Собака не кусает

Огни за окном мелькают слишком быстро. Это могло бы насторожить любого нормального человека, но за рулем не нормальный – за рулем абсолютно отбитый индивид. Он держит руль одной рукой, вторая по-шоферски покоится на дверце авто, окна открыты, чтобы каждый прохожий слышал, какая «охеренная» музыка играет в машине. Опять же, нормальные люди провожают летящую по улицам спального района тачку осуждающими взглядами, а водитель, хоть и не представитель интеллигентной молодежи, знает, что эти взгляды – далеко не восхищение. Он знает, что творит хуйню – ну и что? Может себе позволить. Вообще-то здесь ограничение сорок, или около того, время за двенадцать, но парню в целом насрать. У него настроение сегодня такое «какое-то особенное», так что это отличный повод выпить пару-тройку бутылок пива, скрутить самокрутку и покататься по городу. Ну да, это запрещено, но даже если его остановят, что в этом мире не решают бабки?

«…я закончил вышку – там одни пятерки, Загляни в карман – и там одни пятерки. Я знал все это сразу, когда был ребенком. Снял пояс Луи Ви, отшлепал твою телку…»

Музыка, конечно, откровенно помойная, даже он это понимал. Но иногда возникает тяга послушать бездумный шлак, не вникая в тексты, чувствовать только, как машина дрожит от сотрясающих ее басов. И чтобы эхом отдавалось от окон домов, чтобы в каждой квартире кто-то подорвался, возмущенно проклиная очередного идиота, и все кошаки в подвалах переполошились. Вообще-то он ехал к одному из своих друзей. Точнее, к единственному, кто не спал, не тонул в наркоте на танцполе какого-то клубняка или не трахался с очередной девкой. Но это просто вопрос везения, именно сегодня так сложились звезды, что Дениска остался дома и ничем не упоролся. У него завтра важный день, знаете ли, нужно выспаться и хорошо выглядеть, а не как всегда. Только он, тем не менее, все еще не спал, наверняка выжигая глаза перед монитором. Звонок телефона врывается сквозь музыку, оглушительно проезжаясь по ушам, потому что телефон подключен к машине по блютусу. Песня на звонке значительно менее идиотская, чем та, что орет на пол района из машины. Молодой человек, не думая сбавлять звук, жмет кнопку на руле, принимая вызов. Теперь вместо музыки спальный район будет слушать голос его собеседника. - Ты че где? - Еду. Я подумал, может пошляемся по вднх? Там фонтан этот в форме хуя, вода, огонечки, ебать, романтика. - Дурак что ль? Какое вднх, там закрывают после одиннадцати все. - Денчик, пятихатку охраннику дадим и все сразу откроется, че ты как первый раз. - Ну лааан, - парень тянет гласные крайне недовольно, потому что ему откровенно впадлу куда-то ехать. Он уже настроился посидеть попиздеть, пивка дернуть, да спать завалиться, а теперь на носу какие-то авантюры непонятные. Опять, получается, не выспится. А завтра важный день, да-да, он все еще помнил. Нужно нормально выглядеть, а не как всегда… - Ща буду, подтягивай штаны. Машина тормозит у подъезда высотки, одной из наспех построенных и объединенных в новенький ЖК, чтобы заменить снесенные реновацией дома. Контингент тот же, только в красивой обертке, так что и обертку ожидаемо быстро засрали. У помойки чалились мешки с мусором, которые даже в бак закинуть кто-то не осилил. Крыса сидела в темноте, только глаза-пуговки поблескивали. Парень за рулем скривился от амбре, которое тянуло с мусорки. - Ну и еблан ты, Альберт, - высказался Дениска, заваливаясь на пассажирское сиденье низкой спортивной тачки. Парень, собственно, на замечание не реагирует. Улыбаясь во все тридцать два, слишком театрально, впрочем, он давит на газ и тормоз одновременно и наслаждается визгом и вонью жженой резины. Альберту всего тридцать, но он успел задолбать многих за свою короткую жизнь. Родители назвали его так, потому что это первое имя, пришедшее в голову матери, когда ей принесли орущий сверток в роддоме. Белый, весь белый, как декабрьский снег – альбиносов рождается одна штука тыщ на двадцать. Милая акушерка лыбится от умиления, заверяет, что это на удачу, ребеночек будет спокойный и тихий, как снежинка. Получается, накаркала, падла. Отец едва не поседел, когда увидел, какое чудо породил на свет. Нет, страшного в этом, конечно, ничего не было – подумаешь, белые волосы, ресницы, кожа бледная, как у кота лысого. Но эти красные глаза… У всех возникала одна и та же ассоциация – белая лабораторная крыса. «Альберт» - сказала мать, и вручила красноглазое нечто папке в руки. С именем он спорить не стал. Че тут спорить. Пацан рос, обрастал идиотскими привычками и прескверным характером. Неизвестно, что бы из него выросло, родись он в обычной, скромно живущей семье где-нибудь за МКАДом. Точно отлетел бы в колонию еще до шестнадцати, так и не найдя достойного занятия, способного заглушить сложный характер. А так родители предпочитали купить ему то, что он просит, чем слушать протяжный вой и угрозы пойти нажаловаться дяде милиционеру. У него вообще наблюдалась странная тяга к стражам правопорядка, но это наверно из-за американских фильмов, которые крутили по телеку. Робокоп, Грязный Гарри, Смертельное оружие… Отец даже подумал, что малец захочет стать милиционером, но с возрастом это прошло, и Альберт презренно ответил «Ты че бать, я в мусора не пойду». И все же отец пытался хоть как-то выправить это недоразумение, мальчишка получал ремнем по жопе, стоял в углу, мотался на все возможные секции, только лишь бы по улице не шлялся как бродяга. Как ни странно, знания он впитывал как губка, учился хорошо, ходил на футбол, кружок электротехники, еще какую-то херню… В общем, стадия младшей школы закончилась относительно успешно, начался переходный возраст, и мать уже собиралась брать билеты на Майорку, чтобы свалить туда с сестрой и не видеть этот пиздец. Батя готовился стоически встретить все закидоны. Альберт добрался до восемнадцати лет без особых эксцессов, но потом началось. Он пожелал поступить в самую крутую экономическую школу Москвы, хоть экономика ему и не всралась. Там, видите ли, публика самая годная. Что ж, отец начислил Высшей школе экономики щедрейшее пожертвование, Альберта взяли. Учился он, разумеется, никак, срался с преподами, прогуливал, творил дичь и отличался отвратным поведением, потому начислять приходилось с завидным постоянством. Потом мальчишке захотелось машину, желательно такую, чтоб ни у кого больше не было. На тот момент в Москве полностью отсутствовала BMW Z4, мало того, что спортивная, так еще и кабриолет. Сказано сделано – черная пуля летала по улицам Москвы, заставляя прохожих сворачивать шеи. Про мелочи типа нового телефона, чтоб самый пиздатый, шмоток, компа и прочего и говорить нечего. В итоге парень добрался до нынешнего момента, и в свои тридцать все-таки набрался ума. Он и так не тупой, но теперь, учитывая опыт, стал все же более сознательным. Он много где побывал, видел разные страны, города, и считал Москву самым красивым городом. И чистым. Особенно после Нью-Йорка. Брр, Нью-Йорк он вспоминал с содроганием. Не город, а помойка. Альберт стал хитрым, богатым на выдумки (и просто богатым, спасибо папке) и наглым. А что еще для жизни надо. Дениска пялится в окно, особо не вслушиваясь в говенную музыку, орущую из машины, и потягивает косяк. Разговаривать-то все равно бесполезно, нихрена ж не слышно. До вднх в принципе недалеко ехать, но его че-т уже начинает клонить в сон, так что он быстро раздул самокрутку, а Альберт, разумеется, сдул ее почти целиком, отдав какие-то жалкие остатки на пару тяжек. Вдруг машина останавливается, музыка выключается, и он слышит, что водительская дверь открылась. Он поворачивается, глупо тараща удивленные глаза. - Ты че, м? Это не вднх, ты не в себе что ль? Вон на переходе написано: Риж-ска-я, – резонно замечает он. - На метро поедем, - заявляет Альберт, напяливая черный бомбер поверх футболки. Ночью