Забытые

      В жизни каждого школьника или студента в один чудесный (или не очень) день наступает момент полнейшего отчаяния – такого, которое вызывает мысль «Скорее бы меня исключили!». По статистике этот момент наступает где-то в середине учебного года, между четвертями, семестрами, триместрами – словом, тогда, когда подводятся итоговые оценки за один период обучения и начинается подготовка к следующему; иногда такое происходит и в самом конце учебного года. Впрочем, каждый, кто хотя бы год отучился в каком-либо учебном заведении, уже знает, когда наступает этот момент, какие чувства и мысли вызывает, а также как проходит.       Порой же в системе случаются сбои, и «студенческое отчаяние» наступает чуть раньше или позже – в начале учебного года в новом коллективе, к примеру. Или в самом конце, за день-два до начала каникул. Аккурат тогда, когда выдают домашнее задание на лето. Если вы думаете, что летнее домашнее задание – это отличительная черта школ, и что ни в колледжах, ни в институтах и университетах такого нет, то вы глубоко ошибаетесь.       В тот прекрасный, тёплый, яркий и ароматный майский день на головы студентов-первокурсников журналистского факультета тяжёлым сугробом рухнуло проклятие под названием «Летний проект».       ‒ Возможно, у вас уже и сложились свои мелкие группки в нашей большой и дружной группе, ‒ с видом няньки, сюсюкающей маленьких детей, говорила преподавательница – миссис Прайс, ‒ однако для выполнения проекта вам нужно будет работать с теми, кого уже назначила я сама. Вы будущие журналисты, вам надо уметь адаптироваться к команде, учиться работать с потенциальными коллегами. Как говорил один мудрый человек: «Нужно уметь играть теми картами, которые вам выпали». Итак…       Особо интересных групп составлено не было – коллектив просто разбили на тройки по алфавиту. «Максимум оригинальности!» - фыркнул кто-то на задней парте. Послышалось несколько тихих смешков.       ‒ Лия Дарклайт, - преподавательница подняла голову и исподлобья посмотрела на названную девушку. Блондинка на задней парте – та самая, что говорила про оригинальность, - подняла руку.       Миссис Прайс кивнула и снова уткнулась в список группы.       ‒ С тобой в одной команде будет Мия Дарклайт… - снова взгляд исподлобья на студентов и кивок, подтверждающий, что нужная девушка на месте, и вновь изучение списка обучающихся. ‒ …и Томас Филд. Идём дальше.       Снова зазвучали фамилии, снова слышались еле уловимые перешёптывания и смешки. Тех, кто был назван, продолжающееся распределение уже не интересовало – теперь в аудитории повис вопрос о теме проекта, формате, сроках выполнения, дате сдачи и прочих рабочих формальностях. Волшебным образом «тройкам» было комфортно друг с другом – группа, как до этого подметила миссис Прайс, действительно была довольно дружной. Некомфортно было только Дарклайтам.       Мия обернулась и через плечо посмотрела на Лию – сестру, с которой общей была только фамилия и место обучения. Ни внешностью, ни характером сёстры не сходились – и всё же постоянно были вместе. Как магниты разных полярностей.       Встретившись взглядом с сестрой, Лия фыркнула и отвернулась, делая вид, будто невероятно увлечена разговором одногруппниц и нисколько – Мией. Явно не удивляясь такой реакции, девушка перевела взгляд, силясь отыскать второго товарища по несчастью. Томас, молчаливый парень с внешностью стереотипного эмо, геймера и гика в одном флаконе, сидел в самом дальнем углу аудитории, подперев щеку одной рукой и настукивая какой-то ритм карандашом по тетради второй. Весь учебный год Томас не отличался особой активность: он всегда, как и сейчас, тихонько сидел в стороне – обычно в наушниках, - что-то рисовал или писал, или просто смотрел в окно. Шибко разговорчивым он не был. И всё же, несмотря на внешнюю замкнутость и нелюдимость, преподаватели оценивали его работы на высокие баллы, а та же миссис Прайс и вовсе говорила, что на таких людях, как Томас, и держится вся журналистика. Он явно был хорош в написании публицистики – но при всём при этом ужасен в коммуникации. Мие, которой общение было нужно как воздух, он был непонятен. «С такой командой особо крутого проекта явно не создашь» - это была единственная мысль, которая выброшенной на берег рыбкой билась в голове Мии.       