drive

Сынмин сидит на коленях Чана, пока тот возится с файлами на своём рабочем компьютере в студии. Ким прижимается боком к чужому торсу, уткнувшись носом в крепкую шею, пальцами перебирает ворот футболки старшего и весь съёживается в маленький комочек в своей чановой огроменной толстовке. Зябко. Сынмин всегда был теплолюбивым. Бан наклоняется к сладкому личику, наполовину скрытому под капюшоном, и мажет губами по кончику носа. Младший улыбается тепло, обхватывает пальчиками чужое лицо и оставляет нежный поцелуй, пока одна рука Криса мягко обвивает талию, сильнее прижимая к горячему телу — Ким наконец получает заветное тепло, приятно растекающееся по телу. — Малыш, хочешь послушать новую песню? — тихо проговаривает старший, боясь спугнуть этот тихий и полный нежности момент. Сынмин согласно кивает, прикрывая глаза и укладывая голову на чужое плечо. Он слышит, как Чан проводит мышкой по поверхности стола, щёлкает пару раз по экрану, а после по студии разносится бит. Музыка, лёгкая и приятная, окутывает всю комнату, а в уши забивается нежный голос Минхо. Ким слушает внимательно, не упуская ни единой строчки — ему же не кажется, правда? Сынмин умный мальчик и, сложив два плюс два, получает в итоге восемнадцать плюс. — Как тебе? — Чан искренне интересуется, когда заканчивается трек, не замечая, как меняется настроение младшего. — М-м, очень круто, — он перекидывает ногу через бёдра Бана, усаживаясь на твёрдые, накаченные ляжки и приближаясь к чужому уху, — Знаешь, люблю, когда мужчины поют про секс — у меня хорошее воображение, — горячий шёпот обжигает кожу, а по телу растекается слабая дрожь. Сынмин смотрит своими чёрными глазами хищно, плотоядно, так, что у Криса всё внутри начинает нещадно гореть. Старший раскрывает губы, пытаясь выдать отмазку, мол, песня о вождении, но Ким не дурак от слова совсем, а потому затыкает чужой рот своим мгновенно, лезет языком внутрь, кусается, пальцами тянет волосы на затылке — буквально срывается с катушек. Младший напирает так остервенело, так отчаянно, что Чан даже не поспевает за чужими движениями. Сынмин трётся об тело напротив, отставляя задницу чуть сильнее, когда ощущает на ней горячие ладони, впившиеся в кожу сквозь ткань штанов. — Не знал, что тебя так заводят обычные песни, — хрипло шепчет Бан в перерывах между поцелуями прямо в распухшие сынминовы губы. — Меня заводишь ты, — Ким хрипит в ответ, крепче хватается за чужие волосы, сталкивая Чана со своим ртом с такой силой, что болью отдаются удар зубов и явно подразбитые губы. Крис отвечает с тем же энтузиазмом, руками сжимая ягодицы ещё сильнее и разводя их в стороны до жалобного скулежа со стороны младшего. Он всегда очаровательно отзывается на любые прикосновения, но сейчас делает это сильнее, кажется, в тысячу раз: воет нетерпеливо, кусается и пальцы свои вонзает по всей площади задней части шеи Чана, где уже ни одного живого места не осталось. Старший ладони перемещает под ткань спортивных штанов, приспуская их и в отместку царапая нежную кожу от верха ягодицы до места, где она переходит в мягкое бедро. Сынмин, боже, чтоб его, заходится сильной дрожью, отрывается от чужих губ, утыкаясь лбом в чанов, и сипло, загнанно дышит, прижимаясь ещё ближе. Его пульс скачет как бешеный, а трясущиеся пальцы пытаются зацепиться хоть за что-то в надежде не свалиться к чертям собачьим. Крис усмехается на такую реакцию, целует за ушком и спускает чужие штаны до колен. Он аккуратно проводит от низа живота вниз — подушечки мягко очерчивают мокрую тонкую ткань белья, натянувшуюся на вставшем члене. Блять. Сынмин воет не своим голосом, валится на Чана вперёд и хнычетхнычетхнычет, сам того не осознавая и пытаясь то ли получить ещё прикосновений, то ли уйти от них. — Тише, котёнок, — шепчет старший, вставая со стула и подхватывая Кима под бёдрами — Сынмин крепко