все-таки уже прохладно бывает, дело к осени. - Ты ебанулся?! – Дениска выскакивает из машины, шлепая по крыше двумя руками, - Ты когда последний раз ездил на метро? - Давно. Че-т захотелось, там как раз ща народу нет. Запах этот, шум, кайф же, пошли, пару станций всего проехать. - Жесть ты мутишь, - бубнит Денис, но деваться некуда, хозяин тачки устанавливает правила. Он набрасывает на плечи свой шерстяной кардиган на пуговицах, и собирает волосы в высокий пучок, не хватало еще, чтоб волосы провонялись всей этой херней, которой воняет в метро. - А очки твои где, хипстер? – подкалывает Альберт, глядя на то, как его друг пыхтит, пытаясь собрать всю свою копну светлых волос в один пучок. - Да пшел ты, - отвечает тот, не раздумывая над ответом. Он выперся в чем дома сидел, че такого? Тонкие леггинсы, футболка чуть не до колен, да шерстяная кофта сверху. Знал куда идет, все равно б никто его в таком виде не увидел, а перед другом-то чего выпендриваться. Метро встретило потоком теплого воздуха прямо в лицо, приятным запахом креозота и резины. Альберт даже купил билеты на проход, и себе, и Денису, чтобы ощутить весь экспириенс целиком. Тетушка в будке у эскалатора проводила их подозрительным, полным пренебрежения взглядом. Вот в ее время молодежь так не ходила, а парни выглядели как парни, а не как черти что. Патлы у блондина длиннее, чем у любой виденной ею сегодня девчонки. Тьфу! Людей, как ни странно, в метро оказалось не мало. Если бы Альберт или Денис хоть немного интересовались днями недели, они бы знали, что сегодня пятница. И люди имеют свойство по пятницам гулять, особенно в Москве. И даже в такое время. Последний поезд уходил всего через двадцать минут, так что желающих добраться до дома, или до новой дислокации для кутежа, оказалось много. На эскалаторе толпились компании подвыпившей молодежи, состоящей чуть менее, чем полностью из скейтеров, так что при спуске на станцию было шумно. Пацаны стучали скейтами по ступенькам, лопали банки пива ключами от дома, заливая ступени, и громко ржали. Денис скептически наблюдал за их макушками в нижней части эскалатора, а Альберт пялился на лампы под потолком. Когда ему это надоело, он переключился на лица людей, едущих на соседнем, встречном эскалаторе. Морды были хмурые, так что это тоже вскоре наскучило. Он перевел взгляд вперед, глядя перед собой и не поверил своим глазам. Чуть ниже уровня его глаз перед ним красовалась крупная красно-белая надпись «Полиция». Перед ним, на ступеньке ниже, стоял мент. Альберт скосил глаза вниз, и едва удержался, чтобы не присвистнуть – задница у мента была на зависть. Широкие плечи плотно обтягивала форма, еще сильнее обтягивала талию, и заправлялась в форменные брюки. Ремень поблескивал кожей от света метрошных фонарей. Судя по погонам – три звездочки – старший лейтенант. На голове – стандартная фуражка, на затылке густой ёжик машинкой сбритых темных волос. Альберт незамедлительно пихает Дениску локтем в бочину, тот не удерживает болезненный стон. Он недоуменно смотрит на друга, а тот взглядом указывает на мента перед собой, а в частности на его жопу. Альберт делает вполне однозначный жест, размахиваясь и вовремя останавливая руку напротив чужой пятой точки, и ржет, безумно довольный собой. Денис округляет глаза и начинает шикать, проводит ребром ладони по шее, но в конце концов не выдерживает, и тоже начинает смеяться, зажимая рот рукой. Он веселится ровно до тех пор, пока Альберт, в порыве своего накуренного сознания, не наклоняется к полицейскому, к самому уху, и не произносит: - Господин полицейский, а вам за такую задницу премию дают? Дениска чуть в обморок не падает. Нарываться на мента! Имея на кармане пакет травы! - Господи, блядь, Иисусе, Альберт! Извините, он просто ненормальный, извините, пожалуйста, - Денис пытается уволочь друга за руку хотя бы на пару ступенек выше, но не успевает. Полицейский оборачивается, сохраняя свое