Звери

Прямо у входа, на большом столе сидел их главный врач. Он был высокий и худой как черт. На его горбатом носу, похожем на сломанный стебель кукурузы, сверкали очки в золотистой оправе. Я передал ему бумагу, которую принес и постарался объяснить на русском языке, с помощью жестов то, что происходит у меня дома. -Тиф! Тиф! (так называют лихорадку), - дочитав, сказал он и подскочил с места. Бросив бумажку на стол, он улыбнулся, обнажив свои гнилые зубы. Будто бы забавляясь, он ткнул меня пальцем в лоб и вновь расплывшись в безобразной улыбке, направился в сторону шкафа, стоявшего в углу комнаты. Из шкафа, который был заперт на замок он достал коробочку и начал перебирать бутылочки, лежавшие в ней. "Наверное он отбирает лучшие лекарства для моей семьи", подумал я и несказанно радовался этому. Взяв оттуда нужную бутылочку, он обратился на немецком к солдатам, находившимся дома. Тогда, двое из них взяли в руки автоматы и направились к выходу. -Иди!- приказал он мне. Я вышел и начал вести их к своему дому. "На самом ли деле они так сильно больны, как говорят?- мелькнуло у меня в голове, -Они убивают всех, кто так или иначе провинился. Но что такого сделал Федот?..." Не знаю уменьшила ли новость о том, что я пошел за врачами болезнь моих родных, но они будто воспряли духом и уже сидели ждали нас. Даже по речи мне показалось, будто им стало лучше. -Витька, привел врачей?- спросил у меня брат, когда я зашел в дом раньше "гостей". -Привел!- не успел ответить я, как из-за моей спины показался врач в сопровождении двух автоматчиков. Издалека зыркнув из-под очков на моих домочадцев, не осмотрев их и даже не проверив температуру, врач повелел принести мне три стакана и воду. Я, стремглав, побежал исполнять его поручение. Я поставил стаканы и воду перед ним, а он, в свою очередь, достал баночку с лекарством и аккуратно, будто боясь обжечься, открыл ее. Понемногу налив воды в каждый стакан, он, измеряя на глаз, начал добавлять жидкость из бутылки. Я внимательно наблюдал за его действиями. Потом доктор сказал "Все должны выпить лекарство одновременно". Я протянул в первую очередь стакан матери, а а потом брату и сестре. Они, с надеждой на выздоровление опустошили стаканы. -Через десять-пятнадцать минут им станет легче, - сказал врач и его слова ввели меня в дрожь. Не знаю почему, но говоря мне эти слова, его лицо исказилось в оскале. Перекинувшись между собой парой фраз, "гости", пришедшие чтобы помочь моей семье, начали уходить. Проводив их до калитки и отблагодарив их как только мог, я заметил соседку, которая приходила к нам помогать: -Витька, это были врачи?- спросила она. -Да,-ответил я, остановившись. -Они хорошо их осмотрели? -Осмотреть-то не осмотрели, но зато дали лекарство, которое им должно помочь -Слава Богу! Было бы хорошо, если хотя бы матери стало бы лучше. Не глядя в сторону идущей соседки, я направился внутрь. Не пожелал увидеть никому то, что увидел я, войдя в дом..Три бездыханных тела самых дорогих мне людей лежали передо мной. Мать, свалившись с кровати, лежала на полу. Тогда я понял что этот проклятый сделал. Он дал им самый быстродействующий яд, а я своими руками вручил им его. Я был мал, но горе, которое тяжким грузом легло на меня, могло бы раздавить весь мир. Откуда во мне взялись бы силы выстоять против него, на своих хрупких, как соломинки, ногах? Осознав, что произошло то, что никогда не получится исправить, как бы сильно я этого не хотел, в моих глазах начало темнеть. Когда я пришел в себя, то обнаружил в доме женщин- кто-то плакал, кто-то уже закончил плакать, кто-то ходил по дому и помогал. Тела уже накрыли белыми простынями. Мать переложили обратно на кровать. Я не мог думать о чем-то одном. Все смешалось в голове. Фашист со сломанным носом..Покачивающийся на ветру труп Федота..Галина Павловна.."Ну,ну, крошки, берегите мать и будьте дружными"... Отданные стаканы с отравой..Уснувшие вечным сном мать, брат и сестра, которых я больше никогда не услышу.. Возможно эти слова не совсем подходят, но мне в голову пришли строки одного поэта: Перевернув посуду- не выльешь то, чего в ней нет А со змеею в мире жить- отравленным быть Как же это правдиво сказано: со змеею в мире жить- отравленным быть! Если не назвать их зверями, то как их можно назвать?! Даже будь мои слова сильными как гром и сверкающими как молния, я не смог бы ясно и в полной мере жестоко выразить тот ужас и горе, произошедшие с моей семьей. С тех прошло уже четыре года. Враг, причинивший всем столько боли и страданий, наконец-то побежден. Сейчас у меня другая хорошая мать, братья, сестры. Но пока я дышу и пока бьется мое сердце, я ни за что не смогу забыть свою ту, настоящую семью. Если бы перед мной поставили всех живущих людей на этой планете, я бы безошибочно смог бы указать пальцем на того двуного зверя из гитлеровского логова. Забыть его невозможно..." Анжела Ивановна закончила читать. В этот день и дети и учитель узнали много вещей про Виктора. Они забыли про свои сочинения, оценки. Некоторые, в частности девочки, плакали, услышав о тяжелой судьбе Виктора. Хоть никто и не говорил об этом вслух, но чувствовалось, что дети настолько глубоко прониклись историей Виктора, что хотели бы в настоящем заменить ему сестру или брата. А Анжела Ивановна, в свою очередь, позавидовала жене директора МТС, которая усыновила мальчика. Она винила себя в том, что несмотря на то, что относилась к каждому ученику, как к собственному ребенку, она за эти два месяца не смогла узнать о великом горе, которое перенес Виктор.