прижимается, вновь выстанывая, но в этот раз уже от осознания того, что сильные чановы руки подняли его как пушинку, с лёгкостью удерживая над полом. Младшего раскладывают прямо там, на рабочем столе. Парень ударяется лопатками о деревянную поверхность, скулит слабо и позволяет рассмотреть себя плотоядным взглядом: очаровательно красные щёки, волосы, разметавшиеся по столешнице, томный взгляд из-под полуопущенных ресниц и мокрое от смазки бельё, из-под резинки которого выглядывает покрасневшая головка. — Господи, какой же ты красивый, малыш, — Крис шепчет сорванно, пальцами обхватывая согнутую в колене ногу и нежно целуя маленькую родинку на внутренней стороне бедра. Сынмин хнычет недовольно, впутывает ладони в чужие тёмные волосы, притягивая ближе к себе — Чан, не ожидавший такой подставы, проезжается губами по всему бедру, утыкаясь в кимово возбуждение. — Не своевольничай, котёнок, а то можешь получить по своей чудесной попке, — Бан смотрит снизу вверх своим невозможно потемневшим и властным взглядом и не просто низко шепчет, а буквально приказывает, принуждает. Младший от таких слов пытается свести ноги, содрогаясь и смотря самыми чистыми и невинными глазками, на какие только способен в данной ситуации. Крис умеет обращаться с ангелочками. Он хватается руками за пояс белья младшего, стягивая его, пожалуй, слишком резко — соприкосновение голой задницы с холодной столешницей отдаётся крупной дрожью и мурашками по всему телу. Чан оставляет нежный, совершенно не соответствующий ситуации поцелуй на чужом члене, получая им же через секунду по губам из-за того, что тот дёрнулся от перенапряжения. — Миленько, — Бан отрывается от парня и тянется к выдвижному ящику. — Фу, боже, ты только что назвал мой член милым? — Сынмин кривится, с интересом смотря на старшего, когда тот недовольно выдыхает какое-то ругательство себе под нос. — Хватит ворчать, есть кое-что похуже, — Чан поднимает руку с пустым бутыльком смазки. — Ты же не возьмёшь меня насухую? — Ким приподнимается, опираясь на локти, и смотрит немного напуганно, поджав губы. — Ты иногда такой глупый, — Крис кидает тюбик в мусорку у стола, — Подожди немного, я скоро вернусь, — старший приближается к сынминову уху, — Только попробуй к себе прикоснуться, пока меня нет. Дверь хлопает, Сынмин остаётся открытым, распластанным на столе, один на один со своим стояком и замёрзшей задницей. И с липким страхом оказаться застигнутым в таком неловком положении другими ребятами, ибо крохотная чанова студия не закрыта. А ещё Ким не любит подчиняться, любит выводить своим непослушанием Бана из себя, а потому пальчиками мягко обхватывает член, легонько двигая рукой — он, на удивление, быстро достиг предела, даже не получив должных касаний. И ровно в тот момент, когда младший всхлипывает, кончиками пальцев надавливая на уздечку чуть сильнее, дверь вновь скрипит, впуская к комнатку её хозяина. — Котёнок, какого хрена? — щелчок замка, — Я же просил не трогать себя, — голос Криса звучит немного зло, Сынмин даже смотрит как-то виновато. — Тебя так долго не было, я заскучал, — парень недовольно хнычет, хмурясь. — Видимо, ты часто скучаешь, — Чан подходит ближе, действительно сверкая не самым добрым выражением лица и пряча одну руку за спиной. — О чём ты? — Ким спрашивает совсем тихо, ощущает себя загнанным в неизвестную ему ловушку. — Да так, нашёл в твоём ящике одну очень занятную вещицу, — старший наконец показывает руку, держа в ней... Нежно-голубое прозрачное дилдо? — Ох, блять, — щёки Сынмина очаровательно пунцовеют вместе с ушами, а глаза становятся, как у побитого щенка, — Я... — дальше ему продолжить не дают. — Мне всё равно, Сынмин, — младший весь ёжится, слыша такую форму своего имени — главный знак того, что Чан зол и, кажется, не оставит Кима в живых. Крис дышит тяжело, желваки заметно двигаются