расслабленное положение, и скептически взирает на побеспокоивший его элемент. Гаденькая улыбочка с морды Альберта не сползает, он лыбится еще шире и проводит по зализанным волосам рукой. Вообще-то его внешность обычно удивляла людей, сбивала с толку. В школе его безбожно дразнили плесенью и крысой, в старших классах же наоборот, он стал самым интересным и желанным экземпляром для всех девчонок. Как раз мода пошла на крашенных японцев из мальчиковых групп, а уж от красных глаз девки текли, как Ниагарский водопад. А его больше интересовал молодой учитель географии, вот незадача-то. Общаясь с людьми сейчас, он, конечно, встречал более сдержанное удивление, но все равно его частенько доканывали вопросами «А волосы крашеные? А это линзы?». Короче, он справедливо рассчитывал на удивление в глазах мента, но ничего подобного не обнаружил. Полицейский равнодушно смотрел на Альберта, полуприкрытые уставшие зеленые глаза пялились прямо в наглые красные, абсолютно не выражая никаких эмоций. Остального лица видно не было, оно скрывалось под черной медицинской маской. Вообще-то парням тоже не помешало бы надеть маски в метро, общественное место же, ковид и все дела, щас еще штраф впаяют. Короче, мент скривил губы под маской, будто раздумывая, вздохнул, и низким голосом молвил: - Документики предъявите, молодые люди. Дениска, тихонько подвывая, провел по лицу рукой. Ну какие, к ебени матери, документы, он в домашних штанах без карманов. У Альберта их, разумеется, тоже не оказалось, че он, дурной что ли паспорт с собой таскать? - Следуйте за мной, - со скучающей миной сказал мент, когда выяснилось, что документов ни у кого нет. Эскалатор, наконец, закончился, полицейский не спеша тащился к полицейскому метрошному участку, расположившемуся как раз перед спуском. Небольшая стеклянная будка, в которой сидели стражи порядка и наблюдали за пассажирами. Он даже не обернулся ни разу, чтоб проверить, идут ли за ним эти двое. А им почему-то даже в голову не пришло смыться, делов-то, рвануть к поездам и запрыгнуть в закрывающиеся двери. Полицейский открывает дверь будки, пропуская парней вперед. Они заходят и садятся на стулья у стола. Денис нервно дергает коленкой и испепеляет своего кореша взглядом, а тот и ухом не ведет, развалился на деревянном стуле и обозревает новую обстановку. - Фамилия, имя, отчество, - бубнит мент, садясь за стол и запуская на компе свою «ментовскую» программу, чтобы пробить задержанных по базе. - А че делать будем? – спрашивает Альберт, наклоняясь вперед и подпирая подбородок рукой. - Штраф оформлять будем, оскорбление представителя власти при исполнении, и маски в общественном месте не носите, не порядок. - Оскорбление?! Да это ж был комплимент! – Альберт искренне поражен такой несправедливости, - Жопа-то у вас охуительная! Мент кладет руку на стол, вторую упирает в бедро, и поворачивается, щурясь. - Ты накуренный что ли? - Нет! – восклицает Денис гораздо громче, чем того требует случай. Мент быстро смеряет его строгим взглядом, и возвращается к Альберту. Он присматривается. И точно, это можно было бы принять за оттенок красного из-за альбиносских глаз, но нет, явно белки покраснели от травы. - Еще и накуренный. Карманы выворачивайте. - У меня нет карманов, - опять подает голос Денис, но мент машет ему рукой, мол, успокойся, бедолага. Альберт встает, вытаскивает из кармана бомбера телефон, пачку сигарет, зажигалку, из переднего кармана черных джинс появляется ворох скомканных чеков, во втором ничего не находится. Он разводит руки в стороны и склоняет голову на бок. - Задние тоже. - А в задних сами посмотрите, господин полицейский, - выдает Альберт, и поворачивается спиной. Дениска пробивает лицо фейспалмом. Мент, впрочем, не заморачивается, и работает в тех условиях, какие ему создали. Заметно, что он знатно задолбался, и, возможно, его смена вообще закончилась, или он вообще не с этого участка, да черт знает, но