Любимый пес

      Брок приезжает на его день рождения в марте – снова буквально на пару дней, от рейса до рейса. И хотя накануне его приезда Баки охватывает обычная апатия на тему "зачем это все? зачем мучить и его, и себя?", но вот зато прощаясь в аэропорту, он снова скулит сначала "оставайся", а затем "забери меня с собой". Брок отвечает "приезжай", а Баки отводит взгляд, потому что одно дело скулить и совсем другое – все-таки решиться и переехать. Навсегда.       Брок улетает, а Баки снова не знает. Чувства тянут за ним, но рациональное подсказывает, что идиот, не надо, будешь жалеть. Хотя не будет ли он, наоборот, жалеть, если останется и не попробует? Баки не знает. Ничего не знает. Запутался совершенно и, откровенно говоря, устал вариться в этом пиздеце в одиночку, поэтому наконец делает то, что давно стоило сделать – звонит Стиву.       Хотя Стив по-прежнему его лучший друг, не общались они давненько. Ну, так чтоб сесть и по душам. И даже грустно, потому что раньше они были не разлей вода, делились всем и настолько были вплетены в жизни друг друга, что, казалось, секретов между ними нет, а, если и появлялись, то скрывать удавалось недолго – настолько они были близки. А вот сейчас... давно не общались, одним словом. Нет, они поддерживают связь, поздравляют друг друга с праздниками, и Баки знает, что у них с Пегги родилась дочка и назвали ее Пэтти (Пегги и Пэтти, господи, как там Стив с ума не сходит?), но вот опять-таки так, чтоб сесть и по душам – они давно не общались. Расстояние, учеба, семья у Стива, тусовки и старая-новая любовь у Баки – как-то их разделили. Но все равно в минуту крайнего своего какого-то жизненного распутья, необходимости совета и дружеской поддержки Баки набирает именно его номер.       Стив отвечает не сразу. Точнее, сначала вообще не отвечает, но перезванивает минут через пятнадцать и там на заднем плане творится какой-то пиздец – Пэтти орет, Пегги орет, в общем, спасибо, что перезвонил. В таком бедламе с ним, конечно, не поговоришь нормально, но зато Баки узнает, что на Пасху Стив с семьей собирается в Бруклин, навестить мать, и они договариваются пересечься там.       И вот, когда они пересекаются наконец, Баки понимает, насколько же пиздец давно они со Стивом не общались – потому что он Стива не узнает. Да, реально, вот прям вообще не понимает, что это он. И прошел бы мимо, если бы тот не накинулся с объятиями сам. Но и изменился Стив, извините, конечно, пиздец очень.       – Фига ты подрос, мелкий! Хотя, может, уже и не мелкий...       Баки аж присвистывает, все еще не веря глазам, потому что изменения действительно колоссальные: Стив, ну... огромный. И набрал он не вес, а массу, железные бицепсы и трицепсы, блять. Даже визуально кажется выше. Хотя, ловя флешбеки, Баки думает о том, что, может, и не был Стив таким уж низким... По факту они были почти одного роста, просто Стив горбился и казался ниже за счет своей щуплости. Но вот сейчас... настолько он раскачался, что Баки не может удержаться и прям трогает его руки и плечи. Ощущение, что даже у Брока в лучшие времена таких мускулов не было. И Стив не то чтобы перекачан (хотя, может, и перекачан!), но видно, что это не культуристики ради, а вот это его рабочий инструмент, просто вот он этим живет, постоянно в физической активности и силовых нагрузках.       И Баки знает, конечно, предысторию этих изменений. Стив копил на поступление в художественный колледж, а потом связался с Пегги Картер, у которой папаша коп, и в итоге поступил в академию полиции. Баки бомбило тогда пиздец, что вот Стив отказывается от своей мечты ради бабы. Но Стив... не был бы Стивом, если бы отказался от своей мечты. Просто Баки, видимо, не совсем понимал, о чем тот действительно мечтает. И честно говоря, думал, что папашка Пегги пристроит его в какой-нибудь дорожный патруль выписывать штрафы, потому что, ну, серьезно, где Стив с его слабым здоровьем, и где поимка преступников – зато вот Стив всегда грезил именно оперативной работой. И честно говоря, и в детстве тоже – вечно ввязывался в драки с бугаями из-за какого-нибудь котенка или девчонки, которая нахуй ему не сдалась, но вот из принципа – за правду и справедливость, все такое. Баки долго не соотносил одно с другим, осознание приходит только сейчас, когда он видит нового Стива – раза в четыре шире, чем тот был. Стив Роджерс – офицер полиции, блять. Умереть не встать.       Но ему идет и он счастлив. Смеется, краснея и явно получая удовольствие от того шока, в котором Баки пребывает. В ответ говорит, что Баки тоже подкачался (да, но не так!), а еще непривычно видеть его с короткой стрижкой (но Стив видел, у Баки все аватарки в мессенджерах и соцсетях уже в новом образе, а вот у Стива там фоток нет!).       Наконец обменявшись впечатлениями друг о друге и долгом расставании, они идут в бар. С наслаждением отхлебывая пива, Стив сначала рассказывает про семью и про работу, и Баки слушает с интересом, потому что действительно давно не виделись, очень давно. Баки рассказывает про учебу, про ветеринарку, в которую планирует устроиться, про поездку в Индонезию – пока про достопримечательности и красоты природы, увиливая от упоминания того, с кем он там был. Все ждет удобного момента, чтобы сказать.       Но Стив догадывается сам:       – Брок, что ли, объявился?       И Баки чуть пивом не давится от неожиданности вопроса, потому что – ну, как он догадался? От Брока столько лет не было вестей, они давно уже не вспоминали о нем в разговорах, но Стив с первого раза предполагает безошибочно.       