Тут-то комом в горле и встало то самое «студенческое отчаяние» - задание, которое ей придётся выполнять одной за троих. Заранее проигранная игра. Осознание провала и грядущего позора. Мия уже видела и слышала, как миссис Прайс стоит над ней, пока рядом Томас считает ворон, а Лия рассматривает свеженький маникюр, и отчитывает, отчитывает, отчитывает… Говорит, какое они ничтожество, позор университета, факультета и группы, осквернители профессии, неблагодарные, ленивые, безынициативные, не сумевшие придумать…       ‒ …придумать свой собственный, уникальный проект на свободную тему. ‒ Пока в голове Мии миссис Прайс покрывала её отборнейшими преподавательскими ругательствами, в реальности она уже начала объяснять суть задания. ‒ Я хочу увидеть ваш взгляд на этот мир, увидеть то, что вас интересует, что привлекает ваше внимание и что трогает вас за душу. Хочу услышать ваш уникальный авторский язык и увидеть вашу авторскую позицию. Выбирайте ту нишу, в которой каждый участник вашей команды сможет проявить себя со всех сторон – как писатель, как редактор, как фотограф и оператор… Как настоящий журналист! Готовые проекты покажете мне уже в сентябре – на выполнение я даю вам всё лето. Проявите себя на максимум.       Максимум.       Что может быть одновременно точнее и размытее, чем понятие «максимум»? Разве что равносильное ему понятие «минимум», ведь оба эти понятия слишком субъективны. То, что для одного – самая невероятная вершина, для другого может оказаться лишь пылью под ногами. Будь то оценка собственных способностей, постановка каких-либо целей и выстраивание планов, или же объёмы заданного проекта – каждый воспринимает границы по-своему, и тот «максимум», что представлялся Мие сотней страниц, для той же Лии ограничивался десятью страницами. Каждый в группе прикидывал, какой именно объём информации предстоит найти, чтобы хотя бы примерно попасть в представление максимума миссис Прайс. Никто же задать уточняющий вопрос не решился.       А если бы и решился, то не успел получить ответ.       По коридору разлетелся звук шагов, разговоры и смех, а затем, словно подводя итоговую черту, раздался и звонок. Последний в этом учебном году.       Миссис Прайс наспех попрощалась с группой и поспешила ретироваться из аудитории. Студенты, впрочем, не отставали – стайки первокурсников радостно выпархивали из кабинета навстречу лету, свободе и творческому полёту фантазии. У Лии, по всей видимости, уже были какие-то свои планы на остаток дня: быстренько закинув лёгкую сумочку на плечо, она, кокетливо щебеча по телефону, прошла мимо сестры, даже не удостоив её взглядом – мол, ещё дома встретимся и успеем поговорить. Мия уныло проводила сестру взглядом и воззрилась на место Томаса Филда, заранее осознавая, что оно уже, скорее всего, тоже пустует. Вопреки её ожиданиям, Томас всё также сидел, подперев руку щекой, только уже по несчастной парте он уже ничем не стучал. Мия подошла к одногруппнику и неловко начала разговор.       ‒ Думаю, нам с Лией повезло, что ты в нашей команде. В этом году твои проекты миссис Прайс называла лучшими – у тебя определённо талант! – она широко улыбнулась, надеясь на ответную реакцию.       Её не последовало.       Мия наклонилась чуть вперёд и вниз – теперь она увидела, что глаза Томаса были закрыты. Будучи невероятной оптимисткой, она сразу же подумала позвать кого-нибудь на помощь – вдруг товарищу стало плохо! Хотя паника явно не была хорошим вариантом. Поборов спонтанно и резко подкатившийся к горлу страх, она дотронулась до плеча Томаса.       Тот вздрогнул и мотнул головой – на парту упало два беспроводных наушника.       ‒ Я прекрасно Вас слышал, миссис Пра… ‒ он поднял глаза на Мию и умолк, затем окинул взглядом кабинет. Удостоверившись, что никого больше в аудитории не было, парень выстроил логическую цепочку и задал закономерный вопрос. ‒ Она задала нам что-нибудь на лето?       