И ненависть мучительна и нежность

Громова в последний раз осмотрела рабочий стол, не забыла ли чего в попыхах, и начала надевать верхнюю одежду, спеша поскорее удалится из управления. День был долгим и изматывающим, новое дело далось нелегко им с напарником, даже несмотря на помощь Филиппова, и теперь девушка, получив напутствие Козина, который неизвестно где теперь пропадал сам, отправляться домой и хорошо отоспаться перед валом бумажной работы, что ждёт их завтра, торопилась уйти из управления. Повязав шарф и натянув перчатки, погода в последнее время выдалась холодной, Катя схватила сумку, лежавшую на стуле, но неудачно, лишь за одну ручку, что в паре с растегнутым замком послужило причиной того, что большая часть содержимого вывалилась на пол. Едва не застонав от досады, оперативница принялась собирать рассыпавшиеся вещи. Собрав почти все, она приметила закатившийся под стол флакон с тушью и потянулась за ним, частично скрываясь под деревянной поверхностью стола. Вдруг распахнулась входная дверь. От неожиданности, по всей видимости, вместо того, чтобы вылезти из под стола, Громова наоборот юркнула под него полностью, окончательно скрываясь от глаз вошедшего. Это было довольно глупое инстинктивное действие и Екатерина, успев мысленно обругать себя, собиралась уже было вылезти из своего ''укрытия'', но тут щёлкнул дверной замок, послышался звук шагов, по всей видимости двух человек, а следом раздался голос Романа, напряжённый и поразительным образом усталый одновременно: – У тебя совсем что ли, инстинкт самосохранения отказал? Потому что как иначе охарактеризовать твое поведение сегодня я не знаю. Ты нахрена на рожон полез, а? А если бы мы не успели, и этот псих тебя бы грохнул? Услышав весь этот ворох вопросов, Катя уже знала, к кому они были обращены ещё до того, как этот человек заговорил. – Все с моими инстинктами в норме. А рисковал я потому что знал, что вы уже близки к разгадке и скоро будете на месте. – голос Филиппова не звучал устало, но и бодрости в нем не чувствовалось. Громовой захотелось выругаться вслух. В голове промелькнула мысль: «Что, опять?! Почему я?! Почему снова я?!». Мироздание ответов на эти вопросы давать не пожелало, поэтому девушка только сделала глубокий, но как можно более тихий вдох и выдох, и начала терпеливо ждать, чем на этот раз закончится предполагаемый тет-а-тет ее напарника и их внештатного помощника. В какой то степени ей было даже любопытно узнать, что будет. Оставалось надеяться, что на этот раз обойдется без драки и последующего… примирения, да и вообще, может же все ограничится разговором, не так ли? И желательно поскорее, а то в пальто и прочей одежде становилось жарковато. – Знал он. А мы вот не знали. Видел бы ты как Громова извелась. И не жаль тебе девчонку? «Чего?! Я извелась?! Да ты издеваешься?!» – хотелось Кате высказать в лицо своему напарнику, который сам и истерил за них обоих, если по правде, но сделать этого она не могла, а потому только закатила глаза, не имея возможности иначе выразить свое недовольство. – Хочешь сказать, ты совсем не переживал? – с лёгкой долей ехидства, замаскированного, весьма скверно, надо отметить, под безразличие спросил Алексей. – Да что с тобой сталось бы? Все как с гуся вода. – ложь, куда как более аккуратно завернутая в обёртку безразличия, но всё равно очевидная. «Ну да, ну да. Совершенно не переживал.» – подумала Катя, усмехаясь. А гнал так к логову преступника потому что торопился на встречу с апостолом Петром, а руки тряслись от холода. Точно не от беспокойства за кое кого. Абсолютно нет. – Ну вот. Вы сами себе и противоречите, капитан. Сами упрекаете меня в безрассудстве, и сами же говорите, что ничего со мной не случилось бы. – не упустил случая поймать собеседника на слове Филиппов. Видимо не найдясь, что ответить, Роман бросил только: – Ой, да заткнись уже. Послышались шаги, совсем рядом со столом Екатерины, и она затаила дыхание. – И слезь с моего стола. – обратился голос Козина к Филиппову. – А ты прогони меня. – наглость напополам с подначкой сквозила в этой фразе. – Филин… – одно слово, но даже скрытую от посторонних глаз Громову проняло от этого тона напарника. Того, к кому он был обращён видимо тоже торкнуло, так как пререкаться дальше Алексей, никогда так просто несдающийся, не стал. – Ладно. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина, прерываемая лишь приглушённым шумом с улицы, звуком шагов и тиканьем часов, никогда прежде не слышанном Катей в повседневной рабочей суете. Прервал напряжённое молчание первым Роман: – Да, я волновался за тебя. Доволен? Получилось резко и с вызовом, но, кажется, именно этого Филин и ждал. – Более чем. – мягкий ответ. И снова звук шагов и тишина, прерываемая сложно идентифицируемыми звуками. Лишь спустя пару мгновений до Кати дошло, что мужчины, по всей видимости, целовались. Что ж, походу разговорами дело не кончится. Черт. Спустя неопределенное время, сложно следить за временем сидя под столом в засаде и подслушивая непредназначенный для вас разговор (и не только), снова раздался голос Филиппова: – Может, попробуем заново? Съехаться, я имею ввиду. – прозвучало твердо, но даже Громова почувствовала оттенок робости в вопросе. Козин долго не отвечал. А потом сам задал вопрос: – Зачем? Филиппов ответил почти без заминки. – Может потому что нас по прежнему тянет друг к другу? А затем уже увереннее: – Ты беспокоишься обо мне, я часто о тебе думаю. В итоге накручиваем себя, при встречах конфликтуем, доводим все до драки, после чего целуемся иступленно, нередко не останавливаясь на этом. И да, я знаю, что даже будучи в отношениях наше взаимодействие нередко проходило по тому же сценарию, и это определенно не нормально, но… как мы с тобой уже заключили однажды, в какой то степени, мы так проявляем свои чувства. Люди же бывшие в отношениях и расставшиеся не должны так себя вести. И уж тем более люди, которым все равно друг на друга так себя не ведут. – И без перехода продолжил: – Я стал реже спать. Не могу расслабиться. Только после расследований и встреч с тобой вырубает без помощи алкоголя и таблеток. Я все ещё чувствую что то к тебе. И ты тоже ко мне неравнодушен. Иначе не бесился бы так в моем присутствии. Не волновался бы в таких критических ситуациях, как сегодня. Не отвечал на поцелуи. Не позволял того, что позволяешь, пока мы наедине… Алексей был прерван. Скорее всего ещё одним поцелуем. И Громова, возможно, даже умилилась бы происходящим, если бы у нее не затекло почти все тело от неудобной позы и если бы ей не было так жарко, в зимней то одежде в отапливаемом кабинете. – Я подумаю. – прервал мысли Кати о ее несчастной судьбе и привычке попадать в неудобные ситуации серьезный голос Романа. – Подумай. – так же серьезно ответил Алексей. И с затаенной надеждой спросил: – И… может, сегодня переночуешь у меня? «Да, да, валите уже отсюда, пожалуйста» – хотелось сказать Громовой, но она сдержалась. Какое то время Козин молчал, но потом бросил только: – Черт с тобой, поехали. «Ура!» – возликовала Екатерина, предчувствуя скорое освобождение от необходимости изображать из себя предмет интерьера. Какое то время в кабинете был слышен шум шагов, шорох одежды, затем повернулся в замке ключ, щёлкнул выключатель, погружая комнату во мрак, закрылась дверь, снова провернулся ключ в замке, на этот раз уже с другой стороны, и Громова, наконец то осталась в помещении одна. Подождав, пока шаги Романа и Алексея удалятся от кабинета, девушка выбралась из своего укрытия, плюхнулись на стул и выдохнула. Затем, покопавшись в сумке, нашла телефон, включила фонарик, достала злополучную тушь из под стола, достала связку ключей из кармана и направилась к выходу. Ей хотелось как можно скорее оказаться на свежем воздухе. И, возможно, позвонить Ольге. Той однозначно будет интересно узнать о возможном изменении статуса отношений ее бывшего мужа и лучшего друга. Может стоит пригласить ее в кафе, как в прошлый раз, и обсудить все за чашечкой кофе? Да, было бы неплохо закончить этот длинный и напряжённый день в компании интересного собеседника. Но свободна ли сегодня Ольга? Был только один способ узнать: позвонить. И выйдя из управление Катя набрала нужный номер. С неба медленно падал снег, уличные фонари освещали дорогу пешеходам и водителям, умиротворение овладевало душами жителей города, а Катя Громова чувствовала как напряжение этого дня, давление которого она не осознавала до этого момента, начинает отпускать ее. И почему то ей вдруг пришло на ум, что всё у её коллег, официальных и нет, будет хорошо. Как и у нее. Девушка улыбнулась этой мысли и услышав ответ на том конце трубки, уверенно заговорила: – Добрый вечер, Ольга. Это вас Екатерина Громова беспокоит. Простите что вот так внезапно звоню, но не хотели бы вы встретиться сегодня…