Tonight You Belong To Me

Алину мучали кошмары. Ей снилось, что Каньон разрастается, стремительно поглощая все на своем пути. Волькры кружили по закрытому тенями небу, как коршуны, а выбрав жертву, пикировали вниз и смыкали на добыче свои острые зубы. Алина бежала по коридорам Малого Дворца, ища кого-то, и чем дольше она не могла найти этого человека, тем сильнее росла ее паника. Она пробежала мимо разорванного тела Марии, поскользнулась на скользком от крови полу и едва не приземлилась на труп Нади. Крик застрял у нее в горле. За спиной раздавались вопли волькр. Алина заставила себя перебирать ногами и двинулась дальше, оставляя позади мертвых гришей. Ей было нужно найти… кого? Тени мчались вслед за ней, когти волькр цепляли волосы и кефту. Алина пыталась призвать свет, но у нее ничего не выходило, и оставалось только бежать, бежать, пока она не достигнет цели, пока ее не поймают монстры. Она толкнула очередные двери и оказалась в просторной комнате. Повсюду была кровь. Посередине, лицом вниз, лежало тело. На подгибающихся ногах Алина приблизилась к нему, рухнула на колени. Взявшись за плечо, она потянула его на себя, чтобы перевернуть труп на спину и увидеть лицо. Она проснулась до того, как смогла увидеть, чье тело держала в руках.

***

— Алина, ты в порядке? Девушка кивнула, хотя ей с трудом удавалось держать глаза открытыми. Дарклинг взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Прошло больше месяца с тех пор, как он вернулся с той злополучной поездки. Первое время Алина боялась, что он что-то поймет по ее лицу, или — святые, сохраните — ему об этом расскажут слуги, которые могли что-то слышать или видеть. Она не знала, что было сильнее: стыд за содеянное или страх, как Дарклинг может отреагировать на то, что сделала его подопечная. Но шло время, и стало понятно, что если заклинатель и заметил перемену в настроении Алины, то давить на нее и выяснять причины он не собирался. — Ты не заболела? — Я думала, гриши не болеют, — заметила Алина. — Обычно нет, но ты поистине особенная девушка, Алина, — Дарклинг ласково заправил прядь волос ей за ухо. — С тобой никогда не знаешь, чего ожидать. Он наклонился, чтобы поцеловать ее. Перед глазами Алины снова всплыло окровавленное тело из сна. Она вздрогнула. Дарклинг отстранился и прищурился. — Алина, что происходит? Алина отвела взгляд. — Мне снятся кошмары, — призналась она. Взгляд Дарклинга потеплел. — Что тебе снится? — Давай о чем-нибудь другом, — попросила Алина. — Не хочу вспоминать. Дарклинг явно сначала хотел продолжить разговор, но затем уступил.

***

Остаток дня Алина провела, тренируясь призывать свет. Она знала, что то, что она не может призывать солнце во сне, всего лишь часть кошмара и не имеет никакого отношения к реальности, но это все равно вызывало беспокойство. После ужина Алина переоделась ко сну и заплела волосы в косу. Ужасно хотелось спать, но возвращаться к кошмару совершенно не хотелось, поэтому она села читать книжку, надеясь, что сказки о ведьмах и лисах помогут избавиться от мыслях о волькрах. Услышав стук в дверь, Алина вскочила с кровати, предположив, что Даркинг решил по-своему разобраться с ее проблемой. Но увидев, кто стоит на пороге, девушка поняла, что серьезно ошиблась. — Что тебе нужно? — Алина скрестила руки на груди, пожалев, что не накинула поверх ночнушки халат. Но Иван и бровью не повел. — Дарклинг приказал тебя усыпить. Алина опешила. — Что, прости? — В