Забытые

      ‒ Мам, пап, я дома.       Сбросив балетки и оттолкнув их ногой под обувницу, Мия прошла в гостиную. Родителей, по всей видимости, дома не было – зато с кухни доносился весёлый голос Лии и чей-то ещё. Мужской, но явно не голос отца.       Подслушивать и подглядывать нехорошо – Мия усвоила это с детства. Выдавать чужие секреты – особенно если это секреты сестры – ещё хуже. Но заставлять людей думать, что в доме никого, кроме них, нет, - значит, давать излишнюю свободу им и лишать определённой свободы себя. Подойдя поближе к кухне, Мия якобы случайно уронила стоящую на полке в коридоре статуэтку египетской кошки – подарок каких-то друзей семьи, которых девочки видели по меньшей мере лет пятнадцать назад. Звук упавшего предмета заставил голоса смолкнуть.       ‒ Я дома, ‒ настойчиво повторила девушка. С кухни послышался женский раздражённый вздох и мужской успокаивающий шёпот.       Самодовольно ухмыльнувшись, Мия гордо продефилировала в свою комнату и закрыла за собой дверь. В угол комнаты была брошена сумка, на стул полетела блузка, на кровать мягко плюхнулся телефон. Модная одежда, купленная специально для университета, сменилась на растянутую и до безумия удобную пижаму с нелепым детским принтом. Дотянувшись до пульта от стереосистемы, Мия негромко включила музыку и устало опустилась на компьютерное кресло: откинувшись на спинку и запрокинув голову, она блаженно закрыла глаза и закинула ноги на подоконник – такая вальяжная, спокойная поза всегда помогала ей расслабиться и перестроиться со стресса после учёбы на умиротворяющую домашнюю волну. Ровно до момента, пока волны не встревожит шторм.       ‒ А не позорить меня ты не можешь, да?!       В комнату без стука зашла Лия. Приоткрыв один глаз, Мия решила, что сравнение с ураганом действительно самое удачное: платиновые волосы сестры были взлохмачены, как после добротной бури, а молнии, которые в прямом смысле вырывались из её серо-голубых глаз, были страшнее, чем самая яростная гроза.       ‒ Предупреждать надо, что у нас могут быть гости, ‒ беспечно откликнулась Мия. ‒ Кто он?       Лия не то вздохнула, не то зарычала. Она так и стояла в дверях, скрестив руки на груди – грозная, гордая, строгая. Бунтующая. Однако по метавшемуся взгляду и по пальцам, впивающимся в кожу до побеления, было ясно, что внутри Лии был не просто конфликт – там шла самая настоящая ядерная война. Будучи профессиональным командиром своих Внутренних Истеричных Войск, она довольно быстро успокоилась, найдя оправдание для поведения сестры – «она не знала». Теперь дело оставалось только за гордостью, но и с ней Лия не стала слишком долго бороться. Поколебавшись ещё с минуту, она выдохнула и прикрыла за собой дверь. Потом присела на край кровати.       ‒ Джаспер. Третьекурсник с инженерного.       Мия присвистнула.       ‒ И родители, конечно же, не в курсе.       Лия театрально закатила глаза и цокнула языком, демонстрируя своё раздражение.       ‒ Как будто ты не в курсе, что если они будут в курсе, то меня переведут на домашнее обучение.       ‒ Ох, ну да. И о тройке по экономике им тоже не надо быть в курсе.       ‒ А тебя переведут вместе со мной!       ‒ За что? – хохотнула Мия.       ‒ За вредность!       ‒ А родители бы сказали – «за чёткое следование семейному уставу».       Лия поджала губы.       ‒ По крайней мере, ‒ процедила она, ‒ у меня есть шанс построить нормальное будущее и без красного диплома. А чем ты можешь похвастаться, сестрёнка? Идеальной учёбой, посаженным зрением и полным отсутствием каких-либо интересов? Мия нервно нажала на кнопку пульта, и в комнате мгновенно наступила тишина – густая и звенящая. Единственным звуком, посмевшим прорезать эту тишину, стал шумный выдох Мии.       ‒ Сейчас в моих интересах, ‒ поразительно спокойно начала она, ‒ выполнить проект, к которому, - между прочим, - ты имеешь прямое отношение. Покончим с этим – и я не буду лезть к тебе по учёбе. И родителям тоже ничего говорить не буду. Разбирайся сама. Но сейчас, ‒ Мия резко сбросила ноги со стола и наклонилась вперёд, ближе к сестре, ‒ сделай вид, что заинтересована в чём-то кроме гулянок с подружками и парнями.       ‒ Строгости-то сколько, боже. ‒ Лия фыркнула и поднялась со своего места, нарочно избегая прямого зрительного контакта с Мией. ‒ Вечером обсудим твой проект. С этими словами она вышла из комнаты, хлопнув дверью. Из-за закрытой двери послышалось насмешливое «Истеричка».       ‒ Кто бы говорил, ‒ пробормотала Мия.       Сёстры действительно были как магниты разных полярностей.       Одна – с начальной школы привыкшая к популярности со стороны сверстников, живущая прогулками, болтовнёй по телефону и всяческим поддерживанием своего амплуа «крутой девчонки», ‒ даже в двадцать лет порой вела себя как заигравшийся ребёнок. Вторая же с малых лет оказывалась в тени первой. В начальных классах девочки ходили в различные кружки и секции – как вообще любые дети. Думалось, что в силу разности характеров и увлечений они хотя бы на дополнительных занятиях будут отдыхать друг от друга – вот только куда шла одна, туда же собиралась и вторая. Лия хотела, чтобы всё внимание доставалось ей, и потому ней хвостиком таскалась за Мией и на вокал, и на рисование, и в театральную студию. Мие же не нравилось, что сестра, как зеркало, повторяла за ней, потому в пятом классе следом за Лией в качестве второго языка выбрала французский – такой была её маленькая месть за начальную школу. Однако же всё равно в учёбе Мия была на шаг, а то и на два впереди сестры. Унывала ли по этому поводу Лия?       Она, скорее, злорадствовала.       Погружаясь в учёбу, Мия напрочь забывала о выстраивании человеческих взаимоотношений – на дополнительных занятиях она уделяла внимание только самому занятию, а в школе она не общалась ни с кем из сверстников. Всё общение сводилось к взаимным оскорблениям – девочку травили за её фанатизм по учёбе, за некоторую нелюдимость и за то, что та якобы во всём подражала Лие. Одноклассники не знали, что было за кулисами вечного сестринского спектакля, и никто им не собирался говорить правду. Мие было откровенно всё равно, а Лия очень уж не хотела терять сложившийся за годы учёбы авторитет и репутацию более успешной близняшки.       Но то было в школе. Казалось бы, что с возрастом соперничество сестёр сойдёт на нет, однако же, когда встал вопрос о поступлении в университет, Лия и Мия хором заявили о своём желании податься в журналистику. Было ли это заранее обговорённое решение девушек? Зная всю предысторию их взаимоотношений - вряд ли. Скорее, это была вновь не самая добрая шутка судьбы.       Явно далеко не последняя.       После перебранки Мия снова включила музыку – теперь это были не заедающие расслабляющие мотивы инди, а протестующие басы и ударные тяжёлого метала. Вернувшись в свою позу «послеучебной йоги» - откинувшись в кресле и забросив ноги на стол – она закрыла глаза и в голос стала подпевать.       «Это моя жизнь – это сейчас или никогда, ведь я не собираюсь жить вечно. Я буду жить, пока у меня есть эта возможность, ведь это моя жизнь». *       Внизу Лия пыталась кипятящимся чайником перебить гремящее из колонок соло на электрогитаре – хотя никакой хор горячих молекул воды не мог заглушить чувственный вокал Джона Бон Джови. Знатно выругавшись, Лия залила кипятком пакетик душистого чая и с чашкой села на диван, подогнув под себя одну ногу. Не успела она сделать и два глотка, как музыка на втором этаже резко выключилась, а за окном послышались голоса. Вернулись родители.       ‒ Девочки, а вот и мы!       Их голоса были подозрительно весёлыми – обычно такие интонация прорезаются в голове только в случае, если случилось что-то невероятно хорошее. Если учесть состояние обеих сестёр на данный момент, можно было с уверенность сказать, что ни Лия, ни Мия пока что разделять радости родителей не хотели. Это было видно по ним самим. Лия, уныло отставив чашку чая на стол, даже не вышла в коридор по сложившемуся обычаю – лишь облокотилась на стул и склонила голову набок, ожидая, когда родители зайдут в комнату. На лестнице показалась Мия – не менее понурая, чем сестра, и всё же сумевшая выдавить из себя хоть кривую, но всё-таки улыбку.       Без всяких слов было понятно, что опять произошло между девушками: родители привыкли к мелким ссорам дочерей настолько, что уже не обращали на это совершенно никакого внимания – будто бы так оно и должно быть. Не пытаясь выяснять каких-либо подробностей, родители давали девушкам мелкие просьбы, чтобы ускорить процесс приготовления ужина: что-что, а вот приёмы пищи традиционно должны были быть общими.       