Красная роза на рукаве

      На улице стояла невыносимая жара. Воздух был так сух и сильно нагрет солнцем, что дышать им было просто невозможно. Люди чуть ли не ползали по Тросту, обливаясь потом, защищаясь руками от летевшей в глаза пыли и от души ругая всех и вся хриплыми голосами. Только неугомонные ребятишки, которым ни дождь, ни зной не были помехой, веселились от души. Красные, мокрые, безудержно смеющиеся, с горящими от азарта глазами они носились по улицам, играли в догонялки, прятки, бегали наперегонки, пинали мяч… И очень часто в пылу игры дети задевали взмокших от духоты и очень злых дядь и тëть, в последний момент уворачивались от копыт лошадей или же останавливались непосредственно перед каким-нибудь препятствием. Взрослые по разному относились к таким случаям. Одни делали ребятам очень сдержанные замечания, другие тяжело вздыхали и, ругаясь про себя, продолжали свой путь, третьи же кричали и, брызгая слюной от негодования, вели напуганных малышей к полицейским и стоящим возле штаба солдатам Гарнизона. Однако те устало отмахивались от надоедливых граждан, вытирая вспотевшие лбы платками и то и дело тяжело вздыхая.       Один такой гражданин — толстый мужчина в сером пиджаке и брюках с портфелем под мышкой — подтащил ко мне вырывающегося мальчика лет десяти.       — Капрал, вы, может, что-то уже сделаете?! — негодующе вскричал он, гневно потрясая своей плешивой головой.       Закатив глаза, я отвернулся от своей мышастой лошади по кличке Даша и усталым взглядом посмотрел на толстяка поверх очков. У него была одышка, с него градом катился пот, видно было, что ему очень тяжело от собственного же веса, но мальчика он не отпускал, сильной хваткой вцепившись в его плечо. Последний уже перестал вырываться и смирно стоял рядом с мужчиной, понурив голову.       — Что случилось? — поинтересовался я, переводя взгляд с мужчины на ребёнка и обратно.       — Этот сопляк врезался в меня на полном ходу, — зло пропыхтел плешивый, буквально прожигая взглядом малыша. Мне даже показалось, что последний ещë больше съëжился, в любой момент ожидая тычка или оплеухи.       — Так, и что вы мне предлагаете делать? — вздохнув, поинтересовался я у толстого.       — Накажите его! Отведите к родителям, пусть всыпят ему хорошенько! — продолжал бесноваться дядька.       Мальчик испуганно вздрогнул и исподлобья посмотрел на меня.       — Ну-ну, обойдëмся без этого, — пробормотал я, опускаясь на корточки и глядя в лицо мальчишки. В его чистых серых глазах промелькнула надежда.       — Как тебя зовут, малыш? — ласково спросил я у мальчика с красивыми тëмно-русыми волосами.       Тот немного помолчал, внимательно изучая меня взглядом, а после тихо-тихо ответил:       — Бобби…       — Бобби, ты понял, почему дядя тобой недоволен? — так же мягко продолжал я.       Он кротко кивнул и посмотрел на меня.       — Точно?       Два утвердительных кивка.       — И ты обещаешь, что впредь будешь более внимателен и аккуратен на улице?       — Угу… — пробормотал малыш, чиркнув ногой по тротуару.       — А что дяде нужно сказать?       Бобби осторожно поднял голову и взглянул на мужчину, который наблюдал за нами удивлëнными глазами.       — Извините меня, пожалуйста, я больше так не буду… — искренне попросил поощрения мальчик.       — Вот и молодец, — сказал я и, мягко потрепав Бобби по голове, встал в полный рост.       Толстяк недоумëнно смотрел на меня.       — Ну что ж, вот мы, я думаю, и решили проблему, — заключил я.       Наступило молчание.       — Ч… Что? — переспросил толстяк, покрепче перехватив руку мальчика.       — Говорю, проблему мы решили, можете отпустить мальчика, — повторил я, чувствуя, что меня уже тяготит эта ситуация и этот мужчина.       — В смысле отпустить? Я вас не понимаю… — растерялся мужчина, уставившись на меня.       — В прямом, гражданин. Вы же слышали, Бобби больше так не будет… — проговорил я, глядя на часовую башню. Было три минуты пятого вечера.       Толстяк немного постоял, видимо, осмысливая мои слова, а потом, гневно тряся своей противной плешивой головой, завопил:       — Да что ж это делается, а?! Эти короеды носятся, людей с ног сбивают, а вы, нахлебники чëртовы, даже разбираться с этим не хотите! Совсем распустились, а ещё военные!       