темных кругах у тебя под глазами может поместиться стая волькр. Гриши могут… решить, что ты слишком слаба и не в состоянии уничтожить Каньон. От Алины не скрылось запинка на слове «решить». Он собирался сказать «догадаться», потому что сам не считал ее сильным гришом. — Прекрасно, — бросила Алина, вздернув бровь. — Намек понят: мне нужен сон. И прямо сейчас я собираюсь заняться исправлением ситуации и лечь спать, так что спокойной ночи. Алина попыталась закрыть дверь, но Иван выставил вперед ногу, блокируя ее. — У меня приказ, и я собираюсь выполнить его. — Ну конечно, ты же такой верный слуга, — съязвила Алина. Иван прищурился. С того самого вечера они ни разу не обсуждали произошедшее, и тем более — не оставались наедине. Алина ненавидела его за то, что он ей говорил, как с ней себя вел. Ей хотелось разорвать его на мелкие кусочки, сжечь заживо, скормить волькрам… и где-то на самой глубине этих чувств, ей хотелось его. — Что ты собираешься делать? — спросила Алина, стремясь вернуть разговор в безопасное русло. — Замедлю сердцебиение. Алина не хотела этого говорить, но слова сами сорвались с ее языка. — Это не спасет от кошмаров. Иван сохранял невозмутимость. — Я знаю, что делаю. — Отлично. — процедила Алина, разворачиваясь на пятках. Она залезла на кровать со всем изяществом, на которое была способна, и подкрутила вентиль лампы, погружая комнату в сумрак. Тихий щелчок свидетельствовал о том, что дверь закрыли, но девушка не вглядываться, чтобы узнать, последовал ли сердцебит за ней. К ее разочарованию, даже в темноте Иван без труда смог подойти к кровати и сесть в кресло, предварительно подвинув его ближе. — Дай руку, — потребовал он. — Зачем? — Думаешь, я бы прикасался к тебе, если бы мог этого избежать? «Еще несколько дней назад ты не был против того, чтобы прикасаться ко мне, » — подумала Алина, но вслух, конечно, ничего не сказала. Опять эта тема. Алина ненавидела себя за то, что раз за разом вспоминает о том вечере, но ей ужасно хотелось знать, что она не единственная, кого терзают воспоминания. Алина легла поудобнее и протянула Ивану руку, не глядя в его сторону. Прошла вечность, прежде чем он сомкнул пальцы вокруг ее запястья, подушечки пальцев легли на вены, словно считая пульс. Алина закрыла глаза и крепко сжала зубы: хватка на руке была такой сильной, что на утро наверняка останутся синяки. Интересно, как он это обьяснит Дарклингу? «Извини, хозяин, не удержался? Слишком сильно ее ненавижу, чтобы сдерживать эмоции?». На секунду она подумала бы, что было бы с сердцебитом, если бы Дарклинг увидел Алину после того вечера. В синяках на бедрах и предплечьях, с кровоточащей губой и следами от укусов на груди. Если бы Алина не прибегла к макияжу, чтобы скрыть следы, а пришла к Дарклингу и показала улики? Мысль о сердцебите, которого наказывают за их совместное преступление, пугала и заводила одновременно. Сердце постепенно замедляло ритм, повинуясь чарам сердцебита. В комнате стояла оглушающая тишина, нарушаемая только ровным дыханием Ивана и недовольным сопением девушки. Алина медленно погружалась в сон, но оставалась в сознании достаточно долго, чтобы почувствовать, что хватка на запястье ослабла. Иван перестал стискивать ее руку так, словно хотел проверить на прочность ее кости. Поборов желание сбросить сонливость и сказать Ивану: «А можно было так держать мою руку с самого начала?», Алина наконец провалилась сон, лишенный сновидений.