Наконец всё семейство собралось на кухне. На столе стояли блюда – свежие и горячие настолько, что поднимались небольшие облачка пара, - однако не еда сейчас занимала всех членов семьи больше всего. Необъяснимый восторг родителей бил изо всех щелей, и единственное, чего сёстрам хотелось скорее выяснить – причину такого поведения.       ‒ Девочки, - счастливо улыбаясь, начала мама. ‒ У нас для вас есть отличная новость!       ‒ А то мы не догадались, ‒ хмыкнула Лия, за что тут же получила под столом ногой – это Мия попыталась образумить саркастичную сестру.       ‒ А вот попробуйте теперь догадаться! ‒ родители рассмеялись так, словно только что услышали самую лучшую шутку за всю свою жизнь.       Сёстры переглянулись и вновь уставились на родителей. Взгляд Лии выражал раздражение, смешанное с нетерпимостью. В глазах Мии плескалось недоумение.       ‒ Мы купили новую машину!       Всю прежнюю злобу как рукой сняло. Девушки хором принялись поздравлять родителей и засыпать их вопросами.       ‒ Мы заберём её завтра, и завтра же поедем оформлять на неё документы.       ‒ А что со старой машиной? – поинтересовалась Лия.       Родители, загадочно улыбаясь, переглянулись.       ‒ Мы решили, что наилучшим решением будет отдать её вам. Вернее, пока что только Мие.       С этими словами репутация крутой девчонки, которая в первую очередь была у Лии в голове, затрещала по швам. Конечно же, машину – пусть и старую, местами успевшую даже поржаветь, и уже давно вышедшую из моды, - решили отдать Мие. С одной стороны, это было объяснимо, ведь Мия уже отучилась в автошколе и даже сдала все экзамены – ей оставалось только получить лицензию. Но всё же, несмотря на все объяснения – трезво обдуманные, логичные и правильные, - Лия завидовала. И почему она не пошла в автошколу следом за сестрой, когда была возможность?!       «Потому что боялась», ответила Лия сама себе. Потому что, несмотря на всю внешнюю уверенность в каждом своём действии, она боялась брать на себя такую ответственность. За рулём любая, даже самая маленькая ошибка, может стоить жизни тебе, а то и окружающим людям – пассажирам в твоём автомобиле, людям в другом, случайным пешеходам. Вот уж чего Лия не умела делать, - так это контролировать свой страх. Она могла справиться с подкатившей истерикой, проглотить обиду и задушить гнев, но обуздать страх она не могла. Сядь она за руль и случись что непредвиденное – она оцепенеет и не сможет сделать ровным счётом ничего. Это будет фатальная ошибка.       «Пока что только Мие.»       «Пока что» - успокоила Лия саму себя. Ничего, она обязательно научиться бороться со своими страхами.       Пусть до этого она и не могла опередить сестру в том, что касалось обучения. Это же не вечно, правда?..       ‒ Это очень неожиданно… ‒ Щёки и уши Мии полыхали алым пламенем. ‒ Спасибо!       ‒ Поэтому завтра ещё и подадим заявку на получение водительских прав. Пока у вас каникулы – успеешь привыкнуть к управлению, глядишь, даже съездите куда, ‒ рассуждали родители.       ‒ Мы и съездим, ‒ тут же зацепилась за тему Мия. ‒ Нам задали на лето довольно объёмный проект – думаю, без поездок за фотографиями и интервью не обойтись.       Лия невольно закатила глаза. И почему ей всё время – даже перед семьёй – нужно делать вид, что она так в чём-то хороша, так здорово разбирается в каких-то темах? Проект был задан аж на троих, но пока что шуму о нём больше всех от Мии!       ‒ Чтобы ездить за интервью, надо хотя бы определиться с темой, ‒ вздохнула Лия, ‒ а мы ещё даже не говорили с нашим… коллегой.       ‒ Я разговаривала с ним сегодня после пар, ‒ на лице Мии засияла улыбочка. Лия прикусила язык. И тут она преуспела! ‒ Нам надо всего лишь собраться втроём.       «Всего лишь собраться» - ох как легко это говорить человеку, который толком ни с кем никогда и никуда не собирался. У Лии уже были планы на первые несколько дней лета – она собиралась поехать в поход с Джаспером и его друзьями, и в выходные у неё запись в салон красоты на маникюр и укладку, и на следующей неделе у её подруги День Рождения, на который она, естественно, должна попасть. Легко говорить Мие – она-то не знает, каково это! И этот… Тим? Или Том? В общем, этот парень, который участвует в их проекте, - он тоже явно тот ещё затворник и домосед. Хотя шанс на то, что и у него были какие-то план на ближайшие дни, всё ещё оставался.       ‒ Тогда спроси потом у него, когда…       ‒ Ему удобно в любой день. У него нет никаких планов.       Если бы сёстры сейчас играли в войну, то войско Лии было бы раскидано по полю битвы, разбитое в пух и прах. Мия была на шаг впереди, и это раздражало до мурашек по спине.       ‒ Ему? ‒ вдруг заинтересовался отец. ‒ Это кто ж такой счастливчик?       ‒ Разумеется, наш одногруппник. ‒ Мия чуть сморщилась, как будто вопрос о том, кто является третьим членом их команды, был слишком неуместным и глупым. ‒ Томас Филд.       Ага, значит, всё-таки Том.       ‒ Он нормальный?       Из уст Лии вырвался смешок.       ‒ Настолько нормальный, насколько вообще может быть нормальным такой тихоня и зануда.       После её ответа отец явно расслабился, а вот Мие такая характеристика точно не пришлась по душе.       ‒ Если человек отличается от тебя, это ещё не значит, что он плохой. Тебе с ним ещё работать, поэтому наберись терпения и дай ему шанс.       ‒ Да без проблем, ‒ с напускным равнодушием фыркнула Лия.       Про себя же она с отвращением подумала о том, что работать в одной упряжке с двумя нелюдимыми ботаниками точно не будет – надо только скинуть с себя всю ответственность за свою часть проекта. Ну, или поссориться с сестрой – а в этом Лия была профессионалом.       Ужин подошёл к концу. Родители остались на кухне обсуждать планы на грядущий день, Мия решила вернуться в свою комнату – и Лия последовала за ней.       ‒ Если нам надо собраться втроём, ‒ перешла она к делу безо всяких прелюдий, ‒ то это случится не раньше, чем через две недели. За это время вы успеете подобрать тему и начать работу и вдвоём.       ‒ Чтобы ты пришла на всё готовое? С чего вдруг?       ‒ С того, что у меня уже построены планы, которые я никак не могу отменить. Начните делать – а я, как закончу со своими делами, к вам присоединюсь.       ‒ Удобно ты устроилась, ‒ Мия взяла в руки телефон, и все слова сестры она слушала, параллельно листая ленту в какой-то социальной сети. Только сейчас она подняла на Лию глаза. ‒ И что у тебя за планы?       ‒ Такие, которые ты не поймёшь, ‒ съязвила в ответ блондинка.       ‒ Может, тогда сделаешь какой-нибудь проект сама? А Джаред тебе пусть поможет.       ‒ Джаспер.       ‒ Да какая разница. У тебя же с ним планы, так? Будешь развлекаться, пока я работаю?       ‒ Двадцать лет так делала, а теперь начала возмущаться, ‒ Лия закатила глаза. ‒ Тем более ты не одна, а с Тимом.       ‒ Томом. А если ещё точнее – Томасом.       ‒ Да какая разница!       Лия уже было решила, что спорить бесполезно – настолько непреклонной казалась Мия. К её удивлению, сестра, пусть и с тяжёлым вздохом, но всё же согласилась:       ‒ Хорошо, доделывай свои дела. Мы пока составим план проекта, начнём делать, что сможем. Но если понадобится куда-то ехать – а я, уж прости, но добьюсь того, чтобы куда-то поехать, - ты поедешь с нами. Можешь даже Джаспера своего взять.       ‒ Слава богу! Спасибо!       Пожалуй, впервые за двадцать лет Лия была готова искренне и тепло обнять сестру – внезапное появление такого желания порядком её удивило. И хоть на такие широкие жесты благодарности она не отважилась, но мягкую улыбку не сдержала – и получила такую же тёплую улыбку в ответ.       Пусть иногда взаимоотношения сестёр удивляли и их самих, и родителей, и окружающих, порой в них просыпалось чувство родства – они переставали ссориться и даже были милы друг с другом. Происходило такое редко: обычно либо по праздникам, либо после очень уж серьёзных скандалов. Такие случаи запоминались обеим девушкам – и, хоть ни одна из них никогда бы не призналась в этом вслух, но всё же воспоминания о счастливых моментах, проведённых вдвоём, были самыми яркими и счастливыми. Потому что, как бы то ни было, они были семьёй, а семья – это самый надёжный тыл, который только есть у человека.