Этот человек начал меня раздражать.       — Во-первых, я бы попросил вас не кричать, — сдержанно начал я, — а во-вторых, я повторяю, что малыш понял свою ошибку и попросил у вас прощения. Ну вы же взрослый человек, перестаньте…       Не дав мне договорить, толстяк, побледнев от гнева, противно заверещал, да настолько громко, что прохожие стали останавливаться и обращать на нас внимание.       — Да ты как со мной разговариваешь, щенок?! — в его голосе были слышны нотки бешенства, а в глазах не было ничего, кроме ярости. Громко и грязно ругаясь, этот боров тряхнул мальчика. Бобби жалобно всхлипнул.       И тут я вскипел. Меня просто взбесили и эта жара, и этот жирдяй, и эти зеваки, что уже успели столпиться недалеко от нас, наблюдая за зрелищем. Но больше всего я рассвирепел от того, что какая-то сволочь подняла руку на ребёнка. Это вообще недопустимо!       — Ребëнка отпусти, мудила! — рявкнул я и, шагнув в направлении толстого, схватил правой рукой его за грудки. Тот от неожиданности поменялся в лице, побледнел и выпустил мальчика. Недолго думая, малец без оглядки припустил по улице.       Я продолжал держать толстяка, который оцепенел от страха и даже не пытался освободиться.       — Сука, если ты ещё раз тронешь его или будешь что-то выплёвывать в нашу сторону своим мерзким отверстием на лице, то я тебе твоё же дерьмо скормлю, ты понял, мразь?!       Я был на грани. Настолько сильно я разозлился на этого мужика, что готов был уже избить его, однако рассудок подсказывал мне, что это будет очень и очень опрометчивое решение. Поэтому я просто оттолкнул мужчину, и тот, скуля, сел на мостовую.       — Эй, Мир! Что такое? — послышался обеспокоенный голос.       Я обернулся. Ко мне бежал Луис Тебар — голубоглазый светловолосый парень, один из моих друзей и член семьдесят седьмого взвода Гарнизона.        — Порядок навожу, — буркнул я и посмотрел на народ. Тот тут же начал расходиться, перешёптываясь и оглядываясь.       Толстяк наконец пришёл в себя. Вскочив, он зло плюнул и, что-то яростно бубня про себя, потопал от нас прочь.        — Гадёныш, ты ещё ответишь за это… — успел услышать я и усмехнулся.       Луис недоумëнно переводил взгляд от удаляющейся спины мужика на моë лицо.       — Так… Что произошло-то? — спустя некоторое время спросил он, почëсывая подбородок.       — Прикопалась эта выдра плешивая, говорит, его чуть ребёнок не сбил, потом начал орать и мальчику боль причинять, когда я ему успокоиться сказал, — проворчал я, пнув мелкий камешек.       — Гм… Да ладно тебе, не злись на этого придурка, — успокаивающе похлопал меня по плечу Луис. — Он того не стоит.       — Тоже верно, — согласился я, смотря на малышей, играющих на углу улицы в крестики-нолики. — Однако неужели нельзя быть более спокойным? Добрее к людям нельзя быть?       Луис вздохнул, вытирая пот со лба.       — Да как в такое время можно быть спокойным и добрым… Самому иногда хочется кому-нибудь в морду заехать, — задумчиво сказал он, ковыряя ногтем большого пальца стену. Потом он добавил. — Там, в общем-то, выезжать пора…       — Понял тебя.       Сегодня нашему взводу численностью пятнадцать человек (не считая командира), сформированному из трёх отделений тростского Гарнизона, было приказано выехать в сторону оружейного склада, находящегося недалеко от Троста. Ситуация была сверхтяжёлой. Эрен Йегер, человек, обладающий силой Титана Прародителя, — самого могущественного титана из всех девяти разумных — сбежал из-под стражи, будучи заключённым после его не согласованной с командованием Разведкорпуса атаки на марлийский город Ребелио, и начал действовать, отказавшись подчиняться действующему правительству. Что им двигало точно не известно, однако многие люди, считая Йегера героем, всецело поддержали его. Днём ранее йегеристы убили Главнокомандующего армией Дариуса Закклая и заявили о планах по захвату власти на всём острове Парадиз, чтобы никто не препятствовал исполнению плана Эрена.       Йегеристы представляли серьёзную угрозу для действующего правопорядка, и поэтому им ни в коем случае нельзя было позволять завладеть достаточным количеством оружия и боеприпасов. Именно по этой причине Китс Верман, командующий штабом Гарнизона в Тросте, отправил наш семьдесят седьмой взвод в качестве подкрепления десятку полицейских, защищавших склад. Руководил нами капитан Драгош Унгуряну, возглавивший формирование ещë четыре года назад тогда ещё в звании младшего лейтенанта. Его подручными выступали я, двадцатидвухлетний капрал Мирил Шанин и двадцатичетырëхлетний Кевин Энвелл в звании лейтенанта.       