Карминовые слёзы

      Непрерывное урчание пустого желудка уже сводило с ума. Когда живот стал втягиваться под рёбра, из-за образовавшегося вакуума внутри, вместе с тем начала пустеть и голова. Здравые мысли и рассудок улетучивались. Пока на дне этой коробки черепа не остался элементарный по своей сути и ощущениям первобытный голод.       В тернистом лесу, погруженном в полумрак сумерек, со стороны дороги раздался цокот копыт и удары колёс, а после характерный звук торможения.       — Дагрит, ты задрал в кусты бегать! — с той же стороны прозвучал женский голос.       Постигла невероятная удача. Это была идеальная жертва для очередной «охоты». Идя на звуки голосов, которые с каждым шагом становились громче, предвкушение сладостного ужина подступало мокрым комком к горлу.       — В принципе можно и здесь привал устроить, — с интонацией торговца предложил мужчина, которому, судя по бархатистому голосу, лет было около двадцати пяти.       Передвигаясь быстро сквозь мрачный лес, по наитию минуя все буераки, когда деревья расступились, открылся взор на стоявшую у дороги крытую повозку. Свет от фонаря, висевший у козел, слепил глаза, привыкшие ко тьме. Теперь, прячась за стволом, нужно только ждать — ждать удачного момента, чтобы напасть. Лишь бы не выдал скрежет ногтей, непроизвольно царапающих древесину.       — Да ну, вдруг ещё тварь какая нападёт, — ответила та же женщина.        — Что нам будет-то? У нас же есть наш несравненный капитан — Аксель, и его непобедимая правая рука — Дагрит! — торжественно произнёс попутчик, а после обратившись к другому, спросил: — Ну а разве я не прав, а, братишка?       — Так-то оно верно, привал нам необходим сейчас. Если продолжим ехать, то в город прибудем поздно вечером, а оставаться там на ночь слишком рискованно, могут и поймать, — твёрдым рассудительным тоном констатировал мужчина, имевший голос более грубый, чем у его собеседника.       — В таком случае, остаёмся, — ответил глубокий, мощный бас.        Повозка покачнулась так, словно с неё сошёл медведь, но рассмотреть, кто это был, не удавалось из-за стен кибитки.       — Нура, подготовь привал. Берт и Борт, соберите хворост, а я дичь какое-нибудь поищу, — прохрустев суставами, затёкшими от долгой поездки, продолжил тем же голосом мужчина.        — А как же повозка? — спросил визави с особо приятным по звучанию тоном .       — Ольсон присмотрит, — ответил бас.       — Ага как же, присмотрит он, старый с пьяного угару дрыхнет, хрен разбудишь, — возразила женщина.       — Да кто эту телегу может угнать или… обокрасть? Разве что белочки хмельные старика выкрадут, — усмехнувшись, сказал мужчина с грубоватым голосом. Остальные всухую промолчали, видимо не оценив юмора товарища.       — Ладно, пошли, Берт! — выдохнув, рявкнул неудавшейся бонмотист.       Из транспорта вышли два силуэта приблизительно одного роста и комплекции, а после ещё один, но более миниатюрный; трое размялись и разошлись каждый в свою сторону; тип, стоявший за повозкой, так же куда-то удалился.       Выждав ещё какое-то время, тень, шмыгнув через дорогу, скользнула в кибитку, где оглушительно раздавался храп. Сначала поразил страх, но после пришло осознание безопасности. На удивление, этот звук был как раз кстати, он идеально глушил скрип старых досок.       Тёплый свет фонаря плохо освещал повозку изнутри. Огромная куча всякого барахла немного поблёскивала золотистыми бликами из-под тряпок. В углу лежало несколько наплечных и поясных сумок, а у стены разлёгся старик; под его головой подушкой служил небольшой, полураскрытый продовольственный мешочек.       Ну вот и всё, дело было за малым. Осторожно подняв голову мужчины, драгоценная добыча уже была в руках, и теперь осталось бежать.       