Between two worlds

XVIII век

      — За сутки двенадцать человеческих жертв и пятнадцать мёртвых животных, — сообщает императору гонец, склонив перед ним голову. — Я приму меры. Мне нужно всё обдумать и принять верное решение. Ступай. Император сжимает веки, упираясь затылком в спинку трона, сжимает позолоченные подлокотники пальцами, впиваясь ногтями. В империи творится самая настоящая чертовщина. Люди и скот гибнут словно мухи. Сначала жертвами становились животные, но скоро начали пропадать люди. Одних находили изувеченными до неузнаваемости, других по частям, а часть так и не нашли. Сначала думали на волков, которых весной так много развелось в этой местности, а после стало ясно — это далеко не волки. С каждым новым днём становится всё опаснее и опаснее. Количество жертв растёт в геометрической прогрессии. Убийства сеют среди людей страх и панику. Они не выпускают своих детей на улицу не только вечером, но и днём. Народ требует немедленных действий от власти, а во дворце уже несколько дней ведутся бурные обсуждения ситуации, которая становится всё напряжённее и только набирает обороты. Императору поступали самые разные предложения — ввести комендантский час, а на нарушающих накладывать штрафы, вывести на улицу солдат, даже было предложение начать с нечистью войну. Император тянет — он в растерянности. Комендантский час проблему не решит, вывести на улицу солдат — увеличить количество жертв. А о трагедиях и хаосе, которые посеет война, он и думать не желает.

***

— Господин Мин, время вставать! Солнце почти взошло! — произносит служанка, зашедшая в комнату императорского посла. Прислуга проходит через комнату к большому окну, занавешенному плотной бархатной тканью, не пропускающей в комнату тёплые, утренние лучики. Она дёргает за верёвочку с кисточкой на конце, не до конца распахивая багровые портьеры, но позволяя лучам ворваться в просторную комнату, озаряя её часть своим светом. В то же мгновенье в покоях раздаётся истошный вопль — солнечный свет падает на руку посла, в сию секунду прожигая кожу, словно едкая кислота. Адская боль разносится по его телу, заставляя завопить от боли. Он молнией соскакивает с кровати, прячась в тени. Напуганный до чёртиков Юнги крепко сжимает сожженное запястье, впиваясь в кожу ногтями в жалких попытках заглушить боль, но стоит только убрать руку и взглянуть на поражённое место — ожога словно и не было, лишь следы от ногтей виднеются на белой коже. Его ошарашенный взгляд врезается в служанку — девчонка вжимается в стекло, а её лицо белеет от страха и кажется, что она вот-вот покинет этот мир. — Чудовище! Она срывается в бегство и кидается к тяжёлой двери покоев. — Во дворце чудовище! Но не успев добраться до спасительной двери, служанка оказывается в крепкой хватке чужих рук. Лишённая возможности на спасение девушка бьётся, словно в конвульсиях. Она собирается закричать и позвать на помощь, но «чудовище» закрывает ей рот ладонью. Не теряя времени, девчонка больно прикусывает кожу. Юнги вскрикивает, отдергивая руку — она вырывается из ослабленной хватки. Мин в мгновение оказывается у двери, закрывая её своим телом и блокируя выход, а та замирает прямо перед ним и теперь пятится назад. — Стой на месте и не кричи. Голос юноши спокойный и ровный, а взгляд ледяной, словно айсберг, пронзающий насквозь, подобно острому лезвию. Он делает шаг навстречу. Служанка замирает статуей, забывая дышать от ужаса. — Никто ничего не узнает, — не вопрос, а утверждение, — Ты забудешь об этом, как о страшном сне, и никогда больше не вспомнишь. Его голос становится тише с каждым новым словом. Он подходит к ней совсем близко и касается пальцами подбородка, заставляя смотреть себе в глаза. Юнги готов поклясться, что он слышит её сердцебиение. Сердце девчонки вот-вот проломит грудную клетку и окажется у его ног. — Прямо сейчас ты пойдёшь и передашь императору, что я плохо себя чувствую и сегодня останусь в постели. Скажи, что у меня болит голова и мне необходим