Time and time again, it all comes back to this moment

– Я думал, ты придешь раньше. Баки вздрагивает от услышанного. Такое ему уже говорили. Он оглядывается и понимает, что и было это как раз на этом месте. – Не волнуйся, я решил, что не буду тебя убивать. Он изумленно наблюдает, как Земо поворачивается к нему и выжидающе смотрит, будто ждет, что же ему скажут в ответ. Баки не знает точно, что именно сейчас происходит. Минуту назад они с Сэмом сражались с каким-то психованным колдуном (что смехотворно, учитывая разницу сил, но когда это кого-нибудь останавливало), а потом Саруман на минималках посмотрел прямо на Баки, пробубнел какую-то чушь на вроде «Ну-ка, посмотрим, как ты в одиночку справишься со своим самым большим сожалением» и прицельным магическим ударом отправил Баки в волшебный портал. Так что теперь он здесь, и все это какой-то бред. Баки ни о чем в этой ситуации не жалел. Он сделал все, что должен, – он был обязан вернуть Земо в тюрьму, где тот и дальше искупал бы свою вину. Колдун явно ткнул пальцем в небо. Сжав пистолет покрепче, он вдруг замечает, что даже одежда на нем та же, что и тогда. Воротник куртки все так же стоит, а в вибраниумной ладони спрятаны свинцовые пули. Поняв, что Земо до сих пор смотрит на него, наморщив лоб, Баки спохватывается ответить: – Какое облегчение. Земо по обыкновению слегка наклоняет голову и сцепляет руки в замок перед собой. – Девочка слишком радикально настроена, ее не спасти. Я предупреждал Сэма, и он меня не послушал. Но ты… Тебя буквально запрограммировали на убийство. Сделай то, что следует. – Ценю твой совет, но мы справимся сами. Собственный голос режет слух хрипотой. Боже, как же он устал. – Я знал, что ты так скажешь. Баки поднимает пистолет и замечает, как рука все равно дрожит, хоть он и знает, что ствол пуст. Возводя оружие перед Земо, он видит, как на лице барона проявляется выражение согласия, и Баки перехватывает дыхание так же, как и тогда. Земо хотел смерти, и Баки был уверен на добрых процентов семьдесят пять, что Земо специально так задумывал, чтобы именно Баки лишил его жизни. В тишине щелчок пустого пистолета кажется слишком вызывающим. Баки наблюдает, как на лице Земо мелькает множество эмоций: разочарование, принятие, облегчение, гордость. Баки и поныне не уверен, причиной каких из них был он сам. Вероятно, ему никогда не узнать. Пули падают на брусчатку с громким звуком, вторящим прерывающемуся биению его сердца. Никто никогда не говорил ему, что иногда принять решение позволить кому-то жить может даться труднее, чем само убийство. Он усвоил это на собственном горьком опыте. Конечно, воспоминания обо всех, кого он убил, преследуют его в кошмарах по ночам, но между ним и Земо с того момента возникла совсем иная связь. Он не уверен, как ее назвать, он просто знает, что отныне он несет ответственность за все, что Земо сделает в будущем. И даже если потом Баки его все равно убьет, то ничего не поменяется. – Дамы, – здоровается Земо с окружившими его Дора Милаж, но не отводит взгляда от Баки. – Я взял на себя смелость вычеркнуть свое имя из твоей книжки. Я не держу на тебя зла за то, что ты считал правильным сделать. Баки наблюдает, как намек на улыбку появляется на лице Земо, прежде чем он кивает: – Прощай, Джеймс. Баки знал, что будет дальше. Айо скажет ему, что Земо отправлят в Рафт доживать свои дни. Баки смотрит ему вслед и не понимает, почему колдун запер его именно в этом моменте. Ему не о чем здесь жалеть. – Я думал, ты придешь раньше. Баки хмурится, когда сцена начинает проигрываться вновь. Он не слышал слов Айо о Ваканде – цикл возобновился сразу после того, как она рассказала ему о дальнейшей судьбе Земо. Если ему придется торчать здесь, пока колдун не освободит его или Сэм не позовет кого-нибудь на помощь – например, Стрэнджа, то он не видит смысла повторять все время одно и то же. Он смотрел достаточно фильмов, чтобы понимать, что это глупость. Колдун сказал, что это якобы