Художественная эротика

       Серые стены давят на разум. Капанье, доносившееся за решётчатым окном, медленными ударами кувалды по мозгу отнимало все мысли. Они путались, как кучерявая лапша. Одиночество уже стало настолько привычным, что ощущение людей рядышком создавало дискомфорт. Естественно, даже самому заядлому хикке нужен социум, однако Де-Карли был лишён этой привилегии на долгие годы. Он стал менее эмоциональным, шарахался любого мелкого звука (за пределами камеры были ковровые дорожки. Заключённые никогда не знали, когда к ним придут, а тем более, не знали зачем: казнить или же принести еду? Ожидание подвоха в любой момент раскололо даже такой крепкий орешек, как Риккардо.) как атомного взрыва, а желание ругаться с сокамерниками ушло уже как... Сколько времени прошло? Сколько он вообще тут прибывает? Счёт времени был давно потерян, словно брошка из "Свадьба Фигаро", и не возобновлялся долгое время. Спасало только всё тоже окошко с решётками, подсказывающее время суток. В бесцветной комнате, сотканной из холодных кирпичей, висела одна только давно перегоревшая лампочка, она держалась на соплях, казалось, уже чёртову кучу времени, будто никогда не была целой и никогда не светила; повсюду веяло неприятной сыростью и пахло затхлостью, из-за чего в горле у Де-Карли всегда был неприятный ком мокроты, он даже привык к постоянному кашлю, похожему на хрип курильщика; койка была неудобной и холодной, из-за неё всегда болела поясница, которую, казалось бы, заключённый застудил ещё в первые месяцы бытия в этом каменном аду.        Как Риккардо выбрался оттуда, он уже не помнил. В первый день свободы он сидел на стуле, прямо напротив Чарли, который обеспокоенно закидывал своего пропавшего друга вопросами. Но чёрно-белый не отвечал. Сидел весь бледный от недостатка солнца в камере, опустив взгляд в кружку, выдыхающую густой пар от горячего кофе. Спустя такое долгое время Де-Карли наконец комфортно жить. Просто сидеть, просто существовать, ведь окружение наконец не ощущалось сырым и холодным подвалом с серыми стенами. Это была всё та же уютная, однокомнатная квартира, которая немного изменилась. Риккардо даже удивился, как впервые зашёл сюда спустя столько времени, а в голове появилась мысль: не ловушка ли это? Ободранные некогда обои стали аккуратными, покрашенными поверх шпатлёвки белыми стенами, на которых шлепки и капли разноцветной краски смотрелись очень даже гармонично; на полу постелен ламинат; старая мебель заменена на новую, и... Вместо старого, ободранного жёлтого дивана, стояли две одиночные кровати, намного шире привычной для бывшего заключённого койки, что его даже немного восхищало. В другом углу комнаты, рядом с огромнейшим окном с видом на город, угловой диван и небольшой столик рядом, видимо, чтобы кушать не на полу. Новый вид квартиры был настолько удивляющим взор, что вылазить отсюда не хотелось совсем. Вместо привычной одежды заключённого, Чарли отдал Риккардо свою толстовку пастельно-жёлтого цвета. На Риккардо она смотрелась очень забавно, ведь цвет был совсем не его, а рукава и бока одежды просто висели на бледном тельце, как тряпки на палке.. Удивлению Чарли не было придела, когда Риккардо, переодеваясь, предстал пред художником в новом обличии. Ранее блондину уже удавалось увидеть тело своего соседа (один раз вообще наготу получилось узреть совершенно случайно, однако она вдохновила Чарли на картину, с которой начался его заработок и популярность), но он не думал, что этот раз станет таким запоминающимся. Чарли невольно провёл кончиками пальцев по торчащим рёбрам Риккардо, пока тот переодевался, из-за чего вызвал дрожь и мурашки по телу соседа. Он резко обернулся на художника, держа руки с толстовкой перед собой, сверля того испуганно-злым взглядом. Батлер извинился и скинул всё на непривычную худобу бывшего заключённого. А ведь и правда, за время прибытия в тюрьме Де-Карли безумно сильно исхудал. Диета заключённого не даёт набирать, знаете ли, а диета самого разыскиваемого и опасного мафиози и вовсе составляла один хлеб да воду. Чарли пообещал своему другу купить ему собственную одежду и откормить обратно, а пока мафиози придётся шататься в толстовке своего сожителя. Рефлекторно надев капюшон (привычки Риккардо со времён скрывания от полиции никуда не пропали), чёрно-белый принюхался к запаху надетой вещи. Она пахла каким-то стиральным порошком с душком лаванды и масляными красками. Всё это время Чарли, закинув ногу на ногу и поставив на их крест локоть с обпёртой на ладошку головой, загадочно осматривал вернувшегося друга. Он стал будто другим человеком.. Такой запуганный, спокойный и.. Слабый. Совсем отличается от того Риккардо, что был раньше: ворчливый, вечно недовольный и пугающий.        