Нож

***

      Поговорим о погоде. В Швейцарии сложно представить серое небо, слякоть, мерзкую духоту или хоть что-то, непохожее на рай. Там всегда красиво, всегда умиротворённо и тихо. Всегда испытываешь приятно-тяжёлую ленность, наполняющую тело от края аккуратно подстриженных ногтей до слегка секущихся волос. Прекрасное место, чтобы умереть. За четыре тысячи евро любого желающего, который пройдёт множество этапов проверки психологического здоровья и убедит докторов «смерти» в искренности своих намерений, легко отправят на тот свет. Но всегда остаются нелегальные организации, где всё вышеперечисленное можно опустить, и без всякого нетерпения рвануть в объятия костлявой.       Так, в одну из дождливых суббот (хотя я и говорил, что такую погоду сложно представить в Швейцарии, но смиритесь как-нибудь с этой информацией, в крайнем случае, напрягите воображение) в белый кабинет, отдалённо напоминающий врачебный, уверенной походкой зашёл высокий человек в длинном плаще и взъерошенными волосами. — Осаму? — рыжая макушка показалась из-за экрана компьютера. — Так точно, — ответил новоприбывший, осматривая комнату так, будто он просто пришёл к окулисту, а не на верную смерть. — Я — Накахара Чуя, — безразлично оповестил клиента убийца и, слегка оттолкнувшись от края стола, выехал из-за него на кресле с колёсиками, — Всё происходить будет там, — Чуя кивнул в сторону такой же побледневшей, как всё в этом кабинете, двери, — Заполните. Накахара протянул Дазаю несколько листов и чёрную ручку. Парень не стал долго мешкаться: лёгким движением руки написал несколько английских слов и иероглифов, а минут через пять вернул уже исписанные документы слегка недоверчивому убийце. Рыжий быстро просмотрел листы, показывая свои эмоции только периодически дрогающей бровью. В нескольких графах был просто поставлен прочерк, и, такие вопросы, как, «способ лишения жизни» или «что делать с трупом после сеанса?», оставались за решением Накахары. Чуя не стал заморачиваться по этому поводу. Значит, у него сегодня полёт фантазии. О! Он прекрасно поэкспериментирует после с телом, скрыв позже улики обыкновенной кремацией. Эта мысль заставила его настроение значительно улучшится. Что ж поделать, если их с клиентом желания практически совпадают? Праздник, не иначе! Нужно будет открыть давно ожидающую его бутылочку красного полусладкого… — Вы — заказчик, я — исполнитель, — спокойным тоном, умело скрывая свои эмоции, произнёс Чуя, — Могу убить Вас этим ножом, — парень кинул взгляд на оружие с чёрной большой рукоятью, — Мой любимый. Туда же посмотрел и Дазай, оставаясь безмолвным. Накахара выдохнул: — Так как убью Вас я, мне нужно всё-таки спросить, есть ли какие-то пожелания? — Никаких, — тяжело улыбнулся заказчик. — Позвонить маме? Написать друзьям? — предположил Чуя. — Я одиночка, — отрезал парень, оставаясь в маске «улыбка», — Да и вообще не собираюсь делиться фактами из своей биографии. — Как скажете, — Чуя пожал плечами и отвернулся к столу, чтобы заполнить пару документов, — Ну, Вы тогда пока настраивайтесь. Помолитесь, если верующий. В туалет сходите, если хочется. — Могу задать нескромный вопрос? — клиент неожиданно выпрямился, и Чуя посмотрел на него, стараясь сохранить всё то же безразличие. — Он всё равно больше не выйдет за стены этой комнаты, так что, — взгляд сменился на вызывающий, — задавайте! — Как давно Вы скрываете свою ориентацию? — Осаму по детски наивно посмотрел на сидящего в кресле. — Что? — действительно удивился Чуя, слегка приподняв брови. — Вы предпочитаете мужчин, но, могу предположить, что их у Вас было немного, — Дазай наступал на него, оставаясь на месте, что поджигало азарт исполнителя, — Боитесь, что парни, которые Вам интересны, не ответят взаимностью? — О чём Вы? — усмехнулся Накахара, всё ещё пытаясь скрыть только что рождённую