Wintersong/Зимняя песня

***

— Энди, ты помнишь, как мы велели тебе подняться наверх с «Книгой» для мамы? — спросила Кэссиди. — А помнишь, как я тогда делала твой проект по Солнечной системе? Или нашла предварительный экземпляр «Гарри Поттера»? — сказала она. — Это так странно, — сказала Кэролайн. — Ты была просто маминой помощницей, но для нас было ясно, что ты больше, чем помощница, даже с самого начала. — Да, я определенно не помню никого, кто мог приходить и выходить из нашего дома в течение этого времени, — добавила Касс. — Знаешь, я завидовала, что ты проводишь с ней так много времени. — Ох, Кэсс… Молодая женщина пожала плечами, и Кэролайн взяла её за руку, — Я не хочу, чтобы мои девочки думали, будто я ставлю их перед чем-то таким. — Кэсс, ты замечательная мама, — сказала Кэролайн. — По крайней мере лучше, чем наша. — Кэссиди, не говори так о своей матери, — сказала Энди, ставя бокал, — Ваша мать любила вас больше всего на свете. Вы всегда были для неё на первом месте. — Сюрприз, сюрприз, Энди защищает маму. — Я просто говорю тебе правду. Когда вы были маленькими, она была занята работой и переживала о том, что не проводит с вами время, не видит вас. Она так старалась. Когда вы выросли, она не знала, как это исправить. Она знала, что вы не хотите её видеть, поэтому дала вам то, что, как она думала, вы возьмёте — вещи, — последний слог с шипением застрял у неё на языке. — Ты не моя мать. Не говори со мной так, — сказала Кэссиди. — Касс… — предупредила Кэролайн. — Ты права. Я не она. Но я знала твою мать лучше, чем кто-либо из ныне живущих. Это кое-что да значит. Кэссиди закатила глаза: — Так почему же ты тогда бросила её? — Я не знала, что «бросаю» её. Я имею в виду, всё было гораздо сложнее. Кэссиди, пожалуйста, давай не будем ссориться. Кэролайн встала из-за стола, — Энди, поможешь мне с ужином на кухне? — спросила она. Андреа была благодарна за оправдание и последовала за Кэролайн в другую комнату. — И что это было? — Несколько дней назад Кэсс поссорилась по телефону с мамой. Ей так и не удалось всё прояснить. — Что за ссора? Из-за меня? — Нет. Мама сделала замечание о методах воспитания Кэсс, и это всё усложнило. Ещё, кажется, мама сказала ей, что ты ушла из-за неё. — Что? Я ушла от вашей мамы из-за Кэссиди? Кэролайн пожала плечами, — Теперь это не имеет значения. Энди глубоко вздохнула и потёрла переносицу, чему научилась у Миранды, — Ладно, это имеет значение. Я никогда не рассказывала тебе о своих отношениях с твоей мамой, и, думаю, она тоже никогда не рассказывала. — Нет. Она меняла тему всякий раз, когда мы спрашивали. Можно подумать, когда нам исполнится тридцать пять, она будет относиться к нам как к взрослым. Энди усмехнулась, — Почему это меня не удивляет? В этот момент в кухню вошла Кэссиди. — Энди, мне очень жаль. — Милая, иди сюда, — сказала она, раскрывая объятия и обнимая молодую женщину, — Я люблю тебя и всегда буду рядом, хорошо? Твоя мать была необыкновенной женщиной — никто не может заменить её. — Ты пойдешь с нами в её комнату? — спросила Кэссиди. — Конечно, — ответила Энди. Наверху Кэролайн открыла двери в спальню Миранды. Всё было в точности так, как помнила Энди, за исключением того, что их фотографии были заменены фотографиями её внучат: Сабрины и Анны. Энди сделала глубокий вдох, вдыхая запах Миранды, как внезапно её колени подогнулись, и девушки помогли ей спуститься. — Извините, — сказала она через несколько минут. — Все в порядке. У мамы были очень чёткие указания насчёт шкафа, поэтому мы хотели, чтобы об этом позаботились прямо сейчас, — сказала Кэролайн, — А поскольку ты лучше знакома с её одеждой, мы подумали, что ты могла бы помочь. — Верно. Я помню. У вас есть папка? Кэссиди выдвинула ящик стола и вытащила её. — Вместе с фотографиями каждого предмета, примерным расположением в шкафу, именем и адресом получателя, и рукописной запиской, — сказала она, передавая её Энди. — У нее, должно