Just say yes (Просто скажи да)

      Вэй Усянь был ничем иным, как полным неудобством с того момента, как прибыл в Гусу. Пробираться в Облачные Глубины после комендантского часа с контрабандой алкоголя, вовлекать Ванцзи в ссору и шуметь в ночные часы были самыми вопиющими проступками в первые несколько часов его пребывания в этих стенах.       Из-за этого он провел последние несколько недель под пристальным взглядом Ванцзи в библиотечном павильоне, пока они посвящали свои дни лекциям и наказанию Вэй Усяня после того, как он предложил вещи, настолько запрещённые в Гусу Лань, что у Лань Цижэня ушло несколько часов, чтобы успокоить себя.       Этот день был последним днем ​​наказаний Вэй Усяня, и Лань Цижэнь пришел выпустить их обоих. Он также надеялся потратить некоторое время на то, чтобы убедить Вэй Усяня в важности правильного поведения и воздержания от опасных практик самосовершенствования.       Лань Цижэнь остановился у открытой двери; ни один молодой человек, похоже, не заметил его присутствия. Он молча осмотрел пару: Ванцзи сидел идеально на своем месте, уделяя внимание только тексту, который он переписывал с деликатной точностью; Вэй Усянь, напротив, был расслаблен, хоть и очень сосредоточен на своей работе, иногда покусывал кончик кисти и задумчиво хмурился, глядя на страницу.       Лань Цижэнь наблюдал, как Ванцзи оглянулся, его золотые глаза загорелись и все его манеры смягчились. Его глаза, казалось, потеплели, теряя свою обычную твердость, когда он увидел Вэй Усяня и его ужасную осанку. Ванцзи моргнул, и рука, держащая кисть, слегка опустилась, чтобы отметить его страницу, чернила быстро капали на бумагу, хотя он этого не замечал. Лань Цижэнь даже заметил призрак улыбки на губах Ванцзи.       Ой.       О нет.       Лань Цижэнь подавил возмущенный вскрик, который хотел вырваться из его рта. Он сжал губы, тяжело вздохнул и быстро пошел прочь.       Ванцзи был влюблен.       Ванцзи не мог влюбиться.       Ванцзи не мог быть влюблен в Вэй Усяня, известного нераскаявшегося возмутителя спокойствия и умиротворения.       Когда Лань Цижэнь пришел в себя, он сидел за столом в своей комнате, тупо уставившись в уже остывшую чашку чая, пытаясь разобрать последние несколько недель и найти, где он ошибся. Где был просчет? Назначение Ванцзи наблюдать за наказанием Вэй Усяня было явной ошибкой, но он не мог быть уверен, что это объяснение всему.       Он с надеждой подумал, что, возможно, это просто вожделение. Лань Цижэнь почувствовал сомнение при этом заявлении: он верил в то, что видел, но должен был быть уверен.        Он не мог позволить истории повториться. К сожалению, Цижэнь знал, насколько большую часть упрямства его брата унаследовал Ванцзи, поэтому неохотно признался себе, что просто сказать Ванцзи «нет» не решит проблему. Если бы это была любовь…       Он не позволит истории повториться.