Как следует вооружившись и оседлав лошадей, мы выдвинулись из Троста в сторону оружейного склада. Все члены нашего взвода были свежи, молоды, красивы и уверены собственных силах. Никто не думал о плохом, у всех было приподнятое настроение, несмотря на тяжёлую ситуацию в стране и мире.       Если бы мы только знали, что нам предстоит пережить в ближайшее время…       Выбравшись из душного города с помощью лифта, который позволил нам с лошадьми перебраться через пятидесятиметровую крепостную стену (ворота были запечатаны огромным валуном после битвы за Трост), и оказавшись на зелёной равнине, я наконец-то вдохнул полной грудью. Здесь было намного просторнее, чем в Тросте, да и воздух, пахнувший чем-то пряным и сладким, был куда свежее, чище и мягче, и дышать им было одно удовольствие. Я посмотрел вдаль. До самого горизонта простиралось огромное пространство, заросшее травой, полевыми цветами, кустами, редкими деревьями и небольшими рощицами. Слышались звуки пения птиц, стрекотания кузнечиков, отдалённых криков людей.       — Вперёд, бойцы, — скомандовал капитан Унгуряну и первым сорвался с места, ударив по бокам своего гнедого скакуна.       Взвод взял курс на юго-запад, двигались мы в довольно быстром темпе. Медлить было нельзя, ибо йегеристы уже показали, что настроены они серьëзно и способны нанести удар в любой момент. А учитывая то, что пятый тростский военный склад обладал большим количеством вооружения и боеприпасов, их скорое нападение на него было более чем реальным.       Настроение у всех было разное. Кто-то, как Луис Тебар, весело улыбался, любуясь красивейшими пейзажами равнины и напевая себе под нос что-то позитивное. Кто-то, например, я и Кевин Энвелл, ехал с серьëзным и сосредоточенным выражением лица, сдвинув брови к переносице и, очевидно, размышляя о чëм-то важном. А некоторые солдаты, большая часть из которых была только недавно присоединившимися к Гарнизону кадетами, по мере приближения к пункту назначения больше и больше бледнели, глаза их были размером с блюдце, а тяжëлое и прерывистое дыхание не мог заглушить даже топот лошадиных копыт — настолько они были напуганы. Они постоянно оглядывались по сторонам, ожидая опасности и заранее к ней готовясь. Я усмехнулся. Повстанцы не настолько глупы, чтобы нападать на хорошо вооружëнное и подготовленное формирование на открытой местности. Однако если бы они всë-таки рискнули это сделать, стоит признать, шансов победить у них немногим больше, ибо йегеристы могут просто задавить нас числом. К тому же изредка по пути мы встречали небольшие лесополосы, откуда мы были видны как на ладони, а следовательно, атака могла быть начата неожиданно, и это имело бы очень печальный исход для нашего формирования.       Но всë обошлось — боя на равнине так и не состоялось. Продолжая скакать вперёд и крепко держать за поводья свою лошадь, я всё думал о том, сколько всего произошло и изменилось вокруг за всё время моей службы в армии, которая длилась вот уже семь лет.       Когда я в восемьсот сорок седьмом году после трёх лет обучения в Кадетском корпусе вступил в тростский Гарнизон, я был уверен, что главными врагами человечества являются титаны — огромные, безмозглые и агрессивные люди-людоеды, которые внезапно появились более ста лет назад и в рекордно короткие сроки уничтожили большую часть человечества, заставив выживших отгородиться от врагов тремя огромными пятидесятиметровыми Стенами — Марией (внешняя стена), Розой (средняя) и Синой (внутренняя). На какое-то время люди оказались в безопасности и, обжившись за укреплениями, создали армию, состоящую из трёх подразделений. Разведкорпус занимался вылазками за Стены и изучением титанов, Гарнизон (или Стационарная гвардия) охранял рубежи людей от нападения монстров, а Военная полиция (Королевская гвардия) охраняла правопорядок на всей территории Королевства трёх Стен и в рядах армии. Чтобы убивать титанов, было изобретено устройство пространственного маневрирования, с помощью которого стало возможным достигнуть и вырезать клинками единственное уязвимое место титанов — основание шеи. Только таким способом можно было их победить, не считая меткого выстрела из пушки в то же место.       