Жизнь не будет прежней

       — Профессор Дамблдор, добрый день. Профессор Снейп вернулся… — начала Франческа.        — Ах, да, я видел Северуса. Кажется, конференция закончилась раньше. Полагаю, Вы пришли сообщить, что собираетесь покинуть замок, — прозвучало утверждение.        — Да, мне здесь больше нечего делать, — девушка окинула помещение взглядом, будто пытаясь запечатлеть его в памяти.        — Вы в этом так уверены? — Франческа тут же перевела непонимающий взгляд на старика, а тот посмотрел на нее поверх своих очков-половинок. — Я знаю Вашу тайну. Я знаю, что Вы - эльф, — немой вопрос отразился на лице волшебницы, потому он продолжил. — Мисс Моретти, неужели Вы думали, что мне неизвестно, что происходит на территории Хогвартса и за его пределами? — она прекрасно понимала, что Альбус говорил о вылазках в Запретный лес в течение ее периода обучения в школе.        — Когда Вы узнали? — слегка напряженно спросила девушка.        — О Вашей истинной природе мне стало доподлинно известно, полагаю, уже после Рождества, — начал волшебник негромко, словно возвращаясь мыслями назад. — Тогда Вы лишь входили в волшебный мир, готовились к турниру по зельеварению и ещё сами не до конца осознавали, чем именно обладаете, — Франческа почувствовала, как в голове одновременно вспыхнули десятки вопросов, но, будто угадав их, Дамблдор продолжил, не позволяя ни одному из них сорваться с её губ. — Ваши знания росли с поразительной скоростью. Это стало заметно ещё тем летом. Преподаватели обсуждали это между собой, строили предположения, но долго не находили ответа, — он чуть улыбнулся, словно признавая эту коллективную растерянность. — Но после одной… не слишком удачной ночной прогулки в Запретный лес зимой, — мягко произнёс мужчина, — когда Вас впервые попытались провести к эльфийской деревне, мои размышления приняли более определённое направление.              Он сделал короткую паузу.        — Тогда я поговорил с Маниэлой, — удивление, мелькнувшее на лице Франчески, не осталось им незамеченным. — О, разумеется, я знаком с королевой, — добавил Дамблдор с лёгким смешком. — Мы, можно сказать, соседи, — смех стих так же быстро, как и появился, и голос директора стал серьёзнее. — Но сейчас это не столь важно. Маниэла многое прояснила. С того момента мы решили действовать сообща.        — А другие преподаватели? Они знают?        — Нет. Как бы я ни доверял им, думаю, Вы согласитесь, что пока лучше, чтобы об этом знало как можно меньшее число волшебников.        — Но эльфы…        — О них не стоит тревожиться, — спокойно произнёс директор. — Эльфы не склонны делиться тайнами с чужаками. Однако… — мужчина на мгновение умолк, будто взвешивая каждое следующее слово. — История о внезапно появившейся девушке-гибриде слишком необычна, чтобы остаться незамеченной. Подобные вести имеют свойство доходить туда, куда им не следовало бы попадать.              По интонации волшебника Франческа поняла: это уже произошло.        — Насколько всё серьёзно?        — Тёмные эльфы знают о Вас, — произнёс Альбус без попытки смягчить сказанное. — И, как Вы помните, в пророчестве шла речь о зле, способном охватить все миры, — девушка едва заметно кивнула. — Недавно взошедший на трон Кáйрон Мер’Дáрис, приверженец древних идей первородных о подчинении всего сущего, вернул своему народу имя, утраченное века назад, - Норхарúм. Это название некогда даровал городу его дальний предок - Ауртáз Реннáрим. И возвращение этого имени - не жест ностальгии, — директор сделал несколько медленных шагов по кабинету, словно пространство нуждалось в движении, чтобы выдержать тяжесть сказанного. — Это зов. Символ намеренного возврата к истокам, от которых многие поколения тёмных эльфов пытались отстраниться, — он остановился. — Кайрон узнал о Вас, Франческа. И, по всей видимости, о самом пророчестве.        — Откуда?.. — едва слышно выдохнула она.        — Кто-то из эльфийского мира проговорился. Случайно или намеренно сказать трудно. Но результат один, — взгляд волшебника стал серьёзнее. — Кайрон поднял древнюю касту, считавшуюся исчезнувшей, - Нар’кирúм. Они умеют чувствовать эльфийскую магию, ту, что им необходима. И, к сожалению, магия внутри Вас звучит слишком громко. Громче любых защитных чар.        — Значит, я - цель.        — Вы - возможность. Или угроза, — директор снова посмотрел поверх очков, пристально. — Зависит от того, кто смотрит.              Ненадолго в комнате воцарилась тишина.        — Но здесь, — продолжил он, — в Хогвартсе, Ваша магия гасится. Не исчезает, нет. Она становится неотличимой от общего фона. Этот замок, словно шум моря, глушит каждую искру, которая могла бы указать на Ваше присутствие.        — Но нельзя ли наложить такие же чары на мой дом? Чтобы я могла… уйти отсюда?              Дамблдор вздохнул с оттенком печальной снисходительности:        — Увы, такие чары - не рецепт, а среда. Они работают здесь, потому что Хогвартс сам впитан древней магией. Дом, даже самый защищённый, остаётся точкой на карте. А этот замок - место, где магия звучит непрерывно и громко. Он не прячет Вас. Он заглушает Вас. В других местах… их разведчики почувствуют Вас. И даже не зная, кто Вы, потянутся на зов силы.        — Но я не чувствую себя сильной.        — Пока нет, — тихо согласился он. — Но сила не в том, как светишься. А в том, как долго можешь не сгореть.              Франческа слушала, и напряжение внутри росло не только из-за недавней встречи, оставившей слишком много невысказанного, но и из-за того, что именно говорил директор. Новая информация ложилась тяжело и тревожно: слишком многое вдруг переставало быть безопасным и отдалённым. Мысль о том, что можно просто уехать и оставить всё позади, больше не казалась такой ясной, но именно к ней она всё ещё возвращалась.       Возвращение Северуса лишь усилило это состояние, не пробудив чувств, а сделав их опасно близкими к поверхности. Его присутствие напоминало о хрупкости, в которой девушка сейчас существовала, и потому решение покинуть замок по-прежнему казалось самым понятным и прямым. Не лучшим, но тем, за которое пока ещё можно было держаться.       И всё же слова Альбуса не отпускали. Они цеплялись за память, вытаскивая из неё момент, который до этого казался незначительным. Выпускной. Последний разговор. Тогда волшебница не придала значения его прощальной фразе, приняла её за вежливую формальность, за одну из тех фраз, которыми закрывают главу.              «Желаю Вам удачи и до скорой встречи».              Мысль вспыхнула слишком отчётливо, чтобы быть случайной. Франческа подняла взгляд.        — Вы… — она запнулась, словно проверяя себя. — Тогда, на выпускном, Вы сказали…              Фраза оборвалась, так и не прозвучав до конца.        — Да, — спокойно ответил волшебник, не давая ей продолжить. — Я помню, — Альбус не выглядел удивлённым, будто этот вопрос был ожидаем. — Я не знал, когда это произойдёт, — продолжил он ровно. — И не пытался угадать. Но иногда становится ясно, что момент приближается, — директор сделал короткую паузу. — Когда Северус уехал, я понял, что время пришло. Не по причине обстоятельств, скорее, из-за их сочетания. Тогда я и попросил Минерву написать Вам.              Франческа молчала. Это не звучало как объяснение и не было оправданием. Скорее, было констатацией факта, от которого невозможно было просто отмахнуться.       Она сделала неглубокий вдох, словно стараясь вернуть разговор в русло, с которым пришла.        — Но как я могу остаться… — начала волшебница и тут же почувствовала внутреннее сопротивление. — У меня ведь там, в Лондоне, жизнь. Планы. Учёба…              Слова выстроились привычной цепочкой, почти автоматически, но на последнем девушка споткнулась. Не потому, что солгала, а потому, что не смогла сказать это с той же уверенностью, с какой хотела. Франческа замолчала, ощущая неприятное напряжение в груди, словно сама загнала себя в угол фразой, из которой нет простого выхода.        — Насколько мне известно, — осторожно начал Альбус, — Вы отчислились, — его голос остался ровным.              Волшебница вздрогнула почти незаметно. Слова отозвались внутри резким уколом, но он не стал глубже.        — Я не знаю причин. И не считаю нужным их знать. Это не та область, в которую мне следует вмешиваться.              Директор не продолжил, не задал лишних вопросов, не сделал шага дальше. Напряжение не исчезло, но стало терпимым, словно разговор вновь вернулся в границы, за которые она не была готова выходить.       Он позволил тишине задержаться, а затем заговорил снова спокойно, без нажима:        — Я не стану убеждать Вас остаться. И не прошу принимать решение прямо сейчас, — мужчина чуть сместился в сторону, будто убирая необходимость немедленного ответа. — Но если Вы всё же решите не уезжать сразу, Вам не придётся объяснять это всем и каждому. Иногда достаточно просто иметь здесь занятие, которое не выглядит временным.              Франческа подняла взгляд.        — Помона давно говорила мне, что ей нужен ассистент, — добавил директор почти между прочим. — Вы всегда хорошо чувствовали растения. Работа в теплицах позволила бы Вам остаться в замке не на правах гостя. Занять определённое место. А дальше… — мужчина сделал паузу, — дальше выбор всё равно останется за Вами.              Девушка не ответила. Предложение не требовало согласия и именно этим было опасно. В голосе директора не было давления, лишь мягкая возможность, оставленная между ними. Он не говорил прямо, но напоминание было очевидным: за пределами замка её ждёт не свобода, а движение, чужое, выжидающее, настойчивое. Оставаться здесь было разумно. Правильно.       