***

      В течение следующего месяца Лань Цижэнь не сводил глаз с Ванцзи и Вэй Усяня, тщательно контролируя их взаимодействия. Он посетил несколько групповых занятий по физподготовке, наблюдал за ними во время еды. Теперь он ходил через Облачные Глубины медленнее, чем обычно, стараясь обращать внимания на любой клочок информации. Лань Цижэнь питал некоторые надежды, что это просто вожделение, легкое воображение, от которого он мог отговорить Ванцзи, но в глазах его племянника, несомненно, была любовь.       Это было заметно, когда Ванцзи конфисковал записки, которые Вэй Усянь отправил носиться через всю комнату к своим друзьям, тогда Ванцзи перехватил и незаметно положил в их карман, при этом не предупредив дядю; Вэй Усянь, казалось, даже отправил изрядную часть этих отвлекающих бумажек непосредственно Ванцзи, и племянник продолжал класть их в карман, а затем рассеянно возился с ними в потайном кармане своих рукавов на протяжении урока и в течение дня. То, как его глаза постоянно искали Вэй Усяня, наблюдая за ним, как только он входил в комнату; Ванцзи желал проводить с ним больше времени, но его всегда окружали друзья. То, как он впускал Вэй Усяня в свое личное пространство или разговаривал с ним на совершенно неуместные темы; будь это кто-то другой, он был бы наказан немедленно. То, как Ванцзи помещал работы Вэй Усяня наверху стопки каждый раз, когда собирал их в конце урока. То, как его племянник играл на своем гуцине каждую ночь; новая песня медленно рождалась, меняясь с каждым днем; Лань Цижэнь чувствовал тоску и преданность, капающие из каждой ноты.       Тем не менее, слишком много похоти.       То, как взгляд Ванцзи впитывал все формы Вэй Усяня после выполнения особенно трудного движения на тренировочной площадке. Как его глаза темнели, когда Вэй Усянь пил так, что вода стекала по его подбородку. То, как губы Ванцзи приоткрывались, делая быстрый вдох, когда Вэй Усянь отвечал ему, вовлекая его в сложный и вдумчивый разговор. Как руки Ванцзи сжимались вокруг меча, когда Вэй Усянь безжалостно дразнил его, танцуя вокруг, как ухаживающая птица. Но Вэй Усянь продолжал воспринимать эти хмурые взгляды Ванцзи как презрение и гнев.       Наверное, хорошо, что Вэй Усянь пока не подозревал о внимании его племянника. Однако Вэй Усянь был явно таким же, он, казалось, не обращал внимания не только на чувства Ванцзи, но и на свои собственные.       Вэй Усянь находился в пределах орбиты Ванцзи, насколько это было возможно. Вэй Усянь был, без сомнения, влюблен, и любой, у кого были глаза, мог заметить, как он бесстыдно флиртовал с Ванцзи. Постоянно привлекая его внимание, тыкал, подталкивал, дополнял и дразнил столько, сколько мог, до тех пор, пока Ванцзи не исчерпывал свое терпение и либо огрызался, называя его бессовестным или смешным, либо просто уходил. Он прикасался к Ванцзи при каждой возможности, проскальзывая в личное пространство племянника, толкая его плечом, хватался за края одежды Ванцзи и даже за руки, когда он чувствовал себя особенно смелым. Однажды Цижэнь даже заметил, что Вэй Усянь прикоснулся к налобной ленте своего племянника, которую тот тут же скрыл.       Лань Цижэнь мог понять, почему Ванцзи выглядел таким расстроенным ситуацией.       Наконец, настал черед последнего шага в его расследовании.        — Пожалуйста, присаживайся, — мягко сказал Лань Цижэнь, показывая племяннику, чтобы тот присоединился к нему.       Сичень кивнул, с достоинством садясь, прежде чем налить им обоим чая. Это был тонкий аромат, один из любимых чаев Сиченя.        — Дядя? — спрашивает Сичень. — Вы просили меня прийти?        — Ванцзи влюблен, — он сказал это словно утверждение. Лань Цижэнь подозревал, что если он задаст вопрос как таковой, то Сичень попытается уклониться от него, стараясь смягчить удар. Это не то, что нужно Лань Цижэню. Ему нужно было знать, а никто не мог читать Ванцзи так, как его брат.       Сичень на мгновение замер на своем месте, переводя взгляд со своей чашки на дядю, и этого было достаточно, чтобы подтвердить догадку. Лань Цижень вздохнул.        — Да, — подтвердил Сичень, аккуратно поставив чашку чая на стол между ними. — Он.        — Вэй Усянь, — сказал Лань Цижэнь.       Сичень сжал губы и кивнул.       Между ними наступила неловкая пауза.       — Дядя… — начал Сичень. В его голосе была нотка мольбы, но он оборвался, когда Лань Цижэнь поднял руку, чтобы заставить его замолкнуть.        — Я знал. Просто мне надо было подтвердить это.       Сичень сидел, сжав губы, и на лбу у него появилась небольшая морщинка. Похоже, он проиграл битву с самим собой, выпалив:        — Дядя, пожалуйста …        — Сичень!        — … Пожалуйста, не прекращайте этого, Ванцзи был так счастлив, что наконец-то нашел друга. Мы так жестко с ним обращались, он заслуживает…        — Сичень! — Лань Цижэнь хлопнул рукой по столу, останавливая племянника.        — Пожалуйста, дядя, — настаивал Сичень.       Лань Цижэнь вздохнул: — Я не собираюсь прекращать это.       Сичень быстро моргнул, его глаза расширились от удивления, и он тихо с благодарностью произнес:        — Спасибо.       Лань Цижэнь сделал большой глоток чая.        — Что ты думаешь о характере Вэй Усяня?

