С первого удара

Когда Чимин представлял себе работу в охранном департаменте, в последнюю очередь он думал о том, что она будет похожа на это. Столица кишмя кишела квалифицированными магами, гильдиями и обычными жителями. И каждый из них умудрялся создать проблему, мини-катаклизм, драму века и чуть ли не конец света за один лишь день. Огневику только и оставалось, что принимать подарки судьбы, выслушивать чужие споры, сгорая внутри из-за рвущегося гнева, и просто ждать вечера, чтобы вернуться домой под прохладный бочок своего некроманта. В шести случаях из десяти, Юнги дома не оказывалось, а на кухонном столе покоился исписанный пергамент с очередными извинениями и раздражающим «вызвали». Как бы в прошлом Чимин не старался, учеба так и не сдалась перед его упорством. В результате чего он выпустился со средним дипломом и кое-как пробился в самый легкодоступный отдел в департаменте. Юнги же, естественно, высшее начальство сразу приметило и взяло себе под крыло. Ревностному стихийному магу пришлось отступить, признавая свое поражение в битве за внимание некроманта. Хотя подлая мыслишка сжечь департамент к фениксу так и теплилась на сердце. Юнги не хватало. Их смены жутко разнились. Чимин всегда возвращался в одно и то же время, надеясь пересечься и побыть лишний часик с хеном, а у Юнги график был плавающим. Убегал тот по первому зову, под пылающим взглядом огневика и с тянущейся тьмой обратно в дом. Не одному Чимину было тяжело. Очередной вечер должен был закончиться без сюрпризов, только видит саламандра, таких за последние несколько лет можно было пересчитать на пальцах их пары рук. По возвращению Чимина домой, Юнги встретил его прямо на входе, сидя на деревянном холодном полу. С неестественной прямой спиной и в ожидательной позиции, словно преданное умертвие под заклятием подчинения. — Чимин-а, с возвращением, — Чимин вздрагивает, отходя от увиденной картины, будто выплавленной воском, и с тревожностью смотрит в любимые темные глаза. Тьма в них танцует, тянется к внутреннему огню Чимина, жалобно просясь проникнуть и остаться в сердце. — Ты чего, хен? — привычно спокойное лицо некроманта искажается, он хмурится и переводит взгляд на свои сцепленные руки. Внешнее проявление неуверенности у Юнги ровняется чуть ли не катастрофе, и именно в этот момент Чимину становится по-настоящему страшно. Сердце у огневика сбивается с ритма. Оно совершенно не готово к любому повороту событий, даже если тот сейчас просто скажет, что соскучился. Чимин захлопывает дверь за собой, погружая маленький коридорчик их общего дома в полумрак, и присаживается перед Юнги на колени. Аккуратно перехватывает ледяные ладони и сжимает в своих, большими пальцами поглаживая сухую кожу. — Мне надо уехать, — после сказанного, крепкая фигура Юнги тут же горбится, сдуваясь и выпуская скопившееся напряжение. Выражение лица возвращается в свое застывшее состояние, только губы едва поджаты. Тьма на дне зрачков мечется в беспокойстве, и огневику это все до безумия не нравится. А непонимание происходящего ситуацию не спасает, из-за чего он сжимает чужие ладони сильнее, совсем не замечая, что оставляет ожоги. — Что случилось? Юнги молчит, не зная с чего начать. В голове свора мыслей, а душа не в порядке. Она давно впитала бушующий огонь Чимина и за каждую оплошность некроманта теперь обжигает. Да и он сам все прекрасно понимает, что облажался. Слишком много торчит на работе, уделяет мало внимания стихийнику, ещё и Хосок вечно ноет, что видит его бледное лицо чаще, чем свое собственное. Бабушкины наставления тоже не дают покоя: не впадать в рутину, перестать ночевать в склепах и хоть что-то делать приятное для Чимина. А то последняя надежда на без одиночное будущее от него слиняет. Юнги одиночество не волнует, а вот без огневика даже в мыслях все кажется неправильным. Чимин, несмотря на стихию, понимающий. Никогда по поводу его занятости не ругался, лишь бурчал себе что-то под нос недовольно и прижимался горячим телом, прежде чем отпустить на очередной вызов. И вот опять, только на этот раз все куда серьезнее. — У