Также юрко вынырнув из повозки, наполненная волнительной радостью, она рванула. Не успев сделать второго шага от места преступления, девочка уткнулась лицом во что-то жёсткое.       — Так-так. Кто тут у нас? — произнёс мужчина, от которого разило перегаром.        Он был невысокого роста по стандартным меркам, всего на полторы головы выше ребёнка, стоявшего пред ним. Комплекцией человек полноват да и вообще походил на калана. Но для маленькой воровки он казался крайне устрашающим. Она медленно поднимала взгляд, ловя глазами грязно оранжевые блики на кожаной куртке визитёра.       От прилива адреналина логика заработала, как точнейший гномий механизм, план побега начал молниеносно выстраиваться в голове.        Но когда её взгляд добрался до лица, всё словно онемело: она поняла, что эта небольшая на вид преграда для неё не преодолима. Из-за тусклого света фонаря его грубые, суровые черты лица, шрам рассекающей бровь казались ещё более угрожающими, а в глазах мерцали жёлтые огоньки.        Доля секунды зрительного контакта казалась вечностью, но этого времени хватило, чтобы бурлящий в крови адреналин взял своё. Сработал инстинкт, и тело перешло в режим самосохранения: девочка вновь рванула, но на этот раз она и шагу сделать не смогла: мужчина крепко схватил её за шкирку лоскутной, кожаной курточки.       В игру вновь вступила логика — вырваться из такой хватки нельзя, но можно снять куртку, однако этому плану препятствовал продовольственный мешочек. Оставлять добычу совсем не хотелось, в конце концов, голодная смерть, скорее всего, будет более мучительной, чем та, что могла настигнуть её сейчас. Малолетка швырнула кулёк с едой вперёд и, отведя руки назад, порвалась за брошенным предметом, пытаясь стянуть куртку.       План был очевидным, а потому и раскрылся моментально. Оппонент, недолго думая, схватил за запястье воришку. Та же, в свою очередь, вцепилась зубами в руку противника. Мужчина, выругавшись, приподнял девчушку и, как тряпичную куклу, швырнул в повозку. Сумки, лежащее в углу, смягчили падение.        Теперь бежать через парадный невозможно — выход загораживала тёмная фигура.       Лёгкое дуновение свежего ветерка мягко колыхнуло волнистые пряди девочки. Она посмотрела в сторону, откуда тянуло прохладой, — это было небольшое окошко, выходящее к козлам. Мелкая вполне могла протиснуться в этот проём, а вот её противник — нет.        Девчонка приподнялась на корточках и лисицей нырнула в окно. Но выбраться не удалось: что-то тянуло её за ногу, мёртвой хваткой сжимая лодыжку.       Скрежет ногтей воришки раздражал слух и оставлял царапины на наружных стенках кибитки.       Девчушка опять пролетела, приземлившись на этот раз на кучу металлолома, прикрытого тряпками. Скрежет, гул и звон железа раздался по лесу. В ушах звенело, вокруг начало всё темнеть, а перед глазами расплывался тёмный силуэт. Наконец, в лесу восторжествовала тишина, и лишь старик, сглотнув слюну, вновь продолжил свою а’храпеллу.       Треск углей под жарким костром, разговоры в пол голоса и запах тушёного мяса в овощном бульоне манили уйти из мира снов. С трудом разомкнув глаза, первое, что стоило проверить — это голову. Глубоко дыша, находившаяся ещё в полудрёме, запустила руку в волосы. Несмотря на то, что, как казалось, удар выбил сознание, шишки на затылке не было, и голова практически не болела.       — Наконец-то ты очнулась, — раздался рядом, довольно приятный голос.       Зрение понемногу восстанавливалось и предметы вокруг вместе с сидевшей напротив фигурой, начали принимать более чёткие очертания.       — Кушать будешь? — продолжил мужчина, что-то протягивая.        Ну вот, всё пришло в норму, и уже было возможным рассмотреть, что конкретно предлагает незнакомец: он держал деревянную чеплашку с бульоном, где плавали кусочки картошки, морковки и какого-то мяса.        