Жизнь вновь будто началась заново. У Риккардо появилась своя одежда, он стал более разговорчивым, а Чарли старался обеспечить друга всеми удобствами и максимально приблизить его ощущения жизни до того уровня, что был до тюрьмы. Однако, как раньше, уже никогда не будет. Сам Чарли ведь тоже изменился за всё время, пока Риккардо "отсутствовал по работе": волосы стал стричь короче прежнего, вечно неряшливые капли красок теперь смывались до того, как успевали засохнуть на красивом лице блондина. Сам он стал более вдумчивым и расчётливым, даже зарабатывал неплохие деньги. Когда Де-Карли пытался разузнать, на что же живёт художник, Батлер мягко отмахивался от вопроса, да так, что Риккардо и не замечал себя, завёрнутого в тёплый плед и с кружкой того самого горячего кофе в руках. Чёрно-белый очень любил тепло, его было легко отвлечь от чего-либо тем, чтобы налить чашечку чего-то тёплого или укрыть в согревающее одеяло. Риккардо буквально на глазах расплывался от приятного ощущения, которого давно не чувствовал из-за нахождения в тюрьме. И это, чёрт возьми, было настолько мило. Чарли безумно нравился такой Риккардо. Такой чистый и миловидный, как будто он всегда был таким.. А ещё он был очень наивным и невнимательным. Или же не был, а стал. В любом случае, все попытки Чарли скрыть его работу и не показывать картин не казались Де-Карли чем-то подозрительным или странным. Он думал, что Батлер просто стесняется или ведёт себя как обычно - странно, как художник. А ведь стоило просто капнуть чуть глубже, как все карты вскроются, все тузы окажутся беспомощными, а натура Чарли уже и не такой безобидной. Он обожал искусство и с момента, как сделал из своего друга живую скульптуру в качестве прикрытия от ментов, его клонило "не в ту сторону". Привычные натюрморты и пейзажи казались ему больше никому не нужным барахлом. Картины потихоньку приобретали скрытое безумие художника; фрукты и овощи переросли в людей, а тарелки - в кровати. Обычно на картинах люди занимались непристойностями и зачастую всё действо происходило в неестественных и странных позах. Такое искусство почему-то стало цениться коллекционерами намного дороже и больше, чем старые картины Батлера. За время, пока Риккардо был в заточении серых стен, художник перепробовал множество стилей, множество поз и просто колоссальное множество людей. Ничто не приносило ему морального удовлетворения, а значит разум не был спокоен. Свои рисунки казались Чарли сухими и бесчувственными. Он не знал как внести в них душу. С появлением Риккардо все вопросы будто остались позади. Чарли точно знал, что должен сделать, но точно не знал как.

***

       - Ты помнишь правила, Рик? - в сотый раз спросил Чарли, обеспокоенно танцуя перед Риккардо, который, как обычно, закутался в один из коллекции пледов (после обнаружения этой милой особенности, Чарли стал дарить соседу вещи, с которыми тепло и уютно спать или просто лежать) и грел вечно холодные руки об горячую кружку, - Никому не открывать, в ок-        - В окна не суваться, не подавать признаков жизни, пока тебя нет. Я всё помню, Чааарли, - раздражённо цыкнув и закатив глаза, шикнул Риккардо. Каждый раз, как Батлер уходил из дома в магазины, он проводил эту глупую лекцию, которую чёрно-белый уже успел выучить наизусть. Он ненавидел этот трепетный уход за собой со стороны Чарли, ненавидел столько внимания и отношение к себе как к маленькому ребёнку. А может и не ненавидел, а просто не привык к такой заботе. Ему было неловко ощущать себя беспомощным, даже неспособным сходить в магазин самостоятельно. Однако, что-то в таком поведении художника даже заставляло Де-Карли таять, как от тёплого пледа. Это была моральная теплота, которой мафиози не хватало всю жизнь. Риккардо неловко пробубнил, - Возьми молока...        - Для кофе? - улыбнулся ему Батлер, уже обуваясь у выхода из квартиры.        - Для кофе, - утвердительно кивнул Де-Карли и уткнулся носом в содержимое кружки, делая вид, что боле не замечает присутствия художника, смущённо переминая пальцы на ушке чашки.        Снова одиночество. О, Дьявол, если бы Риккардо раньше знал, насколько это сильное оружие, то он бы ни за что не использовал нож для того, чтобы вытащить информацию из своих бывших пленных. Он испытал ужас этой пытки на себе же, причём в самой жесткой мере. То время, когда одиночество было постоянным досугом Де-Карли прошло уже довольно давно, однако он всё ещё нервно жмётся к спинке дивана и постоянно оглядывается по сторонам, на несколько секунд задерживая взгляд на двери. За ней ведь точно также ничего не слышно, как не было слышно что происходит за дверью камеры.. За ней ведь точно также может быть тот, кто хочет забрать с собой Риккардо. От этой мысли паника подкатывала к горлу, руки начинали предательски трястись, немного разбрызгивая кофе на тёплый плед, в который чёрно-белый укутался настолько сильно, что виднелся только нос. Такое происходило каждый раз, как Чарли приходилось отойти в магазин.. И Чарли знал об этом, но ничего не мог поделать, кроме как ходить по магазинам настолько быстро, что