И Баки одновременно и рад, и не очень, потому что, вроде бы, решился рассказать, а вроде бы нет. Да и тон голоса Стива такой, что Баки понимает: тот его не поддержит. В его безрассудном желании свалить в Индонезию точно не поддержит. И Баки уже начинает жалеть, что вообще решился Стиву открыться – тем более, они давно ну... давно не общаются. И почему-то Баки уже вообще жалеет, что решил обсудить весь этот пиздец (а это именно что пиздец, в глазах Стива вот уж точно!) и инстинктивно пытается вырулить шуткой:       – Я смотрю, полиция у нас эффективно работает.       Вообще Баки шутит про его дедукцию, про то, как быстро он догадался. Но Стив понимает его слова иначе, мгновенно становится до крайности серьезным:       – Нет, Бак, тебе не о чем беспокоиться – ну, в смысле он не в розыске, не переживай.       И тут напрягается уже Баки, потому что... ну, потому что он даже не смотрел на проблему с этого ракурса. А тут выходит, что, если он с Броком, то со Стивом они по разные стороны баррикад. Да, он же коп теперь, а у Брока проблемы с законом. И откровенно говоря, это пугает.       Развивать тему не хочется, да и Брок, вроде, завязал с криминалом, так что Баки возвращается к объяснению собственной шутки:       – Да я не о том, Стив! Просто ты как-то слишком быстро все понял, хотя я и не сказал тебе ничего – ну, типа такие люди в полиции нужны.       И вот теперь Стив расслабляется и смеется:       – Да я тебя знаю, как облупленного, Бак! А тут вообще все сошлось: Солдат пропал из твоей инсты, с Вандой ты расстался, затем резко укатил в Индонезию непонятно с кем и зачем, а сейчас вдруг захотел со мной встретиться, хотя виделись мы в последний раз... дай бог вспомнить когда. Тут, и детективом быть не надо...       – Ну, а ты у нас еще и детектив! – хохочет Баки, но Стив поправляет его с шутливой гордостью:       – Нет, я оперативник. Работаю в поле. Возможно, скоро переведусь в группу захвата.       Баки цепляется за это, и они еще какое-то время говорят про Стива и его работу. Но в итоге все равно возвращаются к вопросу:       – Ну, так что там у тебя с Броком?       А Баки вроде и хочет рассказать – позвал встретиться именно за этим! – но вот как доходит до дела, снова виляет, шутя:       – Уж и не знаю, можно ли рассказывать такое копу.       – Ну, ты знал, что я коп. А еще знаешь, что, прежде всего, я твой лучший друг. Так что давай, рассказывай про неприятности, в которые ты снова вляпался.       Стив говорит это, улыбаясь своей такой родной теплой улыбкой, что за всей этой непривычной горой мускулов Баки наконец снова видит того мелкого засранца, с которым вырос и которого так обожал и обожает, и вот эта странная отчужденность, возникшая было вначале, рассеивается. И он готов рассказывать, тем более что:       – Неприятности стали приятностями.       – А потом снова станут неприятностями. Ты, вроде, уже столько раз через это проходил, не пора ли успокоиться и жить свою жизнь? Без этого человека.       На языке вертится "я его люблю", которое Баки отвечал всегда, а еще "он изменился", но Баки понимает, что если сейчас озвучит это Стиву, то... ну, это будет смешно, потому что сколько раз они через это проходили, и правда. Надо выдать что-то новое.       – Брок сделал мне предложение. Кольцо подарил.       – Ты согласился?       – Нет, пока нет. Он дает мне время: столько, сколько нужно. Дает любые варианты – как мне удобно, теперь я могу выбирать: хочу ли я переехать и жить вместе или встречаться наездами. Но вариант с наездами мне не нравится самому, хотя это то, что между нами по сути сейчас. Он приезжал на мой день рождения, но... не может надолго. Не знаю, насколько это оправданно. Может, просто его паранойя...       Но Стив качает головой:       – Нет, вполне оправданно. И думаю, лучше ему не приезжать. В ближайшее время так точно.       По спине пробегает неприятный липкий холодок.       – Его ищут? Ты что-то знаешь об этом?       – Не то чтобы ищут... И это не мы, не полиция. Формально проблем с законом у него нет – ну, не считая липовых документов, по которым, я полагаю, он выехал за границу. Но... появилась группа мстителей, которая зачищает ГИДРУ. Там многих убрали, некоторых весьма изощренно. Даже на Пирса было совершено покушение, у него дочь взяли в заложники, он теперь сотрудничает с нами. Про политическую карьеру может забыть, но хоть жив останется.       То, чего Брок и боялся... Все-таки его паранойя была не такой уж и паранойей, выходит. И страшно представить, что было бы, останься они тогда жить в Америке. Если даже до Пирса добрались. Вряд ли у него дом менее защищен, чем был у Брока. Пирс вообще постоянно с охраной ходил, но вот...       И Стив подтверждает его мысли.       – Правильно твой Брок сделал, что свалил тогда. И тебя оставил в покое. Неправильно, что втянул в это изначально и сейчас снова пытается втянуть. Или это ты сам его нашел?       – Нет, он нашел меня.       Стив замолкает, Баки тоже молчит. И, вроде бы, Стив прав, но Баки прям парализует мысль о том, что Брок мог его не найти. Не искать, точнее. Оставить в покое и быть верным решению, которое принял тогда. Это прям страшно. И пусть это правильно, но ощущается неправильным вообще.       Они допивают пиво, заказывают еще. Разговор закончен и не закончен одновременно. Баки так и не спросил у Стива совета, но с другой стороны – мнение Стива предельно ясно. Оно не может, не могло быть иным. Любой разумный человек сказал бы – беги, не ввязывайся в это. Баки уже и сам не знает, что ждал от этого разговора. И Стив будто читает его мысли:       – Если хочешь мое мнение, то быть с ним – пиздец идейка, Бак. Я тебе всегда говорил. Я сейчас не буду описывать тебе все минусы – ты и сам их прекрасно знаешь. Но...       И даже удивительно, какое здесь может быть:       – Но?       Стив отодвигает пиво и смотрит ему в глаза:       – Ну, ты же не совет мой пришел получить сейчас, не мнение мое выслушать, не доводы разума. Ты не за этим захотел со мной встретиться.       – А зачем тогда?       – Ты хочешь, чтобы я поддержал твое решение. Которое ты, на самом деле, уже принял.       