Согласиться означало бы перестать сопротивляться хотя бы на время. Перестать искать выход и позволить себе не думать. И, возможно, это было бы самым лёгким решением. Но трудно думать о правильности, когда тот, от кого и хотелось уйти, всё ещё здесь.        — Какое бы решение Вы ни приняли, — произнёс Дамблдор спокойно, прерывая тишину, — не стоит спешить. Иногда полезнее сначала понять, с чем имеешь дело, прежде чем пытаться от этого уйти.              Альбус медленно подошёл к одному из шкафов у стены. Провёл пальцами по корешкам книг, задержался на одной, потемневшей от времени, покрытой тонким слоем пыли. Сняв её с полки, мужчина открыл том где-то в середине, не глядя на девушку.        — У Хогвартса долгая память, — продолжил волшебник, словно рассуждая вслух. — И не только в стенах. Здесь хранится немало знаний, которые редко оказываются на поверхности. Особенно тех, что касаются древних народов и магии, существовавшей задолго до нас.              Он перелистнул страницу. Тихий шелест бумаги заполнил паузу.        — Разумеется, далеко не всё лежит на виду, — добавил директор всё тем же будничным тоном. — Но если человек знает, что ищет, замок обычно отвечает. Не сразу. И не прямо.              Фраза прозвучала почти между делом, но Франческа уловила в ней больше, чем просто рассуждение. Это не был совет или приказ, скорее, осторожно оставленная тропа, по которой можно было пойти.       Мысль ещё не успела оформиться, когда в глубине кабинета раздался звук открывающейся двери. Волшебница не обернулась. Она ощутила присутствие прежде, чем осознала его: изменение пространства, тихое, но отчётливое. Кто-то вошёл, и этого было достаточно, чтобы понять, что разговор достиг своей точки.        — Северус, — спокойно произнёс директор. — Хорошо, что ты пришёл.              Франческа сделала неглубокий вдох. Не из-за того, кто появился на пороге, сейчас это было вторично. Просто всё сказанное требовало времени. Слишком многое сразу: правда, опасность, ожидания, возможность остаться. Решение, с которым она пришла сюда, больше не было таким однозначным, но и новое ещё не сложилось.       Попрощавшись с Дамблдором, девушка направилась к выходу, сохраняя ровный шаг и не позволяя себе оглянуться. Она не смотрела в сторону двери, около которой стоял зельевар, не потому что избегала, просто сейчас это не имело значения. Причина уйти была иной: ей нужно было остаться наедине с собой и наконец понять, что делать дальше.        — Полагаю, мисс Моретти покидает нас? — произнёс Снейп холодно, с той сдержанной иронией, которая была ему привычна.              Он сам не до конца понял, что именно почувствовал в этот момент, и потому не стал задерживаться на этом ощущении.       Это были последние слова, которые Франческа услышала, прежде чем дверь за её спиной закрылась. Спускаясь по лестнице, она не знала, что последует дальше и к каким выводам придёт директор. Сейчас это было неважно.       В кабинете начался другой разговор.       Альбус не стал отвечать сразу. Он спокойно отложил книгу, словно закрывая одну тему, прежде чем перейти к следующей, и только затем посмотрел на зельевара.        — Не совсем, — произнёс старик. — По крайней мере, не так, как ты сейчас думаешь.              Северус слегка нахмурился и прошелся по кабинету от двери.        — Вот как, — садясь в кресло, сказал он после короткой паузы. — Утром она была решительно настроена уехать. Что же произошло?        — Её планы изменились, — ответил Альбус просто. — Франческа задержится в замке ещё на какое-то время. Я предложил ей быть ассистентом преподавателя по гербологии. Да и Помона давно просила меня о помощнике.              Северус поднял взгляд. Это не укладывалось сразу. Он слишком хорошо помнил утренний разговор, сдержанный, холодный, с намеренно выстроенной дистанцией. Такой уход обычно не предполагает возвращения.        — Все складывается невероятно удачно, — иронично заметил мужчина. — Значит, она остаётся, — уже тише произнёс Снейп, скорее для себя, чем для директора.        — Да, — подтвердил Альбус. — Ей нужно время.              Зельевар ничего не ответил. В памяти всплыл её взгляд, упрямо отведённый, будто прямой контакт был опасен. И то, чего в этом взгляде не было.        — Но я позвал тебя не только для того, чтобы сообщить об этом, — продолжил директор. — Мне нужно, чтобы ты был внимателен к Франческе, — Северус насторожился, хотя внешне это почти не отразилось. — Присматривай за ней. Ненавязчиво. Так, чтобы она этого не чувствовала.              Слова прозвучали спокойно, почти буднично. Но внутри Снейпа что-то напряглось, прежде чем он успел это осмыслить.        — Присматривай, — повторил он с оттенком иронии. — Мы снова возвращаемся к старым привычкам? Слежка, тень за спиной, минимум объяснений?        — Это не слежка, — возразил директор, не меняя тона. — И не контроль. Наблюдай. И если потребуется, подстрахуй ее.              Он посмотрел на Северуса внимательно. Так, как смотрят не на подчинённого, а на человека, которому доверяют сложную вещь.        — Это мера предосторожности. Ради неё самой.       Мужчина нахмурился. Внутреннее напряжение стало острее, но он не позволил ему прорваться наружу. — Ей что-то угрожает? — спросил зельевар наконец. — Я не могу сказать тебе всего сейчас, Северус, — произнёс старый волшебник осторожно. — Пока лишь знай, что есть те, кто хотел бы до неё добраться. И этот интерес нельзя назвать безобидным.              Несколько секунд Северус молчал. Он уже знал ответ, ещё до того, как произнёс его.        — Я понял, — сказано было тихо.              Альбус некоторое время молчал, словно позволяя разговору осесть. Затем его взгляд смягчился почти незаметно, но достаточно, чтобы напряжение перестало нарастать.        — Ну да ладно, — переменил тему Дамблдор. — Как прошла конференция? Ты вернулся раньше, чем планировалось.              Снейп откинулся на спинку кресла, сцепляя руки перед собой в замок. Он не сразу ответил, словно решая, насколько подробно стоит вдаваться в детали.        — Утомительно, — наконец сказал зельевар. — Организаторы, кажется, решили, что слово «инновации» способно оправдать любую идею, — мужчина чуть склонил голову. — Один из докладов был посвящён извлечению ингредиентов для зелий из снов.              Директор приподнял брови.        — Из снов?        — Предлагалось держать флакон рядом с подушкой, — сухо пояснил Северус. — Якобы состав реагирует на образы и мысли спящего. Чем ярче, тем «чище» результат.              Альбус тихо рассмеялся.        — Звучит как приглашение к катастрофе на уровне третьего курса.        — Мой вывод был схожим, — отозвался зельевар. — А затем программу скорректировали, — он едва заметно скривился, но не от раздражения, скорее, от профессионального несогласия. — Из обсуждения убрали часть ограничений, которые изначально делали тему хоть сколько-нибудь допустимой. После этого моё присутствие там потеряло смысл. — Понимаю, — сказал старый волшебник после короткой паузы. — В таком виде это действительно перестаёт быть разговором.        — Я высказал это ещё там, — добавил Северус будто между прочим. — До того, как программу изменили окончательно.              Мужчина говорил спокойно, с той усталой уверенностью, которая появляется, когда знаешь, что тебя услышали, но сделали по-своему.        — Предупредил, что подобные эксперименты требуют куда более жёстких рамок, — продолжил Снейп. — И что отсутствие ограничений - не свобода, а приглашение к ошибкам, которые потом придётся исправлять другим.              Альбус посмотрел на него внимательнее.        — Тебя услышали?        — Формально, да, — ответил Северус. — Практически, нет, — он сделал короткую паузу. — После этого я не видел причин продолжать участие. Моё мнение было обозначено. Этого достаточно.              Дамблдор кивнул без улыбки, но с явным уважением.        — Всё же хорошо, что ты вернулся, — сказал он. — В этом году будет много перемен. И лучше встречать их не в одиночку.              Снейп перевёл взгляд к окну. За стеклом ещё держался дневной свет: солнце медленно уходило за тонкие облака, не исчезая совсем, и было странное ощущение, что эта осень не станет такой холодной, как прежние.              «Она остаётся».              Мысль была простой и не требовала пояснений. Северус не стал задерживаться на ней. Он давно знал, что есть вещи, к которым лучше не подбирать объяснений.       Альбус редко просил о подобном. И если уж просил, значит, видел больше, чем говорил.       Северус поймал себя на том, что снова и снова возвращается к её взгляду. К тому, как она упрямо отводила глаза, будто боялась, что стоит задержаться и что-то станет видно. Не тайна. Не замысел. Что-то другое. Он уже видел такое не раз. И всегда это имело одну и ту же природу: боль, о которой предпочитали молчать.       Профессор не знал, что именно скрывает его бывшая ученица и с какой тайной она вернулась в эти стены. Но опыт подсказывал: такие вещи редко остаются без последствий.       Мужчина не стал называть это беспокойством. Назвать значило бы признать лишнее. Но, если что-то действительно скрыто, он предпочитал понимать это сам. Не дожидаться, пока правда проявится в самый неподходящий момент. Зельевар не задавался вопросом, зачем ему это. Просто принял как факт: он разберётся.              Снейп ничего не ответил на последнюю фразу Альбуса. Лишь слегка кивнул. И директор понял, что этого достаточно.       

