hostis

дверь открылась, словно врата в ад (или рай?), и впервые в жизни ты была рада видеть перед собой глаза люцифера. но они были полуприкрыты, на рубашке было какое-то влажное пятно, а его дыхание пахло каким-то алкоголем. — какого хера ты– доверившись сердцу, ты сделала шаг вперед, обвив руки вокруг его шеи и со всей силы привстав на носочки. ты сразу почувствовала привкус тяжелого горького алкоголя, возможно, виски, у себя на языке. под твоим весом и напором он покачнулся назад, неловко свесив руки и не зная, куда деть их. но уже спустя мгновение ты почувствовала его тепло вокруг талии, после чего к горькому алкоголю в вашем поцелуе добавились соленые нотки. ты не была в этом уверена, но на губах чувствовались слезы счастья, слезы любви, слезы смирения. смирение. а это вообще ты плакала? ты отстранилась и увидела, как его холодный образ «просто знакомых», который он поддерживал последние несколько дней, рушился с каждой скатывающейся по его щекам слезой. слова слетели с твоего языка быстрее, чем ты успела осознать их, очень сильно напугав тебя и пустив по спине неприятные мурашки. — скажи, что ты любишь меня, потому что я люблю тебя и ничего не могу с этим сделать. отчаяние охватило твое сердце, пока ты пыталась заглянуть ему в глаза и найти там понимание и надеясь, что сейчас он не начнет истерически смеяться от твоих слов. надеясь, что не ты одна все эти три дня терпела невыносимую боль внутри. твоя ладонь лежала у него на груди, и ты чувствовала, как бешено стучит его сердце. казалось, что и твое сердце подстраивалось под его ритм. на его лице застыло полное непонимание происходящего, и теперь ты ждала момента, когда он окончательно сломит твой дух. тебе вдруг стало страшно. неужели он выиграл эту войну? но он, неожиданно для тебя, аккуратно прикоснулся ладонями к твоим щекам. он накрыл твои губы своими, и этот поцелуй был таким грубым, таким чувственным, таким отчаянным. он будто на секунду потерял над собой контроль, от чего вы даже столкнулись зубами, пока он прижимал тебя к себе за талию, будто бы держа тебя над обрывом на скале. свободной рукой он схватился за дверь, после чего захлопнул ее и вжал тебя прямо в ее холодную поверхность. где-то снаружи загремел гром, но пока ты была с ним, тебя совершенно это не волновало. тебе не нравилось прикасаться к ткани его рубашки, ведь сейчас ты хотела чувствовать только его. ты сжала противную ткань в кулаке, притягивая его еще ближе к себе, будто бы он уже не вдавливал тебя в вертикальную поверхность всем своим телом. ты хотела чувствовать больше его тепла. если бы твое сердце было сделано из стекла, оно было бы полно трещин и царапин. и только он мог бы заполнить их золотом. это называют «кинцуги». японское искусство реставрации, в которой вместо того, чтобы выбросить сломанную посуду, ее недостатки исправляют с помощью золота. когда твое сердце успело стать таким живым? почему оно так поменялось? когда судьба решила, что тебе нужен арес, а не афродита? как твой дух ареса превратился во что-то столь хрупкое? все ответы растворялись в вашей близости. хёнджэ выдохнул прямо в ваш поцелуй, и ты вновь почувствовала вкус виски, которое он явно только что пил, и скорее всего из-за тебя. сначала жадные и требовательные, его поцелуи становились все невесомее, будто перышки, но вкус алкоголя на языке рвал их в клочья. тебе казалось, что ты вообще перестала дышать, ведь пока его губы были на твоих, тебе не нужен был никакой кислород. зачем он, когда его прикосновения похожи на нежную цветущую вишню, на яркий утренний свет? наконец во время грозы ты чувствовала себя в безопасности. он правда пил из-за тебя? или он– — я люблю тебя. молния на долю секунды