Time and time again, it all comes back to this moment

– Как же долго мы не виделись. Земо поднимает взгляд на собеседника. Это определенно не тот человек, которого он ждал, но ему уже привычно не получать желаемого. Когда-то ему хотелось счастливо жить с женой и сыном, но затем их убили, как уничтожили и его родину Соковию. Он думал присоединиться к ним, пустив пулю в лоб, и прекратить эти мучения, но один достойный человек и хороший король остановил его. Он планировал избавить мир от сыворотки суперсолдата, но Джон Уокер отправил свой незаслуженно полученный щит ему в голову. Он хотел убить всех суперсолдат, а потом случился Джеймс. Ему надо было сбежать и исчезнуть в закате, пока временные союзники считали ворон, но какая-то его часть (большая), которой было не все равно на то, каким его видит Джеймс, вынудила его отправиться туда, где его наверняка бы нашли. Впрочем, он хотел, чтобы Джеймс пощадил его, и получил это… дорогой ценой. Но что на самом деле значили его свобода и сердце, если человек, заставляющий его чувствовать себя живым, наконец пришел к согласию с собой. Он было думал, что с несбыточными желаниями покончено, когда почти год назад Джеймс появился снова, но теперь с рассказом о временной петле и заверениями, что никогда не хотел их расставания. Джеймс посмотрел на него большими, голубыми, как чистейшая вода, глазами и спросил, чего бы он пожелал, если бы мог, и Земо загадал ему время. Время быть с Джеймсом. Время, чтобы подарить ему море любви, как он и заслуживает. И время жить без боли, гнева, горя и ненависти к миру… и себе. Он проводил свою семью в последний путь много лет назад, а вместе с ними попрощался и с человеком, каким был сам раньше, чтобы отомстить за своих близких и страну. Он отказался от своей мягкотелой части, которая когда-то упивалась игрой в прятки с маленьким сыном, похоронил свою способность любить под осколками разбитого сердца и закалился изнутри, пока планировал сокрушение Мстителей. Ни один луч света не мог бы пробиться в его тьму, он просто тонул в нескончаемой глубине собственной скорби. Действительно иронично, что единственный человек, сумевший заставить его снова почувствовать себя живым, хотел убить его в какой-то момент, а еще тоже был треклятым суперсолдатом. Но, как ему довелось сказать Джеймсу во время их последней встречи, он не против исключения, если это сам Джеймс. Бывший Зимний Солдат заставил его испытать то, что, как он думал, он не мог больше узнать, но он принял этот удар, зная наверняка, что чувства никогда не станут взаимными. А потом Джеймс пришел прямо сюда, и Земо попросил время, и Джеймс пообещал, что оно в них будет. Земо усмехнулся про себя. Надо было так и сказать тогда напрямую, что Земо не судьба получать желаемое. Но он промолчал, потому что как можно не дать Джеймсу то, чего он хочет, а по какой-то невероятной причине Джеймсу вздумалось, что хочет он именно его и жизни с ним. Джеймс Баки Барнс пережил столько ада и мучений, чем большинство людей вообще могли даже представить, а внутри все же остался добрым. Хмурый зануда, считающий, будто он взаправду неполноценен из-за остатков Зимнего Солдата внутри, но по-прежнему добрый. Земо порой думает, что Зимний до сих пор таится в нем только из-за этой самой доброты. Промывка мозгов больше не работала, но Солдат был не просто набором слов и установок – это был сам Джеймс на протяжении ни много ни мало семи десятилетий. Земо интересно, может, Джеймс считает Зимнего чем-то вроде бедного животного, затравленного владельцами, не виноватого в содеянном и не заслуживающего быть истребленным, когда и так истекает кровью. Без сомнений, Джеймс знает, что Зимний Солдат до сих пор в нем, но каждый день делает выбор в пользу личности Баки Барнса, и Земо до слез гордится им за это. Вот почему ему непонятно, зачем бы Джеймсу хотеть быть с Земо. Если б сам Земо мог, конечно, – вот в чем загвоздка. Земо знает, что не выйдет