Tonight You Belong To Me

Алина и Иван отскочили друг от друга, словно всего секунду назад они не представляли собой единое целое. Задыхаясь от возбуждения и растущей паники, девушка уставилась на Дарклинга. Она не слышала, как открывались двери библиотеки, не слышала шагов. Заклинатель теней умел быть незаметным, когда этого хотел. Или когда это было ему нужно. — А ведь я действительно считал, что вы ненавидите друг друга, — невозмутимо продолжал Дарклинг. — Совершенно забыл, что ненависть сближает не хуже любви. Он не выглядел злым. Лицо оставалось непроницаемым, как всегда, но разве Алина и Иван не были теми везунчиками, при которых Дарклинг позволял себе показывать настоящие чувства и эмоции, а не играть на публику? «Если бы он сердился, то от нас уже не осталось бы и следа, » — подумала Алина, и тут же исправила саму себя: не осталось бы следа от Ивана. Ее бы Дарклинг не тронул. По крайней мере, не стал бы убивать свою последнюю надежду на спасение Равки. Алина коротко взглянула на сердцебита. В отличие от его хозяина, он не был таким уж спокойным. На его лице было написано смущение, страх. И стыд. — Полагаю, это объясняет, почему каждый из вас так настаивал, чтобы я оставил второго во дворце, — продолжал Дарклинг, не обращая внимания на безмолвие пойманных с поличным любовников. — Надеялись, что я решу вопрос ни в чью пользу и оставлю вас обоих, дав вам отличную возможность наслаждаться обществом друг друга, пока я занят охотой на оленя. «Все не так,» — хотела сказать Алина, но язык словно прилип к небу. Которое еще пару минут назад ласкал чужой язык… Дарклинг переводил взгляд с Алины на Ивана. Он не ждал от них ответа, но, казалось, упивался их страхом и беспомощностью. Наконец заклинатель кивнул Ивану. — Тебя ждут в мастерской. Когда закончишь там, найдешь меня. Замешкавшись, Иван поклонился и поспешно вышел из библиотеки, обогнув своего хозяина по широкой дуге. В дверях он на миг остановился и оглянулся на Алину. Его брови были сдвинуты к переносице, губы сжаты в тонкую линию. Девушка вдруг поняла, что он не стал бы рисковать своим положением и брать вину на себя или защищать ее. Если бы Дарклинг спросил, Иван не раздумывая бросил бы ее на съедение волкам. Что бы он сказал? Что она сама набросилась на него? Принудила, угрожая ссылкой в Вечный Мороз? Когда дверь за Иваном закрылась, Дарклинг склонил голову набок и пристально посмотрел на заклинательницу. Алина хорошо знала этот взгляд. Он всегда смотрел на нее так, когда поведение девушки не совпадало с его ожиданиями. — Ты не сердишься, — голос Алины был хриплым и тихим после долгого молчания. — А должен? — Другой на твоем месте бы сердился. Дарклинг покачал головой. — Алина, ты забываешь, что я древний, и смотрю на многие вещи иначе. Я прожил не одну жизнь, в то время как ты еще юна и… — Глупа? Губы заклинателя дрогнули в полуулыбке. — Я хотел сказать, юна и полна энергии. Ты любопытна, нетерпелива, эмоциональна. Конечно я понимаю, почему ты так поступила. Запретные отношения имеют свою притягательность, не сравнимую ни с чем. Чувство опасности, тайны. Краткие, но волнительные встречи. Алине было не по себе, как легко Дарклинг озвучил то, что было у нее на уме. И при этом ею одолевало любопытство, не свой ли опыт описывает заклинатель? При других обстоятельствах она обязательно спросила бы его. Правда, она не могла придумать, при каких таких обстоятельствах они могли бы поднять эту тему. — Ты не сердишься на меня, — повторила Алина. — Но сердишься на него. Дарклинг наконец отвел взгляд от Алины. Он прошел к книжной полке и провел пальцами по истертым