северных границ не спокойно. Одна из гильдий подала заявку, что их с задания не вернулись и на связь не выходят. Нужно разобраться, — Юнги смотрит как Чимин в задумчивости закусывает губы, и поселившееся нечто в душе от этого умирает. Хочется зарыться носом в стык плеча и шеи и прошептать что-то просящее, чтобы эти губы травмировали уже тело некроманта. Никуда не хочется уезжать. Даже любимые таинства, устроившие неразбериху в той деревеньке, не привлекают его так сильно, как о чем-то размышляющий огневик. Он так соскучился, если честно. — Я не знаю насколько это. Чимин заминается на секунду и делает то, что Юнги так сильно не любит. Надевает маску. Если стихийник и мог читать своего хена как открытую книгу, то Юнги до распознания настоящих эмоций у живых было как до мертвых. Спектр узкий и не так уж и важно это умение прокачивать. Только с Чимином было важно все. — Хорошо. Юнги удивленно замирает. Смотрит на огневика неверяще, пытаясь все же распознать обиду или, может, злость. Чимин ведь совсем не спокойный, импульсивный и так просто не сдается, до последнего борется за какую-то глупость. Но тот смотрит непроницаемо, и Юнги становится некомфортно. Огневику иногда слишком много думать вредно. — Все в порядке? — Да, хен, — Чимин улыбается. Приближается с довольным лицом и целует обжигающе в скулу. Тьма внутри Юнги вопит, просит не дурить и разобраться, она ведь с огневиком давно знакома и тот явно что-то сейчас втихую поджигает. Но некроманта уже ведет. Чимин коварно лезет ему под шелковую рубашку, рисует огненные завитушки на боках и пленяет своими искрящимися глазами. Юнги не может отвести взгляд, сгорая чуть ли не заживо в пепелище чужих омутов. Магическое сплетение душ опасное занятие. Кто знает как поведет себя собственная сила, но у них эта такая частая практика, что даже не было необходимости проводить особые ритуалы перед слиянием. Чем Чимин сейчас и пользуется, сам медленно утопая во тьме. — Почему я тебе сейчас не верю? Чимин хмыкает, растягивая пухлые губы в издевательской усмешке. Он уже давно не маленький, наученный опытом и прекрасно знающий как крутить и вертеть некромантом, чтобы все вышло как по маслу. И такая настороженность Юнги оправдана, только вот тому все равно никуда не деться. Чимин отнимает одну руку от прохладного тела и кладет ее на шею, тут же зарываясь в отросшие белые волосы. Мягко массирует затылок, оттягивая жесткие пряди, и привстает на колени, чтобы быть выше. Некромант покорно задирает голову, не способный оторвать взгляд, и стихийник чуть ли не урчит довольной саламандрой. Ведомый темный маг и весь его. — А мне кажется, что все наоборот. — Только без глупостей, — Юнги сглатывает. Его фарфоровое лицо безмятежно и лишь глаза, да подрагивающие руки, что начинают блуждать по разгоряченной коже выдают все гамму эмоций. — Завтра я уезжаю и обещаю, что вернусь сразу, как все закончу. Пуговицы поддаются без особо сопротивления, и Чимин уже довольно рассматривает белесую кожу, поглаживая ту кончиками пальцев. Их контраст температур всегда играет злую шутку, способный в любой момент распалить запертое внутри желание. Огневик наклоняется, сразу припадая в мокром поцелуе. Руки некроманта на его бедрах напрягаются, усиливая хватку, а чужая сила начинает перебегать в его внутренний резерв. Та течет по чакрам лениво, липко цепляясь и щекоча, будто хочет остаться там навсегда или сохранить хотя бы малую частичку себя. И Чимин замедляется, наслаждаясь обменом, когда в свою очередь Юнги, ведомый огнем, все сильнее начинает ласкать чужой язык. Судорожно оглаживает небо, кромку зубом и толкается губами, сминая и прикусывая. Чимин еле отрывается и под жадные поцелуи в шею, просит перейти в душ. Он, конце концов, после чудовищно тяжелой смены. От него, наверняка, до сих пор несет горькими травами и вольером, где разводят единорогов, — разбирался сегодня с лицензией у одной заводчицы — и освежиться ему явно необходимо. — Ты ведь меня услышал? — Конечно, хен, — Чимин чмокает в губы некроманта напоследок, прежде чем утянуть с собой вверх. — Ну какие глупости?