буквально бегал туда и обратно. В этот раз он застал Риккардо в состоянии накатывающей немой истерии. Злополучный кофе (который тоже добавил свой взнос в копилку паники) уже почти высох на полу, у кружки, лежащей там же, треснула ручка, а виновник сего торжества трясся закутанный с головой в плед. В такие моменты художник ничего не говорил. Он просто быстро снимал обувь и по пути к дивану скидывал с себя верхнюю одежду, устраиваясь как можно ближе к своему соседу, обнимая его полностью и аккуратно приоткрывая маленькое окошко, из которого торчали отросшие чёрные волосы. Риккардо абсолютно всегда сначала отпихивался, боялся показаться Чарли в таком виде, но потом, обомлев от тихого, успокаивающего шёпота на ухо, сам вылазил из пледа и клал подбородок на плечо художника. Тот же, в свою очередь, перекидывал руку через плечо Де-Карли и обнимал его за талию, утыкаясь носом в взъерошенные чёрно-белые волосы. Они могли сидеть там довольно долго, пока паника бывшего заключённого окончательно не сойдёт на "нет", а Чарли в этом не убедится. Обычно, после такого ритуала мафиози был сонный и еле открывал слипающиеся веки, выглядел, как сонный и загнанный в угол котёнок, а Чарли аккуратно клал свои пальцы ему на щёки, пытаясь разбудить совсем нежно, не пугая, после чего провожал его до кровати и укутывал в тёплые одеяла, закидывая туда пару мягких подушек. На утро Риккардо просыпается последним, смущённо сверля взглядом пьющего чай Чарли.        - Доброе утро, засоня. Кофе будешь? - как ни в чём не бывало спросил его Чарли и подошёл к кровати Риккардо, сев на её край.        - Буду.. - нервно сопит чёрно-белый в ответ, отворачивая голову в сторону от художника и спихивая его со своей кровати руками. Батлер лишь умилённо хихикает, уходя в сторону кухонного уголка и заваривая своему соседу его любимый кофе.        Риккардо рвано выдыхает и медленно поднимается с кровати. Он заметил, что одет совсем не в то, в чём сидел вчерашним вечером, из-за чего щёки против воли вспыхивают краской, а руки случайно закрывают коленки. Мафиози был одет в что-то типа пижамы: чёрная майка и коротенькие шорты с синими узорами. Пока Чарли возился за кухонными столами, Де-Карли медленно прошмыгнул в ванную смывать с себя краску. Конечно, блондин это заметил. И, конечно, он заметил смущение на лице соседа. Это заставило его хмыкнуть своим мыслям и невольно улыбнуться. Чёрт возьми, как же мило это выглядит. Чарли ни капли не смущало то, что он умилялся со своего друга. Он давно определил себя как би, потому допускал подобные эмоции по отношению к парням. Особенно к натурщикам, которые приходили в художественный колледж. О, это было, казалось бы, так давно.. Чарли был ещё совсем неопытным, но уже тогда понял, что красивые подтянутые мужские тела его восхищают. Однако по отношению к Риккардо ситуация была совсем иной. Его некогда мышечная масса осталась в тюрьме, а вся брутальность падала на глазах, когда этот человек сидел, опять закутавшись в плед нежных цветов. Он был просто до чёртиков милым и беспомощным.        - Чааарли? Ты мешаешь сахар уже минуты две, ты скоро растворишь его до атомов.. - послышался сзади чуток хриплый голос Риккардо. Батлер резко обернулся и увидел соседа в той самой пастельно-жёлтой толстовке. С той поры, как Риккардо вернулся домой, это стала его толстовка. И Чарли даже не возражал. Его невероятно восхищал тот факт, что его сосед носит вещь, принадлежащую некогда самому художнику.        - Прости, Рик, я задумался, - виновато почесав затылок, Батлер повернулся к чёрно-белому лицом, заставив того отскочить на пару сантиметров буквально за считанные секунды из-за слишком опасно-близкого расстояния их лиц. Забрав свой кофе из рук Чарли, Де-Карли недоверчиво на него покосился и свернул в сторону угловатого дивана, присаживаясь туда и поджимая ноги к себе. Художник сел напротив и внимательно изучал Риккардо взглядом. Тот напрягся, - Чего..?        - Мне нужно будет уйти сегодня ненадолго, - Батлер моментально заметил малейшие изменения в эмоциях Риккардо. Его брови слегка опустились, а глоток горячего напитка не прошёл с первого раза. Чарли ехидно ухмыльнулся, положив подбородок на крест из пальцев, - Мне нужна одна вещь для своей будущей картины. Я уйду где-то на часа два, не больше. Хорошо?        - Угу.. - булькнул мафиози куда-то в кружку, нервно ощупывая ушко кружки.        - Славно. Тогда скоро вернусь. Не скучай тут без меня, пуупс, - резкие изменения поведения Чарли уже были привычным делом. Сейчас он подорвался из-за стола и, чмокнув Риккардо в макушку на прощание, улетел за входную дверь, оставив соседа в недоумении.        