осветила комнату, и от последующего удара грома вы оба слегка дернулись, и так еле стоя на ногах. — …что? блеск в его глазах окончательно уничтожил тебя, и ты не могла понять, чего ты боишься больше – того, что он скажет дальше, или того, как ты на это отреагируешь. он шмыгнул носом, видимо, из-за того, что плакал, и ты дрожащей рукой дотронулась до его лица, вытирая оставшиеся дорожки от слез. он положил свою руку поверх твоей, крепко сжав ее, и повернулся, утыкаясь носом прямо в твою ладонь, нежно целуя ее. ты чувствовала его тяжелое дыхание, и твое сердце просто не выдерживало видеть его таким. возможно, внутри он был сломлен еще сильнее, чем ты. твоя кожа будто таяла от его дыхания, а когда он резко посмотрел прямо тебе в глаза, ты чуть не сползла по стене. что-то в его взгляде говорило о том, как плохо ему было, а плохо ему было из-за тебя. — мне плевать, если в прошлой жизни ты правда сделала что-то непростительное, и из-за этого судьба вновь свела нас вместе на целых десять лет… ты попросила сказать, что я люблю тебя, и я сделал это. эти слова. он запомнил каждое из них. каждое из них неприятно отдавалось в груди, ведь тогда они должны были сделать ему больно, ведь ты ненавидела его, не могла находиться с ним в одном помещении. но вот ты здесь, нежно гладишь его щеку, пока твое сердце разрывается на тысячи кусочков, ведь всю эту боль ему принесла только ты. — и теперь, когда я сказал это, — мать-природа еще раз бросила ярчайшую молнию, пока хёнджэ медленно выцеловывал каждый сантиметр твоих ладони и кисти, — надеюсь, что теперь услышу это от тебя. он знакомо ухмыльнулся, его взгляд стал немного хитрее, и было невероятно приятно видеть, как быстро хёнджэ вновь стал самим собой. он только что почти дрожал в твоих руках после того, как ты сказала, что любишь его. он решил напиться, ведь ты была не рядом с ним, а где-то далеко с эриком. но сейчас перед тобой вновь стоял мужчина, которого ты всегда знала. ты тоже починила все трещины на его сердце золотом? неужели ты наконец увидела, насколько он прекрасен? была ли ты ослеплена любовью, обманута ненавистью… чтобы в итоге все равно прийти к нему в руки? именно ты стала причиной трещин и царапин на его сердце, но только ты могла и починить их, залить золотом. и наоборот. а если ты даже попытаешься противиться этой мысли, то зевс точно ударит тебя своей молнией. дистанция, что хёнджэ пытался держать между вами эти несколько дней, душила тебя, будто петля на шее. без него, что постоянно раздражал тебя, бесконечно подмечал твои недостатки и дразнил тебя ими, без его внезапных поцелуев, к которым ты никогда не была готова – ты просто не могла дышать. но ты была бы готова отдать свою жизнь за его ядовитые, даже болезненные поцелуи на твоих губах. за то, как об обнимал тебя, прижимая все ближе к себе. за то, как всего этого жаждало твое тело, даже когда разум пытался это отрицать. ты была готова отдать жизнь, но не проиграть аресу. вы – часть единого целого, и без него ты была бы никем. — совершенно не хочу называть его имя, но… — в его голосе и вправду чувствовалось большое нежелание говорить, но это было не из-за грусти, а из-за вернувшегося к нему духу соперничества. он положил твою руку себе на плечо, а сам припал губами к твоей шее, обжигая ее дыханием, — я знал, что эрик не подходит тебе, он слишком мягкий, чтобы быть с тобой… котенок. ты сама удивилась тому, как послышался твой звонкий смех. ты будто впервые попробовала алкоголь, впервые выкурила сигарету, впервые искренне засмеялась рядом с ним. — ли хёнджэ… — его аромат заполнял каждую клеточку твоего тела, а ты таяла в его руках, пока он покрывал твою шею легкими поцелуями, — ты когда-нибудь оставишь