***

             С момента разговора с директором прошло два дня. Пятничный вечер растворился в беспокойных мыслях, суббота тянулась медленно и вязко, будто время нарочно не желало ускоряться. Франческа почти не покидала своих покоев, позволив себе лишь самое необходимое. Мысли возвращались к словам Альбуса, к его спокойному тону, к тому, что он не сказал прямо, но дал понять. Информация, которой поделился директор, не просто выбивала почву из-под ног, она лишала привычной опоры, оставляя слишком много вопросов и слишком мало ответов.       Желание уехать не исчезло. Напротив, оно оставалось самым простым и понятным выходом. Вернуться в Лондон, к прежней жизни, к планам, которые когда-то казались надёжными. Но чем дольше Франческа прокручивала эту мысль, тем яснее становилось, что за пределами замка её ждёт не спокойствие, а лишь другая форма тревоги. Слова директора о безопасности и охоте всплывали снова и снова, не позволяя отмахнуться от них как от преувеличения.       К воскресному утру решение сформировалось окончательно. Не резко, не с облегчением, а как факт, который больше нельзя было игнорировать.       Девушка села за письменный стол и достала чистый лист пергамента. Несколько секунд она просто смотрела на него, затем написала коротко и сдержанно, без объяснений и оправданий. Моретти сообщила, что остаётся в замке и готова обсудить дальнейшие шаги позже. Записка получилась сухой, почти деловой, будто речь шла о временной задержке, а не о решении, способном изменить многое.       Сложив пергамент, она запечатала его и отправила с ближайшей совой. Когда птица скрылась из виду, Франческа задержалась у окна чуть дольше, чем собиралась. Решение было принято, но чувство уверенности так и не пришло. Осталось лишь осознание того, что пути назад уже нет, по крайней мере сейчас.              Утро прошло в тишине. Волшебница старалась занять себя мелкими делами, чтобы не возвращаться мыслями к разговору с директором и принятому решению. Ближе к полудню она направилась к теплицам.       Помона Стебль встретилась ей у входа. Заметив Франческу, женщина отложила секатор и выпрямилась, внимательно посмотрев на девушку.        — Мисс Моретти, — обратилась она с лёгкой улыбкой. — Я надеялась, что Вы сегодня заглянете ко мне.        — Доброе утро, профессор Стебль, — ответила Франческа, останавливаясь рядом.        — Альбус уже сообщил мне, что Вы решили остаться в замке и будете работать со мной, — продолжила Помона, жестом приглашая её пройти внутрь. — И, признаться, я этому рада.              В теплицах было тепло и спокойно. Стеклянные своды пропускали рассеянный свет, и вокруг тянулись ряды аккуратно ухоженных растений.        — Мне давно нужен был помощник, — говорила профессор, шагая рядом. — Кто-то, кому можно доверить уход, пересадку, подготовку растений к занятиям. В прошлый раз, к сожалению, с этим не сложилось, — она усмехнулась. — Один мой ассистент решил, что если растение выглядит вялым, значит, ему не хватает удобрений. Он добавил их втрое больше нормы. В результате у нас был не рост, а настоящая паника в третьей теплице, — Помона покачала головой и посмотрела на Франческу. — Вы же всегда относились к растениям иначе. Я это хорошо помню ещё по Вашему учебному году. Вы никогда не спешили, не срывали лишнего, не обращались с травами как с простыми ингредиентами.              Моретти слегка улыбнулась.        — Мне всегда нравилось работать с растениями, — спокойно ответила она. — У них свой ритм. Если его не ломать, они отвечают тем же.        — Вот именно, — кивнула Помона. — Поэтому я и рада, что Вы здесь.              Она остановилась у одного из столов и перешла к делу:        — В ближайшее время Ваши обязанности будут достаточно простыми, но важными. Помощь с пересадкой и подготовкой растений к занятиям, контроль полива и температуры в теплицах, сортировка и учёт запасов. Иногда подготовка образцов для уроков и работа с редкими экземплярами, когда потребуется дополнительное внимание.              Стебль говорила без спешки, словно давая Франческе возможность сразу представить будущую работу.        — Сегодня, например, нам должны привезти семена ночного плюща из Рейвенуорта, — добавила она. — Очень капризное растение, но при правильном уходе даёт редкие побеги. К тому же в заказе будут вытяжки из корней серебряного папоротника и несколько реагентов для обработки почвы, — женщина вздохнула. — Я сама собиралась сходить в Хогсмид, но, боюсь, сегодня не выберусь. Если у Вас будет возможность, я была бы Вам очень признательна, если бы Вы забрали заказ.        — Конечно, — кивнула молодая волшебница. — Скажите, где именно.              Помона назвала лавку и добавила:        — Ничего срочного, но было бы хорошо получить всё сегодня, чтобы к началу недели мы могли начать работу.              Франческа направилась к выходу из теплиц. За спиной остался спокойный, размеренный мир растений, и на мгновение ей показалось, что именно здесь, среди стеклянных сводов и запаха земли, время течёт иначе и не требует от неё немедленных ответов.              До вечера девушка оставалась в замке, не спеша выходить за его пределы. День прошёл ровно и без суеты: она занималась делами, приводила мысли в порядок и лишь ближе к вечеру решила отправиться в Хогсмид. В воскресенье деревня к этому часу заметно пустела, и дорога становилась тише, позволяя дойти без спешки.       Когда солнце уже начало опускаться ниже башен замка, Франческа накинула легкое пальто и направилась к выходу, решив, что сейчас самое удобное время выполнить просьбу Помоны.       Воскресный вечер был тихим: воздух оставался тёплым, но в нём уже чувствовалась осень. Шаги звучали глухо, и это спокойствие странным образом располагало к размышлениям, хотя она и старалась не задерживаться на них.       Девушка уже подходила к воротам, когда из-за угла замка почти выбежал ученик с перекинутой через плечо сумкой и растрёпанными волосами, будто он только что спускался по лестнице через две ступени. Увидев её, парень резко остановился и едва не споткнулся.        — Профессор Моретти! Здравствуйте!              Франческа замедлила шаг и обернулась, чуть склонив голову в знак приветствия.        — Добрый вечер, мистер Тенвик.              Это был пуффендуец с шестого курса. Эдриан Тенвик. Живой, не всегда аккуратный, но внимательный и по-своему старательный. На занятиях по зельеварению редко тянул руку, зато всегда доводил работу до конца, даже если котёл начинал вести себя непредсказуемо.        — Я как раз хотел спросить, — начал он с заметным волнением. — У нас же завтра зельеварение. Вы будете вести урок или… что-то изменилось?        — Изменилось, — спокойно сказала Франческа. — Профессор Снейп вернулся. С завтрашнего дня он снова ведёт занятия.              Улыбка на лице Тенвика погасла почти мгновенно.        — Снейп?.. — переспросил парень и тяжело вздохнул. — Ну вот. Только привык, что можно дышать у котла, не опасаясь, что тебя морально уничтожат за лишний пузырёк.              Волшебница едва заметно улыбнулась. Не снисходительно и не насмешливо, скорее с пониманием.        — Он строгий, это правда, — начала она. — Но предмет знает безупречно. И, как бы профессор ни выглядел со стороны, он всегда замечает тех, кто работает честно. Если ты стараешься, Снейп это увидит.        — Хотелось бы верить, — протянул Тенвик неуверенно. — А Вы… Вы теперь совсем уезжаете?        — Нет, — ответила Франческа после короткой паузы. — Я остаюсь. Просто теперь буду помогать мадам Стебль в теплицах. Так что больше нет нужды называть меня профессором.              Он кивнул, но радости в этом кивке было немного.        — Жаль, — честно сказал пуффендуец. — У Вас уроки были… другими. И Вы не смотрели на нас так, будто мы ошибка, допущенная природой.              Франческа тихо усмехнулась, но взгляд её остался серьёзным.        — Поверь, Эдриан, — сказала Моретти, — знания, которые даёт профессор Снейп, стоят того, чтобы пережить его характер. Просто постарайся отделять предмет от человека. Это пригодится не только в зельях.        — Проф… — начал парень и тут же замолчал.              Он поймал её мягкий, чуть удивлённый взгляд и вовремя остановился.        — Простите… мисс Моретти. Можно, если что, обращаться к Вам? Ну… если зелье у нас решит мстить или я чего-то не пойму.        — Конечно, — сдержанно, но тепло ответила она. — Приходи в любое время. Только старайся не доводить зелья до мести. Они это запоминают.              Он заметно выдохнул.        — Спасибо. А то с профессором Снейпом, знаете ли… как на пороховой бочке.        — Не стоит говорить о нём так, — спокойно, но твёрдо ответила Франческа. — Да, он не ангел. Но учит по-настоящему. Знания, которые профессор даёт, бесценны. Даже если форма подачи не всегда ласковая.              