ему, очевидно, максимально поебать на эти закидоны. Он засовывает обе ладони одновременно в оба кармана, и нащупывает в одном из них пакетик на зиплоке, а в другом бумажник. Не похоже, что он ожидал, что что-то найдет, но и удивления на его лице не наблюдается. - Ну и че это такое? – спрашивает он, зажимая пальцами пакетик и потряхивая им перед бледной мордой, но вопрос, скорее, риторический. - Ой, а эт не мое. Эт мамкин укроп, - Альберт продолжает лыбиться, не контролируя свою морду. Он не боится, на самом деле, его не первый раз ловят с таким ничтожным количеством наркоты. Откупиться не проблема, обычно косарей пять-десять лично менту в карман хватает. - Поехали, укроп, - хмыкает мент. - Куда? Зачем? Давай тут, че ты, - Альберт открывает бумажник, подцепляя пальцами торчащие бумажки. - Не нарывайся, - грозно говорит мент и отбирает у альбиноса кошелек. Он медленными движениями оттягивает черный бомбер, и заталкивает бумажник во внутренний карман. Закончив маневр, он похлопывает по карману ладонью, издевательски кривит брови и открывает дверь наружу, делая театральный жест рукой, приглашая задержанных на выход. - А если я убегу, - шепотом дразнится Альберт, проходя мимо мента. - Убегай, Альберт Давидович, - отвечает полицейский, закрывая будку ключом, - Найдем, не спрячешься. Вот ведь пронырливый ментяра, успел в права заглянуть, которые в бумажнике в прозрачном кармашке лежат. А Альберт про права вообще забыл. Внимательный гад, этот полицай. Дениска складывает ладони в умоляющем жесте и округляет жалостливые голубые глазки. - Отпустите нас, пожалуйста! Мне домой пора, у меня завтра очень важный день! Выспаться надо, а то буду опять выглядеть, как бомжара, мать заругает. - Надо было дома сидеть, - равнодушно отвечает мент, и шагает к эскалатору. Он набирает в служебной мобилке номер своего участка, оповещает дежурного о своем приезде с двумя задержанными опездолами. Он так их и характеризует – опездолы с пакетиком травы, и Альберт давится от смеха. Денис чуть не роняет слезы. - Денчик, да че ты, - веселится альбинос, закидывая руку другу на плечо, - Щас покатаемся на мусорской колымаге, поглядим на местный колорит, ну. - Попили, блядь, пивка. На фонтан этот, в виде хуя, посмотрели. Пошел ты, Альба, в жопу с такими движухами. Меня мать прибьет завтра. - Бля, ну извини, ща порешаем. Этот бабки брать не хочет, но в ментовке-то найдется тот, который возьмет. Не парься, делов на полчаса. Денчик дуется и не отвечает. Он в красках представляет, как мать завтра ему весь мозг сожрет. Да он еще и не выспится. И рейд в варкрафте пропустил. Все проёбано! На улице дует приятный летний ветерок, рядом с выходом из метро пиликает светофор. У спуска в переход толпятся компашки молодежи, тут же притихшие и попрятавшие пивные банки за пазухи курток, стоило в их поле зрения появиться полицейскому. Денис грустным взглядом провожает Альбертову тачку, и тащится за ментом, скрестив на груди руки и запахнув свой кардиганчик поплотнее. В темноте парковки мигают огоньки снятой сигнализации, полицейский открывает дверь заднего пассажирского сидения. Альберт застывает перед машиной и даже нагибается, уперев ладони в колени. Он пялится на значок тачки на капоте, щурясь от света фар. - Нихера ж себе! Господин мент, то есть полицейский, а с каких пор у нас полицаи на бмв катаются? - Похорошела Москва при Собянине, - саркастично отвечает полицейский и кивает на дверь, - Полезай давай. - А куда поедем? – с энтузиазмом спрашивает Альберт, удобно расположившись позади водительского. Денис закатывает глаза и шикает на него, но прекрасно понимает, что это бесполезно. - Оформим тебе значительный размер, выпишем штраф и снимем пальцы. - Значительный? Звучит скромно, у меня особо крупный, если ты понимаешь, о чем я, - Альберт подмигивает полицейскому в зеркале заднего вида, крайне довольный собой. Мент эту шутку оставляет без внимания. - Все, я матери