самое большое его сожаление, и Баки может попробовать понять почему. Очевидно, он жалеет, что не пристрелил Земо, какие еще могут быть варианты? Соковианец раздражал его до чертиков. Он с легкостью видел Баки насквозь и не упускал возможности подколоть. Он постоянно манипулировал и насмехался над ним. Вот даже сейчас: – Не волнуйся, я решил, что не буду тебя убивать. Ну молодец теперь, думает Баки. Чего Земо хочет, медали? Да, спасибо, что не навредил мне, хоть я и суперсолдат. Очень мило с твоей стороны. Даже ворча про себя, Баки все равно не знает, почему на самом деле Земо не захотел его смерти. Он может предположить, что для барона он любимое развлечение – то, с чем можно поиграть в перерывах между попытками завершить свою жизненную миссию по избавлению мира от подобных Баки. Он также уверен, что Земо не видит в нем больше опасного оружия, хоть и твердил, что в нем еще осталась часть Зимнего Солдата. Баки хотелось доказать ему, что он сумел сделать собственный и самостоятельный выбор – он больше не Солдат, теперь он Джеймс Бьюкенен Барнс… даже если он сам не понимает до конца, что это значит. Он способен сам принимать решения и жалеть за них тоже, когда придется. И, по всей видимости, прямо сейчас происходило что-то, о чем он жалеет, если, конечно, верить проклятому колдуну. Задавшись вопросом, получится ли у него сейчас сделать что-нибудь по-другому и способен ли местный Земо на другие реплики, он пробует: – Почему нет? Земо моргает и мягко улыбается. – Не думал, что ты спросишь. Я осознал, что несмотря на то, что по твоим венам течет сыворотка, я не вправе убить тебя за то, о чем ты не просил. Ты не хотел становиться сверхчеловеком, не искал себе поклонения. С того момента, как ты вырвался из Гидры, ты только и делал, что пытался найти себя в кучке разрозненных воспоминаний… Я не собираюсь скупиться и не позволять тебе шанса однажды добиться успеха в том, чего ты хочешь добиться. Баки не уверен, сказал бы ли то же самое настоящий Земо, если бы он тогда спросил. Кто знает, как работает это колдовство? Но вряд ли ответ был взят из его собственного разума. Он не простил бы себе так легко. Именно поэтому он, хоть и пытался постоянно что-то менять в своей жизни к лучшему, но до сих пор не мог спать из-за кошмаров. Он отдает себе отчет, что не виноват в преступлениях Зимнего Солдата, но иногда он думает, что у него не должно быть шанса снова стать Баки Барнсом. Ни у одной из жертв Зимнего Солдата не было шанса спасти свою жизнь, так почему у него есть? – И ты согласен с тем, чтобы по миру ходил суперсолдат? Я имею в виду, такой, что ты даже не бросился бы его выслеживать, если была б возможность, как Уокера, например. Земо ухмыляется, не отрицая, что поспособствовал бы смерти Уокера. Баки не уверен, что винил бы его за это. Импульсивность с сывороткой – это опасная комбинация. Черт возьми, этого человека уже сняли на видео, когда он забивал кого-то щитом на улице сред бела дня. – Ты не являешься нежелательным исключением, Джеймс. Как по мне, предсказуемость жизни должна иногда нарушаться. Это и делает жизнь достойной того, чтобы жить. Хаос и красота расцветают из неожиданного и непредсказуемого. Да и кто может быть лучшим исключением из правила, чем не трагический бывший Зимний Солдат, а? Баки чувствует, как рука будто сама собой сжала пистолет крепче, как только его назвали трагичным. Потому ли, что это ложь, или потому, что это правда, но ему не нравится, как легко Земо это сказал. – Ты говоришь, что я исключение, но все равно ожидаешь, что я тебя убью, да? Ему противна ответственность, которую нацепил на него Земо в тот момент. По крайней мере, барону хватает совести разыграть пристыженный вид. – Это то, что следует сделать. Баки не верит. Он не думает, что и сам Земо с этим согласен. Соковианца, может, и мучит до сих пор потеря семьи, но Баки ясно видел огонь жизни в нем, когда ему открылась возможность избавить мир еще от нескольких суперсолдатов. Теперь, когда