Не знаешь вкус яда — не трогай Гадюку

— Эм, госпожа? — ещё больше удивился слуга, но потом поклонился в ответ, повернулся и пошёл по коридору, провожаемый взглядами двух стражников.Через несколько минут он уже оказался около покоев Акиры, тихонько постучал, открыл дверь и вошёл. — Госпожа? — он заглянул внутрь. Акира сидела на футоне и перебирала разные бумажки. — Ммм, Кайоши? — пробормотала она, откладывая в сторону очередную бумажку. — Что-то случилось? — Азуми-сан, госпожа Минами просила меня передать вам небольшую просьбу. Она просит вас проследить за Кэтсеро-сан. Она уверена, что он что-то затевает. — сказал Кайоши, с волнением глядя на Азуми, которая выглядела необычно напряжённой. Она медленно отложила в сторону лишнее из рук, задумалась, о чём-то размышляя, и неожиданно улыбнулась. — Хорошо, — сказала она, вставая. — Спасибо, Кайоши. И передай Минами-сан, что я сделаю всё, что в моих силах. Он поклонился и только хотел выйти, как резкий голос Азуми, будто молния, прорезал тишину: — И ещё. Ты знаешь, где он сейчас? — Кэтсеро-сан? Не знаю, после завтрака он словно испарился. Возможно он в своих покоях, госпожа Азуми. — Ладно, ступай! — сказала она и закрыла за Кайоши дверь. Время близилось к ужину, а Кэтсеро так нигде и не появлялся, что ему не свойственно. Обычно в такое время он либо медитировать на природе, либо тренировался в додзё. Азуми хотела и сама его навестить, но жутко боялась. Откуда она может знать, что у него в голове? Кэтсеро очень закрытый в себе. С самого детства его воспитывали не проявлять своих эмоций. Никогда нельзя смеяться, плакать, поддаваться гневу, грусти или счастью. Нельзя говорить кому-то в лицо, что тебе не нравиться. Ты должен быть максимально хладнокровным. И с годами он научился мастерски скрывать свои чувства. Но иногда они брали над ним вверх. И в такие моменты какие-то внутренние демоны вырывались наружу. Кэтсеро становился совершенно невыносим. Он мог обругать всех в своей обычной грубой манере, расплакаться от обиды, или устроить дикую резню — при этом не навредив никому. Когда его ярость доходила до предела, это было ужасно, но в такие моменты его было почти невозможно остановить. Но после этого все проходило, и Кэтсеро возвращался к своим привычным эмоциональным реакциям. Это и настораживало Азуми. Она не знала, наступил ли этот момент или нет, но больше ждать, пока он успокоится, она не могла. Азуми решилась подняться к нему. Остановившись около его двери, она прокрутила несколько сюжетов того, что может произойти, если она войдёт. Она пыталась успокоить себя мыслью, что, возможно, всё будет хорошо, и она ни в чём не будет виновата. Она чуть-чуть приоткрыла дверь и увидела, как Кэтсеро стоит у окна и смотрит куда-то вдаль. — Кто? — спросил он, не отводя взгляда от окна. — Кто ты? Азуми видя его таким спокойным и серьезным, почувствовала странную неловкость, тихо вошла и тихонько прикрыла за собой дверь. Немного осмелев она произнесла: — Я — Азуми… Но ее смелость куда-то быстро улетучилась, когда Кэтсеро обернулся и поднял на неё холодный взгляд. Он стал медленно приближаться к ней, а потом и вовсе остановился напротив, внимательно разглядывая её. Его взгляд был настолько пристальным, что у неё перехватило дыхание. Смотреть ему в глаза ей совсем не хотелось, и она опустила глаза. Вдруг он схватил её за лицо и повернул к себе. Увидев заметное смущение девушки и то, настолько сильно она покраснела, его взгляд смягчился, а тон стал более дружелюбным. — Что ты тут забыла, Азуми? — спросил