устами новоприбывшего правду. Всю жизнь её носил в своём утробе Чуя, но головка показалась именно между губ Дазая. — Вы трахаете себя этим ножом? — выражение его лица расцвело в победной улыбке, — Весьма извращённый фетиш. Накахара оказался вдавлен в кресло. Да что там «вдавлен», он буквально был похоронен заживо на этом самом месте. Как он?.. Парень пристально смотрел на клиента, выискивая ответ в самом человеке: в его мимике; в одежде; повадках; позе, в которой тот стоит… Как вдруг понял, что ищет не в там. Проще повернуться к зеркалу, чтоб найти ответ. Чем же Чуя себя выдал? — Ах, ты… — Накахара рассмеялся, — Хвалю. Отличная дедукция. Совершенно неудивительно. — И всё же, я поразил Вас, — утомлённо протянул Осаму. — Я сказал, что это мой любимый нож, — игнорируя слова парня, продолжил убийца, — Вы же заметили следы от лезвия на моей правой ладони. Ею я записал Ваше имя, поэтому Вы сделали вывод, что она у меня ведущая. Я не настолько извращенец, не стал бы держать оружие за рукоять, ведь убивать себя не желаю. Следовательно, расположение порезов говорит о том, как крепко я сдавливал лезвие в кулаке. — И как? — не стирая улыбку с лица, спросил клиент, — Не проще ли бы было приобрести вибратор? Или этот нож полностью удовлетворяет Вас? — Вполне, — Чуя приготовился к новому наступлению. Что-то не давало покоя ему в этом юноше. — Вы втыкаете его до упора в свой стол, так, чтоб он не смел пошатнуться, — Дазай сказал это, как самый обычный факт из жизни любого млекопитающего. Чуя с минуту не мог оправиться от шока. — Сукин сын… — Накахара, посмотрел на башню файловых папок, которые разместились неестественно близко к середине поверхности, что частенько создавало неудобства, когда Чуя оформлял документы. — Увы, но я предпочитаю — «бродячий пёс». — И это заметил, — он сдвинул стопку в сторону, и достаточно глубокая трещина показала себя во всей красе, — Как? — Всего лишь наблюдательность, — усмехнулся Осаму, — И всё же, я считаю, что такой способ уж слишком дикий. Не много ли чести для простого холодного оружия. — Мы знакомы меньше получаса, а Вы уже ревнуете меня к ножу? — Накахара посмотрел на него слишком надменно, желая сбить с ног этим взглядом или хотя бы смутить. Но этот парень. Он всё ещё стоял прямо, и казалось, будто ни одно нервное окончание не отреагировало на этот вопрос. Дазай всё так же невозмутимо улыбался, слегка опустив веки на омут карих глаз, ресницы которых отражались в радужке будто деревья, возвышающиеся над чайным озером и стремящиеся в небесную черноту. — Мне и ревновать незачем, — вынимая руки из карманов пальто и делая шаг навстречу своей смерти, Осаму уверенно заявил, — Просто знаю, что если я заменю этот нож хотя бы на один Ваш половой акт — Вы никогда не сможете вернуться к уже привычному фетишу. — Как много самоуверенности! — исполнитель был будто слегка оскорблён, — Вы можете усомниться в этом здесь и сейчас! В глазах заказчика промелькнул азарт: — И что же вы будете делать потом? — его выражение лица оставалось таким же хитрым и высокомерным — он знал себе цену, — После этого Вам придётся меня убить. Иначе будете считать это своим проигрышем. — Сделаю это быстро и без сожаления! — вызывающе и без паузы для раздумья выпалил рыжий, — Чего же Вы ждёте? — он уверенно поднялся на ноги и одним движением скинул с плеч медицинский халат, — Или всё-таки не сможете мне доказать, что Вы — лучший, кто был у меня там? Дазай пожал плечами, вкладывая в этот жест целую фразу: «Что ж, Вы сами напросились.»       