Девчонка осторожно приподнялась. Щека отлипла от свернутой у неё под головой кожаной клёпаной куртки, которая оставила забавный узор на половине лица. Зимний плащ из дублёной кожи, укрывавший её, мягко сполз на ноги.        Юная особа с опаской потянулась к миске, следя за каждым жестом оппонента. Пытаясь разгадать замысел, девчонка посмотрела в лицо этого типа, и, всё так же продолжая подносить руки к тарелке, она не отводила взгляда, всматриваясь во все движения его мимических мышц. Как оказалось, голос мужчины идеально подходил его внешности: мягкие, прямые черты лица, добродушный взгляд глаз, цветом подобный листу берёзы, и лёгкая улыбка указывали на его мастерство располагать к себе. А вместе с тем, каштановые волосы с прямым пробором, сбоку убранные назад, абсолютно симметричные чуть угловатые брови, придававшие харизмы своему хозяину и ухоженная борода, подстриженная под широкую эспаньолку, идеально подчёркивали и без того красивые черты мужчины.        Девчушка выхватила из руки визитёра чеплашку, проигнорировав ложку в другой его ладони. Оно и понятно почему: оголодавшей в данном состоянии, столовый прибор ни к чему — только мешать будет. Поджарая девочка обхватила щуплыми ручонками миску и начала жадно хлебать. Оторвавшись губами от тарелки и нервно переведя дыхание, она вновь прильнула. Окончив трапезу и отдышавшись, малолетка возвела пытливый взгляд на мужчину, а он в свою очередь всё так же спокойно наблюдал.       — Если хочешь ещё, то возьми сама, — ответил надзиратель на немой вопрос девочки, указав большим пальцем в сторону выхода кибитки, где виднелся колышущейся свет огня и искорки потухающие в воздухе.       Отложив чашку, девочка встала на корточки, поддерживая равновесие рукой. В такой позе она напоминала недоверчивого, но очень любопытного зверька. Мелкая, подобно белке или зайчонку, отрывистыми движениями стала подбираться к выходу, так же следя за мужчиной. Вынырнув из повозки, девчонка скрытно подошла к тому месту, откуда и виднелись отблески костра.       — Именно поэтому мы и должны её оставить у себя. Я смогу её, хотя-бы, основам обучить! — повышенным тоном, всплеснув руками, возразила женщина в зелёной накидке.       — С магичкою-то в наше время возиться, ох, добром не кончатся, — сказал старик, перебирающий что-то блестящее между костлявыми пальцами. Его редеющие пряди у лысины на затылке продолжали бороду, которая спадала на войлочный старый жилет.       — Вот именно, небезопасно с собой, в принципе, мелочь с магическим способностями таскать, а при нынешнем положении в мире, тем более, — поддержал парень, крайне напоминавший того, который был только что в повозке, но при этом совершенно разнящейся с ним: у этого человека были более грубые черты лица, на лбу и щеках виднелись шрамы, волосы подстрижены под ёжика, у губ недельная небритость, а левый глаз закрывала чёрная повязка.       — В общем, как приедем в город, там её и оставим, — решил мужчина, сидевший в ситцевой рубахе, пожелтевшей от старости; его тёмные волосы с пробивающейся местами лёгкой сединой были собраны в хвостик на затылке, а голос… Этот голос уже был знаком девочке, она сразу насторожилась, ее сердце бешено заколотилось.       Женщина только открыла рот вобрав воздух чтобы что-то сказать, как вдруг тип, за которым было последнее слово, обернулся.       — О, а она крепче, чем казалось, — указав большим пальцем на воришку, усмехнулся мужчина с лицом калана, заплывшем от частого употребления алкоголя, а сощуренные глаза и усы щёткой только больше дополняли нелепый и даже забавный образ морского бобра.       — Курва ты, околотная! Это какой гнидой злоебучей нужно быть, чтобы дитё колотить? — воскликнула женщина, так будто именно об этом и шёл разговор минуту назад.        — Так… — произнёс человек с хвостиком, словно отвлёкся от важного дела, а сейчас решил его продолжить, и, поднявшись с поваленного дерева, взяв с собой бутылку, двинул к повозке, минуя девчонку, которая прижалась к стенке как загнанный зайчонок и провожала оппонента взглядом, пока тот не скрылся в кибитке.       — Берт уже тебя накормил? Будешь ещё? — протянув чеплашку с тем же блюдом, спросил парень, являющийся искажённой копией того, первого.        Девочка робко кивнула и осторожно подошла. Сглотнув слюну, она потянулась к миске, но та ускользнула из рук.       Будто злющая от голода, мелкая шавка изумлённо, насупившись, глядела на старикашку, который и забрал себе столь желанный суп.       — Облдождать нужно. У нас так мужик неделю не жрамши, пузо набил и тут же помер. Так что обожди чуток, — объяснил старик.        — Не бойся, я оставлю для тебя. Просто надо твоему телу дать время, — мягко успокоила девушка.       — Садись пока, — пригласил парень, похлопав по бревну.       Девочка, выдохнув, уселась рядом и снова настороженно вздохнула.        В лесу зашелестели листья, захрустели ветки: приближалось что-то очень большое, точно медведь. Из-за деревьев вышло лохматое нечто. Силуэт приближался всё ближе и ближе, пока свет костра не озарил суровое лицо мужчины с пышной, переплетённой косами, бородой, которая словно пылала огнём. Его волосы, будто рябь на рыжем закате, спадали на меха у доспеха. Он приземлился прямо напротив маленькой неудавшейся воришки, положив тушки животных около себя.       — Кто такая? Откуда? Как зовут? Где родители? — наклонив голову, басом начал допрос здоровяк.       Мелкая лишь переключилась на скорость дыхания зайца и таращилась глазами испуганной совы на зверя, потерявшего волосяной покров, похоже лишь, в области носа и лба.       — Аксель! Ты чё ребёнка пугаешь? — возмутилась женщина, повернувшись вполоборота к мужчине.       Бородач, закрыв глаза, нахмурился и с гортанным звуком, поджав губы медленно выдохнул.       — Давай, иди отсюда! А это оставь, — пихая руками в плечо мужика, послала его дамочка, которой, судя по всему, перечить себе дороже. И перекинувшись через его колени, она притянула шкурки себе.       Здоровяк поднялся во все свои два метра ростом и направился к повозке.       — Ты капитана-то не бойся, он токма на вид такой грозный, — похлопав девочку по спине, протянул дед.       — Ладненько, я, наверное, тоже пойду, — принял решение мужчина с повязкой и, допив суп, также направился к транспорту.        — Ой, меня-то обожди, — приостановил парня старик и, несмотря на возраст, довольно ловко перепрыгнул бревно и быстрым, уверенным шагом подошёл к мужчине. Двое скрылись за стенами кибитке на козлах.        — Что же, видимо только мы с тобой остались, — констатировала женщина. — Сейчас мы с тобой на завтра мясо приготовим, а то ведь целый день ехать придётся, — оповестила она, умело снимая шкурки с животных и оголяя их алые мышцы. — Кстати, меня зовут Нура, паренька с повязкой — Борт, а его красавчика брата — Берт, старика — Ольсон, того местами бритого медведя, бородатого здоровяка, как ты уже поняла, нашего капитана — Аксель, — подняв руку высоко над головой, указывая рост, знакомила женщина, а после тем же жестом опустила кисть до плеча и продолжила:        — А этого злючку, вредного калана — Дагрит.       Мелкая хихикнула, откликаясь на столь забавное, но в то же время точное описание компаньонов Нуры.       — А тебя как звать? — наклонив голову и добродушно взглянув на девчонку, спросила женщина, отрезая куски мяса от тушек.        — Бьянка, — ответила девочка.       — Что ж, Бьянка, помогай. И получишь свою порцию похлёбки. Нам бездельники не нужны, — предупредила Нура, протягивая выстроганные сучки и куски мяса.       Девчонка взяла палочки и окровавленные ломти, посмотрев вопросительно на женщину.       — Насаживай, — пришёл ответ на непроизнесённый вопрос.       И Бьянка принялась за работу.       В лесу под покровом ночи, во власти полной луны со стороны маленького света костра у повозки, тишину лишь периодически нарушал голос заботливой женщины:       — Да, вот так, правильно… Нет, жарь над углями, а то мясо копотью покроется, ага, всё верно.       Дело было сделано, свежеобжаренное мясо упаковали, и теперь долгожданное блюдо было получено. После завершения трапезы Нура укутала девочку в свою зелёную накидку.       Когда обе представительницы прекрасного пола залезли в повозку, женщина, приобняв и уложив Бьянку рядом, уснула.       Сама девочка не могла противиться усталости и, пребывая в нежных, тёплых объятьях Нуры, окутанная её запахом, который напоминал аромат свежеиспечённого хлеба, малолетка провалилась в мир снов.        — Эй, просыпайся! Ну ты дрыхнуть, конечно, — раздался мужской голос.        После послышался стук колёс, звяканье мела и возгласы петуха. Утренний свет слепил глаза. А напротив знакомый силуэт принимал более чёткие формы. Повозка резко пошатнулась и остановилась.       — Всё, приехали! Выходи, — объявил мужчина с приятной внешностью и голосом.        Бьянка встала на прокатанную твёрдую землю. Всё ещё отходя от полудрёмы, она осматривалась, попутно вспоминая вчерашний день. Удалось добыть еды, а потом пришёл тот И… Точно! Все мысли и воспоминания наконец встали на место. Вокруг была полнейшая суета, рядом стояли различные повозки, в основном открытые.       Ржание лошадей и цокот копыт вперемешку с шумом базара оглушали. А прямо напротив располагался длинный коридор из прилавков.       Народ от мала до велика шнырял туда-сюда. Запах рыбы, мяса, пыли и пота гулял повсюду.       Раздался знакомый голос женщины:       — Эй, что встала как вкопанная? Иди сюда и помогай разгружаться. А потом…       — Не-не, мелочь со мной пойдёт, — не дал договорить Берт. И, достав небольшое зеркальце, слегка взъерошил себе волосы и расстегнул рубаху, так он походил на вечного странника, но при этом обаяния не потерял.       — Ты уверен? — спросила с прищуром Нура.       Парень оценивающе осмотрел девочку: грязные, взъерошенные волосы усеивали хвоинки и веточки, лицо измазанное, в грязи и саже, лоскутная кожаная курточка прикрывала зачуханиную майку, тканевые штаны удерживала верёвка, а на ногах — местами рваные, истоптанные, башмачки.       Берт недовольно хмыкнул и спустился на корточки прямо перед малолеткой. Он вытащил из-за пазухи небольшой платочек и, намочив его водой из бурдюка, вытер лицо девочке, отчего, то приобрело более человеческий оттенок кожи. После выбрав из волос веточки и хвоинки, внимательно осмотрел голову.       — Так, ну вшей вроде нет. — заключил мужчина. И, достав гребень из кармана, стал расчёсывать пепельные пряди девчонки.       — Ай! — вскрикнула обормотка.       — Терпи, — отозвался Берт.       И девочка, насупившись, лишь недовольно мычала. Когда мужчина закончил приводить волосы Бьянки в порядок, он так же слегка взъерошил причёску малолетки.        — Так. Теперь снимай куртку, — приказал парень.       Девочка нехотя стащила единственный, по её мнению, достойный предмет одежды и отдала мужчине. Тот сразу закинул лоскутное изделие в повозку. А потом сняв свою карманьолу, накинул на плечи Бьянки.       — Хм… — Берт вновь окинул девочку, примеряя цельность образа, а после посмотрел на свои сапоги. Следующим его решением стало снять с себя обувь. — Теперь, да! — поставив руки в боки и улыбнувшись, наконец дал он утвердительный ответ.       