Soul Sanctum

В тёмной комнате за круглым столом сидят трое. Свет от лампы с зеленым абажуром озаряет их бледные лица. Капли зеленого света залегли в чёрных стёклах очков-консерв, что носил первый сидящий человек – самый высокий из троих. Его шляпа-цилиндр, сшитая будто бы из листков металла и скреплённых заклёпками, лежит у него на коленях. Обычно он заплетает тёмные шелковистые волосы чёрной лентой, но сейчас пушистые пряди свободно разлетелись по его плечам. Худой, одет в белую рубашку, тёмно-серый жилет и черные брюки, на руках с длинными и тонкими узловатыми пальцами были белые перчатки. Перед ним стояла чашка с чаем, наполненная едва ли до середины, на неё он изредка переводил взгляд, так можно предположить по наклонам головы. Человек сидел спокойно и свободно, наклонившись на спинку стула, и с хитрой улыбкой на лице. Одна из его рук лежала на столе, а вторая придерживала трость, наклонённую на правый подлокотник. С ним, с Клаусом, никто не любил поддерживать зрительный контакт. Людям было некомфортно глядеть в непроглядную черноту стёкол очков – что там смотрит на них в ответ? Очки, кстати, он никогда не снимал на людях всю свою жизнь. А жизнь он прожил долгую – двести тридцать шесть лет. В темноте сверкнули кроваво-красные стекляшки глаз второго человека, сидящего между двумя другими. Бледная кожа, снежно-белые пряди волос, что были зачесаны назад – альбинизм, воистину, да. Он плотно сжал губы, с абсолютно невозмутимым взглядом иногда заламывал руки в таких же белых перчатках, как и у первого, что, между прочим, родной старший брат ему. Бледный светловолосый человек был одет во всё чёрное: рубашку, брюки и накидку, и лишь тощий бантик, что повязан у него на шее, оказался тёмно-синим. Резиденция, где собрался этот своеобразный совет, принадлежала ему – Веберу, магистру Ордена Белого Льва. Он был младше своего брата на пять лет. И последней была девушка, хотя на первый взгляд её можно было легко принять за юношу из-за коротко стриженных алых волос. Её ярко-зелёные узковатые глаза гневно глядели на среднего брата, а тот старался не смотреть в её сторону. Откинувшись на спинку стула, она сидела, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Зеленый свет от лампы причудливо ложился на узоры металлических элементов её алой приталенной, немного напоминающей некое платье, военной формы с чёрным плащом, креплённым к левому плечу, блестели золочёные пуговицы. Тишину нарушил её кашель, Элис по привычке потянулась прикрыть рот, хоть тот уже и был закрыт чёрной повязкой. Братья тут же покосились на неё. - Не обращайте внимания,- бросила она и отвернулась. - Если я не хочу слечь в постель на месяц,- начал Вебер, наливая себе в чашку уже остывающий чай,- то лучше бы и обратить, Элис. Клаус рядом с ними тяжко вздохнул, держа в руке свою чашку и рассматривая чаинки в ней. Все они поднялись на поверхность – в таком способе гадания это недобрый знак. В этот миг открылась дверь в комнату, и вошёл Вирт, помощник и очередной воспитанник Вебера. Никто из приёмышей магистра не доживал до даже двадцати пяти по неясным причинам. А Вирту, к слову, в день начала празднования Круга Года должно было исполниться двадцать пять. Он провёл по пушистым, как цветок одуванчика, пепельным волосам. Одной рукой одёрнул чёрный сюртук с вышитым серебристой нитью на сердце изображением львиной головы с раскрытой пастью. Второй же рукой он прижимал к себе что-то, обёрнутое в обрывки знамени Ордена. Без лишних прелюдий Вирт поспешно поклонился сидящим магистрам и за два широких шага оказался перед ними, невероятно бережно положив на лакированную поверхность стола неизвестный предмет. Пока старший брат и младшая сестра не могли ничего понять, Вебер, полностью управляя ситуацией, ухмыльнулся и одновременно разозлился на Вирта, что сейчас убьёт ковёр в его гостиной своими грязными сапогами. - Разворачивай – покажи им,- командным тоном сказал магистр, отклоняясь на спинку стула. Дрожащими от волнения и страха руками Вирт развернул чёрную ткань и тут же спрятал их за спину. Зеленый свет лампы тут же померк по сравнению с этим опаловым сиянием. Клочок тёмной, мрачной гостиной будто бы ожил на мгновение, расцвеченный слишком яркими для серых, меланхоличных Орденов сего острова цветами. Сияние, подвижное как морские волны, осветило и лица магистров, но даже ему не под силу было скрыть их бледность и тени, что залегали под глазами, оно лишь обострило их. Как огромный, идеально круглый опал или жемчужина, что поместится в ладонях, сложенных лодочкой, в своеобразном «гнезде» из тряпья пред людьми лежала Сфера. - Спустя двести лет?..