Баки собирается возразить, но вдруг понимает, что да, наверное, так оно и есть, и захлопывает рот. Удивительно, насколько хорошо Стив его знает. Выходит, лучше, чем Баки сам знает себя. Ему казалось, что решение он не принял, не может принять – а тут вдруг понимает, что... ну, иного принять не сможет, он не сможет не поехать и не попробовать хотя бы – начать еще один чертов круг этой дикой истории.       – Ну, и что? Ты поддерживаешь?       – Нет, конечно. Но когда тебя это реально останавливало, Бак?       И правда. Баки прыскает со смеху, и они хохочут оба, чокаясь стаканами пива. И Баки чувствует, как ему реально полегчало после этого разговора.       Посидев в баре, они идут к Стиву домой, и, конечно, Пегги не дура, тоже все понимает. Но вот она как раз отговаривает. Ну, как отговаривает – завуалировано. Баки же не говорит ей про Брока, вообще не говорит ничего, но зато она настойчиво расспрашивает его про будущее, про ветеринарку, про все то, что должно удержать, зацепить его здесь. Он рассказывает, делится планами – хотя планы ли это уже? С другой стороны, решимости все бросить сию секунду, собрать чемодан и свалить в Индонезию Баки тоже в себе не чувствует. Нужно закончить колледж, получить диплом, разослать резюме по ветеринаркам на всякий случай, а то знаете ли. Стив прав: сколько раз они с Броком это проходили, не хочется снова остаться с вещами на улице, еще и в чужой стране. Баки нужно становиться на ноги самому. Образование закончить – это точно, ну, и желательно денег подкопить. И вот тогда они будут на равных, как он и хотел. Ну, может, не совсем на равных, но у Баки будет хоть какая-то опора на себя.       Вечером он как обычно списывается с Броком. Тот спрашивает, как прошел день, и Баки честно отвечает:       "Виделся со Стивом".       В ответ прилетает короткое:       "Понятно".       Брок, видимо, на этом хочет закончить, не выспрашивать, но не выдерживает и пишет следом:       "Рассказал ему, да?"       "Да".       "Думаю, там были аргументы не в мою пользу" и смайлик.       А Баки не знает, что ответить. Аргументов в пользу Брока действительно не было, все аргументы только против, и Стив явно не поддерживает это все, но... зато поддерживает Баки в любом решении, поддержит, останется его другом. Еще бы и с родителями так прокатило, а? Когда Баки им объявит... Вот это будет полный пиздец. Даже не хочется думать...       Брок понимает его молчание по-своему, и Баки с удивление обнаруживает высветившееся на экране:       "Приедешь летом?"       Он приедет, это решенный между ними вопрос, и максимально странно, что Брок снова его задает. До лета времени полно, да и ясно, что Баки приедет, они это обговаривали. Но вот Брок, видимо, переживает, прощупывает, не изменил ли он решение после разговора со Стивом. Хотя какое решение? Глобально Баки по-прежнему в нерешимости. Но в любом случае летом он приедет, что и отвечает Броку.       Но тот все не унимается:       "Давай возьмем билеты? Тебе когда удобно?"       Брок что, вот прям сейчас собрался брать? Похоже на то. Но еще реально рано! И Баки действительно не знает, когда закончатся экзамены, когда он получит диплом, когда удобно будет приехать, о чем Броку и пишет – ну, не все это пишет, конечно, набирает: "Я пока не знаю, давай потом обсудим". Но Брок, ясное дело, накручивает невесть что, отправляет короткое "окей" и, видимо, удаляется в безмолвное самоедство, в котором не сознается причем, даже если спросить.       Но Баки и не спрашивает, просто ему звонит. Они не обсуждают этот вопрос вообще, там и обсуждать нечего: Баки приедет, возьмут они эти чертовы билеты через пару недель, что и доносит до этого придурка не прямо, но тоном голоса, теплым общением и нежностью между строк. Они весь вечер общаются по видео обо всякой ерунде, но, чувствуя его теплоту, Брок подуспокаивается и перестает раскручивать проблему на ровном месте – Баки, по крайней мере, на это надеется.       Между тем, приближается лето, но Баки так толком ничего и не решает – нет, с билетом решает, он едет к Броку, как и планировал, но вот что дальше? Пока он живет свою жизнь здесь и с намеченного пути в целом не сворачивает, да и свернет ли вообще? Стив вот считает, что Баки все решил, да и самому Баки кажется, что он не сможет не ввязаться в эту авантюру в очередной раз, но в то же время никуда ввязываться он не торопится. Сдает выпускные экзамены, защищает диплом, рассылает резюме с рекомендациями в различные ветеринарки и даже получает несколько предложений о работе. Все офферы обсуждает с Броком, они вместе решают, что лучше, а что не стоит того. Про переезд никто не заикается, ну, разве что про переезд Баки в пределах Америки, потому что все эти клиники находятся в других штатах. Но в любом случае решено, что лето он проведет в Индонезии, чтобы отдохнуть после учебы и с новыми силами ворваться во взрослую жизнь. И Баки пакует чемоданы.       А заодно надевает кольцо. Находит его в рюкзаке, надевает и на этот раз не спешит снимать – оценивает, как оно смотрится на руке и как он сам смотрится с кольцом. Пиздец непривычно, конечно. Оно ощущается странно и тяжело, и Баки прям чувствует весь груз ответственности, который несет в себе этот кружочек металла. Ведь если Брок увидит, что Баки его носит, это будет значить пиздец много. Баки это, откровенно говоря, страшит, но кольцо он все равно не снимает. Точнее, снимает на время, во избежание вопросов, потому что, выехав из студенческого общежития, переместился в Бруклин к родителям. Но в аэропорту перед вылетом надевает обратно. Теперь он прям чувствует, что... хочет его носить. Даже если к ответственности и не готов, то... ну, Брок же подарил ему это кольцо, верно? Так что оно теперь его, и он имеет право его носить, раз так хочет.       