звоню, - не выдерживает Денис и начинает по привычке шарить по штанам, в поисках карманов. Их, разумеется, не обнаруживается, он выдает протяжную унылую ноту и сползает по сиденью, желая растечься тут, как лужа киселя. - На, звони, - Альберт протягивает ему свою мобилу, - Только нахера? Нарвешься за зря, нервы матери подымешь. - Она меня заберет и все! - Ты совершеннолетний, дурила. Мамка двадцативосьмилетнего лба будет из ментовки забирать, ты как себе это представляешь? Денис пялится на экран чужого телефона, и понимает, что резон-то в словах его друга есть. Сам должен со своими проблемами разбираться, нечего мать заставлять волноваться. Но это, блин, не его проблемы! Это сраный Альберт нарвался! - Тогда звони папе своему, пусть порешает тут это все, - бубнит Денис, стараясь говорить потише, и возвращает телефон владельцу. - У меня хватит денег, ни к чему батю дергать. Мент слушает краем уха всю эту ахинею, и усмехается. Вот она – золотая молодежь. Денег у него хватит, думают, что все деньгами решается. Нет уж, с ним такое не прокатывает. Он, задумавшись, закладывает слишком резкий поворот, позабыв сбросить скорость до допустимой, и Альберт заходится от восторга. Вдруг пиликает рация, раздается шипящий голос, запрашивающий ответа. Мент крутит какие-то настройки, голос становится проще разобрать. - …ты где территориально? Подкинь до отделения, не впадлу. - Где тебя подхватить? – отвечает мент, держа рацию у рта. - На Проспекте у метро. Премного благодарен. Приходится слегка скорректировать маршрут, чтобы проехать у вестибюля. Альберт притих, пялясь в окно. Он знает все эти места, это его любимая дорога, он и сам-то недалеко отсюда живет. Интересно, мент его везет в отделение по месту жительства, или просто так совпало? Да не, совпало, конечно, в правах-то не пишут прописку. Наверно, это отделение, в котором работает конкретно этот мент, так что все логично. А вот Дениску это все раздражает, потому что его везут в абсолютно противоположном от его дома направлении. Ему-то потом как до Достоевской доехать? Метро уже всё. Денег нет с собой. Останется просить этого дурацкого альбиноса на такси денег долгануть. В окне появляется здание вестибюля метро, народу на улице по-прежнему много. У входа в метро стоит постовой, тут же отдавая честь, стоило ему заметить полицейскую машину. Хлопает пассажирская дверь, автомобиль покачивается от веса севшего в него человека. Крупный мужчина тут же снимает с головы фуражку, выдыхает, от него тащит сигаретным дымом, Альберту срочно хочется закурить. Мент оборачивается, сканируя взглядом двух пассажиров, усмехается, проводит рукой по ежику волос. - А эт че? – спрашивает он, обращаясь к первому менту. - А эт наркоманы. - Мы не наркоманы! – взвивается Денис, возмущенно хлопая ресницами, - Это просто недоразумение какое-то. Мы же извинились… - Ты может и извинился, а дружок твой нет. За два грамма извинения не покатят все равно. - Правильно, Кузь, так их надо. А то прокуривают свои мозги, че это за генофонд такой? Бездари, бля... Альберт задерживает дыхание, чтобы не заржать. Как этот тип назвал их мента? Это что, имя? Или погоняло? В голове тут же мечутся кадры из старого советского мультика «Домовенок Кузя», дыхание спирает и давит на горло. Нет, он не удержится. Он закрывает глаза и начинает самозабвенно ржать, срываясь на хриплое повизгивание. Мент прекрасно понимал, почему ржет этот полудурок, так что смерил своего коллегу красноречивым взглядом и шумно вздохнул, разгоняясь на прямой дороге. Ну каждый раз, блядь, одно и то же. - Заткнулся там, - рявкает второй мент, и бьет кулаком по подлокотнику, - Щас накину тебе еще грамм восемь, сядешь, посмотрим, как будешь смеяться. - Лех, че ты несешь, - прерывает его «Кузя», совершенно не одобряя подобные высказывания. - А че они? Закон в хуй не ставят, как с ними еще можно? Мент цыкает языком, и решает не продолжать диалог. Для Алексея это