Он смотрел на Чую сверху вниз, а его плащ, будто обессилев, сам сполз с рук и с выдохом упал на пол. Следом, освободившись от оков пуговиц, к плащу присоединилась жилетка Накахара не отставал — оказавшись перед столом, он снимал с себя серо-зелёную футболку, оставляя верхнюю часть тела уже полностью обнажённой. Исполнитель облокотился спиной на поверхность стола, придерживаясь руками за её край. — Ну же! — убийца дал понять, что дальше ничего делать не собирается. — Вы даже очень соблазнительны, — Дазай, не стесняясь, рассматривал бледные шею, плечи, руки, грудь парня. Особенно заострил своё внимание на плоском животе — Осаму сможет увидеть, насколько глубоко он будет в нём. Воображение возбуждало. Заказчик подходил к Накахаре, растягивая каждую секунду, которая помогала фантазии разгуляться ещё больше. Он видел в нём больше своей смерти. Он видел в нём человека. Человека, которому бы уже давно пора потерять свою человечность, но неспособного на это. — Раздражаете! — отвернулся Чуя, — Что медлить, не понимаю? Осаму пропустил недовольства партнёра мимо ушей: — У Вас есть смазка и презервативы? — Я трахаю себя ножом! Вы серьёзно предполагали, что я делаю это всухую? — обиделся исполнитель. — Нет, — Дазай подошёл к нему вплотную и робким движением руки дотронулся до выпирающих рёбер Чуи, заставляя мурашек разбежаться в разные стороны от его пальцев, — Всего лишь надеялся, что Вы любите пожёстче. Осаму резко прижал убийцу бёдрами к столу и почувствовал, как твёрдая плоть стала выпирать сквозь плотную ткань брюк стоящего напротив. — Я угадал? — в его усмешке проскользнула победа, что вывело Накахару из себя. — Вы омерзительны! — рыкнул исполнитель и с диким стремлением вонзил свои клыки в губы Дазая. Ощутив резкую боль и вкус крови, парень слегка зажмурился, но сумел урвать инициативу, оставляя на языке партнёра нежность тягучего поцелуя. Это выбесило исполнителя ещё сильнее, поэтому параллельно с действиями заказчика он буквально сорвал с него рубашку, стараясь жадно дотронуться горячими ладонями до каждой клеточки обнажённого торса, и даже совсем не удивился, ощутив под своими пальцами больше бинты, чем кожу. Выбившись из ритма привычного дыхания, Накахара на секунду остановился, положив голову на плечо Дазая. Тот, наслаждаясь недолгим повиновением партнёра, провёл рукой по его длинным рыжим волосам, постепенно сменяя маршрут на холмы позвоночника. — Не нужно! — отпрянул Чуя, — Не нужно этих… прелюдий! Я не привык… это странно! — Тише, — Осаму провёл высохшими губами по нежным ключицам убийцы, оставив между ними постепенно загорающийся пламенем след, — Когда ещё Вас кто-нибудь приласкает? Когда ещё это смогу сделать я? — Ты — подлая тварь! — Накахара схватил мертвеца за волосы, но не останавливая его поцелуев, которые спускались всё ниже и ниже, — Насквозь меня видишь! Ненавижу! — он тяжело дышал, — А тем более ненавижу, когда меня жалеют! — Я даже не думал жалеть Вас, — в зрачках Дазая отразилась грусть, — Я всего лишь Вами любуюсь. Вы невероятно красивы. Исполнитель и не заметил, как ловкие пальцы Осаму уже проникли за границы брюк, пробуя на ощупь бездну внутри него. Казалось, он трогает не то пошлое грязное место, а самую сердцевину души, хотя… кто в наши дни увидит разницу между ними? — Стой, — голос Накахары стал слегка ниже и мягче. Он даже не заметил в какой момент стал обращаться к заказчику неформально, — Остановись. — Не могу, — улыбнувшись, он поцеловал его за слегка покрасневшем от жара ухом, вдохнув шершавый глубокий запах партнёра, и свободной рукой расстегнул до конца его брюки. — Ты же… — неконтролируемый стон прервал мысли Чуи — Дазай подчинил себе его достоинство. — Я — что? — упиваясь беспомощностью исполнителя, Осаму ускорил темп. И рыжий ничего ему не ответил. Не смог поймать растворившуюся в помутнённом сознании мысль. Заказчик заставил своего убийцу сбросить на пол брюки и сесть на стол, раздвинув перед собой ноги. — Какая картина, — Дазай прошёлся языком по чужим губам, — Не стесняйтесь. Покажите мне больше! Накахара, откинув голову назад, ещё сильнее увеличил расстояние между своих ног, делая позу более