Дорога к свету

Он ощутил присутствие раньше, чем некто незваный взошел на ступени его замка. И лишь взглянув в окно, увидел фигуру, которая в нерешительности сделала шаг на мраморную лестницу, а затем отступила обратно. Даже сумрак не мог спрятать от Алукарда незваного гостя, хотя этот некто и был укрыт темным плащом. «Чужак», — прозвучал голос в голове. — Я вижу. Фигура мотнула головой в сторону посаженных на колья тел, постояла еще какое-то время, а затем подошла к мертвой девушке, склонилось в молитвенной позе и сложила руки на груди. Острый взгляд Алукарда заметил, что руки, несмотря на толстые кожаные перчатки, весьма маленькие, женские. Женщина так там и стояла, пока в гуще леса не завыли волки. Слишком подозрительно, призывно и настораживающе. Чужачка обернулась к чаще; махнула рукой, словно отгоняла кого-то. Вновь его глаз уловил несколько теней у деревьев — волчья стая увязалась за ней следом. И если бы в обычной ситуации звери попытались напасть на странника, то сейчас животные точно ждали команды — и ушли, стоило маленькой руке махнуть в их сторону. Смотреть на этот цирк Алукарду надоело, и он, буквально выпрыгнув в окно, оказался впритык к женщине, которая лишь отпрянула на шаг, но замерла, когда клинок прижался к горлу. — Кто ты и по какому праву пришла сюда? — холодно спросил Алукард и втайне ужаснулся, насколько стал похож на своего отца. — Я не несу вам зла… Господин… Сэр… — залепетала она, однако он заметил, как руки скрылись под полами. — Руки, я должен их видеть! — направив ладонь к краю плаща, прорычал он, и в то же мгновение женщина схватила его за запястье. Алукард оцепенел от такой скорости и силы. Под полами плаща он увидел не столько женскую фигуру, сколько прижавшегося к девушке ребенка. Алукард отступил, хотя клинка не убрал. Однако чужачка не запахнула плащ — скрывать ей уже было нечего. — Я не желаю вам зла, но и вас прошу не трогать хотя бы моего брата. — Голос девушки сменился с удивленного и тревожного на серьезный и спокойный. Словно дикая кошка, готовая броситься на врага. — Назовись. — Алетта Скогре, а это мой младший брат — Аарон, — произнесла она, но мальчик едва ли обратил на него внимание — лишь повернулся боком и глянул с явным испугом. — Ты не обычный человек, — с долей презрения процедил Алукард. — Вы тоже, — ответила она и сняла капюшон. Алукард прошелся взглядом по ее лицу. Темные, почти черные гладкие волосы, немного заостренные уши, яркие янтарные глаза, схожие по цвету с волчьими или совиными, бледная кожа, розовые губы. — Зачем ты пришла сюда, в мой дом? — Он отозвал клинок. — Ваш? Разве это не замок графа Дракулы? — На лице девушки проступила озадаченность и беспокойство, скрыть которые она уже не смогла. — Отныне он мой — если у тебя есть дело к моему отцу, то тебе нет здесь места, — бросил он и направился к замку. — А граф… — все еще пыталась поддержать разговор чужеземка. — Он мертв, женщина. Прочь. — И хлопнул дверью. Лишь переступив порог, за закрытыми дверями Алукард замер и погрузился в свои мысли. Гонимые смрадом разлагающихся тел и холодом, Алетта с Аароном двинулись в гущу леса. — Мы зря пришли, — Аарон наконец-то отлип от нее. — Не зря. Мы просто поняли, что план поменялся. — Но разве не опасно было сюда идти? Тебе ведь было больно, сестренка… — Аарон поник. Алетта прекрасно видела досаду на детском лице и обняла брата, чтобы хоть как-то поддержать. Однако Аарон на объятия не ответил. — Мы не можем уйти так легко. Быть может, со временем новый хозяин замка разрешит нам попасть в библиотеку. — Мы остаемся? — уточнил он уже почти восторженно. — На какое-то время… Я постараюсь поговорить с этим господином. Надеюсь, он нам поможет. Ведь его отец обещал… Аарон лишь кивнул, едва ли ее слушая. — Думаешь, он хороший? — Он не выглядел злым, — успокоила его Алетта. И они принялись строить шалаш, совсем тихо напевая: Dark as the night will be So my heart, are we Sorrow will reave my soul This, my heart, I know