под кожей лица. Он приближается к опешившему Сынмина впритык, касаясь губами уха, когда ядовито шепчет: — Я выебу тебя этой игрушкой так, что ты забудешь своё имя, будешь громко кричать, срывая голос, и не сможешь встать с постели на следующий день. И если будешь себя хорошо вести, малыш, то, может быть, тебе повезёт и ты получишь мой член, — Бан заглядывает в широко раскрытые глаза, пуская в голос большей желчи, — Но это вряд ли. Сынмин, охуевший от всего этого, громко всхлипывает, распахивая искусанные губы. Он даже пытается протянуть руку и остановить Чана, но это действие прерывается за секунду болезненным и громким шлепком по коже. На глазах наворачиваются слёзы — вот так подставу ему устроили любимые друзья: Минхо и Джисон, идиоты, сунули ему на днях пакет, уверяя, что это самый лучший подарок в его жизни. Кто же знал, что там будет чёртов резиновый член, который Ким, засмущавшись до кончиков пальцев, спрячет от греха подальше вглубь ящика с одеждой. — П-пожалуйста, — Сынмин шепчет на грани слышимости сорвавшимся голосом, пытаясь оттянуть подол толстовки вниз. Бан стреляет молнии глазами, вновь одёргивает чужую руку — младший не сдерживается, сводит ноги, начиная плакать. Все слёзы, скопившиеся в уголках глаз, вдруг начинают градом скатываться по щекам, с губ срывается громкое всхлипывание, а ладошки накрывают лицо в надежде скрыть подступающую истерику. Ким сам по себе спокойный, иногда даже скрывающий эмоции, и так никогда бы не сделал из-за чёртового фаллоса, но несправедливость и ебучий подарок, наказание за который он получит буквально ни за что, выше его сил в этот момент. — Эй-эй, котёнок, ты чего? — Чан тут же меняется в голосе и лице, откидывая игрушку на диван у стены. Он тянется к содрогающемуся телу, аккуратно пытается его коснуться, но Сынмин дёргается, словно его обожгли, весь сжимается в маленький комок и шепчет нечленораздельно одно единственное ненадоненадоненадо. — Минни, тише. Всё хорошо, я не сделаю тебе больно, — старший пробует вновь мягко коснуться Кима, в этот раз не получая никакой реакции. Крис обхватывает чужое тельце, прижимая его к себе и поднимая со всё ещё холодного стола. Сынмин весь дрожит, продолжает громко всхлипывать и крепко обнимает Бана за грудную клетку, сдавливая так, что дышать Чану становится совсем тяжело. Он садится обратно на свой стул, поглаживая младшего по голове и спине. Ким всё никак не успокаивается, выплакивает, кажется, всё из своего организма и жмётся, льнёт к тёплому телу, носом тычась в крепкую шею и пытаясь вернуться в состояние спокойствия. — Котёнок, ты в порядке? — старший наклоняется к лицу Сынмина, заглядывая в мокрые глаза, — сердце сжимается от такого вида, тоска давит вокруг горла. Ким глядит побитым щенком: взгляд влажный, такой, мать его, беспомощный, что Бану впору повеситься. Пускай хотя бы на проводах, торчащих по всей студийной комнате. — Я... — младший лепечет, громко выдыхает и наконец, взяв себя в руки, выкладывает всё Чану. Старший слушает внимательно, впитывает каждое слово, пытаясь не умереть прямо в этот момент от беззащитности и невинности Сынмина. Как он мог вообще злиться на этого малыша? — Прости меня, зайка, — Крис обнимает Кима чуть сильнее, прижимаясь щекой к чужому лбу, — Я такие глупости тебе наговорил, ты у меня самый лучший малыш, — мягкий тёплый поцелуй обжигает солёные веки. — Не извиняйся, всё хорошо, — Сынмин шепчет на грани слышимости, неловко ёрзая на чужих коленях. — Не говори так, я виноват, — Чан удивлённо-зло смотрит на младшего, не принимая его излишнего оптимизма в данный момент, — И почему ты ёрзаешь? Тебе неприятно? Что-то болит? — вопросы сыпятся быстро, а взгляд меняется на взволнованный. Ким краснеет. Краснеет не только щеками, но и ушами. — Эй, что случилось? Не пугай меня так, — Бан отодвигает от себя немного Сынмина, разглядывая