***

Чимин и глупости, на самом деле, вещи чуть ли не из одного места появившиеся. Он вспыльчивый, порывистый, но попробуй пожить вместе с некромантом под одной крышей и остаться прежним. Огневик верен себе, но научился вовремя тормозить, чтобы придумать что похитрее, а не переть как дракон напролом. На его счастье, некромант до сих пор в части социализации и внешнего взаимодействия остался на том же уровне. Его основная работа это умертвия, трупы и прочая отвратительная живность, у которой давно истек срок годности. Юнги разбираться в человеческой психологии и не надо было. Для этого у него есть Чимин. И Чимин решил, что совместное путешествие это должно быть весело. Беспокойство Юнги он прекрасно понимает, того ни в чем не обвиняет, но это абсолютно не обозначает, что его могут оставить дома. За некромантом нужен глаз да глаз, потому что у того безумие порой все границы переходит. Его глупый хен следует древним традициям и даже при обустройстве их совместного дома от своих привычек не отступил. Чимин даже почти запомнил как зовут все черепа, что натыканы в самые непредсказуемые углы. По утру он любезно позаимствовал из кабинета Юнги амулет, накладывающий временный мираж. В срочном порядке отправил письмо на работу, что при смерти из-за неожиданно проявившейся аллергии на волшебную пыль единорогов, и поэтому отлежится дома недельку-другую. Подаставал немного Хосока, чтобы тот сдал всю подноготную коллеги, и под хитрющий смех медиума, магически прикрепленный к посланию, все вызнал. И довольный отправился досыпать несколько часов в объятьях некроманта. В поселение, до которой Юнги добирался за мгновение, при помощи личных телепортов департамента, Чимин прибыл спустя полтора дня на ненавистной повозке. На что не пойдешь ради любимого. Деревенька на первый взгляд неплохая, огороженная высокой стеной, на которой сверху дежурят пограничники. Люди, правда, суеверные, не доверяющие темным магом, с непробиваемой прямолинейностью и со знахарем, который даже скерду от горлюхи отличить не может. Огневик это вызнал буквально за первые два часа, обедая в захудалом трактире и думая, что делать дальше. Слухи здесь разносятся со скоростью света и сложить два плюс два Чимину удается сразу же. Чтобы здесь не творилось, а новость о том, что у гадалки откуда не возьмись вернулся сын из диких земель, да ещё и занял ее место, буквально будоражит сознание жителей. Ситуация складывается максимально не подозрительная, и будь огневик главным злодеем всей творящейся в этой деревеньки вакханалии, даже бы с первого раза и не понял, что это подстава. Если же отставить иронию и начинающий разгораться пожар внутри, люди на это купились. Молодые уже второй день бегали к его некроманту, погадать на свадьбу с ним же, а кто-то постарше просто поглазеть и вызнать новые подробности. Чимин же, не смотря на то, что Юнги верит даже больше, чем себе, ревновал жутко в силу своего огненного нрава. Некромант, вообще-то, как и его тьма, полностью принадлежит ему, а надежды всяких чересчур самодовольных людей стоит пресекать на корню. И хоть он приглядывал за Юнги издалека уже добрые три дня, но получив очередное теплое послание, сквозившее грустью, все же не вытерпел. — Проходите, — высокая женщина с пронзительным взглядом застала Чимина врасплох. Она появилась внезапно, грохнув дверью маленького покатого домика об стену. Ничего больше не сказав и не спросив, незнакомка отступила в тень, гремя своими многочисленными украшениями. Чимина от напускной загадочности передергивает, и он, на всякий случай, ещё раз проверяет работает ли амулет. Так просто перед некромантом свои карты раскрывать не хотелось. Он здесь для того, чтобы в случае чего его тьму прикормить, само тело в кроватку уложить и в холодные губы поцеловать. У Юнги вечная проблема с переработками, а из-за усталости ещё и потеря контроля над собственной магией. Ему бы в отпуск, а не на сомнительные задания, но может быть после этого огневик и сможет его уговорить. А сейчас ему надо просто проверить его состояние и снова сбежать в трактир, в лучшем случае, конечно. Внутренности дома непроизвольно напоминают старые времена, когда Чимин ещё жил с Тэхеном. Нагроможденность, куча хлама, валяющихся безделушек и кристаллов, что играют роль освещения. Пахнет только чрезмерно сладко и руны, которые он еле освоил в академии, явно начерчены на стенах