меня в покое? повисла тишина, слышались лишь ваши вздохи. ваши разумы были затуманены похотью и желанием. он оторвался от твоей шеи и посмотрел прямо тебе в глаза, уже накрывая твои губы своими. — никогда. ты крепко сжала воротник его рубашки, углубляя ваш поцелуй. почему то, что ты целуешь этого человека, кажется настолько правильным? а то, как крепко ты обнимаешь его? чувствуешь его неповторимый вкус на языке, или ощущаешь его тепло каждым сантиметром тела? чувствуя, как хёнджэ улыбался во время поцелуя, ты сама чуть не начала плакать. но он не дает тебе и секунды, чтобы ты могла задуматься об этом, поднимая тебя, держа под бедрами, и обвивая твои ноги вокруг своей талии. пряди его волос путаются у тебя между пальцев, а от прикосновений его губ ты блаженно закрыла глаза. отравляющий привкус виски почти пропал, и на его место пришла уже знакомая сладость. ты уже не понимала, чья это была сладость, твоя или его, да и какая была разница. можно ли описать то, каково это – таять лишь от существования другого человека рядом с собой? только ты чувствовала это? или и его душа тоже растворялась от ваших объятий, от ощущения твоих рук, бегающих то по его затылку, то по плечам, от ваших бесконечных поцелуев, которые, казалось, было невозможно разорвать? ты наконец почувствовала под собой мягкий матрас, который поприветствовал тебя проникающим глубоко внутрь отравляющим ароматом хёнджэ. даже простые поцелуи опьяняли тебя, и тебе не нужно было больше ничего, лишь бы его руки продолжали бродить по твоим изгибам. он уже давно обладал тобой, но ты боялась признаться себе в этом. когда он вернулся к тебе, закрыв перед этим дверь, ты провела пальцами по его острой линии челюсти, а сверкающие за окном молнии будто добавляли в происходящее огня, разжигая его и в тебе, и в нем. когда он потянулся за очередным поцелуем, ты аккуратно сдавила пальцами заднюю сторону его шеи. — наконец-то, — тихо прошептал он прямо около твоего уха, от чего ты еще тише простонала, — наконец-то ты моя, котенок. — что хёнджэ действительно умел делать, так это идеально точно подбирать слова, чтобы ты окончательно могла сойти с ума, — только моя. раньше бы ты лучше умерла, чем услышала эти слова. но это было раньше. сейчас от них все твое тело задрожало, изгибаясь под его весом. он стал покусывать кожу на твоей шее, а ты расплылась от этого в довольной улыбке. кровь приливала к местам его укусов, и вскоре там обязательно появятся новые метки, которые он до жути сильно хотел видеть. возможно, и ты уже была не против них. его теплые ладони гуляли по твоему телу, и ты настолько изголодалась по этому чувству, будто он в последний раз прикасался к тебе не неделю назад, а целую вечность. тебе правда казалось, что прошло не меньше пары лет. белые пуговицы на его рубашке расстегивались одна за одной, и он раскрыл свою грудь, позволяя и твои рукам бродить по ней. от таких приятных взаимных прикосновений ты вся покрылась мурашками, и ты еще раз осознала, насколько сильно успела соскучиться по нему, даже если тебе было трудно признаться в этом. дождь усилился, громко бил по окну, а из приоткрытой форточки задувал осенний ветер. казалось, что сами небеса решили так отметить союз двух аресов, тех самым аресов, потративших половину своих жизней на войну друг с другом. он до конца снял рубашку и навис над тобой, расставив руки по обеим сторонам от тебя. вид был удивительным – ты наконец смогла спокойно рассмотреть, как вены шли от груди по всей длине его рук. но ты больше не могла терпеть и расстегивала пальцами за его ремень, приподнимаясь и вставая на четвереньки. ты выпрямилась, положив руки на его плечи и прижавшись своими бедрами к его. он тоже довольно