из Рафта – по крайней мере, живым, пусть Джеймс и верит во что-то другое. Он осознает, что за преступлением следует расплата. Впрочем, ему интересно, догадываются ли те, кто запер его здесь, что одиночество – это наказание только тогда, когда у тебя есть кто-то, по кому ты отчаянно скучаешь. Хотя не открой Земо свое сердце Джеймсу, не предложи он ему свою изгнившую душу, задыхающуюся под обломками прошлого, за которое Джеймс отчего-то не сказал ему ни слова упрека, то, вероятно, он сбежал бы и не оказался здесь вообще. Может, его и заключили здесь, но на главное свое проклятие он обрек себя сам. К слову о тех, из-за кого он здесь. Земо поднимает взгляд на короля Т’Чаллу, сидящего на том же месте, что и Джеймс год назад. Запястья Земо снова в оковах, и он прячет их на коленях, чтобы не потянуться к тому месту, где металлическая рука Джеймса смяла край стола. В кои-то веки он рад отсутствию у Росса желания ремонтировать и так скудное количество мебели в тюрьме. – Итак. Я уверен, что вы с удовольствием не видели бы меня и дальше, поэтому вынужден спросить, зачем вы здесь? Ваше Величество, – добавляет он, потому что его воспитывали вежливым, даже если он сейчас охотнее лежал бы в своей одиночной камере, витая в мечтах о жизни с Джеймсом. Между тем, он не может отрицать, что этот человек, наверное, единственный из ныне живущих, достойный титула короля. Несмотря на их собственную историю, он благодарен за все, что Т’Чалла сделал для Джеймса. Кроме того он вполне осознает (большую часть времени), что без его своевременного вмешательства лежал бы в гробу, так никогда и не предложив своего разломанного сердца Джеймсу. Он до сих пор не понимает, почему когда есть тысячи доказательств, что его признание ложь, Джеймс не плюнул и не отвернулся с презрением. Его жалкое сердце и разгнившая душа – слишком мизерное подношение по сравнению с тем, чего на самом деле заслуживает Джеймс. И все же Джеймс обнимал его своими разными руками даже такого – покрытого шрамами, замученного одиночеством и несомненно принадлежащего Джеймсу. А это значило, что он никогда не отпустит Джеймса по своей воле. Он всегда любил сильно и всем сердцем, хоть раньше это относилось только к его жене и сыну. Он попросил у Джеймса время, но так и не сказал, что отдаст ему все свое, чтобы ждать пока Джеймс найдет способ урвать хоть мгновение покоя для них обоих. Ему прекрасно известно, что он проживет всю жизнь в этой тюрьме, но если ему позволят снова увидеть Джеймса хотя бы раз до того, как его заберет создатель, то, по крайней мере, он будет счастлив уйти в мир иной с воспоминанием об успокаивающем взгляде серо-голубых глаз. Конечно, еще придется прихватить с собой сожаления. О том, что так и не удалось подарить счастье Джеймсу, или обнять его, или прожить с ним остаток своей жизни. Пусть ему и дано было получать то, чего он хочет, он все равно будет желать Джеймса до своего последнего вздоха. – Я здесь, чтобы поговорить о Баки, – смотрит на него Т’Чалла пронзительным взглядом. – Точнее о его отношениях с тобой. Земо сглатывает. – Что с ним? Я не видел его почти год с его единственного визита сюда. Он не видит причин отрицать, что Джеймс был здесь, потому что это все равно записано в его деле. – Да, и после этого он сказал Сэму, что больше не может помогать с миссиями, так как ему нужно сделать кое-что важное. Он отправился в Ваканду и работал с нашими терапевтами, чтобы справиться с травмой, которая осталась после депрограммирования. Он упорно работал над собой несколько месяцев, несмотря на всю свою боль, чтобы доказать, что он Баки Барнс… и что на нем больше нет следов промывки мозгов Гидры или кого-либо еще. Знаешь, зачем он все это сделал? Земо качает головой. Он гордится Джеймсом за то, что тому удалось совладать с пережитым. Он заслуживает гораздо большего, чем ночных кошмаров и страхов, после всего, что его заставили пережить. Впрочем, Т’Чалла явно имел в