он немного пришел в себя после долгой скорби, он наверняка только этим желанием и живет. Баки знает, что этот человек не гнушается долгих и скрытных игр. Даже сейчас, находясь в Рафте в реальном мире, он, вероятно, продумывает способы добраться до Уокера и всех остальных. Не похоже, что тюремные стены взаправду могут его остановить. Баки абсолютно уверен, что он причастен к взрыву грузовика, даже если это невозможно доказать. – Да нет, это то, что, как ты думаешь, остальные считают нужным сделать. Сам-то ты не хочешь умирать с незаконченной работой. Помимо меня, якобы исключения, есть и другие. Если бы была возможность, ты бы преследовал Карли и ее шайку, а потом отправился бы и за Уокером. – Первый раз слышу от тебя столько слов за раз, Джеймс. Черт возьми, он прав. Баки ненавидит себя за то, как ему хочется улыбнуться в ответ. Он с трудом пересиливает себя. С Земо он испытывает чувства будто в стократ сильнее, а он не привык к такому. В основном, его охватывает раздражение или разочарование от новой порции саркастичных комментариев, и прямо сейчас он оказался не готов к приливу нежности, накрывшему его в это мгновение. Он ощутил, как рукоять пистолета врезалась ему в кожу – до того сильно он ее сжал. – Да пошел ты. Я могу много говорить, просто, может, я не хочу говорить конкретно с тобой, а? Ты никогда об этом не задумывался? Земо снова наклоняет голову набок в своем бесячем стиле. Он напоминает Баки сову, неспешно наблюдающую, чтоб потом камнем рухнуть и вцепиться в тебя когтями, как в глупую полевую мышь. Баки по силам любой соперник, который сражался бы кулаками, а Земо тогда своими словами и жестами просто обезоруживал, за что Баки и не мог его вытерпеть. – Мы оба знаем, что это неправда, Джеймс, – Земо берет его за руку и приставляет пистолет к своей груди. – Тебе нравится со мной разговаривать. Только из-за того ты и молчишь. Но моя смерть решит эту проблему. Баки внезапно хочется, чтобы пистолет не был пустым. Что за ерунда, он ненавидит разговаривать с Земо. Он и не вспоминал о нем с тех пор, как его забрали в тюрьму. …лжец. – Я думал, ты придешь раньше. До сих пор злой после предыдущего проигрывания сцены, Баки наконец додумывается до то, что, очевидно, следовало сделать еще в первый раз. Он заряжает один патрон и проводит пальцем по спусковому крючку до того, как Земо успевает повернуться. – Не волнуйся, я решил, что не буду тебя убивать. Баки смотрит, как Земо становиться к нему лицом, и поднимает пистолет. Он думает, что, наверное, надо сказать что-нибудь резкое или откровенное, но подобрать нужные слова на удивление тяжело – учитывая, у скольких он отнял жизнь когда-то. Он обнаруживает, что приходится собрать себя в кулак. Пусть он и злится на соковианца за то, как тот изнуряет его своей болтовней, но все же ему требуется пауза, прежде чем нажать на курок. Выстрел выдается оглушительным, где-то позади срывается в воздух испуганная птица. Но Баки кажется, что тишина после выстрела куда громче. Он смотрит на лежащее на бетоне тело Земо – распростертое у подножия мемориала его стране. Он целился в голову, но в последнюю секунду выстрелил точно в сердце. Баки не уверен, потому ли, что эхом чувствовал предыдущего Земо, наставившего пистолет себе на грудь, или, может, не хотел не расшибать его гениальный мозг, или, скорее всего, были еще какие-то причины, скрытые глубоко в подсознании – и там им и место. От примеси темно-красного оттенка цвет его бордового свитера кажется намного ярче. Баки замечает каплю крови на белом мехе воротника и с дрожащей улыбкой представляет, как бы Земо сердито нахмурился, увидев непорядок. Он смотрит на бледное лицо соковианца. Тот выглядит умиротворенно за исключением единственной слезы, скатившейся по виску. Вероятней всего, это была естественная реакция на боль в груди, а, может, кто его знает, радость избавления от тяжести жизни… Но, как бы глупо ни звучало, Баки уверен, что это слеза разочарования