улыбнулся, и ты подумала, что ты наконец-то ощутила себя по-настоящему счастливой, что вы, две половины целого, стали чем-то единым. он прижал тебя к себе, обняв за талию, а ваш поцелуй, казалось, будет длиться бесконечно долго. он одним движением расстегнул молнию на твоей спине и аккуратно снял кофту через голову. вы вновь прильнули друг к другу, будто и не разрывая поцелуй до этого, а он начал пальцами вырисовывать на твоей пояснице причудливые узоры. ты скрестила руки у него сзади шеи, ни на секунду не отпуская его губ, будто боясь, что он может исчезнуть в любой момент. очередь дошла до твоих штанов, он быстро расстегнул пуговицу и молнию и просунул свои ладони под резинку, касаясь твоих ягодиц. он резко схватил тебя за них, от чего ты прикусила его нижнюю губу. на это ты услышала только то, как он усмехнулся низким голосом. но его руки вновь вернулись к тебе на талию, и он больше не хотел быть грубым с тобой, он не мог позволить себе еще хоть раз причинить тебе боль. укусы на твоей шее были не в счет, он знал, что ты обожаешь, когда он зубами оставлял на твоей коже свои метки. ты с закрытыми глазами продолжала изучать каждый миллиметр его языка, параллельно пытаясь до конца расстегнуть его ремень. если арес – это само пламя, то что случится, когда два ареса объединятся? ты рывком пыталась расправиться с его чертовым ремнем, но он никак не поддавался. после это хёнджэ все-таки разорвал поцелуй, а ты лишь раздраженно выдохнула, требуя продолжения. — боже, котенок, нет, — его взгляд был настолько нежным, что ты могла блевануть прямо в ту же секунду, — почему ты сегодня такая нетерпеливая? он страстно поцеловал тебя, слегка толкая тебя назад, чтобы ты легла обратно на кровать. — а ты? — он чмокнул тебя, после чего игриво улыбнулся, обнажая ровный ряд зубов. — я тоже, котенок, — еще один поцелуй, — но нам не следует торопиться, все должно быть по-другому, раз ты наконец-то моя. ты спустя долгое время почувствовала эроса в себе, но хёнджэ лишь оставлял на твоем плече легкие поцелуи, медленно переходя на грудь, переплетая ваши пальцы. он не сжимал ее до боли, не давая тебе двигаться, как до этого, а лишь слегка надавливая. то, как изо всех сил старался не навредить тебе, просто поразило тебя. он не забыл и о твоей груди, оставляя на ней свои засосы, что для тебя было слегка диким способом показать, кому ты принадлежишь. но ты не была против. твои стоны и надрывные вздохи были словно музыкой для его ушей. он поцелуями спустился по животу до твоих расстегнутых штанов, и слегка приподнял твои бедра, помогая избавиться от надоедливой ткани. бабочки опять запорхали где-то внутри живота, когда он посмотрел на тебя, находясь между твоих ног, и ты только сейчас заметила, насколько мокрой стала, хотя он ни секунды не был грубым с тобой. это сразу напомнило тебе, как твое тело изнывало от его жестких движений, хотя твой разум совершенно не желал их. но сейчас ты была готова и искренне ждала его действий. твое тело хотело его, потому что он был нужен тебе. он скинул твои джинсы с кровати, оставляя тебя только в нижнем белье, и наконец расстегнул свой пояс, спуская брюки. ты уже столько раз видела это, но сейчас тебе казалось, что такой вид открывался перед тобой впервые. больше не было смысла отрицать это – люцифер был просто невероятен, и такой мужчина стал твоим. тебе настолько привлекал бугорок его возбуждения под тканью боксеров, что тебе даже стало на секунду стыдно от своих мыслей. ты уже собралась подняться, чтобы побыстрее почувствовать вкус его губ, но он уложил тебя обратно, стряхивая брюки с голеней. он сделал все за тебя, и во время вашего поцелуя повисла тишина, от чего дождь на улице показался тебе