Ты уверен? Я не знала.

Гулким и протяжным звуком отдавались удары каблуков о шершавые и темные полы коридора. Тень от силуэта девушки покрывала мглой освещенные блеклым персиковым светом, льющимся сквозь матовый витраж окон, стены. Колкие мурашки рассыпались по телу – раннее утро конца октября выдалось ещё непривычно прохладным даже в демисезонной мантии. Где-то впереди вздрогнула и обернулась фигура. Несколько секунд, щурясь, неловко высматривала и старалась узнать. Но к тому моменту Лили уже успела ликующе подойти ближе. –Доброе утро, Ремус, – он облегченно вздохнул, но, дабы не перебивать, кивнул с легкой вежливой улыбкой. –Я очень хочу уехать на эти каникулы к семье, отдохнуть от всего. Ты… ты не мог бы отпустить меня и присмотреть за младшими курсами сам? – она аккуратно и жалобно приподняла внутренние уголки бровей. Так неудобно было просить его об этом, и так же старается всегда всё одеяло ответственности и обязанностей на себя перетащить. Ну, что ж, ответ был вполне ожидаемым, и от инстинктивного чувства вины зубы сомклись на внутренней стороне подгубья; как ей надоела эта привычка. –Доброе, Лили. Да, хорошо, как скажешь, – мигом согласно вздохнул он. –Так ты домой? А… так вон оно что получается, – он, покрасневший, тихо засмеялся. –Джеймс думал, что, убедив остальных и себя, и тебя уломает? –Вот ведь гад! – она поняла, к чему он клонил, и спустя секунды две начала хихикать вместе с ним. –Спасибо тебе, – она едва воздержалась от дружеского подкола касательно этой самой чрезмерной ответственности, кивнула, прощаясь, и пошла возвращаться назад, в башню. Обратная дорога была менее напряженной и ком где-то в солнечном сплетении размялся. Это было странно – она шла к Ремусу и знала наверняка о его пребывании здесь в это время, как и об этой его привычке ходить в библиотеку «на всякий пожарный» с утра пораньше в начале и конце учебного года. Но несвычно и пугающе было чуть ли не в предутренних сумерках бродить где-то по школе: и она шла и едва не корила идущую себя с галстуком соответствующих цветов на шее. Ну и к черту… Спустя несколько минут, уже на этаж так ниже, рассвет нежно оранжевых цветов перелился во что-то более светлое и живое. Успела она вдохнуть, как вздрогнула – где-то слева, дальше проходя, врезались в грудь и отдавались шумом в ушах проносящиеся твердые мужские голоса, что она узнала в точности – Эйвери с Яксли. Насторожилась. Глупо как-то. Но рациональный кусок уже начал стараться найти место для укрытия. Пусть часть их выходок остаются не самыми серьезными, невзирая на их жесткость, перспектива вновь всю грязь с ерундой выслушивать и метаться по коридору, уклоняясь от ступефаев, сглазов и чего там еще посложнее, отталкивала. Вправо-влево, снова обратно, от окон к громадным каменным и еловым дверям. Она не могла найти подходящее место, чтобы спрятаться. Как вот счастье изменило найти его всё же далеко от библиотеки. В итоге свет клином сошелся, причем всерьез и без сарказма, на близь находящемся мужском туалете. Вот че-е-ерт. Проглотив мерзкий камешек, скатавшийся в горле, она быстренько забежала за дверку, прикрывая ту бесшумно, как могла. И уперлась спиной к раковине – меж лопатками и через неплохую мантию с тонкой блузкой осязался холодный до свежих мурашек металл. Какая ведь трагедия, Лилс. Драматизация с романтикой, любимое твоё занятие? …но тут она вновь дернулась и с паникой в глазах обернулась на голос – где-то слева – мерзкий до тошнотиков и осознания со страхом. –Так-так-так… Кто это у нас? – какая типичная для этих придурков фраза. Она увидела Мальсибера – вот и не стоит удивляться, чего его не хватает в шайке. Ещё бы Северуса здесь не хватало. Слышалось, он и метку скоро лелеять будет, коль не уж… Заткнулась бы ты и думала, что делать. В носовой пазухе защипало, и она зажмурилась на долю секунды, но как это прошло, тогда она смекнула, что этими несколькими секундами уже пара стоящих около людей воспользовалась, дабы дверь закрыть и наложить что-то вроде беззвучных. Ладонь притронулась к той же раковине, и ледяной холод под кожей было вырвал её из состояния растерянности и застланности; она содрогнулась, услышав их смех, что был уже ближе. Но шевелиться больше не смогла. Петрификус?.. – начала стараться соображать она, но в глазах померкло, и чувствовалась лишь темнота и зябкость. Не прошло ведь ни секунды? Или… что? Глаза резко разомкнулись. Запылённое соломенного цвета окно, каменно-земляной холмистый пол и пошарканные стены с редкими брызгами, кажется, крови. Смрадный маслянистый запах резал нос и заставлял морщиться, подавляя кашель и любые громкие вздохи. Со стороны послышались тяжелые шаги.