Сборник по минешиелду

Если бы вы попросили кого-то описать МоДДи, то он как минимум сказал бы, что МоДДи – скамер. Что он плетёт свои интриги, как паук паутину. Правда, не всегда его интриги кончались так, как надо ему. Вообще не всегда. Если бы вы этому человеку потом сказали бы, что сейчас МоДДи занимается пчёлками, то он бы вам, скорее всего, не поверил. Кончено, мистер Чат всё так же любит пошутить над другими, но уже в гораздо меньшем объёме. Если бы вы спросили уже самого МоДДи, с чего начинается его утро, он бы вам ответил, что его утро начинается с душа, завтрака и чая. И он бы вам одновременно и наврал, и сказал правду. Встаёт он примерно к полудню, но сейчас была ночь и были лишь намёки на робкие лучики солнца. Нет, МоДДи не встал по раньше – он даже не ложился. Он, разумеется, строил планы по захвату всего и вся. МоДДиЧат устало потянулся, хрустнув спиной и устало осмотрел свой заваленный стол в мини-кабинете. Который был по совместительству спальней, кухней и гостиной . Всё было сделано вкось и вкрявь, а системы вентиляции явно не хватало – он уже сбился со счёту, сколько раз проветривал свой дом, и сколько раз выходил подышать свежим ночным воздухом. Часы уже готовы были отбить шесть часов утра, как совушка сонно зевнул и, поправив свой домашний красный халат, пошёл в пушисто-чёрных тапочках к выходу. Когда он вышел, его встретил лёгкий предрассветный ветерок, что шаловливо растрепал и так не расчёсанные кудрявые волосы. Тонкий месяц луны давно скрылся за горизонт, оставляя в одиночестве мигающие звёзды, растворяющиеся в постепенно светлеющем небе. МоДДи направился ко входу в полуподземную пасеку. Внутри пасека оставалась всё такой же, но отсутствие жужжащих и веселящихся по всюду пчёл создавало ощущение заброшенности. Однако МоДДи знал: Вскоре, с первым робким лучиком солнца, пчёлки вылетят из своих ульев. Будто в подтверждение его мыслям, из первого улья высунулась слегка заспанная пушистая голова пчёлки. Слабо подтянув к выходу всё тело, пчёлка потянулась, словно кошка, размяв слегка затёкшие конечности. Заметив человека, она радостно подлетела к нему, ластясь. Её жёлтая часть была весьма бледной, будто та была больна чем-то. Но это было в порядке вещей: пчёлки различались внешне, от улья к улью, от пчёлки к пчёлки, как и все живые существа, они были уникальны как характером, так и внешним видом. За пчёлкой потянулись и другие, вскоре МоДДи был буквально окружён своими же пчёлками. Но он не остался с пустыми руками: в этот раз он собрал множество ярко-красных цветов, от обычных маков и роз, до столь экзотичных и чуть ли не вымерших видов цветов, как миддлемиста* и кокии**. Кто бы что не говорил, но пчёлки были весьма умны для обычных насекомых-опылителей. Они могли спокойно запоминать разных людей и даже в случае чего напасть на них, если они проявят агрессию. Нет, не жаля, не волнуйтесь! У многих пчёлок были острые концы лапок. Ими сложно причинить существенный вред человеку, но всё же лучше, чем жалить. Всё та же пчёлка в руках пасечника пожёвывала лепестки невзрачной розы. От её тела исходило слабое и ели заметное тепло. Когда она доела, МоДДя почесав её по спинке, отпустил. –Мне ещё маленьких проверить надо, – слегка охрипшим от долго молчания голоса, сказал пчёлке МоДДя. Разнообразные пчёлки спокойно летали, не думая пока что подлетать к цветкам: они резвились в листве азалии. Зачем МоДДи проверяет их каждое утро? Считает их. Проверить наличие двухсот пчёл? Ага. А в будущем – двухсот сорока. Это было не так трудно, как казалось: он уже успел сосчитать «бледных» пчёлок – всё так же двадцать пять. Обычных пчёлок с острыми и нет лапками в сумме восемьдесят. И пчёлки, которые ещё имеют остро заканчивающиеся крылья – сорок семь. Сто пятьдесят две пчёлки, не считая маленьких. Как и должно быть. «Детское» помещение для пчёлок мало чем отличалось от взрослого: лишь клумбы с цветками располагались на уровне пола, а сам пол был из мягкой зелёной травы. Крылья деток были ещё слишком слабыми для полёта, а если и способные к нему – то не продолжительному. Сев к маленьким пчёлкам, МоДДи так же дал им букет ярко-голубых цветов. Кто-то даже прильнул к нему как и та бледная пчёлка забравшись на ручки. Как и ещё парочку. А потом и все остальные. МоДДи был буквально облеплин пчёлками, и даже начал потихоньку засыпать. Очнувшись от сна из-за мысли, что его тут могут найти, уснувшего в пушистых тапочках и халате, он сильно вздрогнул, испугав этим пару пчёлок. Успокоив их вялым почёсыванием по голове, он аккуратно поснимал с себя мягких жёлто-чёрных комочков, которые явно этому были не очень рады. Быстро оглянув всех малышек, он не заметил пропаж, а их расцветка, крылья и лапки оставались всё так же невредимы. Проверил оба фонтана на работоспособность, а мёд на не наличие всяких насекомых – уже гораздо меньших, чем пчёлки, хотя и те были маленькими на фоне двухметровых пауков. К счастью, не в высоту. Попрощавшись с пчёлками, МоДДя вышел на прохладную улицу. Да, у пчёлок даже отопление было. Надо бы тоже ему сделать себе. Хотя лето. Протерев тыльной стороной ладони явно большие мешки под глазами, МоДДиЧат пробормотал в рассвет: –Если бы кто-то узнал, как я пекусь о пчёлках, то назвал бы меня их королевой. Или ещё хуже, королевой-матерью. Брр… Ушёл МоДДиЧат от подобных мыслей в кровать. И сразу же уснул. Строить план вентиляций – до ужаса скучно и утомительно.