Тенвик кивнул, уже без улыбки, но с явным уважением.        — Я постараюсь. Правда. И… спасибо за всё. Честно. Ваши уроки были другими. Настоящими, что ли.        — Береги свитки, — кивнула она на его мятую стопку. — А то ни Снейп, ни котёл не одобрят.              Ученик усмехнулся и, пожелав ей хорошего вечера, поспешил обратно к замку.       Франческа ещё несколько секунд смотрела ему вслед. Было странно и неожиданно приятно видеть в этих ребятах искреннее уважение и доверие. Волшебница не планировала привязываться к роли преподавателя, но всё же успела полюбить эту работу, их вопросы, ошибки и попытки разобраться. И, пожалуй, именно это делало расставание с занятиями чуть горче, чем она ожидала. Но наступало время новых решений и новых дорог, других обязательств, от которых нельзя было отмахнуться.              К Хогсмиду Франческа добралась, когда на улице уже зажглись фонари. Воскресный вечер был тихим, почти сонным. Большинство лавок либо закрывались, либо работали вполсилы, и деревня казалась непривычно спокойной.       Вывеска с изображением крупной, слегка перекошенной брюквы мягко светилась в сумерках. «Волшебная брюква» была одной из тех лавок, куда шли не из любопытства, а по делу. Девушка толкнула дверь, и над входом негромко звякнул колокольчик. Внутри было тепло и тихо. Воздух пах сушёными травами, кореньями и свежей землёй. За прилавком стоял мужчина средних лет, просматривая записи в толстой тетради. Услышав звук двери, он поднял голову.        — Здравствуйте. Чем могу Вам помочь?        — Добрый вечер, — ответила Моретти. — Я пришла за заказом для мадам Стебль. Для теплиц Хогвартса.              Продавец понимающе кивнул.        — Да, конечно. Сейчас-сейчас, где-то тут он у меня был.              Мужчина вышел из-за прилавка и исчез за занавеской в глубине лавки. Пока его не было, волшебница осмотрелась. Лавка выглядела рабочей и обжитой: полки стояли плотно, без лишних украшений, мешочки с травами были аккуратно подписаны, а флаконы расставлены в строгом порядке. В одной из стеклянных банок медленно ползли несколько крупных слизней, оставляя за собой мутные следы, и это почему-то добавляло месту уюта, словно здесь давно привыкли к живым, не самым приятным, но необходимым мелочам. Связки сушёных растений под потолком слегка покачивались, наполняя воздух терпким, спокойным запахом.       Спустя минуту продавец вернулся со свёртком, аккуратно перевязанным бечёвкой, и положил его перед волшебницей.        — Здесь всё, что заказывали, — сказал мужчина деловым тоном. — Семена ночного плюща, свежая партия. Привезли их недавно, так что хранение ещё не нарушено. Лучше держать в прохладе и не вскрывать раньше времени.              Он слегка сдвинул свёрток, указывая на плоскую коробку внутри.        — Здесь концентрат для подготовки почвы. С ним растения легче приживаются, особенно в первые недели. Без него плющ часто уходит в рост слишком резко.        — Благодарю, — кивнула Франческа, принимая заказ.        — И ещё, — добавил продавец, уже убирая тетрадь. — В ближайшие дни у нас будет новая поставка. В том числе корневища сумеречного вьюна. Растение непростое, но интересное. Если мадам Стебль заинтересуется, лучше заранее подготовить отдельный участок. Оно не любит соседства.        — Я передам.              Продавец кивнул.        — Тогда всего доброго. Хорошего вечера.        — И Вам, — ответила она.              Колокольчик снова звякнул, когда девушка вышла на улицу, прижимая свёрток к боку. Моретти свернула на тропу, ведущую обратно к замку, когда впереди, у одного из фонарей, мелькнуло движение, и тут же раздался знакомый голос:        — Повелительница зелий собственной персоной! Надеюсь, ничего взрывоопасного не несёшь?              Франческа невольно улыбнулась, узнав Дору. Та стояла, скрестив руки на груди, и с любопытством разглядывала свёрток у неё под мышкой. Волосы у неё сегодня были насыщенного сливового оттенка, а на мантии виднелись следы пыли и травы, словно она только что закончила обход.        — Тонкс, — сказала Франческа. — Не думала встретить кого-то знакомого в Хогсмиде в такое время.        — А я тут по долгу службы, — отозвалась та. — Немного патрулирую, немного делаю вид, что просто гуляю. Профилактика, знаешь ли. А у тебя, судя по виду, что-то хрупкое, — она кивнула на свёрток.        — Почти, — спокойно ответила волшебница. — Заказ для теплиц. Семена и растворы. Мадам Стебль попросила забрать. — Вот это уровень доверия, — усмехнулась Тонкс. — А я-то думала, ты уже окончательно попрощалась с преподавательской жизнью.        — Можно и так сказать, — отозвалась Моретти. — Снейп вернулся, так что зелья снова на нём. А я теперь помогаю мадам Стебль.        — М-м, — протянула мракоборец, не настаивая. — Неожиданно, но звучит… спокойно. Теплицы - не худшее место в замке.        — Согласна. Иногда полезно сменить обстановку.              Франческа говорила ровно, без желания объяснять больше, чем нужно. И, к её удивлению, Тонкс это сразу почувствовала.        — В таком случае поздравляю, — сказала она. — Повышение до помощницы главной хранительницы зелени звучит солидно. Если вдруг захочешь сменить запах земли на что-то более бодрящее, я всё ещё живу над «Тремя мётлами». Комната приличная, сидр отличный.        — Благодарю за приглашение, — ответила волшебница. — Возможно, однажды воспользуюсь.        — Я серьёзно, — добавила Дора чуть тише. — Если захочешь просто поговорить. Я на втором этаже, дверь с табличкой «Не стучать, а сразу врываться». Шучу. Почти.              Моретти улыбнулась едва заметно, но искренне.        — Учитывая, как ты патрулируешь улицы, входить без стука у тебя выходит профессионально.        — Я ещё и слушать умею, — хмыкнула Тонкс. — Правда, после пары кружек сидра за полную конфиденциальность не ручаюсь.              Между ними повисла короткая пауза, неожиданно тёплая и ненавязчивая.        — Ладно, не буду задерживать. Береги свёрток. По виду, там что-то, что не любит резких движений.        — Постараюсь. До встречи, Дора.        — До самой скорой, повелительница зелий! — отозвалась мракоборец с прежней лёгкостью и, уходя в тень вечерней улицы, подмигнула.              Обратная дорога до замка прошла быстро. Когда впереди показались башни Хогвартса, девушка свернула с тропы, направляясь к теплицам.        — Франческа!              Голос прозвучал совсем рядом. Она увидела Помону Стебль, выходящую из полумрака теплиц. Та шла неторопливо, словно просто решила проверить, не задержался ли кто-то у ворот.        — Я как раз собиралась закрывать теплицы, — сказала она с тёплой улыбкой. — И подумала, что ты, должно быть, уже вернулась из Хогсмида.              Её взгляд скользнул к свёртку в руках волшебницы без спешки, скорее с живым интересом.        — Всё удалось забрать?        — Да, — кивнула Моретти. — Заказ был готов. И ещё продавец просил передать, что в ближайшие дни у них ожидается новая поставка. Он упоминал семена ночных плющей из Рейвенуорта. Говорил, что они хорошо переносят холод и дают редкое, но устойчивое цветение. Сказал, что Вам это может пригодиться.              Глаза Помоны заметно оживились.        — О, это действительно интересно. Тогда стоит освободить место в дальнем ряду, — задумчиво произнесла она. — Спасибо, что передала.              Стебль помедлила, затем добавила уже мягче:        — Если ты не слишком устала, может быть, зайдёшь на пару минут? Я как раз заварила настой. Ничего особенного: мята, мелисса и немного боярышника. Хорошо помогает после долгого дня.              Франческа на мгновение задумалась. Усталость действительно начинала напоминать о себе, но не резко, скорее глухо.        — Ненадолго, — ответила она. — С удовольствием.              Они вместе прошли к теплицам. Внутри пахло влажной землёй и листьями. Помона разлила настой по чашкам, и они устроились за небольшим столом.        — Я рада, что ты решила остаться, — сказала женщина спокойно, без нажима, словно говорила о давно понятной вещи. — Замку сейчас нужны такие люди.              Девушка чуть улыбнулась, согревая ладони о чашку.        — Я ещё не до конца привыкла к этой мысли.        — Ничего, — мягко ответила Помона. — Некоторые решения приживаются не сразу. Зато потом оказываются самыми верными.              Они коротко обсудили завтрашние дела, растения, которые потребуют внимания, и погоду, обещавшую ясное утро. Без лишних вопросов и объяснений.       Через несколько минут волшебница поблагодарила и поднялась.        — Тогда до завтра, — сказала профессор. — И постарайся сегодня отдохнуть.              