***

      Это подтвердилось. Ванцзи был влюблен в Вэй Усяня, и Лань Цижэнь, зная о глубине преданности, которую испытывали Лани, понимал, что теперь он ничего не может изменить. Попытка разделить их, вероятно, нанесет гораздо больший урон и оттолкнет Ванцзи гораздо быстрее, чем что-либо еще, что они могли бы сделать.       Он не позволит истории повториться.       Он не позволит неудачам своего брата разрушить жизни его племянников больше, чем они уже сделали. И он мог немного сдержать это.       Вэй Усянь, хотя он и был знаком со многим, но, нельзя было исправить его поведение. Лань Цижэнь уже хорошо осознавал недостатки Вэй Усяня; слишком громкий, слишком дерзкий, его слишком много во многих смыслах, но он также был талантливым, очень умным и обладал огромной харизмой, которой даже Ванцзи не мог сопротивляться, будто зову сирен. Все то же самое, что сообщил ему Сичень.       Лань Цижэнь нуждался в том, чтобы точно увидеть, с чем он работает, чтобы чего-то добиться.       Он начал с теста.       Гость не должен был узнать, поэтому он начал свой план. Он дал остальным классам их обычный тест, пытаясь выяснить, сколько информации они усвоили из своих уроков на данный момент, скорее для проверки, чем для настоящего экзамена. Вэй Усяню и Лань Ванцзи он дал более сложный тест. Для Ванцзи это была обычная ситуация, так как он понял, что его племянник уже знал большую часть того, что они рассказывали, и поэтому проверял его внеклассное чтение и свои навыки критического мышления. Этот тест, в частности, был разработан Лань Цижэнем с акцентом на гипотетические сценарии, выявляя ситуации ночной охоты, необычные проклятия и странные политические конфликты.       Он дал такой же тест Вэй Усяню, чтобы узнать, как он справится.       Первые несколько моментов теста были самыми интересными. Вэй Усянь открыл список вопросов, скользнул глазами по странице, прежде чем остановиться, нахмурился, наклонился ближе к странице, прищурившись, затем сел, скривился и взглянул на Не Хуайсана.       Вскоре после прохождения теста Лань Цижэнь увидел разочарование в глазах молодого господина Не, поскольку ответы, которые давал ему Вэй Усянь, были совершенно неверными. Лань Цижэнь почувствовал улыбку, когда понял, что решил две проблемы одним камнем.       Вэй Усянь был самым увлеченным человеком, которого он когда-либо видел в своем классе. Он был полностью сосредоточен на тесте, не считая того, что время от времени отправлял записки Не Хуайсану. Он проводил большую часть времени хмурясь и глядя на свою страницу, по-видимому глубоко задумавшись и постукивая концом кисти по подбородку — движение, которое, как уверен Лань Цижэнь, заметил Ванцзи — прежде чем начинал яростно писать что-то с решительным выражением лица. Вместо того, что произошло на последней проверке, когда Вэй Усянь закончил рано и провел следующий час, глядя на Ванцзи и отправляя ему записки, в этот раз главный ученик клана Юньмэн Цзян получил свои задания и все это время провел в молчании, внимательно отвечая на каждый вопрос. Это была долгожданная смена темпа.        — Вэй-сюн, — заскулил Не Хуайсан, толкая плечом Вэй Усяня, когда они стояли в саду после теста, их голоса были слышны только за дверью, — Почему ты мне не помог! У нас была сделка, не так ли?       Лань Цижэнь смотрел, как Ванцзи продолжал ходить по комнате, собирая тесты, лежащие на своих столах. Он видел, как внимание племянника переключается между работой и разговором, происходящим на улице, и в это же время он хмурился из-за попытки обмана.        — Я действительно помог тебе, — парировал Вэй Усянь. — Разве мои записки не дошли до тебя?       Не Хуайсан надулся: — Да, дошли, но, Вэй-сюн, твои ответы были такими странными! Они даже не подходили к вопросам!       Вэй Усянь усмехнулся и ответил:        — Они подходили! И ты должен быть еще более благодарен, что я отправил их тебе! В этом тесте было так много сложных вопросов! Так много того, чему старик Лань нас еще не научил — этот третий вопрос о призраках Молина был настолько сложным!       Лань Цижэнь не смог удержаться от тихой улыбки из своей комнаты. Он заметил, как Ванцзи остановился, вопросительно взглянув на дядю. Лань Цижэнь проигнорировал этот взгляд, и вместо этого пролистал несколько страниц своих заметок.        — Вэй Усянь, о чем ты говоришь, — возразил Цзян Ваньинь, — третий вопрос был о правилах Гусу Лань! Первые десять вопросов были об этом, и, скопировав их столько раз, ты действительно должен знать их все.        — Во всем тесте не было даже десяти вопросов! — возмутился Вэй Усянь, повышая голос. — Какой тест вы делали?       Цзян Ванинь усмехнулся:        — По наказанию, которое ты делал!        — Ты-! — воскликнул Вэй Усянь.       Лань Цижэнь услышал хлопок руки по ткани в тот момент, когда Ванцзи положил последние бумаги на свой стол. Он продолжал игнорировать взгляд племянника, в котором была капелька вопроса.       — Вэй-сюн, — успокаивающе вмешался Не Хуайсан, — Цзян Ваньинь прав.       Лань Цижэнь кивнул Ванцзи, отпуская его, и смотрел, как его племянник направляется к двери.        — Ты сговорился с ним, Не-сюн? Предатель. Ребята, это не смешно. — В его голосе была слышимая обида. — Я должен пойти поговорить с Лань Чжанем в библиотеке… — Возбужденный вздох. — Лань Чжань! — крикнул Вэй Усянь, явно заметив, как он выскользнул из класса. — Лань Чжань, ты мне веришь? Третий вопрос теста был о привидениях в Молине?       Ванцзи, должно быть, дал какой-то знак согласия, потому что Лань Цижэнь внезапно услышал, как Вэй Усянь снова крикнул:        — Смотрите! Я же говорил вам, Лань Чжань не лжет!        — У меня был такой же тест, — мягко сказал Ванцзи, прежде чем остальные успели вмешаться.        — Подожди, учитель Лань дал тебе другой тест? — спросил Цзян Ванинь.        — Мн.        — Видишь! В этом есть смысл, — сказал Вэй Усянь, — Лань Чжань настолько умен, что ему не нужно проводить те же тесты, что и всем нам! Ему давно не нужно просто знать кое-что о кланах, изречениях и ​​правилах, не так ли, Лань Чжань? — Лань Цижэнь наблюдал, как Вэй Усянь подошел к Ванцзи и осторожно толкнул его локтем. Ванцзи позволил это.        — За исключением того, что на этот раз он дал его и тебе, — заметил Не Хуайсан.       Вэй Усянь скрестил руки.       — Может, это была ошибка?        — Нет, — сказал Ванцзи.        — Нет? — трое голосов отозвались эхом.       Ванцзи не стал вдаваться в подробности.        — Лань Чжань, Лань Чжань, — начал Вэй Усянь, снова встречаясь с ним взглядом, — почему твой дядя дал мне этот тест? В этом нет никакого смысла.       Лань Цижэнь наблюдал, как спина Ванцзи становится все более прямой.        — Вэй Ин тоже очень умен.        — Лань Чжань!       Лань Цижэнь сдержал смешок, наблюдая, как Ванцзи стратегически отступил от смущения, быстро шагая прочь, а Вэй Усянь плелся за ним, продолжая звать его по имени.