***

— Сон пошел тебе на пользу. Алина вяло кивнула, ковыряясь в каше. Почти всю неделю она засыпала в компании Ивана, замедляющего ей сердцебиение. Она не знала, как, но ему действительно удалось избавить ее от кошмаров. Вчера Алина устроила набег на библиотеку в поисках литературы, объясняющей, за счет управления каким органом ему это удается, но у нее ничего не вышло. Либо сердцебиты настолько параноили, что держали свои учебники в анатомичке, либо Иван не зря считается самым сильным в своем ордене. — Думаю, дальше я могу справиться самостоятельно, — сказала Алина. Дарклинг внимательно на нее посмотрел. — Уверена? — Вполне. Не могу же я вечно… — она замолчала, не зная, как сказать «спать с Иваном» так, чтобы это не звучало не в том смысле. Правда, тут скорее подошел бы глагол «засыпать» — Алина не знала, во сколько именно от нее обычно уходит слуга Дарклинга, но вряд ли он засиживался подолгу. Дарклинг дернул уголком губ, сдерживая смех. Алина нахмурилась. Веселился бы он так, знай, что произошло за время его отсутствия? Вряд ли. — Я иногда забываю, что ты не любишь выделяться. Хорошо, я скажу Ивану, что мы больше не нуждаемся в его услугах, — Дарклинг поднес кружку с чаем к губам и добавил. — По крайней мере, в этой области. Алина подавилась булкой с маком.

***

Две недели спустя они поехали к Каньону. Дарклинг не был уверен, что это хорошая идея, но Алине надоело сидеть, сложа руки. Они решили, что не произойдет ничего страшного, если Старкова поможет переправить груз в Западную Равку: это будет и отличная тренировка, и очередная демонстрация ее возможностей. Единственное, что смущало Дарклинга — это опасность до и после пересечения Каньона. — Слишком многие хотят тебя убить, — сказал Дарклинг, натягивая перчатки и подходя к коню. — Тебя тоже, — заметила Алина. — Однако ты почему-то едешь верхом, а я — в карете. — Вот когда проживешь хотя бы половину моих лет, тогда и поговорим. Алина всплеснула руками но спорить с Дарклингом — тем более с Дарлингом, находящимся в хорошем расположении духа — было сложно. Он открыл дверцу кареты и протянул ей руку, помогая забраться внутрь. Поднявшись на ступеньку, Алина обвела взглядом гришей и опричников, которым предстояло сопровождать их. Ее глаза встретились с глазами Ивана. На лице сердцебита ходили желваки. «Хотя бы не придется снова делить карету с ним, » — подумала Алина, скрываясь внутри обитой темным шелком кареты. К удивлению Алины (и Дарклинга) все прошло без сучка и задоринки. Ей удалось удержать полотно света, окружающее скиф, даже когда их окружили голодные волькры. На мгновение Алина вспомнила свой сон, и ее рука дрогнула, но девушка справилась с эмоциями. Она чувствовала на себе взгляды гришей и боролась с желанием оглянуться на Ивана и сказать: «Все еще считаешь меня слабой?» Они совершили еще одну поездку туда и обратно, после чего Дарклинг заявил, что на этом достаточно. Теперь им оставалось переночевать в усадьбе одного князя на приличном расстоянии от Каньона, а на рассвете можно будет двинуться домой. Вокруг усадьбы расположилась вооруженная охрана из людей Дарклинга, у каждого входа и выхода на страже стояло по опричнику. Учитывая помешанность заклинателя теней на безопасности, Алина надеялась, что после ужина он составит ей компанию в ее временных покоях, но тот отправил девушку спать, сказав, что ему нужно закончить некоторые дела неподалеку. Сиротка внутри девушки огорчилась, боясь и печалясь одиночества, но другая ее часть отчего обрадовалась. Алине не хотелось разбираться во всем этом. Ей больше не снились кошмары, но той ночью она никак не могла уснуть на новом месте. Она просыпалась от малейшего шума за окном, а потом долго не могла снова найти удобное положение для сна. Алине казалось, что прошла целая вечность с того момента, как она ушла к себе, но наверное, это все была игра уставшего сознания. Ее опять что-то разбудило, но уже не за окном, а за дверью: топот по лестнице, чьи-то разговоры. Алина приподняла голову с подушки, всматриваясь в щель под дверью, из-под которой пробивался свет, и гадала, кому это не спится. Когда в дверь резко забарабанили, Алина подскочила от неожиданности. — Открывай, — прорычал голос, который