больная тема, сейчас как разбухтится, не остановишь потом, наболтает лишнего. Алексей был полицейским до мозга костей – закон превыше всего, и все такое. У него семейное идти в МВД, и дед его служил, и отец дослужился до генерал-майора, так что от Леши ждали не меньшего упорства. Он верно исполнял обязанности, служил кинологом, когда-то работал на досмотре в аэропорту, но теперь торчал со своим верным псом в отделе наркотиков, что логично. Нравилось ему работать с собаками, собаки существа неподкупные, их нос не обманешь, и не купишь парой хрустящих бумажек. И, конечно же, Алексей возмущался любой несправедливости, активно противостоял преступности и рвался грудью на амбразуры. Так что стоило ему эту шарманку завести, не заткнешь, пока не прочитает лекцию о примерном законопослушном гражданине, коими эти двое на заднем сидении явно не являлись. Отдел МВД на Сухаревской оказывается весьма незаметным зданием. К дому пристроено крохотное КПП, похожее на будку охранника. Парковки собственной у отделения нет, так что ментовские машины стоят прямо на обочине и хер им кто что скажет. Мент глушит мотор, выходит из машины и открывает Альберту дверь. - Выкатывайся, - командует он, Альберт следует приказу. Дениску и просить не надо, он старается вести себя максимально примерно, чтобы не нагнетать обстановку и съехать на хорошем поведении. На территории отделения полицейские обязаны сопровождать задержанных, так что мент тянет Альберта с собой, придерживая за предплечье. Алексей решил посодействовать, заграбастав под руку Дениску, но тот и не сопротивлялся, строил дружелюбную морду и послушно тащился со своим сопровождением. Первым делом арестантов затолкали в обезьянник, закрыв решетчатую дверь. Пожалуй, им повезло, что эта небольшая клетка еще не успела набиться бомжами, пьяным молодняком и всякими агрессивно настроенными колдырями. В обезьяннике было девственно пусто и даже чисто, воняло хлоркой, а мерзостного бордового оттенка линолеум блестел от разводов, оставленных шваброй. Из глубин коридоров послышался грохот металлического ведра и плеск воды. Уборщица во всю изображала бурную деятельность. За стеклом дежурки склонился за столом очередной мент. Под глазами залегли синяки, но он казался очень уж молодым, наверно, новое поколение ментовской династии. Он будто что-то сосредоточенно писал, но Альберт был уверен, что он там кроссворды сидит разгадывает, или листает ленту вконтакте. - Эй, псс, - шепотом зовет Альберт, держась обеими руками за решетку, как настоящий заключенный, - Можно вас на минуточку, месье. Пока тех двух полицейских поблизости не наблюдается, он решил проверить этого на возможность договориться. Если с первым ментом все ясно, со вторым – тем более, то остается только этот. Молодой, не искушенный, наверняка согласится «забыть закрыть дверь» изолятора за пару пятитысячных. Мент поднимает темные глаза, лениво моргая, и выглядит совершенно незаинтересованным. - У нас с вами есть, что обсудить, - заискивающе говорит Альберт, многозначительно улыбаясь. - Начинается, - говорит дежурный и, набрав в грудь воздуха, протяжно зовет: - Куууууууузь. Альберт чертыхается и елозит кроссовком по прутьям. Да что ж такое, это надо ж было нарваться на самых честных ментов во всей Москве. Это что, отделение МВД имени Матери Терезы что ли? Из-за угла расслабленно выходит искомый Кузя, в руках у него кружка с кофе, фуражка съехала на бок, на висках заметно, что у него длинные волосы, собранные под головным убором. А так разве можно? Альберт чешет нос, строит невинную мину и отходит от решеток. Позади него Дениска устроился на твердой неудобной лавке, и то и дело елозит, пытаясь не отсидеть жопу. Он уже, кажется, принял обстоятельства такими, какими они были – они, очевидно, в полном говне, и ни один мент в этом сраном отделе не собирался их отпускать. Оставался только один выход, и он надеялся, что Альберт решится на это как можно