Between two worlds

XVIII век

      — Коль демон в мальчишку вселился? — предположил гонец, склонившись перед императором в знак глубокого почтения. В один из прохладных майских дней гонец донёс до императора вести о странном ребёнке, по слухам имеющим демонические силы. По рассказам, от его взгляда хрупкие лепестки цветов заливаются чернотой, так безжалостно лишающей жизни благоухающие бутоны. А сама эта чернота окутывает глаза юнца, заполняя их холодным мраком и леденящим кровь безумием. Император Ким долго слушал рассказы подчинённого об ужасающем и смертоносном даре и принял решение отправить своего посла к той самой крестьянской семье с целью разузнать о странном мальчике. Приказал конюху оседлать для него коня, а ему самому наказал привезти мёртвый цветок, лишённый жизни демоническим глазом. Тот поклонился и отправился в дорогу. Покинув двери дворца и вскочив на вороного благородного скакуна, он помчался в деревню к той самой семье. — Я посол Мин Юнги, — громко заявил он у нужного дома под ржание своего жеребца, нервно вскидывающего голову, — Прибыл по приказу императора Ким Сокджина, — отчеканил заученные за несколько лет слова. Держа неугомонного коня за поводья, он видит, как за покосившимся заборчиком к нему бежит мужчина средних лет, а рядом с избой стоит взволнованная чужим визитом женщина худощавого телосложения. — С чем вы к нам пожаловали? — встречая гостя, интересуется он, а в голосе его беспокойство. — До императора дошли вести о демонических способностях вашего сына. Я должен его увидеть, — в приказной форме произносит юноша, одергивая гордое животное за повод, когда оно запрокидывает голову к небу и бьёт копытом об землю, вздымая пыль сухой земли. На лице мужчины неподдельный испуг. А его жена, стоящая на крыльце избы в заляпанном фартуке, вскрикивает, закрывая рот своими костлявыми руками и убегает в дом. — Убирайтесь! Это всё соседские слухи! Наши соседи нас невзлюбили и распустили чепуху. Мой сын обычный мальчик! — выкрикивает мужчина, взмахивая руками. — Это приказ. Юнги спешивается с коня и направляется в сторону избы, игнорируя возмущения мужчины. Посол не спеша входит в помещение, постукивая каблуками сапог по деревянному полу. Женщина, так спешно убежавшая в дом, стоит в дверном проёме комнаты, смотря своими тёмными, большими и грустными глазами на императорского человека. Её лицо настолько худое, что глаза кажутся ещё больше и ещё печальнее. За её юбкой и прячется тот самый мальчишка, любопытно выглядывающий, пока мать прячет его за собой. — Здравствуй, — надменный голос юноши смягчается, — Подойти ко мне, — Он присаживается на корточки и вытаскивает из расшитого дорогими нитями кармана сахарный леденец. Посол протягивает его в дружеском жесте скромному парнишке, который так настороженно прячется за матерью и цепляется своими маленькими пухлыми пальчиками за её бежевую юбку. — Не бойся, подойди — мягким голосом просит отец, с жалостью смотря на свою жену, которая вот вот разрыдается. Ребёнок неуверенно выходит и маленькими, осторожными шажками приближается к императорскому послу. Тянется своей крошечной ладошкой к сладости в виде петушка, обхватывает пальцами деревянную палочку и недоверчиво вынимает его из большой руки. — Сколько ему? — спрашивает Юнги, наблюдая за слишком робким ребёнком, прижимающим подарок к груди и взирающем на всех любопытным взглядом. — Шесть. — Говорят, что от его взгляда цветы чернеют, — Юнги начинает разговор, смотря на ребёнка, который всё также прижимает к себе подаренный леденец, — Принесите цветок, — просит он, не поднимая взора на крестьянку. Его просьба ударяет её под грудь, словно нож, а из уставших глаз выступают капельки слёз. Она только смотрит на сына и тут же исчезает за дверью, боясь заплакать при дворцовом человеке. Мужчина следует за ней. Оставаясь наедине с ребёнком, Юнги смотрит на него, наблюдая, как тот покачивается вперёд-назад, с пяток на носки, наклоняя голову чуть в бок и изучая юношу своими тёмными глазами. — Я никогда не слышал о таких, как ты, — тихо говорит он, касаясь подбородка мальчика пальцами, заставляя его посмотреть на себя. Ребёнок пугается и обхватывает леденец, переживая, что незнакомец передумал и прямо сейчас собирается его отобрать. Более старшие ребята из деревни часто забирали у него игрушки и сладости. Но, на его удивление, леденец у него не отбирают. — Вот, возьмите, — доносится голос женщины со спины. Юнги оборачивается и поднимается на ноги. Мин принимает из её сухих ладоней белоснежный, пышный бутон пиона и сразу отдаёт цветок мальчику, а далее лишь наблюдает в полной тишине. Ребёнок крутит бутон в своих детских ладошках, тянет к лицу, утыкается носом и вдыхает приятный аромат, аккуратно трогает нежные лепестки подушечками пальцев, но вдруг происходит то невероятное, что описывал гонец: глаза ребёнка окутывает чернота. Белый цветок умирает прямо на глазах — чернота вытягивает из него все жизненные силы. Мать мальчишки в испуге охает, пряча лицо в ладонях и, кажется, всхлипывает. Хосок пугается — роняет цветок на пол, убегая в одну из комнат и прячась за косяком. Юнги в своей жизни впервые видит подобное. Он поднимает когда-то белоснежный пион, и молча покидает избу, оставляя плачущую женщину, обеспокоенного мужчину и испуганного ребёнка одних. Когда он вернётся к своему коню, то спрячет цветок в седельную сумку и поскачет обратно во дворец. В тот же день император Сокджин даст приказ отдать мальчика в храм. Именно там он и совершит своё первое, но не последнее убийство.