удобной для Осаму. — Были бы со мной холст, да кисти, я бы своей кровью запечатлел это мгновение, — заказчик провёл ладонью по внутренней стороне бедра партнёра и поцеловал острый край его коленной чашечки. — Завались! — выдохнул Чуя, — Просто войди в меня уже! Дазай с усмешкой посмотрел на него и добавил ещё один палец: — Я намного больше Вашего ножа. Вы пока не готовы… Накахара уже хотел было язвительно возразить, но в этот момент партнёр уверенно углубился ещё дальше, доставая до самой чувствительной точки внутри его тела. Калейдоскопом разбились внизу его живота узоры осколков, заставляя убийцу истекать половой истомой. — Вы кончили только от моих пальцев, — заказчик ненадолго оставил Чую в покое, занявшись ремнём своих штанов, — А ведь это даже не начало. На что же был способен Ваш нож? Но исполнитель ничего не ответил, стараясь восстановить дыхание и усилить резкость расплывающейся перед глазами картинки. — Посмотрите на меня, — Дазай приподнял партнёра за подбородок, и тот одарил его взглядом помутнённых мыслей в перемешку с кубарем эмоций, — Неотразим. Осаму дотянулся до ручки ножа, лежащего недалеко на столе, приблизился к своему убийце и поднёс лезвие к его шее. Холод металла мгновенно заставил сознание Накахары вернуться в рабочее состояние. — Ваш любимый, — улыбнулся Дазай и сделал небольшой надрез параллельно ключицам исполнителя. Попавший в рану солёный пот начал буквально разъедать кожу, и Чуя зашипел, разжигая внутри себя удушающую ненависть, да такую, что даже заказчик её почувствовал. — Ох, ладно, — Осаму положил нож недалеко от себя и, вдавливая убийцу в поверхность стола, полез через всю его площадь в верхний ящик, где, лишь по догадкам, лежали презервативы, — Хотелось добавить немного остроты, виноват. Больше так делать не буду! Он провёл языком по ране, слизывая только что выступившую кровь. — Больно! — рыкнул Чуя, вцепившись ногтями в плечи Дазая. Чтобы отвлечь партнёра от неприятных ощущений, заказчик оставил на его груди ещё несколько ярких поцелуев. Затем он скоро натянул презерватив на свой член, наконец показывая его Накахаре во всей красе. — Действительно внушительный размер, — протянул исполнитель, постепенно забывая о своей злости и утопая в возбуждении от ласк Осаму. Парень придвинул Чую ближе к краю стола и, придерживая того за бёдра, начал медленно погружаться в любовника. — Стой, — жар снова ударил в голову убийце, а на глазах выступили слёзы, — Он не войдёт… — Не недооценивайте себя, — иронично заметил Дазай и устремился ещё глубже. Горячие и влажные стенки, обволакивающие член Осаму, создавали самое приятное для него ощущение, и заказчик тоже начал теряться в удовольствии. — Втяните живот, — приказал Осаму. — Что? — простонал Чуя, выпуская из себя тяжёлый по весу воздух. Парень поцеловал глаза партнёра, ресницы которого оставили на его губах солёные росинки: — Расслабьтесь и втяните живот. Я вошёл почти полностью — хочу посмотреть. Накахара пробубнил себе под нос что-то невнятное, но просьбу выполнил. Натянутая тонкая кожа хорошо показала хребет горы, разделяющий живот исполнителя на две половины. Эго Дазая было удовлетворено. — Я начну двигаться, — сказал он и снова поцеловал своего убийцу. Постепенно набирая темп, Осаму стал выбивать из исполнителя уже срывающиеся на хрип стоны. Это раззадоривало заказчика всё сильнее, поэтому он становился резче быстрее и жёстче. Накахара пытался зацепиться за партнёра, но из-за скорости и пота, его пальцы соскальзывали, оставляя на предплечьях Дазая неглубокие раны. — Я сейчас… — но Чуя не успел договорить, и от шеи до пупка его тело украсил фонтан белых красок. Осаму резко остановился и вышел из партнёра, оставаясь неудовлетворённым. — Достаточно, — исполнитель растянулся на поверхности стола, — Я не выдержу ещё одного раза… Тоже возвращая сбившееся дыхание