Time and time again, it all comes back to this moment

– Я думал, что никогда больше тебя не увижу. Боже, Баки сомневается, что выдержит. Тихие слова удивления прозвучали слишком похоже на те, что преследовали его в чертовой временной петле. Он снова может думать только о том мгновении, когда Земо умолк навсегда. Потому что он убил его. Потому что Баки вот так просто выстрелил ему в грудь. Баки прижимает ладони к разделяющему их столу, лишь бы избежать искушения протянуть руку и убедиться, что Земо реален. Что он действительно дышит, что с ним все в порядке, а это не иллюзия. – Я тоже не предполагал, что мы когда-нибудь снова встретимся. И это было чистой правдой – до временной петли, до того, как он понял, насколько этот мужчина ему небезразличен. Прошло шесть месяцев между заточением Земо в Рафте и боем с недо-Гендальфом, и у Баки даже мысли не было о Земо (разве только в безопасной темноте своей комнаты и когда особенно одиноко). Он смирился с тем, что никогда больше не увидит того самого человека, который знал о нем слишком много. Когда он решил посетить Рафт, у него не было четкого плана – только глубокое желание и сильная потребность прийти. Он даже не знал, пустят ли его сюда, не говоря о том, чтобы позволить ему пообщаться с Земо, но не стоит забывать, какой у него есть невероятный Сэм. Новый Капитан Америка помог со всем: и добраться до тюрьмы, и чтобы ему разрешили посещение в охраняемой комнате без камер и микрофонов, а ведь Баки не просил его. Но что действительно чуть не заставило его заплакать от благодарности, так это то, что Сэм даже не поинтересовался, зачем ему туда и к кому. Он правильно догадался, что Баки нужно увидеть Земо, но, к счастью, не спросил, что ему нужно от человека, на которого он тогда в Мадрипуре и Риге лишь хмуро глядел да и только. Баки все равно не знал бы, как объяснить внезапную идею. Как сказать своему лучшему другу, что чувствуешь такую сильную связь и что мучишься от боли, что позволил мужчине, которого вы оба отправили за решетку, уйти и оставить тебя? Да кто угодно посчитал бы, что он не в себе – тем более, что у кого у кого, но у него такое уже случалось в буквальном смысле. Но, черт возьми, вот он здесь, сидит напротив Земо, смотрящего на него с замешательством в больших карих глазах. И сейчас Баки не посмел бы отрицать, что ничего больше так не хочет, как просто не расставаться с ним. И даже то, что это недостижимое желание, ведь Земо в тюрьме, не может умерить его пыл. – Почему ты здесь, Джеймс? – Земо наклоняет голову в свойственной одному ему манере. – Почему мы в комнате без камер и прослушки? Ты все-таки решился убить меня? Баки кажется, что его самого только что застрелили в сердце, и горький привкус иронии сдушил его, пока он пытался нормально вдохнуть. Сам того не зная, Земо сказал самое худшее, что только мог. Баки все еще преследует вид капли крови на белом меховом воротнике. Он ясно, как тогда, видит дорожку слезы на бледной коже. Ему слышится та оглушающая тишина – без слов и звука дыхания, и мерещится взгляд остекленевших глаз, лишенных огонька сознания. Его до сих пор преследует острое ощущение, будто Земо больше нет в его жизни. Кажется, его сейчас снова вырвет. – Джеймс, ты в порядке? – спрашивает Земо, глядя на него так, будто все эмоции написаны на его лице. Даже если это и не так, Баки все равно никогда не умел прятаться от Земо, так что чего уж тут. Он слышит позвякивание металла, когда Земо осторожно поднимает руки, скованные наручниками, и кладет их совсем рядом с ладонями Баки, сжимающими столешницу. Судя по тому, что край стола уже перекосился, он потерял контроль над собой. – Нет. Ему чудится, будто шепот разносится эхом в тихой комнате. Земо откровенно поражен тем, что Баки признал, что ему плохо. Баки нечему удивляться такой реакции – когда-то он только угрюмо кривился в присутствии Земо. Баки опускает взгляд на ладони соковианца. У того длинные пальцы с интригующей смесью мягкой кожи из-за долгого срока заключения, лишенного любых занятий, и старых мозолей, оставшихся из жизни бароном, полковником, отцом. Вокруг запястий браслеты наручников. Не задумываясь, Баки протягивает вибраниумную руку, случайно задевая металл цепочки оков, и накрывает пальцы Земо. К чести того, он не отстраняется и ничего не восклицает в недоумении