корешкам. — Иван — моя правая рука, — сказал заклинатель, поправляя криво стоящие книги. Алине в голову вдруг пришла дурацкая мысль, что Дарклинг намного старше этих книг. — Я должен доверять ему, но ни о каком доверии не может быть речи, если он не ставит меня в известность о том, что разделяет постель с тем, кто мне дорог. — Так дело не в том, чем мы с ним занимались, а в том, что он тебе не отчитывался? — Алина не смогла сдержать растущее в ней недовольство. Все должно было быть совершенно по-другому. Она уже давно поняла, что Дарклинг не похож на людей, которых она встречала раньше, но не думала, что его взгляды настолько отличаются от ее. Дарклинг посмотрел на нее. — У меня складывается впечатление, что ты не рада тому, что я не ревную тебя к нему. Алина неопределенно плечом. Возможно. Частично. Она запуталась в своих мотивах и чувствах, но чужая ревность однозначно приносила ей удовольствие. Ей нравилось выводить Ивана из себя, упоминая свои отношения с Дарклингом, и ее раздражало, что сам заклинатель сохранял ледяное спокойствие. Дарклинг тихо рассмеялся. Он подошел к ней и заправил прядь спутанных волос за ухо. Алина замерла, не зная, как реагировать. — Милая Алина, — пробормотал Дарклинг. — Я ревную тебя к любому, с кем ты говоришь, на кого смотришь. Но если тебе этого хочется, ты можешь спать хоть с конюхом, хоть с самим королем. Алина вспомнила морщинистое лицо короля и сморщилась, чем вызвала очередной приступ смеха у Дарклинга. Веселье сошло на нет, но заклинатель почему-то не двигался. Его пальцы ласкали шею девушки, где еще недавно ее целовал Иван. — Позволь задать тебе один вопрос, — Алина вопросительно посмотрела на Дарклинга. — Почему он? — Ревность, — почти не думая, ответила она. — Ты доверяешь ему так же, как и мне. Все называют нас твоими фаворитами. Наверное, какая-то часть меня всегда завидовала, что ты уделяешь ему так много внимания. А ему была невыносима мысль, что ты собираешься отдать сильнейшей из усилителей мне, а не ему. Потом ты уехал, и я осталась одна. Но и он остался один. — Алина фыркнула. Признания легко срывались с губ девушки. Она и не догадывалась, как много секретов хранила. — Ты сам подтолкнул нас друг к другу. — Когда приказал Ивану приглядывать за тобой. — Он приходит в бешенство каждый раз, когда я указываю ему на то, что он слушается каждого твоего слова, — Алина коснулась щеки Дарклинга. — Думаю, он влюблен в тебя. Но ты и так это знаешь, не так ли? Ты видишь нас насквозь. — Но я не увидел, что происходит между вами. — Нет, увидел, — возразила Алина. — Ты решил, что мы сгораем от ненависти, а это была ревность. К тебе, к друг другу. Мы были влюблены в тебя, но ты оставил нас, и мы нашли утешение в друг друге. Алина не сказала, что хотя все началось именно из-за того, что они с Иваном не поделили Дарклинга, это не значило, что и теперь заклинатель занимает главное место в их сердцах. Не в ее. В сердце Ивана? Кто знает. Алина стояла в объятиях Дарклинга и гадала, как давно из того, что она ему сказала, было правдой. Она была уверена в своих чувствах и смутно догадывалась, какую игру ведет заклинатель теней. Но сердцебит оставался для нее загадкой. Каким странным созвездием они были. Связанные любовью, ревностью, ненавистью, желанием. — Я вдруг подумал, что поступил неправильно, прервав вас, — сказал Дарклинг, опуская руку ей на талию. Алина вспыхнула, вспомнив, какие разгорались страсти, когда заклинатель объявил о своем присутствии. Дарклинг наклонился к ней. — Я могу загладить свою вину? — прошептал он у ее губ. Алина прикрыла глаза. Тело ныло от недополученной разрядке. И