Впрочем, после очередных суток мучительного перелета Баки уже не так уж и не готов к ответственности – вот летать туда-сюда он точно не готов, и да, блять, пора с этим что-то решать, потому что формат встреч наездами он точно долго не выдержит.       Брок встречает его в аэропорту, и Баки буквально падает в его объятия.       – Привет. Как долетел? Устал?       Устал не то слово. Плюс на этот раз Баки конкретно так с вещами: к рюкзаку прибавились сумка и чемодан. Они толком не обговорили срок его пребывания, у Баки нет обратного билета, было решено, что он пробудет, может, даже и месяц, если не подвернется подходящего предложения о работе – с расчетом на это Баки и набрал вещей.       Брок порывается помочь, перехватывает ручку чемодана, и тут – Баки прям отслеживает момент – замечает кольцо. Смотрит, прищуривается, будто не верит, а затем его лицо, ну, прям озаряется, Брок даже улыбку скрыть не может. Во все зубы улыбку. Но при этом ничего не говорит, не комментирует никак, даже взглядом, вообще в лицо Баки не смотрит, куда-то в сторону, но зато не перестает улыбаться загадочно. И от счастья его прям распирает, светится всю дорогу.       На этот раз его вещи Брок сгружает не в гостевую, а к себе в спальню, показывает выделенные полки в шкафу, и Баки ловит приятные флешбеки того времени, когда впервые переезжал к нему, в тот дом за городом, где они прожили недолго, но, как по Баки, вполне счастливо. Он с теплом и любовью вспоминает те моменты, и потому вдвойне больно и обидно думать о том, как все это было уничтожено. Хотя после разговора со Стивом Баки подотпустило. Его в целом уже отпустило, но теперь еще больше. Брок действительно боялся за него, ну, а не взял с собой – да, хотел дать право выбора, осознанного выбора, которое Баки и получил теперь. И да, он все еще считает, что Брок мог поговорить с ним, сделать это мягче, хотя... вспоминая самого себя, может, и не мог. Может, и к лучшему, что все было сделано именно так. Баки бы его не отпустил, Брока бы продолжало качать – был бы еще один круг пиздеца и еще, и еще... И, может, однажды они сожгли бы друг друга настолько, что заново начать было бы уже нельзя. А так... есть шанс попробовать наконец-то по-нормальному, как взрослые люди.       – Чему ты улыбаешься? – спрашивает Брок.       – Да так... вспоминаю.       – Надеюсь, хорошее?       – Всякое.       Брок не продолжает эту тему. Зачем? Просто подходит и целует его, безмолвно обещая, что на этот раз все будет по-другому. Да Баки и сам это знает, чувствует.       Впрочем, Брока тоже охватывает ностальгия, потому что, перебирая его волосы, он вдруг говорит:       – До сих пор не могу привыкнуть к твоей новой прическе. Не то чтобы мне не нравится, просто... непривычно.       Расплываясь в ухмылке, Баки передразнивает:       – Не то чтобы тебе не нравится, но ты бы предпочел, чтобы я отрастил?       Баки и сам об этом думал, на самом деле. Тогда он обрезал волосы, в качестве такого, что ли, жеста взросления: хватит быть безмозглым ебланом на расслабоне и страдать по мудаку, пора становиться на ноги и идти вперед. Сейчас он уже понимает, что взросление вообще никак не связано с длиной волос.       Брок отвечает в своем стиле:       – Пусть это будет твоим решением.       Ага, но по его роже все понятно и по тому, как он легонько тянет за пряди, намекая, что с длинными волосами это было бы удобнее. Все вот о сексе мысли у человека. И да, вот уже Баки чувствует его руки на своей жопе, а поцелуи спускаются все ниже. И хотя Баки сам заведен, он все-таки откровенно не понимает, как Броку при всей его повернутости на чистоте доставляет такое удовольствие выцеловывать и облизывать его везде после суток пути.       – А ты не хочешь дать мне принять душ?       – Вот у тебя комплексы... – выдыхает тот, совершенно не собираясь останавливаться. И хрен с ней с футболкой, нравится ему вылизывать его соленую от пота кожу – окей, но вот когда Брок порывается расстегнуть джинсы – ну, да, Баки не готов, ему нужно в душ.       И Брок сдается:       – Ладно, пошли тогда вместе, так тебя устроит?       Более чем.       Баки закрывает глаза от удовольствия, когда Брок его намыливает каким-то своим помпезным гелем для душа с тяжелым сложным запахом, массирует голову, промывая волосы шампунем – и это чистый кайф. И да, может, и стоит отрастить волосы, чтобы подобные прелюдии длились подольше.       Они трахаются в душе, потом Брок отсасывает ему уже в кровати, и, разомлевший Баки мгновенно проваливается в сон. Слышит, как Брок уходит покурить, возвращается, ложится рядом, но затем снова уходит, и Баки просыпается один, с рассветом. Впрочем, догадывается, что Брок ушел в бар. А когда возвращается под утро, Баки встречает его завтраком.       Под ногами привычно крутится Солдат, но Баки предупреждает, что этого хитреца он только что покормил. Садится напротив Брока с кофе и зачем-то говорит:       – С таким твоим графиком мы редко будем пересекаться. Ну, если я буду работать в ветеринарке, – Баки не знает, почему вдруг это приходит ему в голову – ну, то есть оно, конечно, так и есть, но зачем это говорить? Какая цель? Он не работает ни в какой ветеринарке, не факт, что собирается, вообще только приехал, а Брок может принять его слова за претензию или, что еще хуже, за обозначение намерений, но это ни то, и ни другое, просто какие-то абстрактные размышления вслух, и... Блять! Вот надо иногда просто молчать!       Но Брок воспринимает сказанное на удивление ровно, отвечает, даже не отвлекаясь от еды:       – Ты можешь работать полдня, они, кстати, в основном так и работают. Потом вообще можешь начать частную практику и принимать, когда тебе удобно.       – А ты в это время, значит, ночами будешь тусить в баре с официантами и барменами?       