виду, что Баки пострадал не только от Гидры. Он глубоко вздыхает, прежде чем Т’Чалла снова заговаривает. – Конечно, в первую очередь для себя, но также и для того, чтобы когда он пришел ко мне с просьбой освободить тебя, никто не упрекнул его в том, что он говорит не от себя или что ты используешь его. Земо кажется, что он падает. Ему больно с каждым ударом сердца в груди от всей любви, которую он испытывает к Джеймсу в этот момент. Он давно перестал ждать, что кто-нибудь придет за ним, потому что во всем белом свете не осталось никого, кому бы он был дорог. Но Джеймс вернулся к нему дважды. Сперва у мемориала, когда доказал им обоим, что он все тот же Баки Барнс, и позволил им попрощаться друг с другом навечно, как думалось тогда Земо. А теперь, очевидно, Джеймс изо всех сил сражался, чтобы у них была жизнь вместе. Когда Земо попросил время, он ни в коей мере не ожидал, что это сбудется. Если честно, он не думает так и сейчас, потому что присутствие Т’Чаллы еще ни о чем не говорит, но часть его отчаянно желает несбыточного. Ему важно, чтобы кто-то – Джеймс – знал, что он не весь мертв внутри. – Как ты думаешь, зачем бы ему просить освободить тебя? – смотрит на него Т’Чалла, и Земо борется с желанием съежится. Не то чтобы король очень грозен, но глядит он настолько пронзительно, что Земо кажется, что он горит. Ему нечего терять, потому что все, что ему дорого, вне зоны его досягаемости, так что Земо вздыхает и говорит правду: – Потому что я его попросил, – он оставляет при себе все личное о Джеймсе и пытается объясниться как можно точнее: – Он спросил меня, чего бы я хотел, и я осмелился быть откровенным, и сказал, что был бы рад времени. – Времени на что? – Чтобы быть с ним. Чтобы заботиться о нем. Времени, чтобы жить вместе без боли, страданий и груза прошлого. Т’Чалла проводит пальцем по деформированной столешнице. – То есть ты не отрицаешь, что у тебя чувства к нему? – Зачем мне? Любить Джеймса – это единственное хорошее, что я делал за последние годы. Полностью эгоистичное, но все же хорошее. – По-твоему нет причин, чтобы человек, открыто выступающий против суперсолдат, скрывал привязанность к одному из них? – О, конечно, я тоже вижу иронию в этом, но открещиваться от чувств к Джеймсу значило бы причинять ему боль, а я поклялся себе, что больше никогда этого не сделаю. Т’Чалла медленно моргает – так, что невозможно не узнать в нем Черную Пантеру даже без костюма. – Ты же отдаешь себе отчет, что он больше не Зимний Солдат, верно? – Что бы вы ни думали, но я никогда не хотел себе Зимнего Солдата, – ерзает он на неудобном пластиковом стуле. – Я использовал код, но только чтобы получить информацию. Если бы мне было надо оружие, лишенное человеческого сознания, то я взял бы пистолет или меч. Да, Джеймс навел шороху в Мадрипуре, притворившись Зимним, но это произошло лишь потому, что он действовал со свирепостью Солдата. Джеймс выбрал быть Баки Барнсом, и я безмерно им горжусь за это… Не то чтобы ему было нужно, чтобы я им гордился, конечно. Он опускает взгляд на свои колени, переводя дух, но затем снова смотрит на Т’Чаллу, который все еще внимательно его слушает. – Я люблю Джеймса за то, кем он является сейчас, а не за то, кем он был или во что его превращала Гидра. Я люблю Джеймса вопреки тому, что он заслуживает большего, чем я. Люблю потому, что когда я попросил о невозможном… когда я попросил времени… он не сказал «нет». Он посмотрел мне в глаза и сказал, что у нас оно будет. Я люблю Джеймса потому, что, Ваше Величество, было бы невозможно, чтобы я его не любил. Он тяжело вздыхает и кладет скованные наручниками руки на стол, наклоняясь вперед. – Зачем вы здесь, Т’Чалла? Чтобы травить меня, как пса, тем фактом, что я люблю человека, который в десять раз больше того, кем я когда-либо буду, что я знал и так? Чтобы сказать мне, что то, о чем я просил, несбыточно? Т’Чалла тоже приближается, вытаскивая из кармана что-то мелкое, что