***

      Проверка теста открыла Цижэню многое о характере Вэй Усяня, а именно его интеллект и творческие способности. Его ответы также очень четко проиллюстрировали его ясное понимание правильного и неправильного, справедливости и защиты тех, кто больше всего в этом нуждался.       Его неудача заключалась в том, что, хотя у него обычно были хорошие ответы, которые решали поставленные вопросы, Лань Цижэнь благодаря своему жизненному опыту мог видеть, как Вэй Усянь создавал проблемы для себя и других в будущем. Как постановка неправильного вопроса или разговор не с тем человеком может сбить его с толку.       Их с Ванцзи ответы были и одинаковыми, и разными. Их цели были одинаковыми, у обоих молодых людей было сильное чувство справедливости, но ответы Ванцзи были гораздо более идеальными для учебников и не лишены дальновидности, как у Вэй Усяня. Хотя ответам Ванцзи не хватало нюансов и некоторых из наиболее креативных предложений Вэй Усяня, Лань Цижэнь надеялся, что его будущая ночная охота восполнит эти пробелы; теперь у него была надежда, что Вэй Усянь может быть полезен и в этом отношении.       Вэй Усянь, приложив немного усилий и сгладив грубые края, стал бы идеальным соперником Ванцзи.       Этот факт его немного раздражал.       Теперь, имея достаточно ясное представление о Вэй Усяне, Лань Цижэнь вытащил небольшую книгу, в которой хранил свои записи, и начал тщательно составлять свой план по улучшению главного ученика клана Юньмэн Цзян. Из Вэй Усяня мог бы выйти прекрасный молодой человек. У Лань Цижэня никогда не было ученика, которого он не смог воспитать, и Вэй Усянь не был исключением, особенно теперь, когда ему нужно было подумать о чувствах Ванцзи.        Лань Цижэнь верил, что Ванцзи сможет сдержать себя, а Вэй Усянь, казалось, совершенно не обращал внимания ни на свои эмоции, ни на эмоции Ванцзи. Нет, лучше что-нибудь с этим сделать.       Теперь ему просто нужна была возможность.       И она появилась несколько дней спустя, после зажжения фонарей, когда Вэй Усянь, Цзинь Цзысюань и Лань Ванцзи были доставлены в покои Лань Цижэня.Все трое стояли на коленях, выглядели они ужасно. Объяснение Ванцзи быстро прояснило ситуацию. Вэй Усянь снова пытался поступить правильно, защитить свою сестру и гордость своего клана, но сделал так, что доставил больше всего проблем.       Этим вечером Лань Цижэнь написал Цзян Фэнмяню и предложил несколько идей.