Нура закатила глаза, махнув рукой.       Кибитка закачалась, и из повозки вылез Дагрит, прикрывая лицо рукой и ещё сильнее сморщившись при взгляде на солнце, объявил:       — Когда солнце будет касаться горизонта, мы выезжаем, то бишь, в восемь выезжаем. Понятно?       — Да! — хором ответила команда. После мужчина в чёрной кожаной клёпаной куртке ушёл, растворяясь тёмным силуэтом в толпе.       — Если что, Дагрит — наш вице-капитан, — объяснил парень Бьянке, которая стала исключением в ответе на объявление Калана.        — Ну, всё, пойдём, — сказал Берт, всучив девочке латный шлем, а сам взял несколько связанных вместе верёвкой мечей и двинул в сторону торгового коридора.        Пройдя в глубины рынка, стало понятно, что это был не один длинный коридор, а чёртов лабиринт. В ларьках продавали всё подряд: овощи, фрукты, сладости, одежду — а запахи сменялись один за другим: аромат яблок, благоуханье выпечки, резкая вонь рыбы и солёного мяса…        Бьянка глазела по сторонам, семеня за мужчиной с букетом клинков, который стремглав широкими шагами ступал босиком по ещё холодной с ночи земле и даже не обращал внимание на камешки, попадавшие ему под ноги.        Тут внимание девочки привлёк прилавок с игрушками: там стояли глиняные лошадки, кошечки, а также набитые соломкой и раскрашенные ситцевые куколки; но больше всего девочку зацепила фарфоровая статуэтка барышни, которая была одета в самое что ни на есть самоделешное платье, из красного льна с белой вышивкой. Подобно истинной девушке высшего сословия, фарфоровая леди стояла на пьедестале, возвышаясь над всеми остальными игрушками. Когда же Бьянка опомнилась и оторвала взгляд от пресловутой куколки, она заметила, что Берта рядом нет. В панике мелкая оглядывалась по сторонам. Парня не было ни в стороне, куда он направлялся, ни на главной улице, идущей прямо от места, где останавливались повозки, ни, собственно, у повозок.       Наконец девочка заметила уже понемногу растворяющуюся в толпе фигуру с мечами прямо в соседнем повороте. Благо, мужчина был видным даже издалека особо отличался походкой и аурой от прочего люда.       Малолетка рванула к своему знакомому, юрко огибая людей и проскальзывая сквозь толпу. Спустя довольно короткий промежуток времени цель была достигнута.       Теперь Бьянка старалась не отставать от своего компаньона и сдерживала себя, чтобы больше ни на что не отвлекаться. Потому как заблудиться здесь было проще простого.       Берт снова резко повернул и вновь. Поворот влево, вправо, снова вправо. Шаг мужчина несколько не сбавлял.       — Глазки строить умеешь? — внезапно спросил парень.       Девочка, нахмурившись, озадаченно посмотрела.       Мужчина хмыкнул и задал ещё более неожиданный, но приятный вопрос:       — Хочешь, сладость тебе какую-нибудь куплю?       Глаза Бьянки резко округлились, брови поднялись домиком, она возвела самый заклинающий щенячий взгляд.       — Да, об этом я и говорил. — щёлкнув пальцами указал на лицо малолетки парень и улыбнулся, а после продолжил:       — Как придём, чтобы с такой мордашкой рядом и стояла.        Тут Берт внезапно сбавил шаг. Он немного сгорбился, и, закрыв глаза, сосредоточенно нахмурил брови, а когда после глубокого вздоха разомкнул веки, мужчина стал похож на совершенно другого человека: вся его уверенность куда-то улетучилась, взгляд приобрёл холод и изнеможение, а его походка в корне изменилась.        Со стороны парочка была словно с полотна картины маслом «отшельник и сирота».       