Земо не может разглядеть. – Я здесь, чтобы сказать, что я принял решение дать тебе то, о чем ты просил, – он фыркает: – Вернее сказать я даю Баки то, что он просил, а тем самым тебе то, что ты имел наглость пожелать. Земо не двигается. Если бы не бесшумное дыхание, можно было бы подумать, что он статуя. – Я не понимаю. – Тогда позволь мне объяснить. С самого начала Баки пришел к нам по просьбе Стива Роджерса. Он был заморожен, пока моя сестра не нашла способ стереть программирование Гидры из его памяти. Он был вдали от мира, пока не пришло время сразиться с Таносом, а затем его, как и меня, стерло на пять лет. Когда он вернулся, Стив оставил его, но он решил не злоупотреблять гостеприимством Ваканды. Затем он помог тебе сбежать из тюрьмы и расправился с Разрушителями Флагов. Он вернул тебя Айо, но единственное, чего попросил, – это новый костюм для Сэма, чтобы тот был в безопасности, когда примет обязанности Капитана Америки. Он не осмелился объясниться передо мной за то, что выпустил тебя, полагая, что я все равно не прощу. До того, как он вернулся в Ваканду год назад, я думал, что Баки навсегда потерян в неопределенности и не имеет шансов на лучшую жизнь, потому что верит, будто ее не заслуживает. Земо смотрит на него не отводя взгляда и не шевелясь. Конечно, это сон или какая-то ужасная насмешка. – Когда он попросил меня помочь ему выздороветь, я был слишком рад и горд им, чтобы спросить, как он пришел к этому решению, а когда наконец удосужился узнать, то долго не мог поверить в причину. Как из всех людей именно Гельмуту Земо удалось убедить Баки в том, что он достоин жить да еще и полноценной жизнью? Он мягко улыбается Земо. – Как же я удивился, когда узнал, что ты полюбил его и принял таким, как он есть, и хотел быть с ним. Ты дал ему этим стимул к исцелению. Полюбив Баки, ты показал ему, что ему можно хотеть чего-то и что все в этом мире ему доступно. И он попросил моей помощи и твоего освобождения. Т’Чалла откидывается на спинку стула, внимательно изучая Земо. – Скажи-ка мне, если я скажу, что тебя выпустят, но ты все равно не увидишь Баки, что ты мне ответишь? Земо прочищает горло, зная, что, скорее всего, правда обречет его на жизнь в одиночестве, но также и облегчит душу. – Я скажу, что спасибо за предложение, но я не могу его принять. Быть на свободе и не видеть Джеймса – это ничто. С ним для меня и солнце светит ярче, и дышать становится легче. Я предпочту дожить свои дни здесь, чем быть одному на серых улицах. – Как и всегда, очень драматично, – ухмыляется Т’Чалла. Он наклоняется вперед и аккуратно открывает замок наручников, откладывая их в сторону вместе с ключом. Земо растирает запястья. – Я понимаю, почему вы хотите дать Джеймсу то, о чем он попросил, – он заслуживает всего, что только может дать этот мир. Но как, если это значит, что убийца вашего отца будет расхаживать на свободе, как ни в чем не бывало? Земо все еще не понимает происходящего. Он не может позволить себе поверить, будто все это реально и он увидит Джеймса, он уверен, что это такая ловушка и его убьют, как только выпустят. Он не хочет такой боли для Джеймса, даже если это новый уровень его нарциссизма – предполагать, будто его смерть сколько-нибудь огорчит Джеймса. – Потому что иногда нужно вырезать гниль и позволить новой жизни расцвести, а не бросить ее умирать в темноте. Да, это ты убил моего дорогого отца, но ты больше не тот же человек. Я верю в то, что следует давать второй шанс, если он заслужен, а это именно так в твоем случае. Пока ты отказываешься от своего дела, пока не причиняешь вред суперсолдатам и никого больше не убиваешь (кроме случаев самообороны, поскольку мы оба знаем, что мир несовершенен), ты свободен жить в мире с Баки. Т’Чалла встает, отодвигая в сторону свой стул. – Итак, Земо… готов выйти наружу? Баки не может успокоиться и перестать ходить туда-сюда. Он попросил Т’Чаллу освободить Земо, король Ваканды обещал