он. Его голос звучал сухо, в нём не было ни следа той теплоты, с которой он только что глядел на неё. — Тебе стало скучно в своей комнате? — Я… — начала она, вдруг замолчала, боясь, что сейчас произнесёт то, о чем потом пожалеет. Она прокручивала у себя в голове лишь одну мысль: «Черт, да я же до сих пор его люблю». Азуми тут же постаралась об этом не думать — «Нет, Азуми, нет! Не смей даже думать в этом направлении!». Но, тем не менее, это было, как заноза, засевшая глубоко в сердце девушки. У Кэтсеро была одна особенность, он умел читать людей, как книгу. Он мог угадывать их мысли буквально с полуслова. Видимо, именно это помогло ему понять, почему девушка так нервничает. Он уже много раз замечал, что в его присутствие, Азуми заметно смущалась, а ее щеки приобретали ярко-розовый оттенок. И не только Азуми. Кто же не хочет мужского внимания? Особенно от такого красивого мужчины, каким являлся Кэтсеро. Он был высок, в меру накачен, у него были длинные чёрные волосы и темные, как ночь, глаза. Когда он улыбался, его ямочка на щеке становилась чуть глубже, что всегда производило на Азуми неизгладимое впечатление. — Ну, Азуми? Что происходит? Ты снова думаешь обо мне? — спросил он уже ласково и с какой-то надменной усмешкой. От этой усмешки по её спине пробежали мурашки. — Я пришла присмотреть за тобой. — наконец-то пересилив себя сказала Азуми. Парень отпустил ее лицо и с какой-то тоской спросил: — Тебя послала сюда моя бабушка, верно? — Ты слишком догадливый. — проговорила Азуми и робко улыбнулась. Кэтсеро скучающе вернулся на прежнее место и уставился на закат. — Да, госпожа Минами попросила оказать ей услугу. Я не могла отказать, и ты это знаешь.— как можно убедительней сказала Азуми. — И что теперь? Будешь моей нянькой? — насмешливо спросил Кэтсеро, даже не оборачиваясь на девушку. Было видно, что он уже её не слушает, но Азуми все равно продолжала говорить: — Отныне, это мой долг. Я служу Госпоже Минами уже много лет. Все это время я стараюсь изо всех сил. И теперь, когда ты задумал что-то опасное, я обязана принять на себя всю ответственность. Повисла неловкая пауза. Девушка совсем растерялась, не зная, что и сказать. Кэтсеро был невозмутим. — Тем более, я отвечаю за безопасность клана, а в особенности за безопасностью семьи дзенина… Но девушка не успела договорить, как голос Кэтсеро изменился: — Ты все еще тут? Я хочу побыть один. Убирайся. Слова эти были такими неожиданными, что девушка немного растерялась. — Но, Кэтсеро-сан… — Я сказал — убирайся! — повторил он. В его голосе промелькнула нотка раздражения. Азуми поняла, что это была не просьба, а требование. Ее обдало жаром. Она собрала все свое мужество и сказала: — Какой ты невыносимый! — и ринулась вон из комнаты. Кэтсеро даже не посмотрел ей в след, лишь легонько усмехнулся краешком рта. Слова, которые она только что произнесла, жгли ей сердце. Все, что происходило с ним, напоминало ей одну старую притчу. Давным-давно, когда человек впервые встретил дракона, он не знал, что с ним делать, и даже сам не подозревал о том, что ему придется столкнуться с этим чудовищем. В этой притче говорилось, что если человеку удастся не поддаться страху перед драконом, то дракон отступит и никогда уже не приблизится к своему маленькому герою. Страх же и паника перед драконом — вот что погубило человека. Страх перед драконом заставил его бежать от чудовища, а затем и вовсе умертвить. Азуми с грустью подумала о том, что и сама выглядит в этой истории такой же жертвой.