Подойдя к кузне, скиталец с оборванкой остановились. Берт постучал по столешнице прилавка, и из магазинчика вышел мужчина, телосложением напоминавший Дагрита — такой же рост, но пивной живот был гораздо больше — настолько, что кожаный фартучек похоже был чисто символически надет, ибо ничего не защищал. Кузнец, подобно отполированному товару, лежавшему у него на прилавке, блеснул лысиной. Обтёр руки, лишённые некоторых пальцев, и, окинув взглядом девочку, которая пребывала всё с той же моськой, обратился к Берту.       — Чаво изволите? — тяжело глядя на связку мечей, отдал дань уважения торговому этикету мужчина за прилавком.       — Да вот, любезнейший, хочу продать нажитое тяжёлым трудом богатство, — измученным голосом произнёс бездомный, указывая на шлем, но при этом описывая взглядом всю девчонку.       — Знаю я, кто вы таки и откудава «богатство» ваше! Проваливайте! — всплеснув руками, воскликнул толстяк.        — О чём вы, дрвжайший? Я всего лишь странник, потерявший свой дом. Моя дочурка — всё, что оставила мне судьба. Примите произведённые мною товары, созданные ещё до войны, уважаемый коллега по цеху.       Стоило признать, Берт стелил настолько гладко, что даже сама Бьянка на мгновение приняла его за своего отца.       — Тогда-миш «коллега», скажи-ка мне вот что: чего в сталь надобно добавить, чтоб она прочнее стала, м? — уперевшись руками в округление бока, внезапно спросил кузнец.       — Manganum, конечно же, ну, этот, чистильщик стекольный, — незамедлительно ответил «кузнец».       — Так, а ещё? Для меча-то, — прищурившись протянул мужик в фартучке.       — А, ну, и золою соломенной и глиной обмакнуть надо перед ковкой.        — А чем ещё перед ковкою сталь-то осыпать надобно? — продолжал допытываться лысый.       — Флюс имеешь в виду? Ты мне проверку для подмастерья устроить решил что ли, м? Песочком речным вот чем, — уложив ладони аналогично своему собеседнику, ещё раз доказал свои познания Берт.       — Штука. Больше не дам, — удовлетворённо хмыкнув и скрестив руки на груди, обозначил цену мужик.        Псевдо-папаша грустно осмотрел девочку в "отцовской" куртке и вновь спародировал жест кузница, посмотрел самым тяжёлым и проникновенным взглядом прямо в глаза потенциальному покупателю. Напряжение росло, становилось жарко, будто рядом стояло не двое торговцев, а два раскалённых горна.       — Ладно тысяча сто, — первый стал сбавлять обороты толстяк. Но босой мужчина на это лишь склонил голову на бок. — Ох, ну, будет тебе. Тысяча двести. Это край!       — Друг, ну, я же не металл какой тебе подсовываю. Всё сделано вот этими руками с душой… Две, — положив руку на грудь клялся оружейник.       — Чаво? Да это грабёж. Полторы.       — Прошу, дружище… моя дочурка… я должен её как-то прокормить… а скоро зима, — давил «отец-одиночка», указывая на Бьянку, которая так же жалобно смотрела на кузнеца.       Торговец за прилавком с горечью смерил девочку взглядом.       Мелкая лишь на секунду отвлеклась на соломенную куколку, перевязанную ленточкой, которая висела у двери за спиной кузница, и вновь моляще взглянула на старика.        — Чёрт с тобой… — помрачнев, выдохнул мужик и зашёл в магазинчик. Через некоторое время ремесленник вернулся с довольно увесистым мешочком и со звоном положил на стол.       — Огромное спасибо, хороший ты человек, — положив экипировку на стол, со всей искренностью поблагодарил Берт. На что кузнец только угукнул и направился обратно.       — Брат… тут ста крон не хватает… — с недоумением заглядывая в мешок, произнёс мужчина.       — Да?.. Сейчас… — чуть изумлённо пробормотал старик. И пошарившись по карманам, вернул недостающую сумму.       — Благодарю. — склонил голову Берт.       — Пойдём, Бьяна, — ласково обратился мужчина наконец к девочке. И парочка двинула вдоль по улице. Немного пройдя, так что кузня была уже на отдалении, Бьянка всё же решилась задать вопрос который её мучил:       — Там действительно не хватало ста крон?       — Кто знает, — ухмыльнувшись ответил мошенник с очевидностью в глазах, взглянул на девочку сверху вниз, от чего ответ стал яснее этого дня в разгаре лета.       Четыре монеты блестели на солнышке в руках маленькой девочки в лоскутной курточке.       Берт ушёл с какой-то бабой и отдал эти четыре дуката со словами: «Вот возьми деньжат. Мою куртку положи в повозку, а свою можешь забрать».       Мужчина дал такое количество денег наверняка неспроста. Теперь Бьянка — часть команды, и должна учиться всему у старших. Что ж, настал момент проверить новоприобретённый навык.        Малолетка уверенно двинула к прилавку с игрушками. Фарфоровая барышня в красном платьице — вот, что ей было нужно. Очевидно куколка стоила гораздо дороже, чем имелось у Бьянки, но у неё было то, что невозможно потратить, а лишь увеличить упорством и опытом. А именно — обаяние!       На прилавке, всё так же возвышалась керамическая дама в карминовом платье, а за ним стоял весьма неприятный тип. Продавец был жирным как хряк, на фоне которого кузнец казался мужчиной в весьма неплохой физической форме. Лысину жирдяя чисто символически прикрывало три волоска. Он надменно взглянул сверху вниз на девчушку, чем увеличил количество подбородков в разы.       Еле сдержавшись чтобы не поморщиться, Бьянка приподнялась на носочках, опираясь рукой и подбородком на стойку.       — Дядя, а скока стоит? — указала девчонка пальцем на фарфоровую куколку.       — У тебя столько за всю жизнь не наберётся! — кисло скорчив мину, ответил Хряк.       Девчонка «состроила глазки» и пронзительно взглянула прямо в глаза оппонента. Её бледные щёки, а точнее скулы стали краснеть от напряжения. После выждав паузу, она склонила голову.       — Дайте её, пожалуйста. — жалобно произнесла мелкая вывалив со звоном четыре дуката.       — Щас. Проваливай отсюда, шмакодявка! — оттолкнув ладонью в лоб ответил мужик. — Дайте ей, чаво ещё хочешь, а? Засранка мелкая. — продолжал браниться Хряк в след девчушки.       Бьянка, скуксившись, резко обернулась:       — А ты — грязная жирная свинья! — прокричала она, что есть мочи, указывая на продавца с игрушками.       Мужик покраснел от злости и с кряхтением даже похрюкивая слал протискивать к выходу прилавка.       — Чё ты сказала? А ну иди сюда, шалупонь!       — Чего слышал! Или не только жирный, но и глухой?! — незамедлительно ответила мелочь.        Из-за этих слов у продавца буквально повалил дым из ушей; дразня, высунув язык, малолетка рванула, петляя по торговому лабиринту.        Когда Бьянка окончательно убедилась, что её никто не преследует, она остановилась и перевела дыхание. Девочка продолжала прогуливаться вдоль улиц, параллельно думая на чтобы, такое, потратить деньги. Желудок заурчал.        Внимание привлекли поблёскивающие карамелью яблоки. За прилавком стояла пышная женщина, чертами она напоминала Нуру. Сглотнув слюну, Бьянка подошла к желанному угощению.       — Здравствуй, кроха, что-то хочешь? — обратилась продавщица к девочке.       — Угу, — промолвила та и продолжила, возведя пытливый взгляд на женщину: — А скока стоит?       — А сколько у тебя есть? — спросила особа.       Тут Бьянка задумалась. Четыре дуката стоить лакомство точно не может. Возможно, около трёх. Но и этой суммы было жаль.       — Вот. Это всё, что у меня есть, — положив на прилавок монету, ответила девчонка.       Продавщица обречённо посмотрела на выделенные ей из общей суммы средства и, лишь мягко улыбнувшись, протянула пряное яблоко в карамели.       Рыжие блики вечернего солнца гуляли на осколках плавленого сахара. Последний кусок был столь же прекрасен на вкус, как и первый. Бьянка, облизнув липкие пальцы, вскинула довольную мордашку к небу. Счастливый взгляд резко охватил ужас. Оранжевое солнце украдкой целовало горизонт.