отдых. Его голос становится всё тише и мягче, он убаюкивает, словно колыбельная, а пронзающий, ледяной взор больше не кажется таким ужасающим. Девушка постепенно успокаивается и, кажется, вот-вот уснёт, но резкий приказ уйти пробуждает, возвращая её обратно в реальность. Юнги дожидается, пока за ней закроется дверь. Оставаясь в одиночестве, он устремляет взгляд в сторону окна, а паника накрывает новой волной. Мин большими шагами приближается к источнику света и неуверенно тянется рукой к лучу. Солнце, касаясь открытой части тела, сжигает кожу, как и в прошлый раз. — Что за… Шипит он, одергивая руку, как только она соприкасаться с лучом. Кисть краснеет, покрывается волдырями, снова причиняя адскую боль. Но как и в прошлый раз, в тени ожог исчезает через пару секунд. В ужасе юноша закрывает окно портьерами, избегая любого контакта со своим новым врагом. Юнги хватает себя за тёмно-каштановые волосы, путая пряди в длинных пальцах. В голове полнейшая неразбериха — он и понятия не имеет что происходит. Ему страшно. Сердце бьётся так, будто собирается выпрыгнуть из груди, а нарастающая паника, затмевает разум, не оставляя возможности здраво мыслить. Он мечется по тёмной комнате из стороны в сторону, словно зверь, загнанный в клетку. И из этой клетки выхода нет. Эта клетка единственное место, где он сейчас более менее может чувствовать себя в безопасности. Он рвёт себя за волосы, почти срываясь в истерику со слезами. Всё тело и мозг теперь полностью подчиняются страху и панике. Тело окутывает мелкой дрожью, ладони потеют, а где-то в горле глубоко засел ком, так сильно мешающий нормально дышать. Юнги ничего не понимает и лишь продолжает метаться по своей «клетке». — Чёрт, чёрт, чёрт! Словно выплевывает он, опускаясь на корточки и обхватывая голову. Юнги сжимается в маленький комок посреди большой комнаты. Впервые чувствует себя таким уязвимым и от этой мысли слёзы подступают к горлу, тут же вырываясь наружу истерикой. Все его мечты о жизни среди людей, рядом с любимым человеком разбиваются в дребезги, а осколки этой мечты остаются где-то там, глубоко внутри, вонзаясь в самое сердце. Осознание, что нужно немедленно уходить, больно бьёт в груди. В голове словно пазлы из прошлых воспоминаний, которые складываются в разные картинки. Одно воспоминание мелькает за другим. Одна фраза сменяется следующей. Юнги помнит, как ему твердили, что он другой и ему не место среди людей. Юноша осознаёт всю опасность нахождения во дворце и прекрасно понимает, что нужно немедленно уходить. Сколько времени он провёл на полу Мин не знает, но возвращается в реальность, услышав звук двери и голос императора. — Юнги… Сокджин пугается, когда видит его посреди тёмной комнаты. Плотно закрывая дверь, он устремляется к нему, падая на колени рядом. — Что с тобой? Почему ты на полу? Мне сказали, что тебе нездоровится. Его голос очень обеспокоенный. Император приподнимает голову Мина, обхватывая за щёки ладонями, и вынуждает посмотреть на себя. — Голова закружилась, упал, — выдаёт юноша, пытаясь не смотреть возлюбленному в глаза. Император касается губами чужого лба, проверяя температуру, а Юнги только от одного прикосновения готов разрыдаться и, подобно ребёнку, вцепиться в его одежду, умоляя остаться с ним подольше. — Я позову лекаря, а ты оставайся в постели, — произносит император поднимая его с холодного пола за плечи. — Не стоит. Мне просто нужно отдохнуть, — отнекивается, — Я всего лишь устал, ничего страшного. С чужой помощью, залезая обратно в постель, Мин цепляется пальцами за широкий, шёлковый рукав возлюбленного, крепко сжимая его и не желая отпускать. Юнги тянет ткань на себя. Он хочет провести с мужчиной как можно больше времени, жаждет растянуть каждую минутку рядом с ним. А император лишь молча тянет рукав из чужой хватки, сталкиваясь со взглядом своего фаворита. Юнги не нужно ничего объяснять — он всё прекрасно понимает. Как бы Джин не хотел, он не может сейчас остаться с ним — дворцовые