от того, что он действительно выстрелил. Баки стоит и наблюдает, как его лицо становится все белее, как четче проступают веснушки и как понемногу высыхает слеза. И тогда он наконец чувствует. Раскаяние и неуклюжую скорбь. Он отворачивается, и его рвет на траву. Он думал, что его сожалением было помиловать Земо, но сейчас он не может выразить словами, как же сильно ошибался. Он увидел мертвое тело барона, и теперь с абсолютной уверенностью знает, что этому человеку было предначертано жить. – Я думал, ты придешь раньше. Баки не уверен, сколько еще повторений он выдержит. Хоть сцена и перезапустилась с начала, но он все еще чувствует дурной привкус во рту, горечь гнева, разочарования, запоздалого сожаления и ненависти к себе за то, что взаправду нажал на курок. Его чуть не подводят ноги от окатившего его облегчения, когда он снова видит соковианца живым. Он убивал бесчисленное количество раз, почему конкретно эта смерть повлияла на него так сильно? Она даже не произошла в действительности. Пусть и казалась такой настоящей. Баки точно знает, что Земо в Рафте, а не здесь. Они нереальны: ни тот, что сейчас греется на солнышке перед ним, ни тот, что лежал мертвым на плитах. И если он не жалеет о том, что позволил ему жить, то, что ж, должен узнать, что же еще это может быть. – Не волнуйся, я решил, что не буду тебя убивать. В этом дело? Он жалеет, что Земо не убил его? Но нет, как бы ему иногда ни было сложно, каким бы неуместным он ни чувствовал себя в этом мире, но все же он рад, что до сих пор может переживать этот удивительный опыт. В каком-то смысле он благодарен Земо, что тот решил считать его исключением в своей теории, потому что хоть ему и шел уже сто шестой год, но у него до сих пор не было времени просто жить. Он играет свою роль, задаваясь вопросом, что бы еще в этой ситуации могло быть причиной его сожалений. Он по накатанной отвечает Земо, что они с Сэмом разберутся с Карли, как сами посчитают нужным. Видит смесь эмоций на лице Земо, когда щелкает пустой пистолет, но в этот раз, уже зная альтернативу, ясно замечает гордость в его глазах. Рядом появляются Дора Милаж, и он чувствует, как вспотела рука, сжимающая пистолет. Он хмурится, недоумевая почему. – Я взял на себя смелость вычеркнуть свое имя из твоей книжки. Я не держу на тебя зла за то, что ты считал правильным сделать. Нет, ничто из сказанного Земо не заставило его тогда сожалеть. Его смутило и немного выбесило, что барон снова каким-то образом сумел украсть его блокнот, и еще он чувствовал себя странно… брошенным… из-за того, как примитивно разрешилась ситуация. Он даже не знает, что такого сделал, чтобы Земо вычеркнул свое имя из его записей, – на тот момент, Земо даже еще не знал, что Баки его не убьет. Но все же здесь нет ничего, о чем бы он сожалел. Что же это может быть? – Прощай, Джеймс. Ох. Баки понимает. Он не сожалеет о том, что дал Земо жить, его мучит, что он дал ему уйти. И оставить его. Прощание с Земо казалось таким окончательным, что, наверное, Баки понял, что больше никогда с ним не увидится. Здесь бы радоваться, что теперь не будет раздражающих разговоров и ему больше не станут досаждать эти карие глаза, видящие слишком много… Но он все равно скучает по Земо. Теперь он может признаться себе – он скучает по его ухмылке, по его смехотворно беспокойному и драматичному характеру. По тому, что его видели настоящим. Баки думает, что Земо, наверное, единственный еще оставшийся в живых, кто знает Баки, каждую его часть: и хорошую, и плохую, но все равно не отводит взгляда. Баки и не осознавал до конца, насколько хотел, чтобы его знали, пока рядом совсем не осталось таких людей. Ему отлично известно, что Земо навечно заперт в Рафте, а перед ним сейчас только одна из его версий в глупой временной петле, но ему все равно. Он окрикивает соковианца, которого уже уводят прочь. – Земо! Тот оглядывается на него со смесью удивления и, как думается Баки, надежды. – Я… я не хочу, чтобы ты