Франческа кивнула и направилась к замку. Ночь постепенно вступала в свои права. Коридоры замка становились тише, свет в окнах мягче, и в этом спокойствии было что-то почти убаюкивающее. Девушка шла неторопливо, позволяя дню постепенно отступить.       У двери своих покоев волшебница заметила конверт, лежащий на полу. Она наклонилась, подняла его и сразу узнала почерк матери. Стоило коснуться пергамента, как воздух вокруг будто изменился. Из письма тянуло знакомым ароматом, тёплым, живым, с лёгкой сладостью. Лаванда и что-то ещё, едва уловимое, похожее на цветущие летние кусты у дома. Именно так всегда пахло в комнатах, где мама раскладывала свежие букеты и зачаровывала мелочи, чтобы в них задерживалось ощущение уюта.       Зайдя в покои, Франческа задержала письмо в руках чуть дольше, чем собиралась, позволяя этому запаху напомнить о другом месте и другом ритме жизни. Затем она аккуратно положила конверт на стол. Последние дни принесли слишком много новой информации, поэтому девушка решила вскрыть письмо завтра.       В комнате было тихо. Волшебница приняла душ, стараясь не задерживаться в мыслях, переоделась и погасила свет. День выдался долгим, поэтому, забравшись под одеяло, Моретти почти сразу уснула.              «Она открыла глаза и ничего не увидела.              Темнота была полной, плотной, лишённой даже намёка на очертания. Не той, что приходит с закрытыми веками, а настоящей, осязаемой, будто девушка оказалась внутри закрытого пространства без стен и границ. Франческа попыталась моргнуть, но это не изменило ничего, словно очнулась в месте, где никогда не существовало света.       Пол под ногами был холодным и неровным. Камень. Старый, пропитанный влагой. Он отдавал холодом даже сквозь кожу, будто намеренно напоминал о себе, заставляя чувствовать каждую точку соприкосновения. Воздух был тяжёлым, густым, и каждый вдох давался с усилием, словно пространство сопротивлялось её присутствию.              Волшебница стояла одна.              Где-то впереди было нечто. Не звук и не движение, а ощущение. Давящее, чужое, слишком внимательное. Похожее на взгляд, от которого невозможно укрыться, даже если закрыть глаза. Девушка попыталась сделать шаг назад, но ноги не сразу подчинились. Пол будто слегка прилипал, удерживая, не позволяя уйти быстро.              Тогда она увидела силуэт.              Он был высоким, вытянутым, неправильным, словно собранным из теней и пустоты. Не человек и слишком человек одновременно. Фигура не двигалась, но расстояние между ними сокращалось. Не потому, что он приближался, а потому, что само пространство тянуло его к ней.       Франческа завела руку за спину, пытаясь нащупать палочку, но пальцы схватили пустоту. Сердце болезненно сжалось. Тогда волшебница попыталась иначе. Просто вытянула ладонь вперёд, вложив в жест всё, что умела без слов, всю живую, эльфийскую силу.              Но ничего не произошло.              Воздух остался неподвижным. Тьма не дрогнула. Магия не откликнулась, будто её здесь никогда не существовало. Будто исчезла не только сила, но и сама возможность защититься.       И тогда пришло отчетливое понимание. Она была не просто безоружна, а полностью доступна.       Грудь сдавило. Воздух стал вязким, тяжёлым. Девушка попыталась вдохнуть глубже и не смогла. Сердце билось глухо и неровно, будто его сжимали изнутри.              Она развернулась и побежала.              Коридоры возникали из темноты внезапно, без предупреждения. Узкие, кривые, слишком тесные. Стены были близко. Слишком близко. Камень царапал плечи, холод проникал под кожу. Шаги за спиной раздавались всё отчётливее, не громкие, но уверенные и неторопливые. Он не спешил, потому что знал, что догонит.       Каждый поворот лишь усиливал ощущение ловушки. Пространство будто издевалось, меняя форму и удлиняя путь. Ноги наливались тяжестью, словно тело больше не принадлежало ей. Сердце стучало в ушах, заглушая все мысли.              Впереди появилась дверь.              Тёмная, старая, с металлическими заклёпками. Франческа рванула к ней, вцепилась в ручку обеими руками и дёрнула. Ничего не произошло. Она попыталась снова. Металл был ледяным и неподвижным, безразличным к её отчаянным движениям. Дверь не собиралась открываться. Она никогда и не должна была.              Шаги за спиной остановились.       Тишина стала невыносимой.              Франческа знала это не разумом, а всем телом. Он стоял прямо за ней.       Волшебница не оборачивалась. Не могла. Но ощущала его присутствие каждой клеткой кожи. Давление стало почти физическим, словно на плечи легли чужие тени. Силуэт больше не был размытым. В нём проступали знакомые линии, знакомая манера стоять, двигаться, ждать.              Узнавание пришло мгновенно и безжалостно.       Это был он.              Имя не прозвучало, но оно было там, тяжёлое и липкое, осевшее в сознании. Это понимание оказалось страшнее самого сна, потому что означало одно. Это не вымысел. Не случайный образ. Это то, что всегда было внутри неё и просто нашло дорогу обратно.              Тень накрыла её полностью. »              Девушка проснулась резко, рывком сев, будто её выдернули из глубины. Воздух ворвался в грудь судорожным вдохом, слишком громким для тишины покоев. Некоторое время Франческа сидела, не двигаясь, прислушиваясь к собственному дыханию и к ночи вокруг. Каменные стены были на месте, зачарованное окно темнело ровным прямоугольником, где-то далеко скрипнула балка. Реальность возвращалась медленно и неохотно.       Сердце билось тяжело, с перебоями. Ладони были холодными и влажными, рубашка липла к спине. Она провела рукой по лицу, будто проверяя, действительно ли проснулась, и только тогда заметила, как дрожат пальцы. Сон не рассеивался. Он стоял рядом, слишком близко, будто достаточно было закрыть глаза, чтобы снова оказаться там.       Волшебница осторожно опустилась на подушки, натянула одеяло выше, но вместо покоя пришло другое чувство. Страх был не резким, а вязким, медленно поднимающимся изнутри. Не от того, что приснилось, а от мысли, что это может повториться. Что ночь ещё не закончилась. Что впереди часы, которые придётся провести между сном и пробуждением.       Она снова села. На этот раз увереннее. Решение пришло почти сразу и показалось удивительно простым. Зелье сна без сновидений. Не как слабость, а как необходимость. Всего на эту ночь. Просто чтобы дожить до утра.       Мысль успокоила ровно настолько, чтобы Франческа смогла встать. Девушка подошла к столу, выдвинула ящик, перебрала пузырьки, стоявшие в стеклянной коробке. Привычные составы, зелья на крайний случай, настои, к которым она почти не прикасалась. Нужного флакона среди них не было.       Волшебница нахмурилась, скорее по привычке, чем от удивления. Зелье сна без сновидений Моретти никогда не держала при себе. Раньше в этом просто не было необходимости. Мысль об этом скользнула где-то на краю сознания и тут же исчезла, уступив место другой, более настойчивой.              «Кладовая».              Франческа накинула на плечи халат, стараясь не думать ни о чём лишнем, и вышла в коридор. Всё происходило почти автоматически, будто тело само знало, куда идти и что делать. Каменные плиты под ногами были холодными, воздух - неподвижным. Факелы горели ровно, не потрескивая, и тени от них лежали слишком спокойно, чтобы в них можно было заподозрить что-то живое.       Дверь в дальнюю кладовую Снейпа открылась без усилий. Ключ давно был у неё, с тех недель, когда девушка заменяла Северуса, и никто так и не попросил его вернуть. Франческа на секунду задержалась на пороге, затем закрыла за собой дверь и взмахом руки зажгла свет, несмотря на отсутствие палочки, которая в это время лежала у неё на прикроватной тумбочке. Неяркий, приглушённый, ровно такой, чтобы различить полки и подписи на флаконах.       Запах трав, пыли и старого стекла встретил её сразу. Здесь всё было на своих местах. Строго. Почти успокаивающе. Она быстро нашла нужный ряд, провела пальцем вдоль этикеток и сняла с полки тёмно-синий пузырёк. Стекло было холодным, тяжёлым, надёжным.       Возвращаясь обратно, волшебница старалась не оглядываться. Не потому, что боялась кого-то увидеть, а потому что любое лишнее движение могло снова запустить цепочку мыслей, от которых она так старательно уходила.       В покоях девушка села на край кровати и медленно открыла флакон. Пряный, слегка горьковатый запах был знакомым. Франческа сделала несколько глотков, закрыла глаза и дождалась, пока тепло разольётся по телу, приглушая напряжение.       Когда свет погас, сон пришёл быстро. Без образов, без голосов. Тело всё ещё вздрагивало, словно не до конца веря в тишину, но сознание уже проваливалось в пустоту, где не было ни шагов, ни взгляда за спиной. Это было облегчением.              