без особого смысла. В комнату, на которую ему показывает женщина, он происходит с дрогнувшем сердцем. Немного страшно и волнительно. А ещё дурацкие губы нет-нет да растянутся в предательской улыбке. По некроманту Чимин соскучился. Тот сидит в ещё большем полумраке, вокруг гуляет непойми откуда взявшийся ветер, заставляя стеклянные бусины переливчато звенеть, и смотрит своим родным ледяным взглядом. Жилистые руки украшены безделушками, на длинных пальцах массивные кольца, а белые волосы непривычно черные. Огневик нервно сглатывает, приходя в восторг и сгорая от желания повертеть Юнги, чтобы рассмотреть его образ получше, но вместо этого присаживается на шаткий стул. Их разделяет всего круглый стол и два фальшивых образа. Чимин смотрит тому в глаза и без слов понимает, что игра не удалась. Однако дезактивировать амулет не спешит. — И что же вы хотите узнать? — голос некроманта трещит словно сгорает бумага. Огневик буквально видит, как тьма в нем плещется радостно, и у самого от происходящего бегут мурашки по позвоночнику. Он игриво опирается на стол, сжимая вспотевшие ладони посильнее, а то подожжет дерево и не заметит. У него тут пиршество поинтереснее. — Свою судьбу. Юнги без слов хватает старую потрепанную колоду, пропитавшуюся кровью, но жертву у Чимина не просит, тасует без этого. У огневика губы непроизвольно растягиваются, стоит ему лишь заметить слегка поддергивающиеся брови в желании нахмуриться. Карты ложатся на стол рубашками вниз, вырисовывая лживое предсказание. Юнги на них даже не смотрит, а только сам пододвигается ближе и тянет руку к чужой шее, выключая амулет. — Мойра шепчет об благосклонности богов. Локи стоит за твоей спиной и дергает за ниточки, искажая настоящее, а Харон пророчит тебе в спутники своего сына, — некромант откидывается на спинку стула, неодобрительно поджимая губы на лучезарную улыбку Чимина. Тот неисправим. — Я же просил тебя без глупостей. — Да ладно тебе, хен! — огневик смеется, чувствуя как ластится огонь внутри него, тому дай волю, он прогреет пространство вокруг себя страстным танцем. У него тут беспристрастный некромант, что как может выражает весь спектр своих эмоций, и любовь, так и прущая наружу. — Я просто хотел удостовериться, что с тобой все хорошо. — Все под контролем, Чимин, — некромант упрямится, игнорируя все флиртующие и распаленные взгляды, и пытается осадить своим: холодным и недовольным. — А я вот соскучился, — огневику на вредность Юнги абсолютно все равно. Он тянется руками через весь стол и хватается за ворот хлопковой рубашки. Привстает, опирается одним коленом на самый край, что тут же неприятно давит на кожу, и останавливается около полураскрытых губ, желая, чтобы его поцеловали первым. — И мне нужны особые услуги. Юнги тушуется от откровенно флирта. На пару секунд полностью теряет контроль над ситуацией, нервно пробегаясь по убранству комнаты, но все же находится в себе силы собраться. Он сам упрямец ещё тот, а может от Чимина заразился, поэтому приближаться к любимым губам не спешит. — Ты обещал, — на слова, произнесенные безжизненным голосом, Чимин разочарованно куксится, чувствуя как обжигающий огонь обиды неприятно ранит. И он отстраняется. — Если хочешь, уеду хоть сегодня. — Чимин, здесь правда не все в порядке, — некромант вздыхает. В малом количестве света он кажется волшебной куклой, которую Чимин собственнически хочет присвоить себе. Только та с разумом и с не менее заботливым нравом, с которым огневику стоит давно смириться. — Я просто беспокоюсь, что с тобой что-нибудь случится. — Хен, я тоже здесь, потому что ещё немного и ты загнешься на этой работе! Как насчет отдохнуть завтра? А потом я сразу же уеду. Юнги вздыхает, будто для него происходящее пытка. Переводит безразличный взгляд с умоляющего лица на расписанную стену и о чем-то думает мгновение. — Два дня, а когда вернусь домой, то возьму отпуск. — Договорились, — слова вылетают раньше, чем огневик успевает подумать. Поторговаться он ещё успеет, победить в дебатах тоже, но это все обязательно потом. Как и выговор от начальства, отработка пропущенных смен и проблемы столичных жителей. Сейчас Чимин довольно щурится, улыбается и весь пылает от чувств и эмоций. Залазит на стол он уже целиком и в этот раз уверенно вовлекает Юнги в поцелуй. Выбора тому на сегодня достаточно. Пришло время пройтись по индивидуальному прайс листу.