его и пытаясь понять, что тревожит младшего сейчас. А Ким стыдливо опускает взгляд, устремляя его ровно на... — У тебя всё ещё стоит?! — старший удивляется чертовски сильно, — Котёнок, ты сейчас серьёзно? — Чан смеётся беззлобно, прижимая Сынмина ближе к себе, чтобы не смущать его своей реакцией, — Хочешь я тебе помогу, м? И заодно немного извинюсь. Младший не знает, что ответить, не знает, как лучше сейчас отреагировать, а потому просто касается чужих губ в крепком и достаточно глубоком поцелуе. Действия сейчас говорят громче слов. Они целуются долго, влажно. Но Крис всё равно вкладывает в эти незамысловатые движения всю нежность, на которую способен на данный момент. Он больше не хочет обижать и доводить своего драгоценного ребёнка до истерик буквально ни за что (и неважно, что двум шутникам прилетит по полной программе). Чан нашаривает в кармане новую бутылочку смазки, вытаскивая её и выдавливая немного содержимого на пальцы, разогревая. — Зайка, приподнимись и раздвинь чуть-чуть ножки, — Сынмин слушается, на коленях поднимается, наваливаясь на горячее тело всем корпусом и отклячивая немного зад, — Вот так, молодец, — Бан мягко шепчет на ушко, оставляя нежное касание губ на мочке. Сынмин издаёт восхитительный всхлип. Чан обводит, еле касаясь, трепещущий вход, дразня, проникает на одну фалангу указательного пальца и сразу обратно. Ким недоволен: слышно и показушно фыркает, тянется задницей за ускользающей рукой. — Хён, пожалуйста... — младший хнычет, пытаясь разжалобить Криса. — Как ты меня сейчас назвал? — Бан останавливает движения вовсе, чуть отодвигая Сынмина от себя, чтобы заглянуть в его затуманенные похотью глаза. — Х-хёоон, — Ким смотрит вновь самыми невинными глазами, жалобно ноя. Никогда, вообще никогда младший не звал Чана хёном, посему звучит это непривычно, но так чертовски правильно и возбуждающе, что член старшего заинтересованно дёргается под тканью штанов (и, сука, Сынмин это чувствует, улыбается гадко и прямо на ухо мурлычет с придыханием это дурацкое слово из трёх букв). Младший хочет этого? Хорошо, он получит. Бан втискивается сразу двумя почти до костяшек и то, какой невозможный звук издаёт при этом Ким, заставляет его самого задыхаться, не веря, что голосовые связки Сынмина могут вытворить такое. Чан двигает пальцами, разводя их в стороны, но нарочно обходит то место, прикосновения к которому так жаждет младший — Сынмин кусается в ответ. — Котёнок, спрячь зубки, — старший шепчет на ухо, специально надавливая средним на набухший комочек нервов, и ловит падающего вперёд Кима, с губ которого срывается в прямом смысле крик. Сынмин судорожно зажимает ладошкой рот, продолжая громко выстанывать себе в руку (но давайте честно, часть младшего хочет, чтобы кто-то услышал, чем они тут занимаются — есть в этом что-то до чёртиков возбуждающее). Крис давит и давит, массируя простату до такой степени, что Ким еле держится на трясущихся коленях и жмурится до вспышек перед глазами, почти задыхаясь. — Я... — Сынмин всхлипывает, — Я б-близко... Очень близко... — на глазах снова наворачиваются слёзы, а тело против воли притирается возбуждением к напрягшемуся торсу старшего. — Так быстро? — Чан улыбается, любовно разглядывая лицо своего мальчика, искажённое от яркого удовольствия, прошибающего всё тело до кончиков пальцев. — Пожалуйста, — младший плаксиво выдыхает прямо в чужие губы, перехватывает свободную, прижатую к талии руку Криса, цепляясь дрожащими пальцами и укладывая её на свой покрасневший и мокрый член. — Давай, зайка, можешь кончить, — Сынмин скулит и ровно по команде отпускает себя, кончая долго и пачкая спермой чужую руку и одежду, — Вот так, малыш, молодец, я держу тебя, — Ким наваливается на чаново плечо, продолжая прерывисто и жалобно хныкать от сверхстимуляции — одна рука Бана до сих пор мягко надрачивает, а