***

             Франческа проснулась рано, но в Большой зал не пошла. Мысль о завтраке не вызывала ни аппетита, ни желания видеть людей. Волшебница быстро оделась в простую повседневную одежду и, уже выходя, надела небольшие серьги с сапфирами - подарок матери к её восемнадцатилетию. Она ограничилась чашкой воды и почти сразу направилась к теплицам, предпочтя привычный маршрут и тишину утреннего замка.       В первой теплице уже горел свет. Помона Стебль стояла у рабочего стола, перебирая горшки и делая пометки в блокноте. Услышав шаги, она обернулась.        — Доброе утро, мисс Моретти. Рано Вы сегодня.        — Доброе утро, — ответила девушка. — Решила не тянуть с делами.        — Понимаю, — кивнула женщина без лишних комментариев. — Тогда начнём. Нам нужно заняться болотными фелиссами. Они давно просятся на пересадку.              Она указала на ряды горшков с тёмно-зелёными, почти глянцевыми листьями.        — Корни у них тонкие, легко повреждаются. Лучше работать медленно.        — Я читала о них, — сказала Франческа, надевая перчатки. — У них чувствительная корневая система, особенно к перепадам влажности.        — Верно, — отозвалась Помона. — Значит, общий язык Вы с ними найдёте.              Они работали рядом, не торопясь. Моретти осторожно освобождала корни от старой земли, стараясь не повредить ни одного отростка. Стебль наблюдала, иногда поправляла или что-то уточняла, но чаще позволяла ей действовать самой. В теплице было тепло и тихо, только редкие звуки пересыпаемой почвы нарушали покой.        — Вы аккуратны, — заметила профессор спустя некоторое время. — Это важно. Растения не любят, когда с ними спешат.              Франческа лишь кивнула, сосредоточившись на работе.       До полудня они успели пересадить большую часть фелиссов и подготовить оставшиеся к следующему этапу. Когда часы пробили время обеда, Помона сняла перчатки и выпрямилась.        — Я схожу поем и вернусь, — сказала она. — Вы тоже не задерживайтесь слишком долго, хорошо?              Девушка кивнула, но в Большой зал не пошла. Аппетита так и не было, а мысль о шуме, голосах и необходимости поддерживать разговоры казалась утомительной. Волшебница осталась в теплицах и пересадила еще несколько фелиссов, немного очистила рабочее место, чтобы дальше было удобнее работать, проверила почву и расставила уже готовые горшки по местам.       Когда Стебль вернулась, она остановилась у входа, огляделась и удивлённо приподняла брови.        — Вы всё это закончили? — в голосе прозвучало искреннее удивление. — Я думала, нам придётся возиться с этим ещё вечером.        — Оставалось не так много, — ответила Франческа. — Решила не откладывать.        — Вы молодец, — тепло сказала Помона. — Но на обед всё-таки стоило сходить.        — Я позже поем, — спокойно ответила девушка. — Сейчас уже почти закончили.              Профессор посмотрела на неё внимательнее, но не стала настаивать. Вместо этого снова надела перчатки и подошла к последнему ряду.        — Тогда давайте доведём всё до конца. Осталось совсем немного.              Они ещё некоторое время работали рядом, завершая пересадку последних фелиссов. Почва была уложена, листья расправлены, горшки выстроены ровными рядами. Помона проверила один из экземпляров, слегка коснувшись земли пальцами, и удовлетворённо кивнула.        — Вот теперь точно всё, — сказала женщина, оглядывая последний ряд пересаженных растений. — Мы успели как раз вовремя, — она сняла перчатки и выпрямилась, удовлетворённо кивнув.              В этот момент у входа в теплицу послышались шаги и приглушённые голоса. Дверь приоткрылась, и внутрь начали заходить ученики, ещё не спеша, пользуясь перерывом перед занятием.        — Здравствуйте, профессор Стебль.        — Добрый день, мисс Моретти.              Приветствия посыпались сразу с нескольких сторон. Кто-то улыбнулся, кто-то кивнул, стараясь не мешать.        — Хорошо, что Вы остались, мисс Моретти, — бросил один из учеников почти мимоходом, проходя к столам.              Франческа ответила лёгкой улыбкой, не задерживая их, а Помона коротко кивнула в ответ на приветствия.        — Проходите, готовьтесь, — сказала профессор. — У нас ещё несколько минут.              Ученики рассредоточились по теплице, доставая перчатки и тетради, переговариваясь между собой. В воздухе снова возник привычный, живой шум.       Стебль обернулась к своей ассистентке уже тише:        — Франческа, сходи, пожалуйста, в учительскую. Мне нужен старый справочник по удобрениям, он должен быть там, на верхней полке.        — Конечно, — ответила Франческа. — Сейчас принесу.              Девушка сняла перчатки, быстро привела руки в порядок и направилась к выходу, оставляя за спиной теплицу, наполненную голосами учеников и спокойным ожиданием начала урока.              Учительская была наполнена негромким шумом. Кто-то листал бумаги, кто-то расставлял чашки на подносе. У камина уютно потрескивал огонь, в воздухе витал запах чая с корицей. Франческа на мгновение задержалась у дверей, затем вошла, коротко кивнув присутствующим.       Минерва мельком взглянула на неё поверх очков и кивнула в ответ, почти сразу возвращаясь к свитку. За дальним столом сидела профессор Вектор. Заметив девушку, она едва заметно улыбнулась и снова углубилась в записи.        — Мисс Моретти, — окликнул её Сириус.        — Добрый день, мистер Блэк.        — Рад, что Вы всё-таки остались, — сказал он, отставляя чашку и чуть наклоняя голову. — Замок от этого явно выигрывает.              Моретти ответила лёгкой улыбкой, не придавая словам лишнего значения, и направилась к шкафу.        — К тому же, — продолжил мужчина, — сегодня я уже успел услышать, как некоторые ученики переживают возвращение Снейпа. Настроение у них было… выразительное.        — Перемены редко встречают с энтузиазмом, — спокойно отозвалась девушка, доставая нужную книгу. — Особенно в начале года.        — Особенно когда эти перемены зовут Снейпом, — холодно усмехнулся он. — Удивительно, с какой лёгкостью он возвращает ощущение, будто ты виноват уже за то, что вошёл в класс. И при этом искренне считает это педагогикой.        — Сириус, — Минерва мельком подняла взгляд от свитка.        — Я лишь делюсь наблюдениями, — пожал Блэк плечами, но в его голосе была слышна старая, неослабевшая неприязнь.        — Он строгий преподаватель, — сказала Франческа ровно, повернувшись к нему. — Но предмет знает блестяще. Это трудно отрицать.              Сириус прищурился, словно хотел возразить, но вместо этого улыбнулся.        — Вы умеете находить правильные слова, мисс Моретти. Это редкий талант.              Мужчина хотел было что-то добавить, но Моретти уже закрыла книгу и направилась к выходу.        — Прошу прощения, — сказала она спокойно. — Мне нужно отнести это мадам Стебль.              Он кивнул, не став её задерживать.       Франческа вышла из учительской, оставив за спиной негромкий шум голосов и ощущение взгляда, которым её всё же проводили. Девушка направилась обратно к теплицам, позволяя мыслям течь свободно, без попыток что-либо разложить по полочкам. Реплики Сириуса всплывали где-то на краю сознания. Она отметила лишь одно: стоило прозвучать фамилии Северуса, как в его голосе каждый раз появлялась резкость, почти нетерпение, будто разговор сам собой сворачивал в одну и ту же сторону. Волшебница не стала искать объяснений. Пока это было лишь наблюдение, отложенное на потом.       Коридоры в это время были наполнены движением. Перерыв подходил к концу, и ученики возвращались к занятиям: кто-то шёл быстро, переговариваясь на ходу, кто-то задерживался у окон или лестниц. Несколько ребят, проходя мимо, поздоровались с Франческой, и она ответила им так же спокойно и буднично.       В теплице было заметно оживлённее, чем раньше. Ученики собрались у рабочих столов, кто-то рассматривал растения, кто-то вполголоса переговаривался, ожидая начала урока. Воздух был наполнен привычным шорохом листьев и приглушённым гулом голосов.       Девушка прошла между рядами, стараясь не мешать, и подошла к Помоне.        — Мадам Стебль, — обратилась она, подходя ближе. — Вот книга, которую Вы просили.              Женщина приняла том, бегло взглянула на обложку и удовлетворённо кивнула.        — Прекрасно. Спасибо, Франческа. Как раз вовремя.              Стебль огляделась, отмечая готовые грядки и аккуратно убранные инструменты, затем снова посмотрела на Моретти.        — На сегодня с нас достаточно. Дальше я справлюсь на занятиях сама, так что можешь идти по своим делам.              Девушка вернулась в свои покои уже после полудня. Закрыв за собой дверь, она на мгновение прислонилась к ней спиной, будто проверяя, достаточно ли здесь тихо.       Волшебница прошла к столу и сразу заметила конверт, лежавший там, где она оставила его накануне. Когда Франческа взяла письмо в руки, воздух вновь наполнился знакомым тёплым, домашним запахом. Этот аромат не просто напоминал о доме, он словно переносил туда, ненадолго стирая расстояние.       Волшебница медленно разорвала печать и развернула лист. Аккуратным, чуть наклонным почерком были выведены строки:        «      Моя дорогая Франческа,              надеюсь, это письмо дойдёт до тебя быстро. Мы с Тедом почти закончили ремонт. Осталось совсем немного, и уже в ближайшие дни мы окончательно переедем. Дом уже выглядит совсем иначе. Светлее и уютнее, чем прежде. Мне кажется, тебе бы понравилось, как теперь выглядит кухня.       Мой дорогой муж по-прежнему пропадает на работе почти круглосуточно. Уверяет, что ещё пару недель, всё наконец закончится и он будет целыми днями дома. Говорит, что потом я сама попрошу его выйти из дома. Я, если честно, очень жду, когда смогу это проверить. И Тед передаёт тебе большой привет.       Ты уехала всего на пару недель, и я всё думаю: скоро ли ты вернёшься? Понимаю, что у тебя могут появиться дела и задержки, но мне хотелось бы знать, как ты себя чувствуешь и всё ли у тебя в порядке.       Ты ведь знаешь, я всегда немного тревожусь, когда речь заходит обо всём, что связано с эльфами. Не появилось ли чего-то, о чём мне стоит знать? Я не хочу расспрашивать больше необходимого, просто хочу быть спокойна за тебя.       Мы с Тедом обнимаем тебя и ждём ответа. Очень хочу скорее увидеться, милая.              