***

— Это наша ласточка, — подходя сзади, священник кладёт руки на маленькие детские плечи и смотрит под крышу, на гнездо. — Ваша? — мальчишка оборачивается на пожилого мужчину, а тот тихо и по доброму смеётся. — Нет. Она прилетает к нам каждую весну и живёт у нас в храме под крышей, — рассказывает он, наблюдая за тем, как птица суетится у своего гнезда, распевая свою весеннюю мелодию, так приятно ласкающую слух, — Совсем недавно у неё появились птенчики, — с доброй улыбкой говорит он, опуская глаза на макушку мальчика. — Я хочу посмотреть на них! — вскрикивает Хосок, и хватается за бордовую накидку священника его серой кашаи, — Пожалуйста! — просит он, подёргивая одежду. — Ну, успокойся! — старик выдёргивает ткань из маленьких ладошек, — Ты же их напугаешь. Они ведь совсем маленькие. — Ладно, — мальчик расстроенно выпячивает нижнюю губу, опуская взгляд вниз, на свои ботиночки, а старик поглаживает его плечи, чуть растягивая губы в улыбке, прося не расстраиваться. — Пойдём, скоро начнётся служба, — священник протягивает ему руку, а тот послушно цепляется маленькой ладошкой за его большие и грубые пальцы. Вот только детский интерес окажется сильнее запрета. Во время вечерней медитации в храме, мальчишка приоткрыл глаза, дабы убедиться, что никто за ним не следит. Тогда он аккуратно поднялся со своего места и тихо прошмыгнул за тяжёлую, деревянную дверь храма, с трудом открыв её. Радостный, что ему удалось так просто ускользнуть незамеченным, он вприпрыжку помчался к сараю. Там, пару дней назад, когда помогал своему духовному учителю принести оттуда кувшины, он увидел небольшую лестницу. Мальчик, цепляясь за перекладину, начинает её тащить к ласточкиному гнезду, оставляя за собой на земле длинный след в виде двух полос. Возбуждённый от предстоящей встречи с птенцами, Хосок опирает лестницу о стену, а затем, с огоньком в глазах, спешно забирается по ней под самую крышу. Но в гнезде вместо птенцов он видит взрослую ласточку, с широко расправленными крыльями, закрывающими всё гнездо. — Эй, а ну дай посмотреть! — тихо обращается к ласточке, аккуратно приподнимая её крыло пальцем, но та только пугается и сильнее прячет потомство, а Хосок брови хмурит, — Я только посмотрю! — шёпотом фырчит он на птицу, делая попытку прогнать её рукой, но она тут же клюёт наглеца за палец, заставляя того вскрикнуть. Мальчик зло смотрит на птицу. Ему обидно, он ведь просто хотел посмотреть, а птица клюнула его. Сам того не понимая, он позволяет тьме завладеть им и, словно пелене, окутать его глаза и разум — птица замертво падает. Мальчишка пугается до ужаса, а к горлу подступает комок, который вот-вот вырвется наружу в виде слёз. Ему ведь наказали не лезть в гнездо, а он ослушался. Спрыгивая с лестницы, он с шумом роняет её, и, срываясь в слёзы, бежит в сарай. Там он забивается в угол, сжимаясь в маленький комочек и пряча тёмную макушку в локтях, плачет навзрыд, растирая слёзы по своему заплаканному личику. После службы Хосока находит его духовный учитель, который и запретил лезть в гнездо. — Я не хотел! Я хотел только посмотреть! Я не виноват! — как только священник открывает дверь сарая, навзрыд выкрикивает мальчишка, — Они же теперь тоже умрут, — думает о птенцах и начинал плакать сильнее, а старик проходит в глубь сарая, присаживается рядышком и мягко обнимает ребёнка в попытках успокоить. — Ну, тише. Я знаю, что это не твоя вина, — шепчет он, — Я обещаю, мы позаботимся о птенцах, — утешает он, поглаживая его по тёмной макушке. На следующий день храм посетил гонец, с целью получить новости про ребёнка с демоническим даром. Священнику тогда ничего не оставалось, как рассказать про убитую птицу, ведь он не имеет права утаивать подобное. Вечером того же дня за мальчиком были посланы императорские люди — император отдал приказ о казни. Священник долго молил дать Хосоку ещё один шанс, ведь бог обязательно ему поможет излечиться, но старика никто и слушать не стал. Ребёнка, отбивающегося от рук императорских людей, забрали и увезли в темницу, где он должен будет провести свои последние дни перед казнью.