уходил. Баки игнорирует хмурый взгляд Айо – он не мешает им забрать Земо, зная, что это бессмысленно, он просто хочет быть услышанным. И Земо ему улыбается. Это не ухмылка и не хитро дернувшийся уголок рта, а искренняя улыбка, от которой его взгляд светлеет и всегда таившаяся в его глазах тьма на мгновение исчезает. – Я тоже не хочу расставаться с тобой, Джеймс. Но мы оба знаем, что я должен, – Земо подходит к нему, и по какой-то необъяснимой причине Айо не прерывает их. Стоя в полуметре перед ним Баки с удивлением замечает в его зрачках оттенки меди и полированного золота. Земо протягивает руку и бережно гладит его заросшую щеку тыльной стороной ладони, а затем вдруг наклоняется и касается его губ легким поцелуем. Он отстраняется всего мгновение спустя, но Баки может поклясться, что ощущение их соединения останется с ним навсегда. – Спасибо, что хочешь, чтобы все было по-другому. Земо отворачивается и уходит, и Баки остается смотреть на его удаляющуюся фигуру в пальто. На этот раз ему еще труднее. Он прерывисто выдыхает, спрашивая себя, сможет ли выдержать новое прохождение, но вдруг рядом слышится потрескивание магии, и он поворачивается, видя Доктора Стрэнджа по ту сторону разверзнувшего рядом портала. – Полагаю, ты готов уходить? – уточняет Верховный Маг. Выбраться их этой ужасной временной петли? Конечно, да. Оставить Земо? Определенно нет. Баки все равно кивает – здесь ему больше нечего делать. Бросив последний взгляд на уходящего Земо, он шагает обратно в реальный мир. – Ты в порядке, Бак? – беспокоится Сэм, как только видит вернувшегося друга. Краем глаза Баки замечает, что колдун, запихнувший его в петлю, связан и без сознания. Отлично. – Все хорошо, Сэмми, – он отворачивается, чтобы взглянуть на Доктора Стрэнджа: – Спасибо, что забрали меня оттуда. – Пустяки. Ты хорошо справился, – Баки мысленно фыркает на это, – такие петли могут стать вконец невыносимыми, если застрять в них надолго. – Можно мне… кое о чем спросить? Стрэндж кивает в ответ. – Это взаправду происходило? Мне казалось, что это чистая реальность, но я мог не повторять то, что делал или говорил когда-то. – Верно, – Баки выдыхает, даже не осознавая, что на какое-то время задержал дыхание. – Версии сцены, которая проигрывалась для тебя, были взяты из множества альтернативных реальностей. На самом деле, они как раз из тех веток, где и произошло то, что ты предпринимал только что. Ты хоть что-то понимаешь из моего объяснения? – Да, спасибо еще раз. На этом Стрэндж улетучивается по своим делам, оставляя Баки переваривать тот факт, что в одной из реальностей он действительно застрелил Земо. Он понимает, что ничего удивительного в этом в общем-то нет. Барон на ура выводил людей из себя, а потому его, наверное, часто укладывали в могилу. Но то чувство разочарования засело ему в груди. Как оказалось, замеченное им в глазах Земо, подействовало на него сильнее, чем он думал. Подумать только, где-то существует его версия, которая не увидела этой гордости за него. Тот он не только уступил части Зимнего Солдата, всегда прячущейся в нем, но и самому Земо тоже. Куда худшие мрази из его списка до сих пор в живых. И все это Баки совсем не по душе. Но с другой стороны, где-то есть мир, в котором он позволил Земо узнать кое-что очень личное о нем. С этой мыслью Баки касается своих губ, на которых до сих пор чувствуется тепло Земо. – Уверен, что все в норме? – переспрашивает Сэм, хлопая его по плечу. Баки отстраненно отмечает, что теперь на нем привычная синяя однорукая куртка. – Что там с тобой случилось? – Я прекрасно себя чувствую. Но мне надо слетать в одно место. – Что за место? Ну, вероятно то, где ему не стоит появляться. Кто знает, будут ли ему там рады. Что, если его Земо не чувствует к нему того же, что и тот, с которым он попрощался только что. Вдруг здешний Земо не сожалеет об их расставании. Баки не знает, но хочет узнать. У него уже и так достаточно всех «а если бы». – Я отправляюсь в Рафт.