И ненависть мучительна и нежность

Громова откинулась на спинку стула и сделала глубокий вдох. За окном уже стемнело, а электрический свет энергосберегающей лампы неприятно резал по глазам. Проверив время, Екатерина подорвалась с места и начала собираться. – Громова, куда это ты намылилась? – спросил Роман, мимо внимания которого не укрылись поспешные сборы коллеги. – Рабочий день уже закончен. – без лишних пояснения ответила оперативница. Козин сверился с временем, после чего продолжил с не особо то и скрытым любопытством: – Так то оно так. Только что то не замечал в тебе раньше склонности к раннему уходу с работы, чаще наоборот, чуть ли не выгонять из управления приходилось. А тут сама торопишься уйти. Неужто свидание с кем то назначено, а? Колись давай, все равно ведь узнаю, рано или поздно. «Ага, с вашей женой, товарищ капитан. Ой, простите, бывшей женой.» – подумала Катя, но вслух сказала, разумеется, не это. – Так, деловая встреча. Роман усмехнулся, но настаивать не стал и вернулся к просматриваемым ранее бумагам, обронив только: – Ну иди, иди, деловая ты наша. Только на работу завтра не опаздывай. – Не опоздаю. – заверила напарника Громова, надевая пальто. Уже схватив сумочку и открыв дверь кабинета, она оглянулась на Козина и заметила: – Вы бы, Роман Андреич, тоже не засиживались. Работа никуда не денется. На что полицейский только отмахнулся, и Катя удалилась, оставляя его наедине с документацией. *** Спустя час, уже сидя в кафе напротив Ольги Захаровой, и вправду бывшей жены своего напарника, Громова поняла, что совершенно не знает как затронуть тему, из за которой она и пригласила эту женщину сюда. Не начинать же данный разговор с фразы: «А вы знаете, что ваш бывший муж спит с вашим начальником и другом?». Н-да, так себе будет начало, это точно. Потому Катя начала с отвлеченных тем, напряжённо думая как перевести диалог в нужное русло. Как ни старалась она забыть подсмотренную в архиве сцену, но та все не давала ей покоя. Слишком нереальной она казалось. Уж кого-кого, а Романа было чертовски сложно заподозрить в связях с мужчиной. Как и Филиппова, хотя его она и знала значительно хуже. А потому, чтобы как то разрешить внутренние метания, убедится в том, что все увиденное ей не приглючилось и крыша ее все ещё на месте, она и решилась поговорить с тем человеком, который с высокой долей вероятности мог развеять ее сомнения. А именно с Ольгой Захаровой, хорошо знавшей как Козина, восемь лет как никак была за ним замужем, так и Филиппова, с которым у них были теплые дружеские отношения. Но теперь затея казалось ей уже не такой замечательной как раньше. Даже когда она договаривалась о встрече, выдумывая странные предлоги и подыскивая аргументы, все не казалось таким сложным. Сейчас же Екатерина совершенно не представляла, что именно следовало говорить и спрашивать. А потому беседа велась о чем угодно, кроме главной темы. Ольга оказалась неплохим собеседником, и разговаривать с ней было приятно. Если бы только Громову ещё не тяготили мысли о том, как все же расспросить медсестру о интересующем Катю в первую очередь вопросе. Но тут, будто сама судьба решила смилостивиться над девушкой, разговор как то сам по себе затронул тему однополых отношений. И Катя рискнула воспользоваться шансом. – А как вы относитесь к подобного рода парам? – осторожно спросила Громова. Захарова задумалась на некоторое время и ответила: – Знаете, нейтрально. Нет, правда. Не вижу в них ничего плохого. Катя продолжила все так же осторожно: – А у вас есть знакомые, которые встречались бы с людьми одного с ними пола? Захарова перевела на нее проницательный взгляд и спросила: – А с какой целью вы об этом интересуетесь, Екатерина? – Можно просто Катя. – ответила оперативница, и вновь заговорила, старательно подбирая слова: – Видите ли, я не так давно узнала, что двое моих знакомых, как бы так выразиться, они, насколько мне известно, не состоят в отношениях друг с другом, но… Девушка замялась, не зная как продолжить. – Я поняла. – мягко прервала ее Ольга. Екатерина облегчённо выдохнула. – И, я так понимаю, я тоже знакома