С любовью,       твоя мама, Джульет »              Девушка прочитала письмо несколько раз. От слов матери внутри разливалось тёплое, почти забытое чувство дома, и вместе с ним поднималась тихая, но острая боль. Ей снова предстояло умолчать о части правды, и это давалось труднее, чем хотелось бы признать.       Улыбка скользнула по губам на строчках о Теде. Она ясно представила его за чертежами, с вечно сдвинутыми бровями и чашкой остывшего кофе под рукой. Архитектор до кончиков пальцев, он и в самом деле умел пропадать в работе так, словно весь остальной мир на время переставал существовать.       Франческа взяла перо и развернула чистый лист. Несколько секунд волшебница просто сидела, собираясь с мыслями, затем начала писать.              «      Дорогая мама,              я так рада слышать, что ремонт подходит к концу, и поздравляю вас с Тедом с переездом. Представляю, как теперь выглядит дом, и особенно кухня. Очень жаль, что я не смогу помочь вам в эти дни, хотя мне бы хотелось быть рядом и разделить этот момент. Но знай, я мысленно с вами!       Рада, что у Теда скоро появится передышка. Надеюсь, ему действительно удастся хоть ненадолго отложить чертежи и побыть дома. Передай ему, пожалуйста, привет от меня.       Я решила остаться в Хогвартсе подольше. Директор предложил мне место ассистента профессора Стебль, и я согласилась. Атмосфера в замке удивительная, и работа мне действительно нравится.       Со мной всё в порядке. Я нормально питаюсь, сплю и стараюсь не перегружать себя. Ученики бывают шумными, но в этом есть своя живая энергия.       Ты спрашивала о том, не изменилось ли что-то в мире эльфов. Не волнуйся, ничего тревожного не произошло. Я продолжаю изучать эту тему и чувствую себя спокойно.       Обнимаю вас крепко и очень жду встречи.              Твоя Франческа »              Она перечитала письмо, убедилась, что оно звучит ровно и обнадёживающе, аккуратно сложила лист в конверт. Мысль о прогулке до совятни показалась особенно правильной. Свежий воздух и шаги по каменным коридорам могли хотя бы ненадолго рассеять тяжесть, осевшую внутри. Девушка поднялась, убрала материнское письмо в шкатулку, а своё положила в карман пальто и направилась к выходу.        Франческа вышла из замка ближе к вечеру. Сегодня было пасмурно. Дорога к совятне не требовала ни спешки, ни размышлений, и это ощущалось почти как облегчение.       Внутри было, как всегда, шумно. Крылья шуршали, совы перекликались между собой, время от времени кто-то взлетал под самый потолок. Кэра появилась не сразу. Она сделала круг под сводами, словно раздумывая, а потом спустилась ниже и уселась неподалёку, внимательно глядя на волшебницу. В этом взгляде всегда было что-то оценивающее, будто сова сначала решала, заслуживает ли человек её внимания.        — Я ненадолго, — тихо сказала девушка, подходя ближе.              Кэра наклонила голову и переступила с лапы на лапу. Франческа привязала письмо, достала лакомство и протянула его. Сова приняла угощение с деловым видом, после чего позволила прикоснуться к перьям у шеи, как делала это далеко не всегда.        — Отнеси маме, — сказала волшебница вполголоса. — Хорошо?              Ответом был негромкий, короткий звук, больше похожий на недовольное ворчание, чем на согласие. В следующий момент Кэра расправила крылья и взмыла вверх, исчезнув в проёме под крышей. Моретти ещё несколько секунд смотрела ей вслед, пока серое небо не стало пустым.       Возвращаться сразу не хотелось. Она прошла дальше и остановилась у каменного моста, соединяющего совятню с замком. Отсюда Хогвартс был близко, но не нависал, словно оставляя ей немного личного пространства. Ветер тянул с холмов легкой прохладой, и Франческа глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение понемногу отступает.       Оставшаяся часть дня не требовала спешки. Можно было вернуться в покои, а потом вновь заняться Книгой Света. Мысли об этом не тревожили, скорее выстраивались в ровную, понятную последовательность.       Франческа оперлась на перила моста и задержалась ещё немного, позволяя себе просто стоять и дышать. Это спокойствие было непрочным, она это знала, но сейчас его хватало.        — Мисс Моретти, — внезапно раздался голос сзади, и она не могла не узнать его обладателя. В интонации слышалась привычная сухость и колкость, но без той резкости, с которой он обычно обращался к ученикам. — Теперь прогулки в рабочее время считаются частью обязанностей ассистента?              Франческа не обернулась сразу. Лишь спустя мгновение выпрямилась и медленно повернулась к нему.        — Если Вы ищете повод сделать мне выговор, профессор Снейп, — ответила девушка спокойно, — боюсь, сегодня Вам придётся его поискать в другом месте. Я ходила в совятню. Нужно было отправить письмо, — ей не хотелось оправдываться, но выходило иначе.              Фраза прозвучала буднично, почти незначительно. И всё же именно она разорвала тишину иначе, чем любые слова до этого.              « — Мисс Моретти?              — Добрый вечер, профессор Снейп.              — Уже ночь. Откуда Вы идёте?              — Я ходила в совятню.              — Уже далеко за полночь. Вы не должны были уходить из школы…. »              Подземелья возникли в памяти мгновенно и так же быстро исчезли, оставив после себя ощущение тесного камня и направленного света. Северус не изменился в лице, но его взгляд задержался на ней дольше, чем требовалось для обычной оценки ситуации. Чуть ниже уха он заметил серьгу. Серебряную. С сапфиром.              « — Моя мама прислала мне подарок на день рождения. Она подарила мне сережки с сапфиром… Они очень подходят к Вашему подарку… »              Память всплыла резко и без предупреждения. Тогда мужчина смотрел на неё иначе. Тогда на её шее была подвеска, которую он подарил сам. Сейчас её не было.       Франческа осознала это одновременно с ним, ещё до того, как его взгляд едва заметно скользнул ниже и тут же вернулся обратно. В этом движении не было вопроса, только констатация. Отсутствие стало ощутимым, почти осязаемым. Между ними на несколько секунд возникла пауза.       Северус отвёл взгляд первым и заговорил ровно, будто ничего прежде не произошло.        — Мадам Стебль должна передать для лаборатории корни мандрагоры. Те, что пришли на прошлой неделе, — говорил он своим холодным тоном. — Мне потребуется часть к завтрашнему занятию.              Волшебница кивнула, не задавая уточняющих вопросов.        — Я узнаю у неё, — лишь ответила она. — Всего доброго, мистер Снейп, — не дожидаясь развития диалога, девушка закончила его.              Моретти развернулась и направилась к замку, не ускоряя шаг и не оглядываясь. Каменный мост остался позади, а вместе с ним и тишина, в которой слишком легко было услышать лишнее.       Северус остался на месте. Холодный воздух скользнул под мантию, и только тогда он позволил себе задержать взгляд на пустом пространстве у перил, где ещё мгновение назад стояла она.              Франческа закрыла за собой дверь и осталась стоять на месте чуть дольше, чем было нужно. В тишине покоев всё ещё отзывался мост, холодный камень под ладонями и тот внезапный, слишком живой всплеск памяти, который накрыл их обоих без предупреждения. В тот момент ей действительно показалось, что сердце пропустило удар, сбилось, словно на краткий миг забыло, как должно работать. Не от страха и не от неожиданности, а от осознания: он помнит. Помнит так же ясно, как и она.Девушка медленно прошла к кровати и села, опустив руки на колени. Мысли не метались, наоборот, собрались в плотный, тяжёлый узел. Перед внутренним взором всплывали не слова, а взгляды, паузы, то, как легко прошлое прорвалось в настоящее и так же легко было снова запечатано молчанием. Волшебница знала это чувство. Когда-то оно было наполнено ожиданием и теплом. Сейчас в нём было больше тишины и осторожности.       Она поднялась и подошла к шкафу. На верхней полке лежала деревянная шкатулка, по краям украшенная тонкой резьбой. Открыв её, Франческа без колебаний взяла в руку подвеску с сапфиром, лежавшую среди других украшений. Серебро было прохладным, камень отдавал его мягким, глубоким блеском. Улыбка появилась сама собой, почти невольно, когда в памяти всплыл тот день, его привычная сдержанность, её смущение и ощущение чего-то не названного, что тогда только намечалось и так и не успело стать реальностью.       И тут же, почти одновременно, пришло другое понимание. Всё это осталось там. Не исчезло, но изменилось, потускнело, стало частью прошлого, которое больше не обещало простых ответов. Всего пару дней назад девушка была уверена, что хочет уехать из замка, и эта уверенность во многом была связана с Северусом. Теперь же уход казался не решением, а отсрочкой. Мысли о нём возвращались, и она позволяла им это, но глубже идти не могла. Не сейчас. Слишком многое требовало внимания: охота тёмных эльфов, ответственность, кошмары, что приходили по ночам и каждый раз возвращали к пережитому, раня душу снова и снова.       Франческа аккуратно положила подвеску обратно и закрыла шкатулку. Затем подошла к столу и открыла Книгу Света. Волшебница листала страницы медленно, перечитывая знакомые места, задерживаясь на строках, которые уже знала почти наизусть. Иногда ей казалось, что она упускает что-то важное, какую-то деталь, спрятанную между слов. Вновь и вновь взгляд возвращался к тем страницам, за которыми начинался скрытый раздел. Моретти помнила слова Элендила, его просьбу быть осторожной и не идти на поводу у магии, и всё же ощущение не отпускало. Книга словно тянула к себе, тихо, настойчиво, без принуждения.       Позднее, когда в замке стало совсем тихо, девушка отложила том. В Большой зал она не пошла. Вместо этого спустилась на кухню, где домовые эльфы без лишних вопросов подали ей ужин. Франческа поела немного, почти машинально, поблагодарила и вернулась к себе.       Вечер постепенно растворился в покоях. Волшебница погасила свет, легла и долго смотрела в темноту, прислушиваясь к себе. Мысли вновь и вновь возвращались к мосту, к словам, которых не было сказано, и к тем, что прозвучали слишком давно, но так и не были забыты. И всё же, когда страх повторения сна стал ощутимым, решение пришло быстро и без споров.       Этой ночью она снова пойдёт за зельем.              