Брок смотрит на него долго и насмешливо, потому что сейчас вот да – откровенно тупая ревность на откровенно пустом месте, потому что Баки еще и не живет с ним даже, еще даже не решил, но...       – Ну, если тебя это напрягает, ты всегда можешь приехать в бар и потусить со мной. Или вообще работать со мной. Как тебе больше нравится. Вариантов масса.       Вариант работать с ним (точнее на него) Баки не слишком нравится, хочется все-таки самостоятельности. Но зато Баки очень нравится, что Брок не давит. Разговор ведется как бы в теории, никаких обязательств, никаких планов, Брок не ставит его раком "так ты принял решение?", хотя мог бы – просто вот такие у них рассуждения вслух. И надо признать, что это дает чувство некой определенности, которого так не хватает, причем без давления, которого и так в избытке: Баки весь последний год буквально живет под внутренним прессом. И странно, но именно сейчас, когда напряжение вроде бы должно достигнуть апогея – оно рассеивается совершенно. Баки просто хорошо и спокойно в моменте, рядом с Броком, и все.       Он наблюдает, как тот ест, пьет кофе, шутит, улыбается, рассказывая что-то про бар, про серф, и думает о том, что по сути у него в чемодане сейчас все его вещи. Перевезены сюда. Их не так-то много было, вечно то на съеме, то в общаге, он и не скопил ничего. Велик продал, выезжая из кампуса. Обратного билета нет. Еще один оффер от клиники в Чикаго пришел на почту пару дней назад, но Баки даже не стал обсуждать его с Броком... И кажется, он действительно уже принял решение, но просто никак не может озвучить его – ни Броку, ни себе.       И этот его приезд, надо признать, совсем не похож на предыдущий. На Рождество Баки был именно что гостем, все было даже несколько странно и неловко между ними. Брок нервничал, развлекал его, возил по достопримечательностям, забил на работу и старался каждую секунду проводить с ним – а Баки чувствовал, как тот старается вкладывается, и в чем-то это даже напрягало, обязывало, потому что тогда он и мысли не допускал, что останется, а сейчас... сейчас все иначе. Они оба просто живут. Как жили до этого. И как жили бы, если Баки примет решение остаться...       Нет, они по-прежнему выезжают на соседние острова на лодке, гоняют в город, ездят на фестивали и в рестики, но по большому счету их жизнь уже больше не отпуск, а будни: Брок занят работой в баре, Баки время от времени помогает ему там, чтобы не сдохнуть от скуки, да и просто хочет побыть с ним, заодно берет на себя часть домашних обязанностей (благо, этот момент между ними давно отлажен) – и с каждым днем все больше и больше погружается в эту новую жизнь: ходит на серф (уже даже не всегда вместе с Броком), пробует кайт и фридайвинг, вливается в местную тусовку, заводит собственных приятелей не из числа друзей Брока, один из которых одалживает ему свой старенький байк, что дает Баки возможность передвигаться по острову самостоятельно. На этом байке он объезжает ветеринарки, чтобы – просто в теории – понять местные условия работы и прикинуть зарплату, узнает про вакансии, и его американский диплом, надо сказать, очень помогает: его рады взять, звонят теперь время от времени.       Но Броку он об этом не говорит, впрочем и про клиники в Америке перестает рассказывать – а тот и не спрашивает. И с одной стороны, Баки это удивляет и может даже в чем-то по-детски злит – почему Брок не спрашивает? А тот действительно не спрашивает – ни про обратный билет, ни про его дальнейшие планы, ни про решение – вообще ничего. С другой стороны, Баки догадывается, что Брок, во-первых, не хочет давить (потому что любой вопрос – это давление), а, во-вторых, возможно, просто боится услышать ответ, который не факт, что его устроит. А так они живут вместе и живут, и вроде всех все устраивает.       Но на самом деле, чем больше времени проходит, тем больше Баки чувствует, что пора все-таки окончательно что-то решать и это чертово решение озвучить – и себе, и Броку, и всем остальным, потому что он сам устал жить в состоянии этой нерешенности, которая зачастую оборачивается против него же. Как тема с кольцом, например. Потому что Баки носит кольцо, а Брок нет. И никто же не знает, что по факту Броку пока просто нечего носить – нет, вот эти девчонки-официантки, ебучий тренер по серфу, наверняка, думают, что Брок специально не носит. У Баки и так по этому поводу подгорает, так еще и сука-барменша (к которой Баки тоже ревнует, да!) задает этот вопрос ему в лоб, типа а что это, почему это – а Баки даже и ответить нечего, потому что признавать, что "ну, это я это лох, так и не подарил Броку кольцо" он не собирается, но и – а что, блять, ей сказать? В итоге Баки отшучивается крайне неловко и вот, наверняка, эта сука решает, что у них с Броком какие-то проблемы в отношениях и можно начать еще больше подкатывать (хотя куда уж больше!) – и Баки вымораживает все это пиздец.       Поэтому в тот же вечер он берет ебучую нитку, прячет ее под подушку и ждет, когда Брок вернется после смены в баре. Ну, как ждет – ложится спать и просыпается, когда тот аккуратно заваливается рядом. А дальше, зафиксировав привычный храп, Баки аккуратно выпутывается из тяжелых объятий и нащупывает чертову нитку. И задачка это, прямо скажем, не из простых – измерить палец, не разбудив. Брок, тем более, чутко спит, а уж учитывая его прошлое и его психи (а еще тот факт, что он все еще держит пистолет под подушкой), при одном неверном движении схлопотать можно неслабо.       