с этими людьми, не так ли? – продолжила Захарова. Громова кивнула головой, интуитивно чувствуя, что ответы на некоторые мучавшие ее с того самого происшествия в архиве вопросы как никогда близко. – Что ж, – протянула Ольга, задумчиво разглядывая кофе в своей чашке и, кажется, решая в своей голове что то. Видимо, раздумывая стоит ли раскрывать подробности чужой личной жизни относительно постороннему человеку. Прийдя к определенным выводам, женщина заговорила вновь, переводя взгляд на собеседницу: – Один из них, полагаю, медик, носит очки и имеет особое пристрастие к расследованию преступлений, а второй имеет плохое чувство юмора, работает в полиции и терпеть не может первого? Катя вновь кивнула, ликуя в душе. Кажется, с ней готовы были поделиться информацией. Захарова усмехнулась, откидываясь на спинку стула. – Говорила я им быть осторожнее. Куда там. Удивительно, что все вокруг ещё не поняли характер их отношений. – Отношений? – зацепилась за слово Громова, припоминая кое-что, услышанное еще во время невольного подслушивания в архиве. «Три года совместной жизни даром не проходят, не так ли?». – Не в том смысле. – заверила ее Ольга, тут же продолжив: – То есть, в отношениях они и правда состояли, даже жили вместе какое то время. Два с лишним года. Не думала даже, что они столько продержаться. Женщина тяжело вздохнула. – Я, если честно, боялась ненароком, что однажды кто-нибудь из них точно другого убьет. Как то с самого знакомства у них не заладилось. Вечно как кошка с собакой. После нашего развода с Ромой только хуже стало. Я поначалу это на ревность списывала. – Захарова усмехнулась невесело. – Что ж, не так уж, наверное, и ошиблась. Только объект спутала. А потом, спустя, примерно, два года после развода, узнала о некоторых подробностях их взаимоотношений. Не поверите, сами признались. Хотя, после того что я увидела, выбора у них особого не было. Ольга замолчала на время, сделала глоток кофе. Катя терпеливо ждала продолжения. – Тогда как раз шесть лет с гибели жены Лёши прошло. А любил он ее, надо сказать, так как нынче мало кто любит. Может характер у него такой, если любовь, то крепче камня, если дружба, то надежнее стали, не знаю, но что есть, то есть. И я даже рада поначалу была, что он смог отпустить ее и жить дальше, завести новые отношения. Пусть и с мужчиной. Пусть даже и с моим бывшим. А потом как то страшно за него стало. Романа то я довольно редко видела в тот период, а вот его часто. Как никак работали в одной больнице. Нередко с травмами ходил. В те два года, помнится, тонального крема на него извела порядочно, синяки замазывая. Даже как то к Роману пришла разбираться, после одного особо сложного случая. Пришла, а он и сам не лучше выглядит. Если верить афоризму «Бьет – значит любит», то любовь у них была неземная. А главное, взаимная. В общем, ума не приложу как, но не смотря на это они умудрились прожить вместе два года и друг друга не убить. А потом разошлись. Я, если честно, лезть во все это не стала и подробностей не вызнавала, только что то мне подсказывает не особо этот разрыв помог. Все так же горящими глазами друг на друга смотрят. Особенно Рома. Знаете, ему всегда сложнее удавалось скрыть свои чувства. Ну и судя по тому, что вам вдруг стала интересна эта тема, не так уж окончательно они и разошлись, верно? Громова ничего не стала отвечать, так как вопрос, очевидно, ответа и не требовал, и отпила остывшего чаю. Некоторое времени помолчали, каждая погруженная в свои мысли. Прервала молчание Ольга: – Ну что ж, полагаю вы уталили свое любопытство, а раз так, то как насчёт того, что бы заказать ещё по десерту? – Честно говоря, это было не совсем любопытство, скорее способ увериться что я ещё в своем уме. – усмехнулась Катя. – Но ничего не имею против десерта. Проведя остаток вечера за приятной беседой, дамы вскоре разошлись. У Кати остались от встречи смешанные впечатления, а потому, вернувшись домой, она решила оставить их разбор на потом. Главное, она уверилась в своей адекватности и узнала кое-что новое о своих знакомых, а как к этому относиться она решит завтра.