***

Ночь Темно. Лунный свет озаряет маленький садик. Здесь тихо и спокойно. Деревья тихо шепчутся листвой, словно удивленные тем, что в этом мире есть места, где все по-прежнему прекрасно. Все напоминает волшебный мир, на краткий миг явившийся человеку. Кэтсеро сидел на холодном камне, рассматривая свою катану. Пальцы его тихо перебирали рукоять меча, освещенную лунным светом. В клинке меча отражалось лицо парня, удивительно спокойное и умиротворенное. Вдруг Кэтсеро почувствовал на себе пристальный взгляд. Это был Фанг. Он был совсем рядом, так что было слышно его ровное дыхание. Фанг тоже смотрел на катану. — Катана Великого Мастера, изготовленная из чистейшей стали специально для клана Акиро, как подарок твоему прадеду за его милосердие, благородство и честь, — сказал Фанг, сделав длинную паузу. — Меч, который с честью пережил все битвы нашего клана. Он никогда тебя не подведет. Ты можешь им не только убить, но и спасти. Парень, не отрывая взгляд от клинка, медленно протянул руку, и рукоятка легла в его ладонь. Он провёл рукой по изгибам лезвия, словно притрагиваясь к чему-то невидимому, затем закрыл глаза и откинул голову назад, будто бы погружаясь в медитацию. Казалось, он стал частью этого клинка, как бы сам превратился в него. А когда он открыл глаза, лицо его казалось спокойным и умиротворённым. Но Катана в его руке была совершенно другой.Глаза Фанг сверкали как два факела. Он осторожно улыбнулся, затем его лицо вновь стало скучающим и бесстрастным. — Я взял ее из хранилища. Она намного лучше тех мечей, которыми я когда-либо пользовался. — Зачем? Уже предвкушаешь победу? — спросил Фанг. У него был злой тон, но в нём проскальзывало какое-то веселье. — Посмотри на лезвие. Оно идеально. Посмотри на гарду. Видишь: здесь множество насечек и узоров. Нет ничего, что не было бы тщательно продумано. — Фанг глубоко вздохнул. Дыхание его стало прерывистым. Он явно напрягся, но лишь на одно мгновение. Его лицо опять стало равнодушным и невозмутимым. Кэтсеро попытался разглядеть его в темноте. — Я пришёл не за этим. — он отдал катану обратно Кэтсеро. — Когда мы были в городе, я узнал много интересного. В особенности, про твоих родителей. Парень удивленно взглянул на него. — Про кого? Про моего отца? Или же про мать? — Скорее про мать. Впрочем, именно она просила меня передать тебе это. — Что? Она до сих пор жива? — не веря в услышанное, спросил юноша. Фанг с сожалением посмотрел на взмокшие глаза Кэтсеро. Это была больная тема для него. Что было совершенно неудивительно. — Твоя мать сбежала из клана, когда тебе было всего лишь 3 года. Госпожа Мисами, твоя бабушка с самого начала невзлюбила невестку своего сына, т.е. твоего отца. Она всячески упрекала ее, гробила и стебалась, в ее обычной грубой манере. В какой-то момент твоя мать не выдержала и пустилась в бега. Сейчас она работает монахиней при Императорском Дворце. Я видел ее. Она жутко постарела. Я спросил у нее, почему она так поступила. Она ответила, что не может оставаться там, где ее обижают и хотят убить. — К чему все это? Зачем ты рассказал мне это? — спросил Кэтсеро, отворачиваясь. В сердце неприятно кольнуло. Юноша с трудом подавил подступающие слезы. — Это мой долг, моя обязанность. Я ничего не могу сделать с этим… У неё связи во дворце. Они могут помочь нам с устранением Тэкеши. Кэтсеро передернуло от упоминания его брата. Казалось, что он был настолько переполнен гневом и обидой, что трудно было дышать. Но ничего не поделаешь, это была реальность. Он опустил голову и уставился в пол. Фанг собрался уходить, как Кэтсеро вдруг, совершенно неожиданно, схватил его за рукав. — Подожди! А что насчёт отца?