***

Ему не спалось. Впрочем, как и всегда с тех самых пор. Тело буквально ныло, вспоминая боль от оков, стоило лишь войти в спальню. Отвратительно. Был ли он доволен появлением нового чужака? Нет. Двух тем более. Но это были девушка и ребенок, какой с них вред? «В прошлый раз это закончилось омерзительно, но закономерно. Почему в этот раз не может стать еще хуже?» Алукард промолчал, уставился в потолок. Он не ответил голосу своего отца. Голосу разума и здравого смысла, отвратительному и холодному. И сейчас, в огромном пустом замке, голос звенел, словно колокол. Колокол гнева и мщения. Колокол вины и отчаяния. После часа бессмысленного лежания Алукард поднялся, обулся, накинул плащ, вложил меч в ножны и закрепил у себя на поясе. Руководило ли им любопытство? Определенно да. Любопытство и тоска. В нем не было страха, ведь молодой Цепеш — сын своего отца и мало чем уступал тому в смертоносности. С такими мыслями он двинулся в чащу леса; прошелся обычной тропой до реки с холодной водой, покрывшейся тончайшей корочкой изморози у берегов. Стоило его ноге ступить в воду, как на другую сторону реки вышел белый волк и рысцой двинулся к густому пролеску. Прочие волки, что обосновались стаей неподалеку, с радостным воем и гавканьем встретили своего волшебного сородича. Алукард чувствовал настроение стаи и то, как оно менялось при его появлении. Высший хищник под их личиной будоражил, вызывал желание подчиниться, но гордая натура волков иногда пыталась этому противодействовать. «Отведите меня к женщине с ребенком», — была его мысленная команда, и волки, едва замешкавшись, направили его к лагерю, где горел костер. Прибыв на край опушки, волки приветственно тявкнули — парочка молодых даже вышла к огню, — но ничего так и не получили за своё дружелюбие. — Снова пришли, назойливые псинки. У меня пока нет для вас мяса, — улыбнулась девушка. — О, волки! Пёсики-пёсики! — обрадовался мальчик, укутанный в шкуры. Он протянул руки, но звери настороженно отпрянули, принюхавшись к воздуху. Затем животные зарычали, будто разрываясь между желанием загрызть мальчишку и ластиться под женские ручки. Со стороны девушки раздался тихий щелкающий звук; молодые волки отступили к чаще. «Грязная кровь», — раздалось по стае. Вся стая в десяток голов смотрела на мальчика, устремив внимательные, настороженные взгляды. Алукард ощутил их оцепенение, их отвращение и смесь страха с возбуждением. — Я пойду добуду еды, оставайся здесь, — девушка потрепала мальчика по темным волосам. — Я и так буду здесь… Мне расскажут интересную историю, — произнес тот со странным мечтательным выражением на лице. Алукард не видел лица девушки, но по тому, как она замерла на месте на долгие секунды, понял, что это не простые истории. — Они снова приходят? — Монстры? Нет, они ушли, — отстраненно помотал головой мальчик. Все внимание мальчишки было сосредоточено на игре. Девушка молчала еще какое-то время. Она приложила руку к груди и что-то прошептала. Но ни услышать, ни прочитать по губам Алукард не смог. — Хорошо, — она вновь склонилась над мальчиком, поцеловала того в макушку. Но мальчик быстро вырвался, продолжая играть с подобранными камнями и палками. Девушка оставила мальчика, ушла к самому краю их опушки. Сняла с себя плащ. Она была в платье, достаточно коротком, чтобы не цепляться за низкие кусты, но все-таки женственном и опрятном. Девушка замешкалась еще на некоторое время — связала волосы в хвост короткой лентой и тут же сорвалась на бег. Костяк стаи последовал за ней, и пестрая масса устремилась по талому снегу вглубь чащи. Алукард не отправился следом сразу. Он еще какое-то время понаблюдал за мальчиком, но тот лишь играл со своими импровизированными игрушками и смотрел подолгу в огонь. «Ребенок и ребенок…» — оставив молодняк охранять мальчишку, подытожил Алукард и отправился за волками. Он уже не видел девушки, но слышал результаты ее охоты. Изредка во тьме блестели янтарные глаза, а волки вереницей танцевали неподалеку от нее, выпрашивая хотя бы кусочек сочного мяса. — Прости… И спасибо, — произнесла девушка, и ее рука вошла в уязвимое место, где еще бился пульс. Олень издал последний рев и умер, а девушка вытащила руку и подставила к ране небольшой бурдюк. Полилась горячая и ароматная кровь. Алукард был в большинстве своем спокоен по отношению к крови и пил ее очень редко, ведь им, дампирам, подходила обычная еда больше, чем обычным вампирам. Но его глаза были прикованы к девушке, которая облизывала окровавленную руку. Она делала это без