На самом деле Мия была очень добродушной девушкой. Она всегда считала, что любой конфликт можно обойти, если просто-напросто поговорить с оппонентом – спокойно, аккуратно, без всплесков эмоций и резких движений. О том, чтобы поднять на кого-то руку, за все двадцать лет её жизни и речи не было – даже будучи маленькой девочкой, она никогда не дралась и не ругалась с сестрой, и даже не пыталась бороться за место самой любимой дочки. А уж сейчас, став взрослой и в какой-то степени мудрой, она и допустить не могла мысли об оскорблении человека и физическом насилии в чей-либо адрес.       Хотя в тот момент ей жутко хотелось чем-нибудь двинуть Томаса по лицу.       Глубоко вздохнув и закатив глаза, Мия осмелилась задать только один-единственный вопрос: ‒ Ты совсем её не слушал, да?       Вопрос был стопроцентно риторическим: всё было очевидно из поведения Томаса. Посему парень молча смерил Мию взглядом, которым одаривают надоедливого ребёнка-почемучку – мол, догадайся как-нибудь сама.       ‒ Она задала какой-то групповой проект, и мы в одной команде, да? – в глубине души Мия отметила, что Томас точь-в-точь передразнил её собственные интонации. И этим он начал бесить её ещё больше.       ‒ Ты, я и Лия. Да. ‒ Стараясь не показывать истинных эмоций, Мия выдавила из себя спокойную улыбочку серийного убийцы.       ‒ Хорошая команда. Когда начнём?       Будь у Мии под рукой что-нибудь увесистое, она бы точно ему двинула.       ‒ Чтобы начать, нам нужно встретиться втроём в нормальной рабочей обстановке и набросать хотя бы примерный план работы, распределить обязанности, начать искать материал, который можно использовать…       ‒ Когда?       Мия слегка нахмурилась и тут же осеклась – ей не хотелось, чтобы Томас увидел такую негативную реакцию на сотрудничество. И всё же для Мии общение с ним шло немного тяжеловато – из-за того, что ему всё казалось так легко. Он серьёзно не понимает всех сложностей?..       ‒ Я же говорю – когда соберёмся втроём. Тебе когда удобно?       ‒ В любой день. Когда скажете. Подойду куда надо.       ‒ Отлично.       «Хотя бы один из трёх не будет увиливать от дела».       ‒ Тогда я напишу тебе, когда договорюсь с сестрой. В крайнем случае – ты будешь готов поработать вдвоём?       ‒ Вам так сложно договориться с сестрой?       «Парень, ты либо явно не проснулся, либо целый год учился не с нами!»       ‒ Лия, как ты мог заметить, - с нажимом в голосе ответила девушка, - довольно занятой человек. С ней будет сложнее всего договориться.       Она полагала, что Томас может задать ещё какой-то не самый приятный для неё вопрос. Но тот, напротив, лишь кивнул.       ‒ Тогда на связи.       Подняв с парты выпавшие наушники, он вставил их в уши и поднялся из-за парты. Подхватив рюкзак, который выглядел подозрительно лёгким – словно пустым – он, кивком попрощавшись с Мией, вышел из кабинета.       Мия осталась одна.       Нет, вернее, человек в аудитории был один – сама Мия собственной персоной. Других же сущностей, заполняющих пространство, было множество. Тут было и раздражение на сестру, которую Мия увидит неизвестно когда, и непонимание вечно витающего в облаках Томаса, и страх перед неизвестностью… И, как ни странно, пустота. Несмотря на громадный диапазон чувств, в душе у студентки было пусто. Учёба, по факту, закончилась, и теперь ей придётся три месяцы мыкаться из угла в угол в поисках хоть какого-то занятия. Проект занятием она не считала – почему-то интуиция подсказывала, что с ним они разделаются быстро, даже таким странным, разношёрстным составом. А дальше, когда «дело всего лета» останется позади, придётся снова занимать свободное время каким угодно бредом, лишь бы не выслушивать капризы сестры о том, какая Мия неправильная, и причитания родителей о том, что «семья должна быть дружной, а сёстры обязаны быть единым целым». Мия считала, что никто никому ничем не обязан, - неважно, связаны вы кровным родством или нет, а всё должно быть по совести. Жаль только, что её позицию никто не разделял.       Лето обещало быть очень странным.