скорее. - Че буянишь? – спрашивает мент, отпивая из кружки. - Да я просто поговорить хотел, скучно че-т, - скромно отвечает Альберт. Его уже, вообще-то, начало отпускать, и стало как-то не весело. Хотелось пива, сигарет, и прилечь на удобный диван. - С другом своим поговори, а то он совсем приуныл, - мент дергает подбородком в сторону Дениски, и усмехается. Смерив двух парней строгим взглядом, он дует на горячий кофе и уходит, не испытывая желания вести разговоры с этой мелочью. - Они вообще собираются нас оформлять? Разве им не надо установить наши личности? – неуверенно спрашивает Денис, поправляя сбившийся на бок пучок волос. - А хер их знает. Надо бате что ль набрать… - нерешительно отвечает ему Альберт и достает телефон. - Ну наконец-то! Давай быстрее, меня эта обстановка угнетает. Делать нечего. Альберт знает, что получит по шее. Его отец не одобрял подход решения проблем баблом или своим положением. Он пытался научить сына отвечать за себя, свои поступки и решать проблемы самостоятельно, как нормальный гражданин. Так что Альберт делал все ровно наоборот, прибегая к папиной помощи крайне редко, чтобы не спалиться. Но сейчас, похоже, положение было безвыходное. Без отцовского слова их никто не отпустит, а сидеть тут неизвестно сколько совершенно не хотелось. Отец взял трубку на третий гудок, и терпеливо слушал, пока его отпрыск шепотом излагает историю своего задержания. Батя коротко сказал «домой заедь, поговорим», и отключился. Через минут пять послышалась трель старого телефонного аппарата, дежурный поднял трубку и долго слушал. Он переадресовал звонок, и вернулся к своему занятию. Еще через минут десять из коридора, из-за того же угла явился все тот же Кузя, только уже без кружки кофе. Пусть его лица за маской не было видно, Альберт мог поклясться, он там скалится как бешеная собака, которая не может дотянуться до кости из-за цепи на шее. Мент очень злился. - Слышь, обморок, - позвал он, открыв дверь обезьянника, - Проваливай. И этого не забудь. Альберт медленно, расшаркиваясь, выходит из изолятора, зная, что Дениску и звать не надо, сам выскочит как пробка. Он останавливается перед ментом, смотрит ему в злющие глаза и подмигивает, улыбаясь как полоумный придурок. Полицай закрывает решетчатую дверь, показывает бледному средний палец и отваливает, не желая больше наблюдать этот сброд. - Спокойной ночки! – кричит ему в след Альберт, зная, что эта фраза безумно бесит ментов, врачей и пожарных. Потому что, если верить суевериям, такое пожелание исполнится ровно наоборот, не принося нихрена хорошего. - Погнали. Я тебя до дома довезу, - спокойно говорит Альберт, выходя из отделения. Первым делом он закуривает сигарету, с величайшим удовольствием пропитывая свои легкие едким дымом, и выдыхает, разглядывая пустынную улицу. Тут баров нет, вот и не тусуется никто. Он открывает на телефоне убер, вбивает адрес, где осталась его машина, вызов принимает очередной мигрант со сложным именем и фамилией, обещает приехать через четыре минуты. - Вот же дрочь! – восклицает Дениска, взмахивая руками, - Ты можешь головой думать хоть иногда? - Чего ты начинаешь, - лениво отвечает Альберт, затягиваясь сигаретой, - Если б мы зависли у фонтана в форме хуя, мы б домой вернулись только под утро, я те точно говорю. А так смотри, еще трех нет, а ты домой уже едешь, даже трезвый. - Нервные клетки не восстанавливаются! - Ебать ты нанервничался, - издевается альбинос, передразнивая Дениску, - Завязывай ныть, все ж нормально. - Ага, нормально… - бурчит Денис, ковыряя носком кеда асфальт и увековеченную в нем жвачку, но, не смотря на недовольный тон, успокаивается, - Ладно, сорян, я знал, на что иду. Альберт усмехается, отправляет докуренную сигарету в полет, намереваясь попасть в урну. Бычок пролетает мимо и шлепается на крыльцо отдела МВД. Парень выдает сдавленный смешок и идет к обочине дороги, замечая фары приближающегося к ним такси.