быть, было много свободного времени. В последний раз я видела только фотографии, — сказала Энди. — В дальнем углу лежит конверт для тебя, — сказала Кэролайн. Андреа перелистнула страницы в конец папки, и, конечно же, там был хрустящий льняной конверт с надписью «Моей любви» на лицевой стороне курсивом, — Откуда ты знаешь, что это для меня? — спросила она, проглотив комок в горле. Кэссиди закатила глаза, — Пожалуйста. Ты была единственной, кого любила наша мать. — Почему бы нам с Касс не начать доставать эти вещи из шкафа, — сказала она, отодвигая папку от Энди, которая всё ещё смотрела на конверт в своих руках. — Я просто собираюсь… — сказала Энди, её голос затих, когда она вышла из комнаты и вошла в кабинет Миранды. Она села в кресло и осторожно открыла письмо. Андреа... Единственное, о чем я жалею в этой жизни, так это о том, что у меня не хватило смелости сказать тебе это лично. Я была не в своем уме, когда мы потеряли нашего ребенка, и некоторое время после этого. Я злилась на себя за то, что не сделала больше, чтобы защитить тебя, но вместо того, чтобы поговорить с тобой об этом, я вымещала злость на тебе, и это было несправедливо. Я видела, что тебе больно, и ненавидела себя за это. Пожалуйста, поговори с девочками о нас — о хороших временах и плохих. Тебе больше не нужно защищать меня, а они заслуживают правды. Проще было сказать им, что ты меня бросила. Я знала, что ты не станешь оспаривать это, но даже произнеся это, мне стало плохо. Я знала, что это я заставила тебя уйти. Я часто задавалась вопросом, могу ли я что-то сделать, чтобы вернуть тебя, и как только мы снова заговорили, я решила, что не могу вынести мысли о том, чтобы потерять тебя дважды в этой жизни. Дружбы должно быть достаточно. Но, конечно, это было не так, и я думаю, ты тоже это понимала… Ты была и всегда будешь самой большой любовью в моей жизни. Я знаю, что не должна этого говорить, но присмотри за девочками. Будь матерью, которой я никогда не была — и никогда не позволяла тебе быть. Я всегда немного завидовала, что ты нравишься им больше, чем я. Теперь я знаю, что это было глупо. Ты — лучшее, что случилось со мной и с ними, настоящий подарок в нашей жизни. Присмотри за ними. А Сабрина и Анна испортят их до чертиков. Я создала небольшой фонд для тебя, чтобы ты могла использовать его в случае необходимости. О, моя дорогая, моя любовь... Без тебя я неполноценна. Семьдесят с лишним лет на этой земле, и я продолжаю терпеть неудачу в единственном, что имеет значение. Ты — свет, с которым мой дух рождается, ты — тьма возвращения моей души, ты — моё солнце, моя луна и все мои звезды*. Я люблю тебя всем сердцем. Твоя — всегда, Миранда. Слезы текли по лицу молодой женщины, когда она перечитывала письмо снова и снова. Миранда знает, что сказать, пусть даже и за пределами этой жизни. — Девочки? — спросила Энди, возвращаясь в спальню. — Сюда, — сказала Кэссиди из шкафа, — Мы отвлеклись, когда нашли это. Энди улыбнулась, увидев, как две девушки роются в коробках с фотографиями Миранды, — Вы знали о коробке под половицей? — спросила Энди. — Что? Нет! Откуда? Энди улыбнулась и жестом пригласила их следовать за ней. Она подошла к кровати со стороны Миранды и надавила на один край доски ровно настолько, чтобы её можно было сдвинуть, отыскав две коробки. Энди протянула девочкам коробку с фотографиями и сама взяла другую, поменьше. Что-то в ней было знакомое, и как только она поняла, что это такое, она осторожно положила её обратно. — Что это всё такое? — спросила Кэролайн, листая фотографии матери, которых она никогда раньше не видела. — Это те фотографии, которые понравились твоей матери, — объяснила Энди. — Когда я купила свою зеркальную камеру, я постоянно фотографировала её, чтобы проверить настройки. Это те, которые она не удалила, — добавила она со смешком. Кэролайн протянула Андреа стопку фотографий и она мгновенно перенеслась в то рождественское утро…