Изловчившись, Баки аккуратно обматывает нитку вокруг его безымянного пальца (причем, кажется, что Брок все-таки почувствовал и проснулся, а теперь безмолвно над ним ржет) – но вот что дальше? Темно, блять. А Баки лежит с этим ниточным кольцом, зажимая, чтобы не размоталось, и пиздец, конечно. И только сейчас запоздало понимает, что вообще не так все надо было делать: стоило дождаться утра, Брок все равно позже встает, при свете подойти аккуратно, измерить его палец, обмотав нитку один раз, тихо уйти, измерить заранее подготовленной рулеткой (потому что где она у Брока, он в душе не ебет) и дело было бы сделано. Но нет, Баки выползает из-под Брока в темноте, зажимая между пальцев ебучее кольцо из овер-дохера слоев ниток, лишь бы не распуталось, идет в ванную, якобы отлить, а на самом деле пытается как-то зафиксировать все это дело, чтобы сохранило форму и размер, пока доедет до ювелирки.       А, ну, и, конечно, не мешало бы заранее узнать, где ювелирка, присмотреть кольца и, возможно, поднакопить (потому что Брок платит ему за смены в баре и Баки выгребает еще и неплохие чаевые, благо он это умеет). Но Баки начал с конца, а теперь подкатывает ко всем знакомым девчонкам с комплиментами их сережкам-цепочкам-колечкам, попутно выясняя, где что куплено. Но те места, которые ему подсказывают – либо какая-то дизайнерская хуйня, либо галимый ширпотреб. Напрямую про обручальные кольца спрашивать не хочется, потому что, ну, это слишком явно, и могут разболтать Броку.       Но, отчаявшись справиться самостоятельно, Баки в итоге сам идет к Броку с идеальнейшим, как изначально казалось, планом. Пристраивается рядом в кресле и вообще без палева будто невзначай решает спросить:       – А ты мне здесь кольцо покупал или в Америке? Просто ребята интересуются...       – Интересуются, где я покупал тебе кольцо? – переспрашивает тот с явным подъебом и в голосе, и во взгляде. И идея, казавшаяся такой идеальной в теории, на деле оборачивается полным провалом: ну, потому что да, Брок не дурак, а вот Баки, похоже, полный кретин.       Он, конечно, тут же выдает заранее заготовленную историю про парочку в баре, которая якобы интересовалась, где можно купить обручальные кольца, заприметив кольцо у Баки на руке. Брок выслушивает эту дичь и надо отдать должное – и бровью не ведет, хотя ясно, что он уже все понял. Невозможно не понять. А если еще и кольцо в итоге куплено в Америке – это просто провал из провалов.       Но слава богам:       – Я здесь покупал. Отвезти тебя?       Не смог Брок все-таки отказать себе в удовольствии заставить Баки повыкручиваться:       – Да нет, не надо, просто скажи. А я передам ребятам. Скинь геолокацию.       Лицо у Баки при этом просто пылает. Бесит все просто пиздец – ну, в смысле, как хуево он все это спланировал и провалился по всем фронтам – но отступать некуда, он хочет уже просто побыстрее завершить всю эту эпопею с ебучим кольцом. И буквально на следующий же день стартует в ювелирку.       И, конечно, он хочет купить Броку такое же, как тот ему купил, но – хуй там. Причем оно в наличии, и даже размер подходит под ниточный образец, и не то чтобы там прям запредельная сумма – но у Баки нет таких денег и в ближайшее время вряд ли появятся. И можно, конечно, уйти и вернуться через несколько месяцев, но... нет. Баки нужно здесь и сейчас, потому что еще пару месяцев метаний он просто не выдержит. Он решился, в конце концов! Поэтому он покупает другое кольцо, на которое максимально хватает заначки, мысленно молясь всем богами, чтобы оно в итоге подошло по размеру.       И тут встает следующая и, пожалуй, главная проблема: как это кольцо собственно вручить. Броку вот повезло, там был красивый момент: он явился такой спустя три года – мудак, конечно, но было драматично. А Баки вот что делать, он вообще в душе не ебет. Как, в какой момент – кажется, он умрет от неловкости, а Брок от ржача. Да и сам момент... вот как его выбрать? Позвать в рестик? Банально. Подать на тарелке вместе с завтраком? Какая-то хуйня. Надеть на палец во сне? Нет, а как же тогда само предложение и все такое... Баки не нравится ни один из вариантов.       Но вскоре он находит идеальный (идеальнейший!): день рождения Брока. Идеальнее быть не может! Тем более, планируется праздничная вечеринка в баре и, если Баки сделает предложение прямо во время, то разом решит сразу две своих проблемы: во-первых, собственно сделает предложение, а, во-вторых, во всеуслышание закончит со всеми домыслами местной тусовки насчет характера их отношений. Потому что вот это "мы встречаемся", которым обозначает его Брок, такое, знаете ли, весьма расплывчатое понятие. И Баки прекрасно замечает, что в том же баре к нему не относятся как к кому-то, кто здесь всерьез и надолго, наоборот, в разговорах постоянно проскальзывает вот это "до следующего лета", "ты же скоро уедешь", "у вас в Америке" и все такое. Брока в этом глупо винить: Баки же не обещал ему остаться. Да и, зная его, Брок вообще вряд ли кому-то давал какие-то дополнительные пояснения на его счет: он не распространяется про личное. Ну, что ж, Баки донесет до всех присутствующих серьезность своих личных намерений сам.       Брок, кстати, по-прежнему ничего не спрашивает ни про его намерения, ни про его решение, зато родители спрашивают, где он пропал и когда вернется. Баки честно говорит, что влюбился, но пока не признается в кого, не исправляя слово "девушка" в их домыслах. Ему мягко намекают, что любовь любовью, но надо строить свою жизнь. Баки так же мягко дает понять, что жизнь ведь необязательно в Америке строить. Наверное, они думают, что он перебесится и, к счастью, не сильно давят. Впрочем, ему всегда давали свободу. И однажды он, конечно, расскажет им все, но... пока надо самому свыкнуться с этой мыслью и сделать что-то, про что можно рассказать: как-то устроить свою жизнь здесь, чтобы помимо шокирующего заявления о Броке, было что-то еще в положительном ключе. В любом случае вряд ли, конечно, родители будут в восторге, но Баки ведь уже не ребенок, сам решает свою судьбу, так что им придется принять его выбор. И рано или поздно они примут, ведь они его любят. А пока надо разобраться хотя бы самому...       