слишком громким. мы коснулись друг друга кончиками носа, и он медленно приподнялся над тобой. хёнджэ рассматривал твое лицо, гладя твою щеку большим пальцем. он смотрел так, будто впервые видел тебя, и ты заметила, как в его глазах загорелись яркие искры. — господи, ты такая красивая. боже мой. он точно спятил. как и я. твое сердце не было готово услышать эти слова именно от него, и ты испытала совершенно незнакомое и непонятное тебе чувство. сладкий поцелуй с эриком на вечеринке. но в твоей голове окончательно собрался пазл, наконец-то появился недостающий кусочек. — хёнджэ, — от твоего нежного тона, что казался ему какой-то внеземной мелодией, черты его лица смягчились еще сильнее, — я люблю тебя. он на секунду нахмурился, и ты подумала, что, возможно, ему было больно, будто ты вонзила в его легкие нож, но ты сразу поняла, что он лишь переваривал сказанное тобой. тебе показалось это вечностью, но прошла всего секунда, и он уже во второй раз за вечер совершенно легко произнес эти слова. — я тоже люблю тебя. а вот теперь слезы полились у тебя. они стекали по твоей коже к ушам, приземляясь на белую простынь, или оставались на волосах, словно капельки дождя застывали на желтых листьях деревьев. гром стал аккомпанементом к его жадному поцелую, и теперь ты отчетливо ощущала сладость его вкуса у себя на языке. твой люцифер. твой арес. ты почувствовала ужасающую пустоту, когда он оторвался от твоих губ, и опять напугалась, что он оставит тебя. но он опустился ниже, оставляя поцелуи на твоих бедрах, и удобно устроился между ними. нижнее белье легко исчезло, и он сразу же засунул свой язык в ужасно мокрую тебя. с твоих губ сразу же слетело имя дьявола, от прикосновений которого ты возносилась в рай. ты прогнулась в спине, держась пальцами за его волосы. он двигался медленно, чувственно, осторожно. он уже прекрасно знал, что нужно твоему телу. довести тебя до пика не составляло для него труда, но он не торопился, и ты ощутила внутри искреннюю благодарность за его обходительность. его пальцы сменили язык, но он все еще продолжал осторожно вылизывать твой клитор, с легкостью вводя сразу несколько пальцев в разогретую тебя, а ты думала лишь о том, что там уже давно должны быть не пальцы. — хёнджэ… — начала задыхаться ты, когда его пальцы легко добрались до самой чувствительной точки, а язык продолжал играть играться снаружи. — знаю, котенок. давай, будь хорошей девочкой и кончи для меня. котенок. он еще пару раз коснулся той самой точки, и твои крики и стоны зазвучали в унисон с громом. он слизал с лица и пальцев каждую твою капельку, будто бы вампир слизывал кровь, после чего сразу же поцеловал тебя, давая почувствовать твой собственный вкус. вдоволь напившись его желанием, ты слегка толкнула его назад, медленно подползая к его бедрам и хватаясь за резинку боксеров. он бросил на тебя удивленный взгляд, позже сменившийся полным шоком и непониманием. — подож– еще чего. ты освободила его член, стянув боксеры вниз, и сразу же взяла его в рот. он почти что прорычал от касания твоих губ, и ты почувствовала, как он дернулся у тебя во рту, а ты сама становилась еще мокрее. ты начала играться языком с его головкой, от чего он громко зашипел. теперь твои волосы путались у него между пальцами. он тихо матерился себе под нос, будто бы боясь спугнуть тебя, но ты не останавливалась и продолжала двигаться, и он понадеялся, что тебе правда нравится это. арес и его чертово эго. — ах… блять, котенок… — его голос точно на октаву стал ниже, а его заметная хрипота еще сильнее возбуждала тебе, даже несмотря на то, что ты только что кончила. но у хёнджэ совсем не было в планах кончать у тебя во рту или где-то еще, кроме одного