люди могут заметить его долгое нахождение рядом с послом, а им только дай повод распустить слухи про императора, как они тут же разнесут их на всю империю. А если пустят слухи, то есть большая вероятность подорванного авторитета Сокджина — Юнги ещё совсем юный, у них довольно большая разница в возрасте. Да и появился Мин во дворце довольно резко, неожиданно и странно. — Извини. Меня ждут. Юнги с трудом выдавливает из своих уст улыбку и чуть поджимает губы. Из-за всех сил пытается сделать вид, что всё в порядке, когда он уничтожен морально, а внутри всё скручивается от осознания, что это, скорее всего, последний шанс провести время вместе. Посол опускает взгляд на чужой рукав и разжимает пальцы. — Иди, — голос Юнги звучит осипло от осевшего кома в горле. Император Ким растягивает губы в виноватой улыбке и мягко касается ладонью его колена через толстое одеяло. Перед тем как подняться с постели возлюбленного, останавливает взгляд на его губах и дарит поцелуй, сминая нежные юношеские губы. А у Юнги в животе всё переворачивается и ярким пламенем вспыхивает. Он тянется вслед за любимыми губами, мечтая получить больше и растянуть этот момент, но мужчина поднимается с кровати, беспощадно разрывая поцелуй, и быстрым шагом покидает покои посла. А Мин лишь в след смотрит, пока глаза не заплывают туманом слёз, а горло не сводит горечью. Юнги пробыл в постели до самого вечера, а когда начало смеркаться, рискнул подойти к окну и отодвинуть тяжёлую портьерную ткань. Он боязливо касается естественного света, но ожёг не получает. — Пора. За день он впервые выходит из своих покоев. Пока он дожидался захода солнца, у него было много времени поразмыслить о своих следующих действиях и всё тщательно обдумать. Юнги не уверен, что принял правильно решение, но сейчас он планирует навестить старушку Хьюн. Он знает, что его визит её вряд ли образует, но если кто-то и знает о произошедшем, то она, и только она способна ему помочь. Спешными шагами юноша направляется по коридору дворца в сторону конюшни. — Юнги, — раздаётся императорский голос со спины, что сильно его пугает. Мин резко оборачивается, сталкиваясь со взглядом Кима, — Почему вы не в постели? — формально. — Мне стало лучше, — коротко выдаёт он, — Я хочу прогуляться верхом. Вы же знаете, как я люблю вечерние прогулки, — объясняется он, надеясь, что разговор будет недолгим и его не заставят вернуться в покои. — В империи непростая ситуация, нечисть нападает на людей. Вам не стоит покидать дворец в преддверии ночи. — Я обещаю вернуться до темноты. Император собирается продолжить настаивать на своём, но его внимание от возлюбленного отвлекает советник, так вовремя подошедший для Юнги. Юноша пользуется потерявшим бдительность Сокджином и быстро скрывается за поворотом коридора, сразу переходя на бег. В конюшне он спешит к стойлу своего жеребца и быстро седлает животное, смахивая ладонью опилки со спины и накидывая седло. Вскакивая верхом, он пришпоривает скакуна и мчится в сторону леса, проносясь по каменным дорожкам улиц. Выезжая на лесную тропку, он направляется в самое сердце леса, в то место, которое покинул четыре года назад. Продвигаясь в лесную чащу, деревья всё сильнее сгущаются, застилая своей кроной небо. Лес будто поглощает, затягивая всадника и его вороного жеребца в свои зелёные дебри, словно голодное болото несчастного путника. Чем дальше, тем сильнее это место будоражит кровь. Немота леса всегда пугала людей, но Юнги знает это место, он здесь вырос. В самом сердце звуки жизни окончательно теряют свои голоса. Там слышен лишь звук ломающихся веток под копытами жеребца и звон конской сбруи. Мин надеется встретить старушку, надеется, что её убежище всё ещё там, как и четыре года назад. Оказываясь на том самом месте, он переводит жеребца в шаг. Оглядываясь по сторонам, ищет признаки живой души, но вокруг лишь одни деревья и непроходимые заросли. — Тётушка Хьюн! — кричит Мин. Он рыскает глазами по сторонам, вглядываясь в каждый