Между тем наступает день-икс, Баки залачивает начавшие отрастать волосы, надевает любимые узкие брюки и кладет в карман кольцо. Забавно, кстати, что это первый день рождения Брока, который они отмечают вместе – обычно выпадало, что в августе они всегда были в ссоре, да и вообще Баки только сейчас точную дату узнал. Еще забавно, что Брок отмечает свой настоящий день рождения, а не тот что в паспорте (в паспорте, кстати, он еще и пару лет себе скостил).       Это грандиозная вечеринка, там не то что весь бар, там весь остров на ушах стоит. И это действительно идеальнейшая возможность сделать Броку предложение, но... Баки так и не решается в итоге. Он вот берет микрофон, чтобы поздравить, Брок улыбается, все смотрят на них, и это охуительно мило, момент располагает, Баки даже нащупывает чертову коробку с кольцом в кармане брюк, но... так и не решается. И завершает свою речь не предложением руки и сердца, а просто поцелуем.       Причем вдвойне обидно за собственное малодушие, потому что, скорее всего, Брок ждал. Он и виду не подает, конечно, но после того разговора, когда Баки пропалился – наверняка, он ждет, а Баки все тянет. Причем тянет не потому что не решил или что-то такое, а вот все никак не может выбрать чертов момент! А тогда при всех просто... постеснялся, наверное, что ли? А, может, инстинктивно почувствовал, что это должен быть момент только для них двоих... Не при всех, а именно для них двоих.       И в итоге это просто обычный вечер, Брок причем скоро должен уйти в бар, так что момент, пожалуй, не из лучших, но Баки настолько измучен, что больше не может ждать. Тем более, он уже даже решил с ветеринаркой, договорился со следующей недели выйти на испытательный срок в клинику в получасе езды отсюда. Поэтому тянуть дальше глупо, он решение принял, как-то само собой оно пришло, осталась лишь одна эта формальность.       И он подходит к Броку и говорит:       – Не хочешь пойти посидеть на пляже?       – Ну, давай. Но мне в девять, край, нужно будет уехать.       Баки кивает, ну, потому что да, он знает. Но уже заебался, правда. Ему надо избавиться от кольца. Сегодня. Сейчас.       Они идут на пляж втроем вместе с Солдатом. Просто сидят на песке, поочередно кидая мячик, за которым пес носится по берегу, время от времени обдавая их морскими брызгами. Брок курит, Баки молчит и все никак не может решиться. И вроде бы что тут такого? Он уверен, что Брок скажет "да", в своих намерениях тоже уверен совершенно, но горло буквально сдавливает он нервов, мысли путаются, и Баки просто сидит, как придурок, при том что время уходит: Брок скоро встанет и отчалит в бар и, блять, еще один день мучений с этим чертовым кольцом Баки просто не выдержит!       И он вот уже, вроде, собрался с духом, нащупал в кармане коробку, готов сказать, но – не успевает. Брок опережает его, задумчиво глядя на закат:       – Уже сентябрь... Быстро лето пролетело, да?       – Хочешь спросить, когда я уеду? – дразнит его Баки, понимая, что это последнее, чего Брок на самом деле хочет.       И тот действительно возражает тут же:       – Нет, вообще нет. Выкинь из головы. Просто решил немного разбавить молчание и поговорить о погоде.       – А все-таки... почему ты не спрашиваешь? Ни разу не спросил.       Брок тушит сигарету о песок и смотрит на него:       – Этот вопрос обычно задают гостям, которые засиделись. А ты не гость. И я не хочу, чтобы ты уезжал. Никогда.       Баки сглатывает, завороженный его взглядом, и тихо обещает:       – Я не уеду. Все, я решил. Решил, что останусь, и... хочу попробовать. Еще один круг.       Брок улыбается и целует его. Он не удивлен, да и действительно как будто все давно ясно между ними и иначе быть не могло. Баки так мучился этим решением, а вот сейчас, получается, так просто его озвучил, что даже и произносить не требовалось. Все вдруг стало кристально ясно между ними. Прямо как гладь океана впереди. Это раньше у них были какие-то бесконечные игры, недомолвки, секреты, обиды, а сейчас вдруг все просто. И в этом просто рядом с друг другом, наверное, и есть настоящая любовь.       Но все равно почему-то от волнения потряхивает, когда Баки наконец решается и говорит:       – Закрой глаза.       Брок закрывает и улыбается. Пытается быть серьезным, но не может – улыбка все равно расползается на его лице. И ну, все – конечно, он понимает, к чему идет. Все хорошо, он счастлив, это сущая формальность, но вопреки всему у Баки нервы шарашат так, что он, во-первых, коробку еле открывает, а, во-вторых, чуть не роняет чертово кольцо в песок – незабываемое предложение было бы, если бы все-таки уронил. Впрочем, шанс еще есть.       – Дай мне руку.       Рядом носится Солдат и гавкает, будто знает, чувствует, поздравляя на своем, на собачьем. Вот уж действительно главный свидетель их любовной истории, во всех смыслах.       Брок уже лыбится, вообще не стесняясь, но глаза не открывает, все по-честному. Трясущимися руками, не с первой попытки, но все же Баки надевает ему на палец чертово кольцо, которое, к счастью, подходит по размеру, и наконец выдыхает:       – Можешь открывать.       Брок вытягивает руку и, довольный что просто пиздец, рассматривает кольцо. Но вот вместо того, чтобы радоваться и поцеловать (хотя ладно, он рад, это очевидно), говорит, говнюк:       – Да... Долго ты, конечно, собирался с мыслями.       Ну, ясно, да, что Брок просек все давно. Невозможно было не просечь. Зато можно было бы не заострять внимание. Но раз уж он начал:       – И когда ты понял? Когда я спросил про ювелирку или еще когда я ночью измерял?       – Я понял, еще когда ты только приехал.       Баки фыркает:       – Тогда даже я еще не понял.       – Ну, а я уже понял. Что ты останешься.       