Алина мгновенно узнала. Накинув халат, девушка повернула ключ и едва не получила дверью по лбу. Иван схватил ее за руку и практически выволок в коридор. — Эй! Что происходит? — воскликнула Алина, едва успевая перебирать ногами. Что-то ей подсказывало, что если она сейчас оступится, то сердцебит продолжит тащить ее за собой по полу. — У нас гости. Иван повел ее не к главной лестнице, а той, что шла по наружной стороне дома. Алина прислушалась и поняла, что то, что она изначально приняла за разговоры, был шум от потасовки внизу. Холодный ветер ужалил ее щеки и растрепал волосы. Взлохмаченные пряди закрыли лицо, и первые несколько ступенек девушка преодолела почти вслепую, доверяя только ведущему ее мужчине. — Где Дарклинг? — спросила она, перекрикивая звук трескающейся мебели. — Нужно увезти тебя отсюда. Со всей присущей ему заносчивостью Иван ответил не на тот вопрос, который ему был задан, и если бы Алина не была испугана происходящим, она определенно вступила с ним в дискуссию. Оказавшись внизу, Иван огляделся в поисках транспорта. Колеса кареты были поломаны, отчего ее каркас клонился в сторону, а от конюшни они были отрезаны начинающимся пожаром. Иван выругался. Совсем рядом раздался взрыв. — Ты когда-нибудь бегал марафон? — спросила Алина. Иван посмотрел на нее, но не ответил. — В какую нам сторону? — задала она следующий вопрос. Сердбцебит кивнул на север. Алина высвободила руку из его захвата. — Не отставай. Им удалось скрыться в лесу до того, как нападавшие поняли, что цель сбежала. Легкие Алины горели, а босые ноги грозили отвалится где-то по дороге, зато девушка могла утешать себя мыслью, что хоть в чем-то она лучше Ивана. Сердцебит явно использовал на себе силу, чтобы дыхание не сбивалось, но он был слишком тяжелым и не мог ловко перепрыгивать препятствия, как Алина. — Стой. Алина остановилась и посмотрела на Ивана. — Слишком светло, и нас видно издалека. Нужно спрятаться. Оглядевшись, он показал на поваленное дерево. — Сюда. Алина относилась к выбору укрытия скептически, пока не подошла ближе и не увидела, что за деревом пряталось углубление в земле. Она легко забралась внутрь. Здесь вполне хватало места для двоих таких Алин, но когда следом за ней забрался Иван, они оказались тесно прижаты друг к другу. Спиной Алина чувствовала холод земли, под ногами шуршали хвойные иголки. После прекращения движения тело начало резко остывать, и инстинктивно девушка подалась вперед, прижимаясь к теплой спине Ивана. Сердцебит напрягся. Стояла оглушительная тишина. От сидения, согнувшись, у Алины быстро затекли ноги. Она постаралась передвинуться, ном напоролась пяткой на иголку и тихо шипела, скорее от обиды, чем от боли. Иван обернулся. Алина ожидала, что он шикнет на нее или хотя бы поинтересуется, в чем дело, но он молчал. Его лицо оставалось в тени. Его губы близко к ее. Так близко… Раздался треск. Иван отвернулся. Алине хотелось сглотнуть, но она боялась, что звук окажется слишком громким. Шаги приблизились. Кто-то спрыгнул с дерева, и Алина увидела сквозь завесу веток ноги в охотничьих ботинках. Иван наклонился назад, закрывая ее своим телом. Она перестала дышать. Неизвестный что-то сказал на фьерданском. Ноги исчезли из поля зрения, шаги стали удаляться. Прошла вечность, прежде чем Иван пошевелился. Он осторожно выглянул наружу, выбрался из укрытия, и только через минуту махнул Алине, чтобы она выползала. Ветки цеплялись за волосы и халат, замедляя ее. Иван протянул руку и, поколебавшись Алина схватилась за нее. Одним резким движением сердцебит вытащил ее из-под дерева. Отпустив ее руку, он снял с себя кефту и протянул ей. Измученная долгим сидением в неудобной позе и терзаемая неизвестностью Алина уставилась на предмет одежды, не понимая, что происходит. — Надень, — рявкнул Иван, снова возвращаясь в режим самодовольного тирана. — И так выглядишь, словно ты месяцами жила на улице. Задохнувшись от злости, Алина выхватила у него из рук кефту и накинула ее на плечи. Ну, зато теперь ее согревала верхняя одежда и ненависть к сопровождающему ее человеку. Тоже неплохо. Алина поколевала следом за Иваном, пряча пальцы в рукавах. Она изо всех сил старалась не думать о том, что кефта все еще пахнет им.