Люди не могли прятаться за Стенами вечно. В восемьсот сорок пятом году Колоссальный титан, ростом более шестидесяти метров, разрушил ворота города Шиганшина внешней Стены, а Бронированный титан пробил ворота самой Стены Мария. Полчища кровожадных чудовищ быстро оккупировали обширные и плодородные земли Марии. Перед человечеством возникла угроза голода, люди стали впадать в панику, везде царили отчаяние и безысходность. Однако в восемьсот пятидесятом году в битве за Трост, в которой и я принял участие, армия смогла победить титанов, и у людей появилась надежда.       Спустя несколько месяцев после победы в Тросте вся страна была повергнута в шок известиями, с которыми вернулись солдаты Разведкорпуса после успешного завершения операции по возвращению Стены Марии. Оказывается, титаны — это обращённые с помощью специальной сыворотки люди, Стены были созданы путём окаменения тысячей Колоссальных титанов по приказу короля Карла Фрица, а все мы являемся представителями народа некогда могущественной Элдиийской империи — элдийцами, и, что ещё удивительнее, так это то, что только мы можем превращаться в титанов благодаря Прародительнице Имир — не то элдийскому божеству, не то просто колдунье. Более того, существуют шифтеры, то есть те элдийцы, которые владеют одной из девяти сил разумных титанов. Живём мы на острове Парадиз, а наши настоящие враги, которые ненавидят нас за жестокие ошибки и преступления наших предков, живут за океаном, в жестокой Марлийской империи и остальном мире и угнетают оставшийся там элдийский народ. То есть, более ста лет мы жили в иллюзии, которую нам внушил обладатель силы Титана Прародителя сто сорок пятый король Элдии Карл Фриц.       Всё это долго не укладывалось у меня в голове. Было больно и горько от того, что всё это время я, будучи солдатом Гарнизона, убивал людей. Да, они пытались меня съесть, но стали они титанами не по своей воле, а в качестве наказания за преступления перед марлийцами. Но со временем я смирился, ведь ничего уже не изменишь.       Жители Стен тоже были поражены такими известиями. Многие просто отказывались верить в такую поразительную информацию, но после предоставления доказательств вопросы отпали даже у самых убеждённых скептиков. Такова была реальность, которую от нас тщательно скрывали все последующие монархи после Фрица, убивая тех, кто знал правду и хотел передать её людям.       Однако легче нам от этой правды не стало. Наоборот, из одного ада мы попали в другой. Из огня да в полымя, как говорится…       Спустя четверть часа после выезда из Троста впереди показались очертания склада.       — Ну наконец-то, — облегчëнно выдохнула Жанна Пти, нервно поправляя свои необычные сероватые волосы.       Уже издалека было заметно, что над обороной склада постарались на славу. Ров с шипами, куча мешков, видимо, с песком, перевëрнутые телеги, укрепления за частоколом, построенного из толстенных дубовых брёвен… Со стороны казалось, что это маленькая крепость. Хотя почему казалось? Так оно и было с недавно времени…       Взвод подъезжал к складу. Но как только мы приблизились на достаточно близкое расстояние, нас остановил громкий и угрожающий голос, доносившийся из-за частокола:       — Стойте, кем бы вы ни были! Если вы йегеристы, то очень настоятельно советую вам уйти, иначе все как один поляжете с простреленными черепами! Если нет — вышлите одного переговорщика с доказательствами!       Командир Унгуряну жестом приказал нам остановиться.       — Оставайтесь на месте, — сказал он, чуть повернув голову в нашу сторону. Его голос был твëрд и немного с хрипотцой, что добавляло офицеру харизматичности. — Я пойду, чтобы всë им разъяснить как следует. После этого вместе займëмся подготовкой к обороне склада. Всë ясно?       — Так точно, капитан! — одновременно ответили все четырнадцать человек, не считая Унгуряну.       — Хорошо… — пробормотал он и, спрыгнув с лошади и достав какие-то бумаги из прицепленного к седлу вещевого мешка, медленно двинулся в сторону ворот, подняв руки.       Нам оставалось только ждать.