разве ей самой не было любопытно найти все различия между ними двумя? — А если кто-то войдет? — Все готовятся к охоте. В этом крыле сейчас никого нет. Алина приоткрыла губы, но с них так и не сорвался протест. Дарклинг поцеловал ее. И снова Алина удивилась, какими они были разными с ней. Заклинатель был настойчивым, и в то же время мягким. Его руки свободно блуждали по ее телу. Похоже, Дарклинг решил, что тратить время на прелюдию не имеет смысла, потому что принялся расстегивать кефту Алины с настойчивостью, которой она в нем раньше не замечала. Ивану она лгала, что представляла Дарклинга, когда была с ним. Но сейчас, стоя в объятиях заклинателя, не могла перестать думать о другом мужчине. Запрокинув голову, Алина закрыла глаза и отдалась ощущениям. Было непривычно не подстегивать ехидными комментариями, не ранить болезненными словами. Она могла бы попробовать — но что-то ей подсказывало, что это не принесет прежнего удовольствия. Дарклинг расстегнул первые несколько пуговиц ее рубашки. Алина подумала, как будут ощущаться его губы у нее на груди… и замерла, вспомнив о других губах — и зубах — побывавших там. От смущения кровь хлынула к щекам. Но чего она так стыдиться? Дарклинг уже знает, как далеко она зашла с Иваном. Какая разница, если он узнает больше? — Прости, — сказала Алина, мягко отстраняясь. — Не могу. Все это слишком… странно. Сначала с ним, и так сразу с тобой. Мне нужна… пауза. Дарклинг обдумал ее слова. Ничего не сказав, аккуратно застегнул ей рубашку и, подняв ее руку к своим губам, поцеловал костяшки пальцев. — Все, как ты захочешь.

***

Алина не удивилась, когда около полуночи услышала стук в дверь — но определенно не ожидала увидеть этого человека на своем пороге. Не после всего, что произошло. Иван не попросил разрешения войти, но Алина все равно отошла в сторону и приоткрыла дверь, намекая, чтобы он не маячил в коридоре. Оказавшись внутри, сердцебит оглядел собранные вещи, оставленные в углу, и приготовленную одежду. — Волнуешься? — хотя сам вопрос должен был означать проявление заботы, его голос оставался безразличным. — Немного, — Алина постаралась звучать также сухо, несмотря на то, что именно из-за тревоги перед поездкой никак не могла заснуть. Она запахнула халат и скрестила руки на груди. — Тебя прислал Дарклинг? Иван мотнул головой. Девушка посмотрела на него с недоверием. После… разговора в библиотеке Дарклинг оставил Алину одну. Он не говорил о своих планах, но заклинательница помнила, что он просил Ивана найти его, когда тот закончит с делами. Учитывая помешанность Дарклинга на преданности, он скорее всего заставил сердцебита доложить обо всем. Ты рассказал ему о том, что в первый раз мы занялись этим в паре метрах от его спальни? Рассказал, как ты сорвал с меня кефту с вышитой на ней символом твоего хозяина, как назвал меня потаскушкой? Она представила, как Дарклинг слушает отчет Ивана, анализируя и делая выводы, словно ему докладывали о перевозе провизии через Каньон. От этой воображаемой картины она смутилась. И вместе с этим ощутила прилив адреналина. Мог Дарклинг после этого отослать Ивана к Алине, думая, что ее тревожит завтрашний отъезд? В другой жизни Дарклинг сам бы зашел ее проведать и успокоить, но отказ девушки несколькими часами ранее мог натолкнуть на мысль, что сейчас Алина нуждается в другом любовнике. — Помочь тебе уснуть? — казалось, слова сорвались с языка Ивана против его воли. Алина оглядела сердцебита. Он смотрел куда угодно, но не на нее. Лоб прорезала знакомая морщинка недовольства. Красная кефта была отутюжена и вычищена, сапоги начищены. Алина не нашла на