***

Алине так и не рассказали, кто именно стоял за нападением на усадьбу и как они смогли пробраться через охрану. Она думала, что видела дрюскелей, но по обрывкам разговоров, подслушанных около зала военного совета, поняла, что дело гораздо серьезнее. Целители залечили ее раны, но первое время Алина думала, что больше никогда не сможет согреться. Она каждый вечер подолгу принимала горячие ванны и носила шерстяные носки, хотя в Малом Дворце все еще хорошо топили. У Алина оставалось одно незаконченное дело, которое она могла бы поручить кому-то другому, но совесть (в виде возникающего перед глазами лица Аны Куи) говорила, что так нельзя. Одним вечером, убедившись, что собрание окончено, Алина зашла к себе в комнату, чтобы забрать нужный предмет, и по тайной лестнице прокралась на верхний этаж. Она никогда раньше не была в этой части здания, и ей пришлось уточнять у Жени номер интересующей ее двери. Впрочем, могла и сама догадаться: это была комната, находящаяся ближе всего к лестнице, чтобы прибегать по первому зову. Дверь открыли после первого стука. Иван хмуро уставился на незваную гостью. — Что тебе нужно? — Хотела вернуть тебе это, — Алина подняла выше руку, на которой висела аккуратно сложенная кефта красного цвета. Иван молча забрал ее и отложил куда-то. Алина попыталась рассмотреть комнату за его спиной, но сердцебит закрывал собой весь проем, намерено не давая ей увидеть что-либо. Что он там прятал? «Или кого,» — подумала она. От этой мысли внутренности стянулись в тугой узел. — Что-то еще? — резко спросил Иван. Его рука лежала на двери, чтобы при первой же возможности захлопнуть ее перед носом девушки. — Да. — Ну и? Алина вздохнула и коротко огляделась. Ец совершенно не хотелось говорить это в коридоре, где любой мог подслушать ее признание. Но было очевидно, что Иван не собирается приглашать ее внутрь, а Старкова не собиралась унижаться и настаивать. — Спасибо, — сказала она. — Что спас меня. На лице Ивана не дрогнул ни один мускул. — Это была работа, — напомнил Иван. Алине хотелось снова бросить ехидный комментарий про собачку, выполняющую приказы хозяина, но прикусила язык. — Но это не значит, что она не требует благодарности. Вот оно! На крошечный миг в глазах Ивана мелькнуло удивление, и тут же скрылось под слоями безразличия. Он кивнул. Алина вскинула бровь. — И все? — вырвалось у нее. — Ничего не скажешь в ответ? — А разве что-то должен? — Иван тоже вскинул бровь, копируя выражение лице девушки. Алина скрестила руки на груди. — Если бы не я, ты бы, наверное, до сих пор стоял на улице в ступоре, думая, где бы взять лошадь. — Так ты ждешь, что я похвалю твою гениальную идею ломануться через лес босиком? — А по чьей вине я оказалась без обуви? Мне нужно было лишь пара секунд! — За эту пару секунд тебя бы уже убили, разрубив мечом пополам, — огрызнулся Иван. Не замечая этого, они стали повышать голоса. Но если кто-то их и слышал, никто не спешил выползти из комнаты, выдав свое присутствие. — За две секунды? Серьезно? Да что можно сделать за… Договорить Алина не успела. Иван резко дернул ее на себя, затаскивая в комнату, захлопнул дверь и прижал девушку к ней. — Две секунды, — тихо сказал он, его рука лежала поперек ее горла, отчего Алине приходилось задирать голову, чтобы сделать вдох. — И ты мертва. Она встала на цыпочки и вцепилась в руку Ивана, пытаясь ее убрать. Ей не было больно — не совсем. Но он задел ее гордость, снова, и это сводило ее с ума. Алина зажмурилась и призвала свет. Сердцебит мгновенно отпустил ее и шагнул назад, но девушка не собиралась так быстро сдаваться. Она кинулась на Ивана, разозленная