вторая — выскальзывает из сжимающегося входа, нарочито задевая простату в последний раз, от чего младший вымученно стонет, весь сжимаясь и сводя ноги. Чан успокаивающе целует румяные щёки Сынмина, нашёптывая какие-то нежности прямо на ушко и мягко водит испачканной в смазке рукой по дрожащему бедру. — Только посмотри на беспорядок, который ты устроил, — Крис недовольно (конечно же не на полном серьёзе) отводит вторую ладонь, по которой стекает сперма, продолжая капать на кофту, — Открой ротик, — пальцы оказываются прямо у губ, надавливая на них и раздвигая. Сынмин смотрит преданно своими большими заплаканными глазами, послушно раскрывая рот и принимая сразу три пальца. Он с непривычки давится, но всё равно старательно вылизывает языком, глотая собственную сперму. — Мой драгоценный мальчик, — Чан убирает руку от чужого лица, разрывая тонкую нить слюны между пальцами и сынминовыми опухшими губами, — Иди ко мне, — Крис притягивает уставшего парня к себе, вовлекая в тягучий поцелуй. На языке чувствуется чужой вкус, но сейчас это не особо волнует — не тогда, когда Сынмин разнеженный, послушный до жути, подставляется под любые прикосновения и безмолвно разрешает делать с собой всё, что вздумается. — А как же ты? — Ким пальчиками касается натянутой ткани штанов, прикусывая губу, когда с чужих губ срывается прерывистый вздох. — Всё нормально, не волнуйся. Подрочу в туалете, — Чан приподнимает младшего за талию, усаживая поудобнее, чтобы тот не соскользнул вновь вниз и не распускал свои ручонки. — Ты шутишь? — Сынмин кидает осуждающий взгляд (глаза его всё ещё влажные и заплаканные, поэтому выглядит такое зрелище немного комично) и полностью накрывает ладошкой член сквозь плотную ткань спортивных штанов. — Котёнок, не стóит, — Крис отнекивается, но ничего против не предпринимает, тихо выстанывая, когда Ким проворно пропихивает пальцы под резинку, обхватывая горячую плоть. Младший размашисто проводит рукой, размазывая проступившую смазку по всей длине — Чан вздрагивает, ругается, но всё равно толкается в кулак. Старший на пределе. Этот чёртов маленький котёнок довёл до такого состояния простыми стонами и тихим хныканьем, и Бан боится представить, что было, если бы они занялись полноценным сексом. Чан, кажется, бы умер. Сынмин играется пальцами с головкой, слабо царапая ногтями и прижимаясь подушечками прямо к уздечке. Ох, блять, Крис готов кончить прямо в этот момент: он обвивает свою ладонь вокруг чужой, сжимая почти до боли, и впивается в кимовы губы остервенело, начиная быстро и жёстко дрочить себе. Младший скулит между яростными поцелуями, молясь, чтобы его рука осталась целой после такого крепкого захвата. Его опухшие губы саднит, а глаза закатываются, словно до экстаза сейчас дойдёт он, а не Чан. — Блять, я сей... — старшего прерывают на полуслове, когда дверь после небрежного стука отворяется, а в проёме появляется весёлый Джисон. Сука. Крис кончает прямо в этот момент, подстёгиваемый бешеным адреналином от того, что их спалили, и кусает губу, чтобы позорно не зарычать или застонать от оргазма. — Чем занимаетесь, хён? — Хан, тварь такая, улыбается гаденько, глядит издалека через чужое плечо на краснющее лицо Сынмина, расположившегося на чановых коленях. — Да так, песни пишем, — Ким готов сквозь землю провалиться, слыша слова, срывающиеся с губ его бойфренда, — Не мог бы дверь закрыть и не мешать? — Бан заметно хрипит и не поворачивается лицом к мелкому гадёнышу, потому что иначе желание запустить карандашом прямо ему в глаз будет сильнее раз в сто. — Конечно, хён, — Джисон специально выделяет интонацией это чёртово слово, — Не буду вам мешать, удачи, — он бросает быстрый взгляд на рядом стоящий диван и улыбается ещё шире, захлапывая дверь. На мягкой мебели лежит нежно-голубое прозрачное дилдо, что они с Минхо по приколу сунули Сынмину.