***

      Следующие несколько дней прошли ровно и почти незаметно. Франческа работала в теплицах с Помоной, выполняя поручения, помогая с пересадкой и уходом за растениями, привыкая к новому ритму. Эта работа не отвлекала от мыслей полностью, но давала ощущение устойчивости, словно под ногами наконец появлялась твёрдая почва.       С Северусом она пересекалась лишь по необходимости. Их разговоры были короткими и исключительно рабочими: ингредиенты, сроки, передача материалов. Ни лишних слов, ни намёков на то, что происходило между ними вне этих рамок. Такая дистанция казалась безопасной и, по-своему, правильной.       Иногда девушка сталкивалась с Сириусом. Это происходило мимоходом: в коридорах, у выхода на тренировочную площадку, где он вёл занятия по полётам. Разговоры были лёгкими, почти нейтральными, с редкими улыбками, не громкими, просто живыми. И именно в такие моменты волшебница иногда ловила на себе взгляд Снейпа. Не задержанный и не открытый, скорее быстрый, оценивающий, с той самой напряжённой холодностью, которую она не могла до конца понять.       Франческа не придавала этому особого значения. Девушка не знала, что связывает этих двоих, и не искала объяснений. Ей лишь казалось странным, что в присутствии Блэка воздух вокруг зельевара будто становился плотнее, строже, словно само пространство требовало осторожности. Сама же она держалась так же, как и всегда в эти дни: дружелюбно и спокойно, но без той лёгкости, которая когда-то сама собой переходила в смех. Он будто остался где-то в прошлом.       Вечерами волшебница всё чаще возвращалась к зельеварению. Старый учебник с пометками Принца Полукровки стал для неё настоящей находкой. Чем дольше Моретти его изучала, тем сильнее поражалась автору: точность формулировок, нестандартные решения, умение видеть процесс целиком и одновременно не упускать мельчайших деталей. Некоторые правки казались дерзкими, почти вызывающими, но результат говорил сам за себя. Франческа ловила себя на искреннем восхищении этим неизвестным мастером, чьи мысли были выверены и смелы.       Ночи с этого момента выстроились в один и тот же порядок. Около полуночи, когда дела были закончены и замок погружался в привычную тишину, девушка шла тем же путём и брала зелье сна без сновидений. Не раздумывая и не откладывая, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Она не считала флаконы и не задавалась вопросом, как долго это продлится. Пока зелье делало своё дело, ночь оставалась пустой и безопасной, без образов и возвращений в прошлое.       Это быстро стало привычкой, спокойной и почти аккуратной, лишённой тревоги и отчаяния. Франческа воспринимала её как необходимую меру, как временную опору, которая позволяет пережить сложный период.              В этот вечер девушка оказалась в библиотеке по просьбе Помоны. К завтрашнему занятию той требовался старый справочник по древним почвенным смесям, с пометками о тепличных культурах и особенностях выращивания редких растений. Книга была не из тех, что лежат на виду, и Стебль без колебаний поручила это Франческе.       Библиотека встретила её привычной тишиной. Высокие своды терялись в полумраке, ряды стеллажей тянулись вдоль стен, а мягкий, рассеянный свет делал пространство почти нереальным, словно здесь само время замедляло ход. Волшебница прошла между полками, просматривая корешки, но нужного издания не нашла. Тогда она подошла к столу библиотекаря и негромко озвучила запрос. Спустя несколько минут та вернулась с тяжёлым томом в руках.        — Старое издание, — заметила мадам Пинс, укладывая книгу на стол. — Его редко берут.        — Благодарю, — спокойно ответила девушка.              Франческа отнесла книгу к одному из дальних столов и пролистала несколько страниц, убедилась, что это именно то, что нужно Помоне, и уже собиралась закрыть справочник, когда её взгляд невольно скользнул дальше, вглубь зала. Туда, где свет становился чуть приглушённее, а ряды стеллажей заканчивались тёмной решёткой. Запретная секция.       Волшебница остановилась, сама не сразу поняв почему. В памяти всплыли слова Альбуса, произнесённые в его кабинете, спокойные и будто бы сказанные между прочим, но теперь отзывались иначе.              « — У Хогвартса долгая память… Здесь хранится немало знаний, которые редко оказываются на поверхности. Особенно тех, что касаются древних народов и магии, существовавшей задолго до нас… »              Девушка перевела взгляд на решётку снова. Мысль о запретной секции не была новой, но именно сейчас она приобрела странную чёткость. Книга Света. Скрытые страницы. Эльфийская магия, ускользающая от прямых ответов. И при этом место, куда она, обладая допуском сотрудника замка, могла войти без препятствий.       Франческа поймала себя на неожиданной мысли: за всё время учёбы в Хогвартсе она ни разу не бывала там. Ни из любопытства, ни по необходимости. Запретная секция всегда существовала где-то на периферии её внимания, как граница, которую не требовалось пересекать. Теперь же эта граница словно сама напоминала о себе.       Волшебница не встала сразу. Несколько минут Франческа просто сидела, ощущая, как в груди медленно нарастает знакомое чувство, не азарт и не тревога, а тихая уверенность, что ответы, которые она ищет, вряд ли лежат на открытых полках. Слова Элендила всплыли следом, почти одновременно, как предупреждение, которому она когда-то пообещала следовать.              И всё же…              Девушка закрыла книгу, предназначенную для Помоны, аккуратно взяла ее и поднялась. Решение не оформилось в чёткую мысль, оно просто стало следующим шагом, таким же естественным, как все предыдущие. Она направилась к решётке запретной секции, впервые позволяя себе сделать это осознанно.       За металлическими прутьями пространство библиотеки менялось почти незаметно. Свет становился мягче и тусклее, воздух плотнее, словно здесь он задерживался дольше обычного. Франческа прошла внутрь без спешки. Чары отозвались на её присутствие спокойно, без сопротивления, будто замок признавал её право находиться здесь.       Она шла между стеллажами не по названиям и не по алфавиту. Скорее по ощущению. Это было похоже на движение в тумане, когда шаг за шагом становится ясно, в каком направлении следует идти, даже если не можешь объяснить почему. Франческа останавливалась, скользила взглядом по корешкам, проходила дальше. И вдруг поняла, что замедлилась неосознанно.       Книга стояла чуть в стороне от остальных, не на уровне глаз, будто намеренно смещённая. Потемневший переплёт, почти стёртые символы, название, выведенное небрежным, но уверенным шрифтом.              «Разлом корней: не рассказанная хроника Лúорена».              Франческа почувствовала это сразу. Не как внезапное узнавание, а как тихое притяжение, будто что-то внутри неё давно знало, что она должна оказаться именно здесь. Волшебница осторожно вытащила книгу с полки. Та оказалась тяжёлой, плотной, словно вобравшей в себя больше, чем просто слова. Девушка провела пальцами по обложке, задержалась, собираясь открыть первую страницу.       В этот момент по залу разнёсся голос мадам Пинс, сухой и ровный, без тени спешки:        — Библиотека закрывается. Прошу всех посетителей покинуть помещение.              Звук шагов, приглушённые голоса, движение воздуха. Реальность напомнила о себе сразу и без предупреждения. Франческа ещё мгновение смотрела на книгу, словно стараясь запомнить не только название, но и само ощущение от неё. Затем аккуратно поставила том на место. Решение не исчезло вместе с этим жестом. Оно лишь отложилось.       Она развернулась и направилась к выходу из запретной секции, прижимая к себе книгу для Помоны. Моретти не оглядывалась и не заметила, что всё это время была не одна.              Северус не собирался задерживаться в библиотеке. Это была одна из тех привычных остановок, которые он делал по вечерам без особой цели, скорее по инерции, чем по необходимости. Зельевар уже собирался уходить, когда заметил знакомую фигуру между стеллажами. Этого оказалось достаточно, чтобы замедлить шаг и остаться в тени прохода, не привлекая внимания.       Мужчина наблюдал без спешки. Девушка двигалась спокойно и уверенно, с книгой в руках, и поначалу в этом не было ничего необычного. Но вместо того чтобы направиться к выходу, она изменила направление. Снейп отметил это сразу и уже через мгновение увидел, как она подходит к решётке Запретной секции.       Доступ у неё был, и формальных причин для этого шага могло быть достаточно. Профессор это понимал. И всё же сам факт того, что Франческа направилась именно в запретную секцию, заставил его насторожиться. В памяти всплыли слова директора, произнесённые без пояснений и тем более без конкретных указаний. Присматривать. Не вмешиваться. Наблюдать. Тогда Северус не стал уточнять причин. Сейчас же, почти машинально, решил последовать за ней, держась на расстоянии, достаточном, чтобы оставаться незамеченным.       За решёткой пространство библиотеки ощущалось иначе, но для него в этом не было ничего нового. Тишина, плотный воздух, редкие стеллажи. Опасность этого места заключалась не в самих книгах, а в том, кто и зачем к ним обращался.       Он видел, как волшебница замедлилась, двигаясь между полками, словно прислушиваясь не к названиям, а к чему-то более тонкому. В её поведении не было тревоги или суеты, лишь странная сосредоточенность, будто внешнее перестало иметь значение.       Когда Моретти остановилась у одного из дальних стеллажей и сняла книгу, взгляд Снейпа задержался. Потемневший переплёт, почти стёртые символы, отсутствие привычных пометок, без следов частого обращения. Название, выведенное не рунами и даже не латинскими буквами. Одна из хроник, которые редко берут не из-за запрета, а потому что они остаются недоступными для большинства. Для него этот том не вызывал отклика. Франческа же держала книгу спокойно, без сомнения, словно знала, что именно ей нужно. Девушка провела пальцами по обложке и приоткрыла том.       Когда по залу разнёсся голос мадам Пинс, объявляющий о закрытии библиотеки, Моретти замерла всего на мгновение. Затем закрыла книгу и поставила её обратно, аккуратно и без спешки, будто пометила для себя это место. После этого она развернулась и направилась к выходу, прижимая к себе книгу для Помоны.       Северус оставался на месте еще несколько секунд. Мужчина не знал, что именно привело Франческу в запретную секцию и зачем ей понадобилась эта хроника. Но теперь было ясно одно: её интерес не имел ничего общего со случайностью.              Он отметил это, позволяя себе быть внимательнее.