его выходкой; мужчина запнулся о кровать и рухнул на нее, набравшая скорость и не успевшая остановиться Алина приземлилась сверху. Она дернула рукавом, и ей в ладонь упал ножик, который она носила с собой по просьбе Дарклинга. Алина прижала лезвие к горлу Ивана. — Две секунды, — задыхаясь, сказала девушка. — И ты мертв. Пальцы Ивана сомкнулись на ее запястье, второй он попытался вырвать нож, но Алина крепко держала рукоятку. Заклинательница была наготове, ожидая, когда тот применит свою силу, но ничего не происходило. — Еще один раз прикоснешься ко мне без разрешения, и останешься без пальцев, — голос Алины звучал спокойно, но ее сердце скакало галопом. Иван выглядел незаконно привлекательно с этого ракурса, несмотря на хмурый взгляд и тонкую линию сжатых губ. В голову Алины забрались непрошенные мысли. Словно нарочно, мозг фиксировал все места, где ее тело соприкасалось с его. Колени прижимаются к бедрам. Пальцы, сжимающие запястье. Этого было мало. Этого было слишком много. Алина резко отстранилась и села на пятки. Иван, казалось, именно этого и ждал. Он выдернул нож и отбросил его в сторону. — Что… — Алина сдавленно охнула, когда сердцебит схватил ее за талию и повалил на кровать. За одну секунду он в корне изменил ситуацию, заняв выигрышную позицию. Иван усмехнулся, глядя на Алину сверху вниз. Он сжимал ее запястья, удерживая руки над головой. — Довольно смелое решение так вести себя со мной, когда Дарклинг всего в нескольких этажах под нами, — заметила Алина. — Или все дело именно в том? Лицо Ивана приняло уже знакомое выражение. Девушка ощутила, как по телу пробежала волна жара. Алина хорошо помнила, чем закончился прошлый раз, как она выводила сердцебита из себя. — Как, наверное, печально, — продолжала Алина. Она слегка заерзала, пытаясь компенсировать неудобное положение рук; их тела соприкоснулись. Иван задержал дыхание. — Служить своему хозяину верой и правдой, ждать похвалы, одобрения… и наблюдать, как он раз за разом выбирает не тебя. — И не тебя, — сердцебит усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Иначе тебя бы здесь не было. — Я зашла отдать кефту и сказать «спасибо». Это ты затащил меня в комнату, — Алина покрутила запястьями, но Иван держал ее крепко. — Отпусти меня, чтобы я могла уйти. Сердцебит вглядывался в ее лицо, о чем-то размышляя. Ей хотелось узнать, что он видит. Заклинательницу Солнца, невозмутимую, властную, милосердно дающую шанс на спасение. Или бедную сиротку, взволнованную, попавшую в ловушку и безуспешно ищущую выход. — Я серьезно, Иван. Отпусти меня. И я уйду. Хватка на ее запястьях ослабла. Алина ощутила укол разочарования, но не успела расстроиться по-настоящему: Иван склонил голову и поцеловал ее. Алина думала, что помнит ту сцену в зале военного совета до мельчайших подробностей, но все равно оказалась застигнута врасплох. Это был разрушительный ураган, сносящее все на своем пути цунами. Иван отпустил одну из ее рук, чтобы обхватить за талию и прижать ближе к себе, и девушка воспользовалась частичной свободой, чтобы зарыться пальцами в его волосы, не давая отстраниться. Причины и последствия ушли на второй план. Алина могла думать лишь о теле, придавливающем ее к кровати, и о губах, терзающих ее рот. Сердцебит неожиданно прекратил ее целовать и поднял голову — не достаточно далеко, чтобы вырваться из объятий Алины, но дотянуться до его губ она не могла. Какая жалость, что вместо заклинания солнца она не умеет читать чужие мысли! Она видела тень сомнения на его лице, ощущала, как напряжены все его мышцы. Если он сейчас пойдет на попятный, то она проиграла. Иван отпустил ее