сердцебите признаков того, что ему досталось от Дарклинга — физически или эмоционально. — Да, — на самом деле ей не хотелось спать. Ей хотелось узнать, о чем говорили мужчины, когда вскрылась правда. Скажи мне, возбудился ли он, слушая твой рассказ? Дал ли он тебе советы, как со мной обращаться? Рассказал ли ты ему, как тебе было со мной хорошо? Бросив халат в подножье кровати, Алина забралась поверх одеяла и вытянула руку. Иван медлил, будто успел пожалеть о своем предложении. Опустившись в кресло, он обхватил пальцами ее запястье. Алина заметила, что хватка была не такой сильной, как когда он лечил ее бессонницу, но никак это не прокомментировала. Пульс замедлялся. Сон затягивал Алину, как зыбучие пески. Но один вопрос не давал ей покоя. — Тогда, в твоей спальне, — сонно пробормотала Алина, с трудом удерживая себя в сознании. Открыть глаза уже не удавалось, и она довольствовалась тем, что слышит ровное дыхание Ивана и чувствует его пальцы на своем запястье. — Ты использовал свою силу? Иван ответил не сразу. — Я не лишал тебя чувствительности, — наконец сказал он. — Я имела в виду, использовал ли ты ее… — Алина неопределенно махнула свободной рукой. Ей пришлось подавить зевок, чтобы закончить предложение. — Наоборот. — Нет. Повернув голову на подушке, Алина посмотрела на Ивана. — Почему? Взгляд Ивана скользнул по раскиновшемуся на кровати телу, едва прикрытому ночной сорочкой. Несмотря на сонность, Алина испытала возбуждение. Пальцы Ивана сжались на ее запястье, где бился пульс, выдающий желания девушки. Он читал ее, как открытую книгу. Святые, как же ей хотелось, чтобы он перестал строить из себя ледяную глыбу и перешел к действиям, не вынуждая ее снова прибегать к издевкам! — Тебе бы этого хотелось? — спросил Иван, с трудом поднимая глаза к ее лицу. Алина кивнула. Сердцебит переплел их пальцы и накрыл ее ладонь второй рукой. Закрыл глаза. Первое время Алина не видела никакой разницы, пока по ее телу не прошла волна пьянящего жара. Внизу живота сладко заныло. Она заскребла пятками по простыни, не справляясь с ощущениями. Это было похоже на прикосновения без прикосновений. Щекочущее ощущение где-то внутри — дразнящее, доводящее до грани. Ей ужасно не хватало трения, и она попыталась компенсировать его, сжимая и разжимая стенки влагалища, но это только сильнее ее раззадорило. Иван крепко сжимал ее запястье, удерживая девушку на месте. Хотя это было нелегко, Алина извернулась и схватила его за левую руку, безмолвно прося отдать ее. Потянула на себя, вынуждая сердцебита склониться к ней. Кожа Ивана была не теплее ее собственной, но прикосновение подушечек пальцев к влажной плоти все равно обжигало. Алина не отпустила его запястье даже когда он осторожно ввел в нее два пальца. Круг замкнулся. Заклинательница задыхалась, раздираемая ощущениями. Снаружи, внутри, изнутри. Быстрее, глубже, сильнее. Ноги Алины непроизвольно сжались, взяв руку сердцебита в капкан. Она изогнулась и сдавлено вскрикнула, когда ее накрыл сильнейший оргазм. Затем также внезапно он прошел, и девушка обмякла на кровати. Иван неспешно ее отпустил и выпрямился. Пальцы его левой руки блестели от влаги в приглушенном свете настольной лампы. — Ты доложишь об этом Дарклингу? — спросила Алина, слегка задыхаясь. Сжав губы, Иван кивнул. Алине стоило бы разозлиться или смутиться, но вместо этого ей хотелось рассмеяться. Приподнявшись, она схватила сердцебита за рубашку и потянула к себе, пока его лицо не оказалось совсем рядом с ее. — Тогда давай добавим к твоему рассказу еще несколько сцен, — прошептала Алина. Глаза Ивана потемнели. Он прижался к ее губам