Конечно, такие перепады настроения у художника были нормой, но сейчас это настораживало. Он сидел такой весь из себя загадочный, сверлил своим изучающим, слегка пугающим взглядом, а после, как ни в чём не бывало, убежал, поцеловав на прощание, как жёнушку. Риккардо покраснел своим мыслям. Жёнушку?! Естественно, Де-Карли знал об бисексуальности соседа, но никогда не причислял себя к этому разряду. Да Риккардо вообще никогда об отношениях толком не думал, что уж говорить о том, кто его привлекает. В юности всё было легче: взял журнал Playboy и никаких обязательств. А сейчас сложные, противоречивые мысли посещали чёрно-белого всё чаще. Чарли хорошо к нему относится, понимающе относится ко всем страхам и приступам соседа, даже ни о чём не спрашивая, будто сам всё знает, с нежностью смотрит в глаза и, с сегодняшнего дня, целует на прощание?! Да что уж там говорить, Риккардо сам смущается от каждого проявления заботы от художника! Это ли не странно? Мысли всё больше путались, заставляя мафиози совсем позабыть об остывшем кофе и даже не трястись в страхе (ну, хотя бы на ближайший час). Де-Карли сам уже не заметил, как нервно почёсывал виски и заливался краской, всё больше путаясь в самом же себе. Спустя некоторое время мысли наконец смешались с паникой, далее оставляя для неё всё больше и больше места в голове. Паника нарастала быстро, давила на грудь и мешала дышать, словно огромная дыра в солнечном сплетении. Чёрно-белый сам довёл себя до состояния неразберихи и неизвестных ему эмоций, потому в этот раз приступ был настолько сильным, что впервые за несколько лет Риккардо заплакал. Он действительно не плакал очень давно. Не было повода, так сказать. Но, к счастью (или нет) Чарли как всегда подоспевал вовремя. Заходя в квартиру, он уже хотел было вновь приступать к успокаивающим байкам, но услышал в другом конце комнаты еле улавливаемый слухом шмыг. Сердце закололо, только что купленное зеркало было со спешки откинуто в сторону, а обувь валялась уже где-то на середине квартиры. Батлер буквально подлетел к другу, отодвигая кухонный стол и садясь перед Риккардо на колени, хватая его за руки и пытаясь убрать их от лица. Мафиози, как обычно, изначально не поддавался, но спустя несколько минут нежных поглаживаний большим пальцем по кисти, его руки опустились, показывая красные от слёз глаза и мокрые дорожки на щеках. Чарли чувствовал, как у него сжимается буквально всё: от сердца, до задницы. Он подхватил соседа на руки и за пару шагов дошёл до своей кровати. Художник сел на её середину, сразу сажая Де-Карли себе на руки и укутывая тёплым пледом. Обнял друга с такой заботой, что чёрно-белому хотелось раствориться в этом чувстве навечно, ощущать себя защищённым и нужным. В такие моменты они оба открывали свои настоящие эмоции, которых Риккардо потом стыдился, а Чарли неловко улыбался. Спустя какое-то время объятий, бывший заключённый попытался отодвинуться, отворачивая красный от смущения нос от соседа. Но Батлер не отпускал. Держал так крепко, как мог, обнимая мафиози за талию одной рукой, а второй поглаживая меж лопаток.        - Чарли.. Отпусти, - Риккардо наконец подал голос, пусть и мямлил себе куда-то в воротник толстовки.        - Нет уж. Нам нужно поговорить, - эти слова подействовали на Де-Карли будто электрический ток. Он буквально отдёрнулся от рук Чарли, чуть не падая с кровати, но художник вовремя подхватил соседа и перевернул, уложив чёрно-белого на кровать, а сам надвис сверху, внимательно пронзая взглядом. Плед оголил голову Риккардо, а вместе с ней и смущённое до чёртиков лицо, которое мафиози со всех сил пытался спрятать или отвернуться. Но путь побега был заблокирован руками Батлера с двух сторон, поэтому ничего лучше, чем просто закрыть ладошками свою краснеющую физиономию, бывший заключённый не придумал, - Я знаю, ты не любишь показывать слабость, Рик, но в то же время я знаю все твои страхи. И точно также я знаю как успокоить тебя. Почему ты делаешь вид, будто я наивный дурачок?        - Потому что ты и так наивный дурак! - прервал монолог Чарли Риккардо, слегка сорвавшись на крик и открыв лицо, после чего сразу побледнел, будто ожидая наказания за такую дерзость. Но он больше не в тюрьме, а Чарли - не надзиратель, потому подобные выходки можно позволять себе хоть круглосуточно. Но не хотелось.. - Ты нихрена не знаешь, Чарли. Нихрена не знаешь о том, почему я схожу с ума каждый раз, как остаюсь тет-а-тет с самим собой! Нихрена не знаешь о моих страхах и мыслях! А я нихрена не знаю о твоих.. Мыслях, - с этими словами Риккардо немного успокоился. Вновь выглядел чутка грустным, а не злым, и вновь отвернул лицо куда-то в сторону, уже не закрывая его руками. Батлер тяжело вздохнул.        - Потому я и хотел поговорить, - Чарли наконец отодвинулся от Риккардо, но всё равно завлёк его руками к себе, положив голову чёрно-белого себе на колени. Де-Карли отвернулся, но спустя время подвинулся слегка ближе к художнику и перевёл на него взгляд буквально на доли секунды, сразу смущаясь. Дьявол, это не даёт сдерживаться, - То, какими мы были несколько лет назад - это прошлое. Прошлые мы, понимаешь, Рик? Больше нет такого угрюмого и вечно злого тебя. Больше нет такого глупого и несерьёзного меня. Теперь есть новые мы, и если тебе нужна опора и защита, но тебе не нужно делать вид, что это не так. Я вижу, что она нужна, но ты буквально сам себя отталкиваешь. Почему?        