запястье. Извернулся, убирая руку со своей шее. Его пальцы коснулись пуговиц черно-золотой кефты. Алина приподнялась на кровати, помогая сердцебиту стянуть с нее предмет верхней одежды. Она еще не до конца выбралась из рукавов, а Иван уже наполовину расстегнул ей рубашку. Он поставил настоящий рекорд по раздеванию девушки, но сам оставался одет. Кожа Алины покрылась мурашками — то ли от прохлады, то ли от легкой неуверенности. Взгляд Ивана блуждал по ее обнаженному телу, и ей пришлось бороться с желанием прикрыться. Вместо этого она села, расположив ноги по обе стороны от его бедер и оказавшись довольно близко к нему. Любое беспокойство о том, что она настолько открыта перед ним, исчезло, когда сердцебит нервно сглотнул и приоткрыл рот, не справляясь с сокрытием эмоций. Изогнув губы в улыбке, Алина взялась за его рубашку, стремясь сравнять очки. Потянулась вперед, прижалась губами к его шее. Расстегнула первую пуговицу. Поцеловала открывшийся кусочек кожи. Вторая пуговица. Поцелуй. Третья. Поцелуй. Отодвинув руки Алины, Иван сдернул рубашку через голову и отбросил ее в сторону. Она рассмеялась, восхищенная тем, как легко ей удалось расправиться с его железным терпением, но тут он привлек девушку к себе и запечатлел на ее губах долгий, грубый поцелуй, прерывая смех. Из горла сердцебита вырвался протяжный стон, когда Алина зацепила его пах, стремясь расстегнуть брюки. Святые, как же она скучала по этому звуку! Мозг Алины зафиксировал тихий звон пряжки ремня о пол, а затем все постороннее перестало иметь значение, потому что пальцы Ивана оказались у нее между ног. Инстинкт самосохранения взял верх: она дернулась и попыталась отстраниться, но сердцебит уже повалил ее обратно на кровать, придавливая ее своим телом и не давая сбежать. От его прикосновений по телу Старковой прошла волна дрожи и наслаждения, внутри все кричало от нетерпения. Алина резко втянула воздух в легкие, ощутив, как в нее вводят пальцы. Один, второй. В этот раз не было больно, только немного неприятно. В голове моментально вспыхнули воспоминания об их первом разе: тогда они подначивали друг друга, стремились навредить, будто соревновались, чей оставшийся след будет глубже и больнее. Будет ли Иван груб с ней и сейчас, когда они и так истерзаны долгими неделями, проведенными без этих ошеломляющих прикосновений? Желание Алины вывести его из себя никуда не делось, но оно определенно ушло на второй план, вытесненное томлением по чужому телу, прижимающемуся к ее. Кажется, Ивана терзали те же мысли: первые движения были медленными, вопрошающими. Тугой узел в животе Алины постепенно ослабевал, напряжение от ожидания боли сменялось нетерпением. Она выгнулась на кровати, выставляя грудь, и Иван не заставил долго ждать. Его губы сомкнулись на соске. Алина тихо вскрикнула, почувствовав укус. Запоздало она вспомнила, что их могут услышать. Ну и пусть. Пускай все узнают, что происходит за закрытой дверью; пускай весь дворец будет в курсе, что этой ночью сердцебит был не один. Вот только Алина не собиралась быть единственной, чей голос должен быть услышан. Она схватила Ивана за волосы и потянула его от груди к своим губам. Этот поцелуй уже больше походил на то, что помнила Алина. Борьба языками, укусы, пока горячая кровь не попадет в рот, тихие стоны. В какой-то момент, когда напряжение достигло своего пика, Иван убрал пальцы и резко вошел в нее. Его ликование от прерывистого вскрика девушки было подпорчено стоном, сорвавшегося с его губ от удовольствия. Алина позволила сердцебиту сделать несколько грубых толчков, привыкая к ощущениям и учась контролировать издаваемые ею