- изумилась Элис. - Наконец, она там, где ей и полагается быть,- сказал Вебер, получше натягивая на руку перчатку. *** Осеннее серое и тяжёлое небо уже обратилось чёрным, когда Вирт, не спавший уже сутки, а то и больше, покинул стены Резиденции магистра. Его мысли медленно плавились в тягучий, вязкий кисель, но одна из них всё ещё держала форму… «- …Вебер,- после этого слова Вирт осёкся,- магистр… Что же всё-таки делать с… - С мальчишкой?- безучастно отозвался красноглазый, что сидел на софе, закрыв лицо рукой,- честно говоря, я вовсе не могу понять, зачем ты привёз его сюда,- Вебер тяжко вздохнул, закрывая неестественно большие глаза,- я уже устал. Пойди прочь и решай сам. Как будет угодно тебе…» В голове несчастного Вирта до сих пор не укладывались слова «решай сам», что были сказаны никем иным, как самим магистром, как же так, да за столько лет ему дают свободу действий? Вебер думает, что его дражайший воспитанник-помощник не имеет мыслей в голове своей кроме тех, что годами вдалбливал ему он сам. И, если он действительно рассуждает так, то считает, что Вирт должен повелеть казнить его или же на всю жизнь заключить в тюремные стены. Зря магистр так думает. Уставший и раздраженный, Вирт сошёл вниз по ступеням Резиденции и подошёл к чёрной карете, запряжённой двумя лошадьми с блестящей угольной шерстью. «В тюрьму»- хотел произнести пепельноволосый, подняв глаза на кучера, но вместо этого… - Куда едем, господин?- прохрипел старик, поёживаясь на холодном ветру и получше кутаясь в свою одежду, покрытую катышками. - В храм,- сам от себя не ожидая такого, сказал чуть дрогнувшим голосом Вирт. *** Множество раз магистров воспитанник успел засомневаться в своём решении. Ровно столько же, сколько сталкивался взглядом своих серых глаз с тёплыми карими, что принадлежали Отцу Кеннету. Вирт тут же с раздражением начинал глядеть в другую сторону, на что храмовник улыбался, но только лишь кончиком губ. - Всё ещё не оставил это глупое подражание своему магистру?- без всяческих укрытий ухмыльнулся Кеннет, поглядев на чернеющее впереди здание тюрьмы. Они с Виртом только что покинули карету, пронесясь из храма на другой конец Ордена Белого Льва за ничтожно малое время. Вирт был поражен столь прямолинейным вопросом, но виду не подавал. - Я никому не подражаю,- соврал он сам себе, в первую очередь. Храмовник лишь снова улыбнулся и поправил свои седеющие каштановые волосы, заколотые в пучок. Придерживая полы своей белой рясы, он вместе с Виртом стал подниматься к входу в тюрьму. -… И всё же, по какому делу ты привёз меня сюда?- спросил Кеннет, пока они спускались на самые нижние уровни, где уже даже не было окон. - По делу одного мальчишки. Поглядите на него и решите… Достоин ли тот оказаться на свободе. Можно ли дать ему шанс. На лице Отца отразилось изумление, брови подскочили вверх. - Какие же необычные у Вебера нынче приказы,- притворно удивился он, вновь улыбнувшись. "Да его не провести никогда и ни за что, догадливый!"- стиснул зубы Вирт. Но опять же виду не подавал. - Сюда,- он указал на тёмный коридор с железными дверьми по обе стороны и тут же оторопел. - Ничто и никто!- рявкнул юноша в красной форме с силуэтом разъярённого быка, вышитым на спине золочёной нитью. Это был Себастиан, правая рука Элис, магистра Ордена Алого Быка. Себастиан прокричал это в одну из камер, а потом резко и с невообразимым грохотом захлопнул дверь в неё. Отец закрыл уши ладонями в этот момент. Лязгнул засов на двери. - Что ты здесь делаешь?- процедил Вирт, преграждая уходящему юноше дорогу. - Уже ничего,- протянул Себастиан и, даже не обратив внимания на Кеннета, покинул этаж,- Леди Элиза ждёт меня, прощайте. «Вот кто из этой троицы леди, так точно не она. Хотя против титулов не пойдешь»- подумал Вирт, глядя ему вслед чуть сощурившись. Его появление здесь отнюдь не было чем-то нарушающим, поскольку именно он помогал тогда магистровому воспитаннику привезти пленника на остров. - Что он там натворил?- прошептал пепельноволосый, оборачиваясь к двери, что мгновение назад захлопнул Себастиан, и опять заметил, что он начал нервно заламывать руки. Вот что, а эту привычку он точно перенял от Вебера. Из-за железной двери не доносилось ни звука. - Я правильно понимаю, что тебе полагалось обыскать заключённого?- начал храмовник, соединяя руки в замок,- и, соответственно, не нашёл ли ты… - Атрибут Дара?