в привычный темп, Дазай взял партнёра за кисть руки и стащил его на пол, одновременно с этим откинув в сторону только что снятый презерватив. — Я не кончил ещё ни разу, — наигранно возмутился Осаму, — Вам придётся с этим что-то сделать. Очутившись на коленях, Чуя сразу понял намёки партнёра, но долго не решался приступать. Он боялся показаться совершенно неопытным в этом деле, но отказ казался ещё большим провалом, поэтому, хоть и робко, но Накахара взял член Осаму в рот. Особенно он следил за зубами, не решаясь заглатывать его полностью или даже увеличивать скорость. Но вскоре исполнитель почувствовал ладонь Дазая на своём затылке и понял, что даже сейчас заказчик всё возьмёт в свои руки. А Осаму хотелось отыметь убийцу прямо в голос. Чтобы его член, обволакиваемый горячими протяжными стонами, проходил между связок Накахары, колебания которых вожбуждали бы Дазая ещё сильнее.       У исполнителя уже успели онеметь губы, когда заказчик всё-таки кончил, интеллигентно избегая попадания на лицо. Откашливаясь от раздражения в горле, он поднялся на ноги, и те предательски задрожали, заставляя его облокотиться на стол. — Что ж, — приводя мысли в порядок, начал Чуя, — Это было… хорошо. Дазай улыбнулся, застёгивая ремень своих штанов: — Я рад, что Вам понравилось. Но, — он поднял рубашку с пола, — Вы не признаете, что это был лучший секс в Вашей жизни, поэтому с моей изначальной целью прибытия сюда не должно возникнуть проблем. Вам же так сложно признать свой проигрыш, не правда ли? Накахара будто бы опомнился. Точно. Теперь нужно будет лишить этого самоуверенного придурка жизни. — То есть, — будто бы оттягивая момент, начал исполнитель, — Это я должен был передумать, а не Вы? — Я давно пытаюсь совершить самоубийство, господин Накахара, — плащ Дазая опустился на его плечи, — Мне уже так хочется… спокойствия. Убийца опустил глаза и, постояв немного в тишине, тоже начал одеваться. — Вы такой молодой, — Чуя вернулся к официальному обращению, — Что же такого нужно пережить, чтоб желать только покоя? Осаму не переставал улыбаться: — Разве вы ещё не привыкли к таким, как я? Убийца посмотрел на мертвеца, но медлил с ответом. — Знаете, к чему я не могу привыкнуть? — Накахара не понимал, как его заказчик задаёт настолько тревожащие его вопросы, но разве сейчас было время раздумывать над этим? — К их взгляду. Я не могу привыкнуть к их взгляду. В самое последнее мгновение они все, все до единого, сожалеют о том, что умрут. В этот момент они согласны на всё, только бы жить. Ведь… — Чуя сглотнул ком, давно стоящий в его горле, — Со всем можно справиться! А со смертью… нельзя. И я… ненавижу этот взгляд. Но я вынужден видеть его чуть ли ни ежедневно. Они помолчали. — У меня Вы его не увидите, — нарушил тишину Дазай, — Я закрою глаза. Исполнитель столкнулся с его улыбкой, и первый раз она показалась ему самым ужасным, что только можно увидеть в человеке. Осаму подошёл к столу, взял нож и вытер его лезвие о край своей белой рубашки. — Я бы сделал всё сам, — заказчик вложил ручку холодного оружия в раскрытую ладонь убийцы, — Но я трус. Действительно жалкий трус. А вот Вы, — Дазай провёл рукой по спутанным рыжим прядям, — Вы не такой. Вы должны найти себе достойного человека, которому так же, как и мне, не побоитесь рассказать о своих чудаковатых предпочтениях. И Вы должны хотя бы попробовать пожить другой жизнью. Без этих взглядов. Хотя, не могу обещать, что они не будут являться Вам во снах. Но эта жизнь будет гораздо счастливее — это я могу пообещать, — Осаму облокотился на кончик ножа Накахары, — И Вы мне пообещайте, что я — последний, кого Вы убьёте, — Чуя молчал, — Хорошо. Я закрываю глаза. Накахара инстинктивно слегка надавил на своё оружие, но так и не вонзил его в кожу заказчика… — А с чего Вы взяли, что мне так сложно признать свой проигрыш?