***

— Через месяц к нам приедут люди из-за границы, — сообщает император, пока они с послом неспешно прогуливаются по ботаническому саду, наслаждаясь пением птиц и ароматом цветов, — Хочу, чтобы ты присутствовал на наших переговорах, — говорит он, любуясь на разросшийся папоротник асплениум, завезённый сюда когда-то одним из мореплавателей. — Я? — Юнги удивлён желанием императора, — Но ведь. — Ты моя правая рука, — мужчина поворачивается к юноше, касаясь ладонью его плеча, смотря в глаза. Юнги слабо улыбается, опуская взгляд в землю, — А есть новости про мальчика? — интересуется он. Император Ким разочарованно отводит взгляд. — Внешние дела империи тебя вовсе не интересуют, — он останавливается и поворачивается к послу, — Я смотрю, он тебя очень сильно заинтересовал, — подмечает, делая паузу, — Час назад я отдал приказ казнить его, — сообщает император, тут же замечая смятение на лице посла. — Казнить? — Да. — Не слишком ли ты спешишь? — шокированный новостью спрашивает Юнги, — Он ведь только встал на путь. Дай ему время! — тараторит сбитый с толку Мин, запинаясь на каждом слове. Его лишают возможности договорить. — Вчера вечером он убил птицу, — перебивает император, смотря в глаза своего возлюбленного, — Я не хочу ничего слышать. Он опасен, — твёрдо заявляет Сокджин, — Сначала жертвой стала птица, а потом станет человек, — добавляет он, всё также смотря ему в глаза, — Риски нам ни к чему, — он протягивает послу свой локоть, предлагая взять его, — Идёшь? Он ждёт пару секунд, а затем молча опускает руку, продолжая вечернюю прогулку в одиночку. Юнги смотрит императору в спину и не двигается с места. Прокручивает мысли в голове. Он знает императора довольно хорошо и прекрасно понимает, что он не отличается излишним милосердием к людям, имеющим не человеческие способности. Но Юнги надеялся, что он даст мальчишке время. — Ты не можешь так поступить с ним, он ещё совсем ребёнок! — вдруг заявляет посол, — Ты даже не хочешь дать ему шанс. Прошло всего несколько дней с момента его прибытия в храм. Как ты можешь быть таким? — Каким? — император останавливается, но не оборачивается. — Жестоким! — после нескольких секунд молчания выкрикивает он, а Сокджин вздыхает. — Юнги, — он делает паузу, — Это не жестокость, это разумность. Он опасен. Я не хочу рисковать жизнью других людей только из-за того, что он ребёнок.