- закончил за него Вирт и полез в один из карманов на своём сюртуке,- да, я нашёл. В руке воспитанника магистра оказался тяжёлый ключ с по всячески завёрнутыми зубчиками и ромбовидной головкой. Чуть шершавый на ощупь. Вирт помнил, как он серебрился на свету, а по цвету напоминал мел. - Ключ хоть и тяжёлый, да не так сильно. - Значит, слабенький Заклинатель Духов. Отец подошёл к двери и заглянул в маленькое окошечко на ней, закрытое решёткой. Свет газовых ламп едва ли пробивался туда и даже каких-либо очертаний койки или же другой утвари не было видно. Как и самого заключённого. Тишина и темнота настораживали Кеннета, он даже подумывал – не обманули ли его… Или, может, они ошиблись камерой, но ведь ещё совсем недавно на кого-то здесь кричал Себастиан… Как вдруг во тьме сверкнул один-единственный янтарный глаз. Сверкнул, поглядел на Отца и тут же погас снова. Дрожащие руки храмовника отперли засов. - Он в цепях,- добавил напоследок Вирт,- тронуть вас не смеет. - Звучит как пожелание удачи,- усмехнулся Отец и вошёл в камеру, прикрыв за собой дверь. *** И тогда впервые он услышал голос заключённого: - Вы пришли меня казнить, как говорил тот, шумный? Этот шелестящий шёпот пробирал до мурашек, будто бы был он холодным, пронизывающим насквозь ветром. - Не-ет, ни в коем случае, дитя,- отрицал Отец,- я пришёл к тебе поговорить. Кеннет желал найти что-нибудь, чтоб присесть. Ноги жутко ныли, вдобавок эти ужасные сквозняки по полу... Он аккуратно стал шарить по стене рукой. - ... Зачем меня заковали в цепи?- резко спросил пленник,- думаете, мне есть надобность убить вас?.. Мне это далеко не нужно. - Такой маленький и вдруг – убийца,- горько изумился храмовник. - Вернее сказать, наёмник. Под пристальным взглядом янтарного глаза Кеннет пытался разглядеть в темноте хоть что-то. - Койка прямо впереди вас,- шепнул мальчишка. Чуть нагнувшись, Отец действительно нащупал твёрдый и тонкий матрас. - Пошевеливайтесь,- раздался из-за двери голос Вирта. Кеннет, подобрав одежды, присел на краешек жесткой койки, вздохнул и, набравшись сил, посмотрел в сверкающий глаз. Теперь пленник глядел на него будто бы исподлобья. - Моё имя – Кеннет. Я Отец храма, последнего на нашем острове. Ты, наверняка, слышал о таком месте, несмотря на угнетения храмовников?.. - Нет,- боязливо отозвался заключённый,- там, где я жил ранее, не было никаких храмов. Старик, что понятия не имел о том, откуда был доставлен в тюрьму несчастный мальчишка, нахмурился. Нет, не просто малолетний преступник... "О, Покровитель, неужто он с… Восточного материка?- лихорадочно стал размышлять Отец,- наёмник... Царства?.. Вирт, ох, Вирт, что же ты искал там…" - Вы представились,- заговорил юный наёмник,- теперь, должно быть, мой черёд? - Да… Дитя,- рассеянно ответил Кеннет, сжимая в руке ткань своих одеяний. - ... Моё имя – Харуки. Но все ранее звали меня просто Хару. - Значит, Хару…- Отец глубоко вздохнул,- ты всю жизнь прожил на… Восточном материке? Янтарный глаз сначала широко распахнулся, а потом отвернулся в сторону. - Не удивительно, что вы поняли это... Я… Не помню. Не помню, где провёл своё детство. Только потом уже было оно – Царство… "Воистину, значит, я не ошибся"- с тяжёлым сердцем утвердил свои мысли храмовник и задал следующий вопрос: - Сколько тебе лет сейчас? Ты уже говоришь о детстве, как о том, что давно прошло, но ведь ты ещё и не… Взрослый. - Сколько мне лет?..- судя по тону голоса Хару, можно было понять, что эти вроде бы совсем простые вопросы ставят его в тупик,- не знаю. - Тогда давай условимся с тобой на том, что тебе… М-м-м… Пусть будет четырнадцать лет. - Хорошо,- после этого слова Отцу показалось, что мальчик, должно быть, чуть улыбнулся. "… Только потом уже было оно – Царство…"- до сих пор дрожащим детским голосом звучало в голове у Кеннета, заставляя сердце сжаться. - Там, на Восточном материке, ты был наёмником… И на службе у Царства?- задал главный вопрос Отец,- я ведь все правильно истолковал?.. Янтарный глаз томно моргнул, поглядел в пол, потом на железную дверь и тень Вирта за нею, а потом уже снова на старого храмовника: "- Это не варварское грязное кровопролитие, что обычно люди зовут убийством, смертное дитя моё,- рука с длинными и тонкими пальцами прикрыла взор Хару, а вторая, мертвецки холодная, вложила ему в ладонь ключ, - помоги им избавиться от отягощающей души, что несёт в себе все страдания мира сего. Окажи им услугу… Окажи её нам…" - Да,- наконец ответил мальчишка,- я собирал людские души и доставлял в Царство.