звуки. Закрыв глаза, она прислушивалась к своему телу, определяя, чего ей хочется, что ей нравится. Чем меньше она ему даст, тем больше получит. Но, похоже, Ивану не понравилось, что его пытаются переиграть. Он прижал ладонь к ее животу, не превращая совершать движения тазом. Алина распахнула глаза и уставилась на сердцебита со смесью гнева и мольбы во взгляде. — Нет, — сорвалось с ее губ при очередном толчке, который, слава Святым, она все еще чувствовала. Она не позволит ему снова оставить ее ни с чем. — Я уже говорил тебе. Кончать ты будешь только с ним. Алина стиснула зубы. Вопреки его словам, она все еще не потеряла чувствительность, и что-то ей подсказывало, что неизвестность, когда это случится, тоже была частью его пытки. Внезапно ей в голову пришла идея. Алина хищно улыбнулась. — Давай начистоту: ты просто не можешь удовлетворить девушку, поэтому и прячешься за своей силой, — пропела она. Иван прищурился. Он убрал руку с живота Алины и уперся ею о кровать. — Удобно, — продолжала заклинательница, пользуясь паузой. — Всегда можно сказать, что все дело в девушке. Или никаких девушек и не было, и ты таким образом скрываешь свою неопытность? — Только девственнице и рассуждать об опыте, — процедил сердцебит. Алина невинно захлопала ресницами. — Это значит «да»? — игриво спросила она. Вместо ответа мужчина склонил голову и прикусил кожу на ее шее. Алина зашипела от боли и заерзала под ним, но прекратила попытки вырваться, когда толчки возобновились. Его движения изменились, и она никак не могла подобрать подходящих слов, чтобы описать их. Это была не грубость, но уверенность и твердость. Она уловила разницу, когда сердцебит перестал истязать, поставив перед собой цель довести ее до конца. Он дернул ее на себя, перемещая на простынях, меняя угол входа. От его горячего дыхания полыхала кожа на шее, где Иван оставлял поцелуи и укусы, подначивая, дразня. Алина тоже не забывала оставлять на мужчине свои отметины, впившись ногтями ему в спину, сдавливая острыми коленками крепкие бока. Кульминация была изумительной. Алина изогнулась, уперевшись пятками в кровать, вздох застрял в легких. Она не знала, использовал ли Иван свои силы для достижения такого эффекта, но ей было все равно, лишь бы эйфория продолжалась как можно дольше. Обхватив сердцебита за шею, она притянула его к себе для последнего поцелуя. Его тело содрогнулось, прежде чем обмякнуть на простынях рядом с Алиной. Сердце постепенно замедляло свой бег. Пот, выступивший на коже, испарялся, и на смену ему пришла дрожь от холода. Единственным звуком в комнате было тяжелое дыхание в унисон. В коридоре хлопнула дверь, мимо прошла небольшая компания смеющихся людей, и снова хлопок — но уже дальше. Сознание медленно прояснялось, и словно при пробуждении после реалистичного сна наступало осознание, что реальность никуда не делась. В этой комнате только что произошло то, чего не должно было быть. А теперь они сделают вид, что ничего и не было, поскольку не могут позволить моменту слабости испортить все. Не могут — или не хотят. Лежащее рядом тело ощущалось как нельзя остро. Хотелось передвинуть руку, взять его за ладонь. Повернуть голову и посмотреть ему в глаза, надеясь увидеть увидеть в них отражение ее собственных чувств. Вместо этого Алина дождалась, когда пульс и давление стабилизируются, и быстро оделась, не оборачиваясь на человека на кровати. Она расправила волосы, чтобы они максимально скрыли ее шею и лицо, спрятала запястья в рукавах кефты. И, так и не взглянув на Ивана, чтобы не испортить момент его самодовольной ухмылкой, выполнила свое обещание. Он отпустил. Она ушла.