И Баки и обожает, и ненавидит этот его взгляд – потому что прям до мурашек. И смущаясь, ляпает первое, что приходит в голову, лишь бы снизить градус зашкаливающей романтики:       – Как обычно уломал меня за пять секунд, да?       – Ага, если бы, – кривится Брок. – Временами у меня было чувство, что... я не смогу тебя вернуть. И это было страшно.       Да, это действительно страшно. И Баки тоже страшно представить, что его обиды или страхи Брока могли победить, и не было бы этого момента. Не было бы ничего.       – Знаешь, мне, честно говоря, и сейчас страшно. Ну, тревожно, как минимум. За мое прошлое, за наше будущее. Я до сих пор... многие вещи не отпустил: сплю с пистолетом, проверяю двери, обхожу двор по периметру каждый раз, уходя и возвращаясь – много всего, ты видишь, ты знаешь. Наверное, это со мной навсегда – в той или иной мере. И это будет касаться тебя, в первую очередь тебя. И эта внутренняя ответственность за тебя, страх сломать тебе жизнь, в лучшем случае просто сломать – я вот этого не смог потянуть тогда, я от этого бежал. Здесь, за сотни километров от Америки, мне проще, но даже не это главное. Главное в том, что теперь я вижу, что рядом со мной уже не ребенок, за которого я полностью беру ответственность, а человек, способный решать за себя сам. И не то чтобы я тогда боялся ответственности: я бы мог взять тебя с собой, я бы это потянул спокойно, но – я просто посчитал это неправильным: решать за тебя. А ты тогда не мог сделать выбор сам, не было у тебя ни мозгов, ни понимания, только вот эта слепая любовь ко мне. Мне нужно было дать тебе пожить свою жизнь, отлепиться от меня, потому что ты тогда по сути жил только мной, до безумия порой доходило, согласись. А сейчас я вижу перед собой не глупого влюбленного мальчишку, хоть я и обожал тебя таким, но... сейчас это гораздо больше. И если раньше твое "люблю" я воспринимал как прихоть, то теперь я вижу, что это осознанное решение. Да, у меня по-прежнему есть мои какие-то страхи, тем более, я понимаю, что, ну, двадцать лет между нами – это... мягко говоря, много. Но я для себя решил, что вот пока ты этого хочешь, пока ты меня любишь – пусть это будет день, неделя, год, два – я благодарен тебе за это время. Но когда разлюбишь, я прошу тебя быть честным, хорошо? Это единственное, о чем я прошу. Мне будет больно, если ты начнешь меня обманывать. Пообещай, что не будешь.       Хочется возражать и протестовать, что такого быть не может, не будет никогда, но Баки понимает, что Броку его возражения и уверения в обратном не нужны – он им не поверит, просто не воспримет. Все, что ему нужно – это обещание. Которое Баки, кстати, уже давал, но раз уж они начинают заново, то готов повторить:       – Обещаю. Но и ты мне тоже пообещай. Не замалчивать. Говорить. И не исчезать, не поговорив со мной, больше никогда.       – Обещаю. А еще клянусь быть с тобой и в горе, и в радости... – начинает Брок, смеясь, свадебную клятву. Но он не знает ее целиком, Баки и сам не знает, не догадался посмотреть, вообще забыл о ней, но явно там дальше по тексту что-то про "навсегда", да точно:       – Пока смерть не разлучит нас? – подсказывает он, вспоминая.       Но Брок качает головой:       – Не.       Улыбается хитро и шепчет ему на ухо:       – Ровно столько, сколько тебе нужно.       Баки хохочет и целует его. Отрываясь от его губ, видит эти хитрые самодовольные искорки в его глазах, и будто нарезкой стоп-кадров в памяти проносится каждый раз, каждый момент его улыбки, начиная с того странного вечера, когда Брок посадил его в машину и спросил "нравлюсь?", вплоть до сегодняшнего момента. Баки помнит его самодовольную ухмылку на лодочках в парке, его смех, помнит, как на Рождество они катались на коньках и валялись в снегу. Как сон, проносятся все эти дикие БДСМ-практики, которые сейчас ничего кроме смеха и фейспалма не вызывают. Он помнит хорошие моменты, помнит плохие, помнит счастливые, помнит страшные. Помнит Брока самодовольным ублюдком, которого ненавидит, помнит самым дорогим и близким себе человеком, помнит искренним и потерянным, помнит холодным и закрытым, помнит счастливым, помнит совершенно раздавленным – кажется, он видел и успел узнать его любым. Как и Брок его, впрочем. И, боже, сколько времени прошло... Как изменился Брок, как изменился сам Баки, как в корне несколько раз глобальнейше трансформировались их отношения, как поменялось все вокруг... Одно осталось неизменным – у него, как и раньше, голову сносит от этой его самодовольной улыбки и фирменного прищура.       – Я люблю тебя, – выдыхает Баки, чувствуя, что сейчас он весь и все вокруг вот в этих словах.       – И я тебя люблю. И счастлив, что ты со мной.       Они еще немного сидят на берегу, затем идут домой. Брок не уходит в бар, остается с ним, потому что "столько, сколько тебе нужно" в действии. А утром, пока Баки еще спит, выходит гулять с Солдатом на пляж.       Проснувшись, Баки видит их в окне спальни, наблюдает за тем, как Брок швыряет в воду мяч, бежит на перегонки со своим любимым псом по кромке волн, и еще один счастливый момент дополняет эту нарезку стоп-кадров в его памяти. И кажется, чтобы там дальше ни было, он навсегда запомнит Брока именно таким – радостным, свободным и легким, в туче морских брызг, смеющимся и дразнящим Солдата.       Баки не знает, что там за горизонтом, что будет через десять лет, да даже что будет через год – он не знает. В отличие от Брока он не боится загадывать, но... просто представить сложно. Да и важно ли это? И эти страхи насчет возраста – Баки их просто не понимает, не чувствует в себе. У него самого страхов вообще нет, наоборот, все вдруг предельно ясно. Ведь никогда и никого он не полюбил бы сильнее – это невозможно. А значит, Баки принял правильное решение.       Они оба это решение приняли. А с остальным справятся, ведь так? Когда двое любят друг друга – они справятся со всем. Баки в этом уверен.