ствол и куст. Прислушивается и ждёт ответ, но единственное, что он слышит, это фырканье своего коня. — Я знаю, что ты здесь, — снова замолкает и вслушивается в окружающую его мёртвую тишину. — Первородный пожаловал. Пришёл поинтересоваться, как мои дела? — доносится совсем рядом, а Мин только сейчас видит прямо перед собой старую ведьму. — Ты здесь! — юноша не сдерживает улыбку, — Мне нужна твоя помощь. — Так и думала. Можешь скакать обратно. Зря только коня своего загнал. Нёсся по лесу сломя голову, — заявляет она, тут же меняясь в лице. Юнги ожидал такую реакцию. — Пожалуйста, мне правда нужна твоя помощь! — умоляет Мин, спрыгивая с жеребца и приближаясь к ведьме, почти падая перед ней на колени. — Я защитила тебя, когда ты убил своего брата, а после и всю семью. Я растила тебя и любила, как своего родного сына. А в итоге ты бросил. Ничего не сказав, ушёл с императором к людям и даже ни разу не пришёл ко мне. Сейчас ты явился и смеешь просить о помощи, — упрекает она, повышая голос, а Мин падает на колени. — Пожалуйста, — голос дрожит и он вот-вот сорвётся в слёзы отчаяния, — Я не знаю, что мне делать. — Боишься, что твой император откажется от тебя, когда узнает, кем ты являешься? Я тебе говорила, что люди боятся нас. Мою сестру они сожгли заживо, когда узнали, что она ведьма. — Умоляю, помоги… — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе снять проклятие и вернуться во дворец? — перебивает она, договаривая за него, а Юнги поднимает голову и смотрит широко раскрытыми глазами. — Откуда ты знаешь? — спрашивает шокировано, — Какое проклятье? — ещё более шокировано. — Я много чего знаю, а вот помочь тебе ничем не могу. Вампиры и оборотни развязали войну, высшие силы и наложили на них сдерживающее проклятье. Проклятье солнца и луны. — Ты лжёшь, ты знаешь, как его снять. Ты знаешь про проклятие, ты должна знать, как его снять! — вскрикивает он судорожно тряся её за юбку. Его голос срывается, а из глаз вырывается ручей слёз. Он цепляется за юбку платья старухи и бесконечно повторяет одно и тоже слово. Пожалуйста. А она смотрит на тёмную макушку парнишки и вздыхает. Сколько бы обиды на него не таилось у неё в груди, как сильно бы она не злилась, она ждала его. Каждый день. На протяжении четырёх лет она ждала их час встречи. И он настал. Сейчас он здесь и вжимается в её юбку, моля о помощи. Он в отчаянии. Он разбит. И от этого сердце щемит. Он всё такой же, нисколь не изменился и не повзрослел. Такой же глупый, наивный и невероятно влюблённый. Этой любовью и сломлен. — Поднимись, — её мягкий голос становится причиной ещё больших слёз. Обхватывая юношу за плечо, она тянет его вверх, смотря в его мокрые глаза, — Что за ребёнок… — только и произносит ведьма, тут же обнимая его, успокаивающе вплетая сморщенные пальцы в тёмные волосы, а Юнги падает лбом на её плечо, сжимая веки, — Найди того, кто объединит в себе тьму и свет, того, кто будет воплощением солнца и луны. Отдай его душу небу в тот день, когда Луна, Солнце и Земля выстроятся в ряд, и ты вернешь свою прежнюю жизнь, а твой дар воздастся тебе новыми силами. — Где мне его искать? — Ты должен сам понять. — Спасибо, — шепчет он, всё ещё находясь в объятьях старой ведьмы. — Я знаю, что мальчишку с демоническими силами казнят сегодня ночью. Твой император в опасности, — старушка поджимает сухие губы, когда юноша отстраняется и смотрит в её глаза обеспокоенно, — Мальчик человек лишь наполовину. Другая часть — демоническая сущность. Поскольку он не способен её контролировать, есть угроза, что она выйдет на свободу и тогда вечно будет следовать за своим убийцей, пока не лишит его разума и не сведёт в могилу. Юнги делает шаг назад, а в глаза его вселяется неподдельный ужас. Он смотрит на неё, будто ожидая ещё каких-нибудь слов, а в жилах кровь стынет. Он не позволит этому случиться. Он не позволит свершиться казни, которая уволочет с жизнью мальчишки жизнь его любимого человека. Юнги сделает всё, чтобы этого не произошло.