Рик замялся. Его глаза немного расширились от внезапного вопроса, а мысли вновь спутались. А ведь действительно, почему, Риккардо?        - Верно... Оттого, что я не могу отпустить свой старый образ себя. Я привык, что знал себя сильным и ни в ком не нуждающимся человеком. Я привык быть сильнее тебя и морально и физически, Чарли. И мне всё ещё неясно, почему я внезапно стал таким слабым.        - Не слабым, - перебил Батлер. Он положил одну руку на грудь Риккардо, которая умиротворённо поднималась с каждым вздохом, а второй перебирал его отросшие чёрно-белые волосы. Челка слегка падала мафиози на глаза, отчего тот иногда смешно жмурился, - Ты устал от прежней жизни и тебе нужен отдых. Душевный отдых, Рик. А страх - это твоя защитная реакция. Я не считаю тебя слабым.        Несколько минут после маленького диалога они молчали. Просто осматривали друг друга изучающим взглядом, замечая все изменения в чертах лица, характере и даже стиле одежды. Чарли невероятно умилялся с того факта, что Риккардо сейчас действительно лежал на его коленях с таким милым выражением лица. Никуда не бежал, не закрывал слегка покрасневшее лицо и даже не отмахивался от ситуации. Он просто принял её.        - А ещё.. - внезапно подавший голос Риккардо вывел Батлера из раздумий, - Я не понимаю, что с тобой происходит.        - В смысле? - художник глупо моргал, слегка неловко улыбаясь. Он мог бы догадаться о чём хочет спросить его Де-Карли, если бы был экстрасенсом. Но такого внезапного разговора он не ожидал вообще.        - Ты би, правда ведь? - ехидно прищурив глаза, спросил чёрно-белый. Он следил за каждым изменением в тоне голоса художника, за каждой мимической морщинкой. Но ни то, ни другое не дёрнулось и даже не изменилось, хотя блондин был, мягко говоря, шокирован внезапно поднятой темой подобного характера.        - Верно. А что? - теперь уже Чарли наблюдал за другом. Тот замялся и это заставило художника слегка улыбнуться.        - А я не знаю, - непонятно, было это сказано про смысл данного разговора или про свою ориентацию, но Риккардо отвёл взгляд, немного задумчиво втыкая в стенку.        - Хочешь кофе?        Утвердительный кивок дал зелёный свет. Художник немного прибрался: убрал обувь в подставку у входа, вытащил некоторые покупки из пакетов и аккуратно спрятал в карман крохотный розовый пакетик с надписью "Amour". Поставив чайник греться, Чарли распаковал большое напольное зеркало с белой рамой, после чего поставил его напротив своей кровати. Риккардо глянул в своё отражение и вопросительно взглянул на соседа, но после забил на всякие вопросы, спихнув их на одержимость художника искусством и очередной идеей для картины. В скором времени, кофе был сделан и заботливо подан закутанному в плед Де-Карли. Батлер попросил бывшего заключённого полежать с ним некоторое время в одной кровати, что, конечно же, сначала смутило Риккардо, но отнекиваться он не стал. Выпил кофе и поставил кружку на пол, рядом с диваном, укутавшись посильнее и повернувшись к Чарли спиной. Какое-то время чёрно-белый лежал совершенно спокойно, но спустя минут десять внизу живота закрутило тепло. Это было приятное, слегка тянущее чувство, медленно переходящее всё ниже. Риккардо заметно заёрзал на месте и художник, по хищному щурившись, заметил излишнее копошение товарища рядом с собой. Чарли улыбнулся и перевернул Риккардо лицом к себе, ведь сделать этого не составляло особого труда даже если чёрно-белый сильно сопротивлялся бы. Слишком уж он ослаб.        - Что случилось, Рик? Ты снова нехорошо себя чувствуешь? - блондин прижался к Де-Карли чуть ближе, высовывая коленку и надавливая ей на пах чёрно-белого, будто случайно, чем вызвал подтверждающий тихий глоток воздуха рядом с собой. Бывший заключённый прятал лицо, отнекивался и пытался отодвинуться как можно дальше, но все попытки прерывал Чарли, крепко держащий Риккардо за талию и не отпускающий ни на секунду, - Тебе плохо? Не волнуйся, малыш, я никуда не уйду в ближайшее время.        Малыш?! Чёрно-белый задёргался сильнее, то и дело вновь и вновь натыкаясь на колено художника. Чарли прошептал что-то типа "так дело не пойдёт" и резко сменил позицию. Он посадил чёрно-белого себе на руки, сам же свесил ноги с кровати. Они были прямо перед этим сраным зеркалом. Риккардо обернулся на него и уткнулся в плечо блондина с тихим смущённым вздохом. Он никогда не ощущал себя настолько беспомощным перед другим мужчиной. Это ли нормально вообще?! Де-Карли всегда был самым сильным и какой бы человек не стоял перед ним - он был ему ни по чём! А тут собственный сосед по комнате заставляет дрожать как осиновый лист и смущаться как молодая девка.. Рик ещё раз попросил художника отпустить его, но и эту просьбу Чарли проигнорировал. Он повернул соседа лицом к зеркалу, всё ещё удерживая его на себе за бёдра и талию. Плед был предательски скинут и убран куда-то на другой край кровати, из-за чего маленькое недоразумение наконец вскрылось. У Риккардо стоял. У Чарли тоже. И "этим самым местом" художник утыкался чёрно-белому куда-то во внутреннюю сторону бедра, вызывая у последнего неподдельный ужас. Он вновь задёргался ещё сильнее, воротя головой в разные стороны, но рука Чарли крепко схватила мафиози за щёки, направив её прямо на зеркало.        - Смотри не отрываясь, - прорычал блондин прямо в шею Де-Карли опаляя горячим дыханием и вызывая мурашки, - Видишь ли, пока тебя не было, я сменил род деятельности. Мои картины стали совсем другого рода, и, я думаю, ты прекрасно понимаешь о чём я. Но мне всегда не хватало музы. Не хватало в картинах этой искры, души! И с твоим появлением я понял как добавить все эти пряности в своё искусство. Ты должен помочь мне, Риккардо. Как никак, я всегда помогаю тебе, когда тебе плохо. Ты же можешь тоже самое сделать для меня? Всё таки у тебя уже есть одна проблемка, которую нужно решить.        Хихикнув, художник аккуратно дотронулся кончиком пальца до бугорка в коротких шортиках Риккардо, которые он не переодел после сна. Чёрно-белый задёргался ещё больше, краснея и утыкаясь носом в плечо Чарли, но после отрицательного рычания повернул голову обратно к зеркалу, переосилив себя и открыв глаза. Картина, находящаяся в зеркале, была настолько развратной и смущающей, что кружилась голова. Или же она кружилась от безумного возбуждения, стукнувшего в голову так неожиданно? В любом случае, Батлер не дожидался ответа от своего соседа и уже стягивал с него шорты, которые через несколько секунд уже обессилено висели на одной стопе. Тесные боксёры сжали чужие руки с длинными пальцами. Насколько бы больше Риккардо не казался по телосложению по сравнению с Чарли (так было раньше. Сейчас их можно описать как высокий дрыщ и обычный паренёк среднего роста), пальцы всегда были длиннее у художника, по понятным причинам. Де-Карли тихонько охнул, пока вторая рука блондина беспорядочно хозяйничала под толстовкой, то и дело останавливаясь на порозовевших сосках. Вскоре, нежно-жёлтая вещь точно так же полетела в неизвестном направлении, как и плед в прошлом. Чёрно-белый всё ещё не отрывался от собственного отражения, наблюдая за всеми действиями своего соседа, по совместительству насильника, иногда невольно жмурясь от действий Чарли. Спустя время, Батлер достал из кармана тот самый розовый пакетик с надписью ''Amour'', вытряхнул содержимое на кровать, заставляя Риккардо не сдержаться и простонать то ли от неожиданности, то ли от поглаживаний бугорка. Из пакета вывалились презервативы, тюбик смазки и бутылочка с прозрачной жидкостью внутри. Теперь понятно, что было в том кофе.. Бывшего заключённого брала обида, но в то же время Чарли был слишком нежен, чтобы казаться насильником. Де-Карли внушал себе, что сам хотел этого, что Чарли просто действовал первым, что никакой манипуляцией с оказанием помощи не было.. Слегка задумавшись, Риккардо уже и пропустил тот момент, как с него слетели боксёрки, а прозрачная жидкость с сладковатым запахом полилась на пальцы художника. А ведь действительно, Де-Карли вообще пропустил тот момент, что среди покупок были презервативы и смазка! То есть, без проникновения никак не обойдётся. Рик хотел уже было окликнуть Чарли, но внезапно проникнувшие пальцы в кружочек сжавшихся мышц заставили его оборваться на полуслове в болезненном стоне. Длинный палец протискивался всё дальше, заставляя Риккардо выгибаться в спине и открывать рот в немом удивлении. Ему не хватало воздуха, чтобы что-либо сказать или издать хоть какой-то звук. Художник слегка подвигал пальцем в разные стороны, всё ещё находясь внутри соседа, который вновь начал махать головой в разные стороны, слезливо умоляя прекратить. Батлер, будто не слыша мольбы, опять грубо взял чёрно-белого за щёки, повернул в сторону зеркала и протиснул два пальца в рот, напоровшись на клыки в это же время. Риккардо развратно раздвинул ноги, подмахивая бёдрами. Нет, ему не нравилось происходящее. Совершенно, чёрт возьми, не нравилось, но тело совсем не слушалось! Этот сраный афродизиак, сраный кофе, сраное зеркало! Всё заставляло сходить с ума и не слушать разум. Палец художника аккуратно и медленно двигался вниз-вверх, а руки давили на бёдра Рика, заставляя того самому насаживаться ещё сильнее. Вскоре в ход пошёл второй палец, аккуратно пытаясь протиснуться в узкий проход, расширяя его с каждым толчком, выдавливая из соседа глухое мычание. Риккардо запрокинул голову назад, одной рукой обнял Чарли за шею, немного царапая её короткими ноготками, а вторую руку положил на свободную художника, которая в это время вновь хозяйничала по телу бывшего