места. — котенок, скажи мне, что ты на таблетках или… — он громко простонал, не успев закончить предложение, и ты улыбнулась, отстранившись от него с характерным хлюпающим звуком. — с чего это мне рисковать. я точно не хочу забеременеть от человека, которого я ненавижу. — его глаза блеснули, а на лице растянулась ухмылка. — «от человека, которого я ненавижу»? — он приподнял бровь и уложил тебя обратно на спину, — ты хотела сказать «которого я ненавидела». пауза, но ты все равно не могла дольше лгать. — заткнись уже и покажи, как ты меня любишь. — он улыбнулся, держа губы около твоей шеи, и ты почувствовала его конец у своего входа. он удобно устроил твои ноги по бокам от себя и поднял голову, переключаясь на твои губы. — вот она, моя девочка. он одновременно вошел в тебя и поцеловал, от чего твой стон полностью растворился на его губах. в воздухе смешались ваши ароматы и запах секса, и он вновь припал к твоей шее, начиная остервенело вдалбливаться в тебя. — я хочу слышать голос своего котенка. — тебя будто смыло цунами из неконтролируемых чувств. он постоянно переключался с твоей шеи то на губы, то на грудь, позволяя тебе иногда вздохнуть и простонать его имя. — что за послушный котенок. — он поцеловал тебя под ухом, а ты только сейчас заметила, что оставляла на его спине яркие красный царапины. месть. он ускорился, его дыхание тоже участилось. каждое его движение уже было знакомо тебе, с одним лишь отличием – теперь тебе несомненно нравилось все происходящее, ты больше не собиралась отрицать это. твой голос снова стал громче и тоньше, ровно тогда, когда он снова смог добраться до нужной точки. — хёнджэ, блядь… я… — давай, котенок, будь хорошей девочкой и назови мое имя. одна лишь эта его команда смогла излечить ту самую опухоль, засевшую на твоем сердце, и, освободившись, оно будто расцвело, как цветы весной. его толчки все-таки стали грубыми, требовательными, мощными, и вы почти одновременно простонали, а ваши голоса было почти невозможно узнать. в уголках твоих глаз скопились капли слез, а с губ без остановки слетало его имя. он уперся лбом тебе в плечо, давя на тебя всем своим весом, и все его тело резко напряглось, когда ты почувствовала, как он кончил глубоко внутри тебя. ваши тяжелые вздохи заглушались ужасным ливнем, а хлопки и вспышки за окном казались своеобразным празднеством ада, ведь вы двое наконец сошлись. хёнджэ вышел из тебя и, запыхавшись, сменил свое положение, уперевшись лбом в твой лоб. — ты в порядке? — он неожиданного вопроса на твоем лице появилась улыбка, и ты пальцами взяла его подбородок, нежно целуя его. — в полнейшем. тем же вечером, спустя некоторое время после того, как вы оба поделились друг с другом своей любовью и удобно устроились в объятьях, ты все же попыталась переварить все, что произошло. вот ты лежишь в его руках, укрывшись теплым одеялом после того, как он любезно поделился с тобой своим чистым бельем и большой майкой. он одержал над тобой победу. он пришел в твою жизнь и почти полностью завладел ей, а ты, себе на удивление, была даже благодарна ему за это. но и ты сделала для него то же самое. ведь из-за тебя он страдал. ведь ты страдала из-за него первая, когда он решил игнорировать тебя. — но я все равно первая получу повышение, говнюк. — твои совершенно искренние мысли тихо прозвучали у него под ухом, и ты слегка повернулась, чтобы чмокнуть его в нос. это, наверное, и есть любовь — ломать и ломаться самому, чувствовать себя целым, или совершенно пустым, побеждать и проигрывать. и ты не хотела бы чего-то другого. да, ты была аресом, но ты не стала бы им без него. так если тебе нравилось быть богом войны, то ты бы с удовольствием была рядом со вторым богом войны.