из-за странных действий Баки. Нет, больше того – он бережно сжимает ладонь Баки в ответ. – Я очень ценю, что ты сделал такой приятный сюрприз и навестил меня, Джеймс, но ты должен рассказать, что происходит. Что-то случилось? С Сэмом все хорошо? Баки смеется. Он знает, что выглядит будто сумасшедший, но вся его жизнь, все его представления о себе перевернулись с ног на голову за последние несколько дней, так что, может быть, небольшой перебор эмоций ему простителен. – С Сэмом все отлично. Но да, кое-что случилось, если можно так сказать. Он внезапно ощущает, что нужно спешить. Он видит, что Земо уже открывает рот расспросить его, но Баки хорошо научен: прежде чем обнажить душу перед этим человеком, нужно увериться, что он не вырвет свое сердце зря, оставив его на полу под ногами охранников Рафта. –Ты хотел, чтоб я это сделал? Я знаю, ты понимал, что все может закончиться и так, но ты действительно хотел, чтобы я… убил тебя? Земо поднимает бровь, несомненно замечая невольную заминку в речи, но, к счастью, молчит. Он заглядывает Баки в глаза, на мгновение его зрачки цвета виски расширяются в ответ на увиденное. Баки не знает, что нечаянно дал считать. Ничего? Все? Ложь? Правду? Как бы то ни было, соковианец крепко сжимает его руки и гладит большими пальцами ладони Баки. – Я смирился с тем, что либо умру, либо вернусь в тюрьму, и если бы мне было суждено уйти из жизни, то я эгоистично желал, чтобы именно ты провел эту черту. Не потому что хотел причинить тебе боль, а только оттого, что ты единственный человек, заставляющий меня чувствовать себя живым. Казалось логичным, что тебе и быть тем, кто лишит меня возможности испытывать что-либо вообще… Но хотел ли я, чтобы ты убил меня? Баки тяжело выдыхает, ожидая, когда Земо ответит на собственный вопрос. Он удивлен, что слышит сказанное – биение в груди такое гулкое, что ему представляется, будто его сердце застряло в горле. Бесстрастность, с какой Земо говорит о том, чтобы Баки отнял у него жизнь, отвратительна. Он вырвал бы свои ладони из рук барона, если бы не знал, что именно тот пытается сказать. Земо так же единственный, кто заставляет Баки ощущать себя живым. Конечно, Сэм его самый лучший друг – с ним он в безопасности, Сэм всегда утешит его и ему можно довериться. Но Земо… Земо – сверхновая внутри него, благодаря которой до опасного ярко вспыхивают все возможные эмоции, способность испытывать которые, как ему думалось, Гидра выжгла в нем дотла. С Земо нет золотой середины. Все или ничего. И Баки определенно не чувствует к мужчине напротив одно лишь «ничего». – Нет, я всем сердцем надеялся, что ты не выстрелишь в меня. Хоть я и знал, что в противном случае отправлюсь в тюрьму, я все равно был очень горд, что в итоге не ошибся в тебе и ты стал тем, кого я видел в тебе. Я почувствовал облегчение, что не доказал свою теорию о суперсолдатах. Я рад, что из правила есть исключение, если это ты, Джеймс. Баки всегда знал, что Земо может обезоружить его одними лишь словами быстрее, чем любой противник на поле боя. Когда код Гидры срабатывал на нем, его с головой накрывало одно только жуткое, пустое спокойствие, пока он стоял и ждал первых приказов. Но всегда сокрушающие своей правдивостью речи Земо – а соковианец, казалось, решил ничего не скрывать и не лгать Баки сейчас – заставляли его чувствовать, будто ему и посильно захватить весь мир, и недолго упасть от легчайшего прикосновения. Он столько переживал внутри себя благодаря этому человеку, что удивлялся, как ему вообще удается сдерживать свои чрезмерные чувства. Является ли это любовью? Баки так не считает, для него их связь кажется чем-то еще большим. Он не знает, что может быть сильнее любви, но он не способен описать свои чувства к Земо иначе, чем «большее». Мужчина напротив него заглянул в самые глубины души Баки и даже в те ее закутки, от которых люди отворачивались или требовали, чтобы он изменился. Тому, что другие говорили «нет» – настоящему ему, Земо мягко, но искренне сказал «да». Стоило ли удивляться, что Баки теперь не хотел мира без него? – Ты… так задумывал… чтобы оставить меня? – тихо спрашивает его Баки. Земо мягко улыбается ему – слабым подергиванием губ, отличным от обычной его ухмылки. – Брось, Джеймс, я не хотел уходить от тебя. Если бы я знал в тот день, о чем ты думаешь, то