заключённого. Блондин, глянув в зеркало, не сдержал порыва. Картина, которая находилась напротив, была настолько красивой, настолько насыщенной чувствами и динамикой, что крышу слегка сносило. Он вцепился острыми зубами в плечо соседа, слегка посасывая, оставляя после себя красный след и виновато зализывая укус. Де-Карли уже давно потерял голову. Он закрыл глаза и прерывисто дышал, иногда хватая Чарли за волосы на затылке от неприятного осадка в тазу. Кстати, об этом, Чарли добавил третий палец без предупреждающих поглаживаний или сигналов. Это было грубо и больно, отчего у Рика совсем перехватило дыхание, а наружу вырвался лишь сдавленный хрип. Благо, Батлер не жалел смазки настолько, что половина маленького тюбика уже была использована. Рука блондина вновь сменила род деятельности и опустилась намного ниже. Пальцы аккуратно коснулись головки возбуждённого органа, оставляя на подушечках капельку липкой смазки. Ладонь потихоньку опустилась на всю длину члена соседа, медленно поглаживая и изредка сжимая. Чарли снова прохрипел на ухо Де-Карли, подав сигнал о нарушении правил. Чёрно-белый нехотя опустил голову, смотря в зеркало. Он пиздец как ненавидел себя в этот момент: сидел у своего друга на коленях лицом к самому себе, в его заднице было три пальца, а на члене чужая рука. Рука мужчины! Но все мысли и обдумывания ситуации Рик оставит на потом. Сейчас ему действительно снесло крышу. И от всех нежных касаний его тела, и от грубых движений пальцами, и от мягких поцелуев в шею вперемешку с укусами и засосами. Чёрно-белый вновь отвлёкся настолько, что заметил только как Чарли берёт его двумя (!) руками за бёдра и слегка поднимает над собой. Неужели всё? Не уж то этот ад закончен? Хотелось бы верить, пока что-то твёрдое и горячее не уткнулось сначала во внутреннюю сторону бедра, а после и посередине ягодиц. Пока мафиози ссорился сам с собой, он даже не подал внимания тому, что блондин уже натягивал презерватив и смазывал свой член смазкой настолько, что та текла на простыни кровати. Первые секунды длились вечность, ощущались как смертельная пытка. Было больно и стыдно до невыносимости. Больно от непривычно большого предмета в заднице (вряд ли многие люди к этому привыкли), а стыдно от своей несдержанности, ведь стоны боли вместе со стонами от приятных поглаживаний члена. Чарли насадил соседа на себя меньше чем на половину своего органа, после чего взял его за шею и, слегка притянув к себе, прошептал на ухо:        - Двигайся сам. Только сядь до конца, малыш, ты же хочешь помочь мне?        Тело пробило в дрожь. Конечно, Риккардо был безумно благодарен Чарли за всё, что тот сделал для мафиози и хотел хоть как-то отблагодарить, но.. Никогда не думал, что придётся платить своим телом. Но ведь Чарли никогда ничего плохо не сделает, а уж тем более не пожелает ничего такого Рику, правильно?.. Ему можно верить, даже если его методы слегка странные. Тем не менее, слегка привыкнув к новым ощущениям, Де-Карли попытался резко сесть ниже, отчего в таз резко стрельнула неожиданная боль, а из рта вылетел болезненный стон.        - Ну-ну, тише.. Тебе нужно сделать это аккуратно. Ты же не хочешь, чтобы было больно весь процесс? Если будешь слушаться, то будет хорошо. Вот, я покажу.        Рик кивнул, но не успел опомниться, как Чарли взял его за бёдра и медленно, бережно поднял на пару сантиметров члена выше, после чего немного толкнулся, продвигаясь всё глубже. Пару таких повторов и Де-Карли уже был на половине. Руки блондина плавно ушли с бёдер соседа и передвинулись кто-куда: одна на грудь, мучая насыщенно красные соски, а вторая на член, совсем немного его касаясь. Чёрно-белый рвано вздохнул, пытаясь протолкнуться ниже, действовал по тактике своего друга. И это уже было чем-то намного менее болезненным, потому что продвижение шло гладко из-за смазки, но больно из-за непривычных ощущений. Тем не менее, пройденный путь уже чувствовался как что-то более похожее на приятное покалывание, чем на боль. Чарли не выдержал, когда до конца его органа оставалось буквально несколько рывков. Он обхватил Риккардо за талию, поместив в круг объятий и руки соседа, сковывая его движения, после чего с силой толкнулся в чёрно-белого. Последний аж опешил от резкости происходящего и громко вскрикнул, сходя на стон. Блондин начинал двигаться медленно, но не смотря на это двигал Рика на себе на полной длине возбужденного органа. Вскоре размах движений стал мельче, а темп быстрее. С этим маленьким изменением Де-Карли понял, что тот комок нервов был пиком всех его приятных ощущений, потому, когда она была достигнута в первый раз, он наконец простонал не от боли, а действительно от телесного удовольствия. Батлеру это ласкало слух. Он понял, что достал нужный клубок нервов, а посему стал входить в бедное худое тело ещё мельче и чаще, вдалбливаясь в чувствительную точку. Мафиози переходил на крик, пока его задний проход беспощадно