какой-либо страсти, словно пила воду или ела свежеиспечённый хлеб. «Вампир. Она все же вампир. Но мальчишка?..» — Я прошу прощения, но ты думаешь очень громко, — сказала девушка, когда поток крови из оленя совсем иссяк. И наконец он заметил на себе взгляд янтарных глаз. Девушка смотрела ему в глаза совершенно открыто, немного дерзко, но не без уважения. Или банальной вежливости. — Ты умеешь читать мысли? — поинтересовался Алукард, принимая обличие человека. — Только у животных, — девушка вернулась к своему занятию и, немного испачкав пояс, достала нож. Нож плавно вошел в живот зверя и без какого-либо сопротивления рассек плоть до самого паха, открывая еще теплые внутренности и ребра. Одним движением девушка содрала шкуру с бока оленя. — Прошу прощения. Я сейчас закончу, и мы продолжим общение, сэр?.. Повисла неловкая пауза. — Зови меня Алукард, — ответил он. — Алетта. Очень приятно, — девушка обернулась и улыбнулась ему приятной и даже теплой улыбкой. — Вы питаетесь кровью? Собеседница на какое-то мгновение остановилась, словно задумалась. — Только животных. Я пью кровь пару раз в месяц, Аарон пьет ее чаще. Ему без крови… Довольно трудно. Еще какое-то время она занималась тушей, и через считанные минуты самые важные и сочные органы были отделены и упакованы в толстую кожу, которая не пропускала жидкости. Часть мяса она срезала и запаковала в похожую ткань, покрытую рунами мороза. Волки, ластившиеся к своей маленькой госпоже, почти впритык подошли к ней, но держались от Алукарда на почтительном расстоянии. Альфа стаи призывно тявкнул, выказывая общее нетерпение. — Вот ведь назойливые псинки, — девушка покачала головой и отошла от туши. Волки только этого и ждали — сразу же жадно вонзили клыки в оленя. Однако трапеза их была недолгой: вдали завыл молодняк. Завыл призывно и испуганно, давая сигнал, что произошло что-то неладное. Следом раздался вой уже далеко не волчий и гораздо большей группы. Алукард лишь успел заметить, как напряглась девушка, как ее лицо стало непроницаемой маской. Мгновение — и ее фигура исчезла в ночи. Он сорвался за ней, и они вдвоем бежали по лесу, оставляя смазанные следы на талом снегу. Картина, что предстала перед ними, была достаточно неожиданной и пугающей. Вокруг костра, в окружении Порождений Тьмы, играл Аарон. Мальчишка сидел совершенно спокойно, пока несколько чудовищ в оцепенении глядели на него. Еще несколько монстров догрызали остатки волчьего молодняка. Девушка сделала пас рукой, и из сумки, что валялась на краю привала, в её ладонь вложился шест, длинный и тонкий. — Отойдите от него, — произнесла девушка. И в голосе ее было столько ярости, что будь та заклятием — головы Порождений Тьмы взорвались бы мгновенно. — Мы все равно получим его. Он уже наш. Ты не отдаешь его тело, — раздалось из пасти одного из монстров, самого рослого, крылатого, с ветвистыми рогами. — Только через мой труп, — девушка оголила острые клыки в воинственном оскале. — Так тому и быть, — монстр издал очередной крик. Приспешники чудовища оставили мальчика — который, казалось, и не замечал ничего, а может, и не слышал, — чтобы напасть на девушку. Еще один пас. Из шеста выехало лезвие-крест, и простая металлическая палка превратилась в тонкую изящную обоюдоострую алебарду. Новое движение. Головы ближайших монстров отделились от тел, а следом и сами тела распались на куски. Алукард успел лишь моргнуть, как вереница тел сменилась, и девушка, мелькая между монстрами, уклонялась от их атак. Алукард призвал зачарованный клинок и присоединился к девушке, гарцуя с монстрами в странном, извращенном танце крови. Отвратительном, но отчасти и прекрасном. Когда осталось лишь рогатое Порождение, девушка подошла к тому вплотную, отгородила от мальчика и приставила к горлу лезвие алебарды. — Мы все равно придем за ним. — Монстр сделал очередной шаг. — Как приходили каждый раз… Порождение тьмы обмякло, стоило клинку дойти до противоположного края шеи. Все было кончено. — О… Кушать! — произнес Аарон, наконец-то прекративший играть камнями, палками и оторванными рогами порождений тьмы. Лицо мальчишки было слегка испачкано темной кровью. «Дурная кровь», — так решили волки. Алукард отчасти был с ними согласен. С мальчиком точно что-то было не так.