заверил бы, что не хочу расставаться с тобой. Но что тогда, что сейчас это невозможно в сложившихся обстоятельствах. Они оба знают, что Земо и не было нужды озвучивать это – признавать ту же боль, которую испытывал Баки, пусть еще и не признал этого, по крайней мере не на словах. И так же оба они понимают, что с этой связью между ними, этой хрупкой, но красивой и сильной нитью, навсегда связавшей их, Земо не имеет права солгать. – Я тоже не хотел, чтобы ты ушел… – Баки глубоко вдыхает, успокаиваясь, и придвигает свое кресло ближе, чтобы касаться коленями ног Земо, ощущать его заземляющее тепло, удерживающее здесь, в настоящем. – И не хочу, чтобы нам снова довелось прощаться. Казалось, Земо получает именно тот ответ, который хотел, одновременно не веря, что когда-нибудь услышит его. –Я не понимаю… Я думал, ты меня ненавидишь. Что тебя заставило поменять свое мнение, Джеймс? – Я убил тебя. Соковианец медленно моргает, одним взглядом прося объяснений. – Я был на задании с Сэмом, и сумасшедший колдун закинул меня во временную петлю в тот момент жизни, о котором я жалел больше всего. – Момент со мной, – дополняет Земо. Было бы бессмысленно предполагать иначе, учитывая, что Баки находится сейчас здесь. – Да, тогда, когда мы виделись в последний раз. – И ты жалел, что не убил меня? – Нет. Господи, нет, – смеется Баки безо всякого веселья. – Думал, что да, но нет. Я понял, что дело не в этом, как только выстрелил в тебя в одной из версий временной петли… Мне так жаль, что я убил тебя. Земо протягивает руку и гладит его щеку, стирая слезу, которую Баки даже и не заметил. – Я не держу на тебя зла, Джеймс. Логично, что это был бы один из возможных исходов. Я вообще диву даюсь, что не все из них так закончились… ну, или нет, учитывая, какой ты. Но все логично, ведь пусть ты и исключение, но в одной из вариаций все равно все произошло бы именно так. – Ты относишься к этому легче, чем я. – Потому что знаю тебя лучше тебя самого. А все же если ты не жалел о моей смерти, то тогда о чем же? – О том, что позволил тебе уйти. Земо кивает. – Это все объясняет. Но как бы я ни хотел быть с тобой, Джеймс, нельзя игнорировать тот факт, что я сейчас в тюрьме, а ты свободный человек. Я не стану просить тебя тратить на меня свою жизнь. Баки поднимается и встает на колени перед Земо, положив голову на его ноги. Земо проводит пальцами по мягким прядям волос Баки так осторожно, будто боится, что Баки может исчезнуть в любую секунду. Биение сердца Баки замедляется от ощущения тепла тела Земо под его щекой. – Если бы ты мог попросить у меня что-нибудь, то чего бы ты захотел? Баки знает, что на его вопрос есть тысяча возможных ответов. Почти для всех из них требовалось бы, чтобы Земо не сидел в тюрьме, но ему хотелось знать, что скажет соковианец. – Я бы попросил время. Время, чтобы заботиться о тебе так, как ты этого заслуживаешь, чтобы жить вместе и никогда не расставаться, пока Жнец не заберет нас в загробный мир. Баки хочет того же, хочет Земо. Жизни, которую Земо нарисовал словами перед его глазами. Время. Какая ирония, что ему пришлось снова и снова наблюдать один и тот же момент, что понять, что он желает каждого мгновения с Земо. Им нужно время, и Баки не уверен, что сможет достать его. С другой стороны, когда это невозможное останавливало его раньше? – Попроси меня. Пожалуйста. Земо смотрит на него, его глаза блестят в тусклом свете тюремных ламп, и Баки наблюдает, как он готовится к последствиям своей будущей просьбы. Они оба знают, что легко не будет. Скорее всего, ничего не получится, но как и в случае временной петли, одному Богу известно, к чему все приведет. Но, черт возьми, им обоим не терпится попробовать. – Пожалуйста, Джеймс. Все, о чем я прошу, – это время. Баки встает и обхватывает лицо Земо ладонями. Медленно наклонившись, он соединяет их губы в поцелуе – отголоске того, что случился в видении, но на этот раз настоящем. Чувствуя, что разрывается на части, Баки касается лбом чужого лба и запоминает ощущение Земо рядом с ним. Вдыхая в этой стерильной комнате успокаивающий запах мужчины напротив, он тихо выдыхает обещание: – Значит, оно у нас будет. И они готовятся снова расстаться друг с другом, молясь, чтобы судьба была на их стороне и чтобы именно эта вселенная из многих других оказалась счастливой для них.