подумать, и с тех пор Баки его не видел. Собственно, никто не встречал его весь день, поэтому, очевидно, он был вообще не в стране. Наконец Баки узнает от одной из Дора Милаж, что Т’Чалла зовет его в королевский сад. Направляясь туда, он задается вопросом, что же его друг решил. Он не жалеет о том, что попросил кое-что для себя. Он много работал, чтобы вылечить свои покореженные мозги и доказать всем, что он Баки Барнс. Зимний Солдат все еще оставался внутри него, очень глубоко внутри, но он наконец смирился с этим. Это такая же его часть, как память или рука. Однако теперь он больше не раб чужих указаний, никто не манипулирует им. Он предоставил все доказательства этого, прежде чем подать свое прошение. Делу не помогло бы, если бы кто-нибудь обвинил Земо в контроле его рассудка. Оставаться вдали от Земо тяжело, но он надеялся, что в конце концов сможет добыть желаемое для него. Мысль о том, что у них будет время жить вместе, поддерживала его, когда боль лечения становилась почти невыносимой. Воспоминание о полных жизни карих глазах Земо выныривало в его голове вместе с пониманием, что безжизненное тело у мемориала нереально, и есть шанс, что они могут быть вместе. Ему просто остается надеяться, что это именно та вселенная, в которой судьба к ним благосклонна. Подойдя к саду, он замечает, что Т’Чалла стоит перед уютно спрятанной в живой изгороди скамейкой, скрытой от взгляда Баки. Не то чтобы в этот момент Баки особо задумывался об этом. – Привет… Ты вернулся, – он нервно запускает металлическую руку в волосы. – Ты хотел меня видеть? – Верно, – улыбается король. – Скажи-ка мне, Баки, если забыть о том, что Земо в тюрьме, есть ли что-то еще, что бы ты попросил? Баки выдохнул. – Я бы хотел… Земо. Только его. Потому что если бы он был со мной, я мог бы делать все, что хочу, и рядом со мной был бы человек, которого я люблю больше всего на свете. Если бы он был со мной, то время перестало бы существовать, потому что каждое мгновение с ним одновременно и медленное, и быстрое. Если бы Земо был со мной, то я действительно бы поверил, что имею право на счастье и заслужил жить так, как сам хочу, после всего, что сделала Гидра, после ухода Стива. Да… я попросил бы только Земо. Т’Чалла смеется. Баки думает, что слышит еще что-то, но, должно быть, ему показалось. Может, птица шуршит в ветвях зеленой изгороди. – А если я скажу, что Земо больше не под стражей? – Ч-что? – смущенно смотрит он на Т’Чаллу, и король Ваканды подходит к нему, сжимая его плечо. – Не теряй ни минуты, Белый Волк, – подмигивает он Баки, прежде чем уйти. Баки наконец ступает вперед, чтобы осмотреть скамейку, и видит знакомую фигуру. Он рвется вперед так быстро, словно он и впрямь волк, и плачет, осознав, что Земо рядом. Соковианец сидит здесь, по его лицу текут слезы. Баки понимает, что, наверное, он слышал его слова, как и Баки, вероятно, слышал его прерывистое дыхание. – Ты и вправду здесь? – шепчет он, вытирая мокрые щеки Земо. – Как тебе удалось совершить невозможное, Джеймс? – Нет ничего невозможного в том, чтобы любить тебя, куколка. Мне просто надо было разобраться с некоторыми вещами, но я пообещал тебе, что у нас будет время, – Баки садится рядом, поднимает Земо и усаживает его к себе на колени. – Прости, все затянулось. – Тебе не за что извиняться, Джеймс, я бы всю жизнь тебя ждал. – Ну, теперь в этом больше нет нужды. Он приглаживает волосы Земо и наконец делает то, о чем мечтал уже целый год – прижимается к губам Земо, вкладывая в поцелуй все свои чувства к этому мужчине, и стонет, когда Земо обнимает его за шею, отвечая с той же страстью. – Итак, Джеймс, теперь, когда мы вместе, несмотря на все препятствия… что мы будем делать? – Ну, сейчас я собираюсь обнимать и целовать тебя, а потом займусь любовью с тобой. После? Не имею ни малейшего представления. Но ничего страшного, – он снова потянулся за поцелуем, – у нас теперь есть все время мира, чтобы понять это.