Персики

       На тренировке генерал посвятил Итадори и Фушигуро в более детальный план сражения. Цель была шкатулка в замке. Юджи должен был забрать её, а Мегуми защищать первого. — А что в этой шкатулке? — Скептически спросил брюнет. — Не знаю. — Спокойно ответил старший. — В смысле? — Взволновано спросил Юджи. — Это задание поручено мне генералом Сугуро. Найти человека, что заберёт шкатулку. — Отчеканил Годжо. — Отказ не принимается ни от тебя, Мегуми, ни от Юджи. Тренировка окончена. — Холодным голосом присек на корню все вопросы и попытки отказаться, удаляясь с поля в сторону лагеря.        На рассвете в легионе была обыденная суматоха. Легионеры собирали полатки, провизию и оружие, чтобы двинуться в путь к крепости, в которой была загадочная шкатулка.        К ночи третьего дня они разбили лагерь и генералы объявили, что на рассвете легион нападёт на крепость. В Синеве была привычная всем суета перед боем, кто-то пил будто бы в последний ра, кто-то молился Богам. — Спой нам, Юджи, — сказал расслабленным тоном тот самый легионер, — вдруг последний день живём. — После этих слов губы Сигару соприкоснулись со флягой. В ответ Итадори кивнул и задумался.

Внимайте мне все священные роды, великие с малыми Хеймдалля дети! О́дин, ты хочешь, чтоб я рассказала о прошлом всех сущих, о древнем, что помню.

       Запел розововолосый многим в легионе известную песню. С соседних костров, ему тихо подпевали. В легионе после первого вечера, когда Юджи пел, появилось негласное правило — если подпеваешь, то делай это негромко.

Солнце померкло, земля тонет в море, срываются с неба светлые звезды, пламя бушует питателя жизни, жар нестерпимый до неба доходит.

       Рядом с поющим парнем сидели его друг и генерал, внимательно слушая легионера, а их тело иногда покрывалось мурашками.

Братья начнут биться друг с другом, родичи близкие в распрях погибнут; Трепещет Иггдрасиль, ясень высокий, гудит древний ствол, турс вырывается. Гарм лает громко у Гнипахеллира, привязь не выдержит — вырвется Жадный. Падают воды, орел пролетает, рыбу из волн хочет он выловить.

       Юджи нравилось, что он мог спокойно петь и людям это нравилось. От осознания этого, пение с каждым разом становилось лучше.

Чертог она видит солнца чудесней, на Гимле стоит он, сияя золотом: там будут жить дружины верные, вечное счастье там суждено им.

       Три генерала вдали от костра обсуждали что-то поглядывая на Юджи, когда тот закончил его подозвал Годжо. — Итадори, по поводу завтрашнего сражения, — начал Гето, — тебя будет сопровождать генерал Тодо и Мегуми. — в ответ юнец кивнул. — Можешь на меня положиться, я прикрою тебя и твоего друга. — самоуверенно, но по-доброму сказал генерал Аой. — Спасибо вам. — Парень улыбнулся. — Годжо и Аой, не оставите нас? — Попросил Сугуро и через мгновенье они были наедине. — Парень, ты должен достать эту шкатулку любой ценой. Понятно? Ценой собственной жизни или жизни других. — Холодно сказал генерал. — Что там такого важного? — Поинтересовался легионер. — Не могу тебе сказать. То что тебе доверяет Годжо ещё не значит, что я буду. — Закончил он и направился в свою палатку.        Итадори остался на месте с застывшими в горле вопросами. Отрезвил его голос Фушигуро, что позвал друга. Розоволосый чувствовал что-то не ладное, непонятное чувство засело на подкорке мозга, но парень так и не мог понять из-за чего это.        Вскоре все легионеры спали, ведь не за горами важное сражение. Незадолго до рассвета легион закипел жизнью, все подготавливались к сражению. Мегуми, Итадори и Годжо молча начищали мечи и все чувствовали ранее не известное парням напряжение, но никто не решился поднять эту тему думая, что им просто кажется. — Удачного сражения, парни, надеюсь будет жертв по минимуму. — Произнес Годжо вставая с земли. На его слова парни кивнули и переглянулись.