пытали, шею замучили в засосах и укусах, а рука на члене наконец перешла к сжимающим движениям вверх-вниз. Безумие всего происходящего заставляло кукуху настолько поехать, что Рик сам не заметил, как высвободил одну руку и вновь обнял ею шею Чарли, поворачиваясь к нему лицом и преодолевая расстояние между губами с каждым мелким толчком. Блондин слегка потупил взгляд в порозовевшие, чутка приоткрытые губы соседа, после чего послал всё к чёрту и вбился в них своими губами, дико кусая и целуя, будто самые дорогие в мире. Несомненно, кроме Риккардо у Чарли никого и не было, и он действительно любил этого человека, но был ли он для него тем, за кого Чарли готов жизнь отдать и душу продать?... Был ли он вообще поглощён чувствами? А нужны ли эти мысли сейчас, когда пик разрядки совсем близко, а человек у тебя на руках настолько красиво стонет тебе в губы, что ты сходишь с ума от одного только мычания. Чувствуя, как прилив тепла к члену становится всё больше, Батлер оторвался от искусанных где-то в кровь губ Рика (заставив того немного огорчённо вздохнуть) и повернул его голову обратно к зеркалу. Ох, эта картина! Прекрасное, красное от смущения лицо Риккардо, его бровки домиком, катящиеся слёзы по худым скулам, красивое, истощённое тело и такой дикий порыв страсти в глазах. Чарли определённо знал, как изобразить это, уже хотел исписать холст красками, но сначала нужно было излить, так сказать "душу". Рука резко схватила орган Де-Карли с силой, из-за чего он ахнул от неожиданности, наращивая темп надрачивала. Первым кончил блондин, вцепившись зубами в измученные плечи бедного соседа, медленно двигая его на себе ещё какое-то время. В качестве благодарности, Батлер опрокинул чёрно-белого обратно на кровать, спустившись к его органу и обхватив его своими обсосанными Риком губами, медленно посасывая и двигая головой. Риккардо от несдержанности взял художника за волосы, управлял его головой как хотел и вдалбливался в рот пока не кончил, насадив блондина по самые гланды, отчего у него уже давно потекли слёзы. Но, не смотря на всё, Чарли поднялся на колени и проглотил всё, что досталось ему от друга, сладко облизнувшись в конце, чем ещё больше смутил Де-Карли, пытающегося отдышаться после такой "помощи". Блондин резко схватил, натягивая на себя трусы по дороге к холсту, снимал с него плёнку и подготавливал к работе, скача по комнате так быстро, что голова кружилась за ним следить. В это время к Риккардо возвращались здравые мысли. Он медленно остывал, восстанавливал дыхание и осознавал, что только что переспал с другом, у которого прячется от копов. Ужас прошёлся по телу мелкой дрожью, из-за чего Рик мелко дёрнулся и, вновь часто задышав, взял первую попавшуюся вещь (подушку) и уткнулся в неё носом, пряча слёзы и накатывающую истерику. Он кричал сначала в неё, потом, убедившись, что Чарли не придёт на истошный вой, чуток отодвинулся от подушки, истерил и громко орал уже просто лишь бы куда-нибудь. Выл, скулил и постанывал, пока художник рядом творил своё ужасное искусство. Свою художественную эротику, своё изнасилование.        Потом у Риккардо закончились силы. Он всё ещё лежал на кровати абсолютно голым, чувствовал себя паршиво и убито. Чувствовал себя преданным. И это не то предательство, когда среди его мафиозной группы заводилась крыса, неет.. Это чувство гораздо хуже. Оно дерёт глотку и осаждается где-то в трахеях, не даёт дышать спокойно. Мылит глаза и мешает смотреть в глаза человека, который предал. Этот человек уже сидел рядом и заботливо гладил соседа меж лопаток, а Рик, прикрывшись покрывалом (сил встать, одеться или искупаться не было), снова лёг ему на ноги, чувствуя как перебираются пряди его чёрно-белых волос. Он запутан в себе, не знает, зол ли он на Чарли и простит ли его вообще. Но сейчас ему было так неважно... Сейчас он просто лёг поудобнее и аккуратно притянул блондина к себе, будто попросил лечь рядышком. И Чарли послушно ложится, перед этим выключив свет во всей квартире. Сейчас Батлер был готов сделать для Де-Карли всё, лишь бы тот простил и не чувствовал себя так паршиво, пускай художник и ни капли не жалел о содеянном. Ему не было жаль, не было стыдно, он был доволен собой. Но ради Риккардо сделает вид, что ему очень плохо от своих действий и что он пытается загладить вину. И Риккардо поверит, потому что ввязался в игру с собственными чувствами.        Парни спят в одной постели. Холодильник тихо жужжит где-то в другой половине комнаты. На полу рядом с кроватью лежат два тюбика (один пустой) и пустая пачка от презерватива, который сам уже давно лежит в мусорнике завязанным. Зеркало было отвёрнуто от кровати, пускай оно всё равно всё помнит.        Картина стоит посередине квартиры. Почти законченная, с яркими чертами лиц Риккардо и Чарли. В той самой позе. Та самая художественная эротика, которая принесла одному парню душевное спокойствие, а другому разбитое доверие.