Shadow of the Storyteller

Сказитель понимал, что будет нелегко, но рассчитывал на лучшее стечение обстоятельств. Порча проедала Тень изнутри, только она начинала её использовать, складывалось ощущение, что в следующий раз Агата точно умрёт. И так каждый, изо дня в день. Он говорил об этом Царице, просил личной аудиенции, но его каждый раз выгоняли, придумывали мифические причины для того, чтобы не пропускать в тронный зал. В голове без конца крутилась одна мысль: если Агата умрёт, его на похоронах не будет. И он каждый раз говорил ей об этом, покидая тренировочный корт. Агата скрывала, старалась скрыть поджатые губы или замирающий в боли взгляд, но Сказитель всё видел. Беспокоился ли? Нет. Просто если ещё один Предвестник умрёт — это будет его вина. Она умрёт только от его руки. Скарамучче не нравилась Агата, но нравилось за ней наблюдать, за попытками спасти собственную хрупкую жизнь. Оскорбления и брань лишь прикрытие, но обещанная смерть — ничто иное, как правда. У них чертовски странные отношения, ненависть льётся, как из плоской чаши. Агата для Сказителя словно враг, а от врагов он избавляется. Но выражение гнева, подёргивание века или сжатые кулаки не оставляют его равнодушным. Он за всю жизнь не встречал таких пылких натур, но удивлён, что она не попыталась его всерьёз прикончить. Если бы Сказителю поставили выбор, от кого умереть, он бы указал на Тень. Кол должен быть обоюдоострым. Предвестник стоял, оперевшись о перила балкона, на улицах Ли Юэ был оживлённый гомон. Яркие бумажные фонари горели огнями возле входа в Банк Северного Королевства, он пришёл туда за делом. Переведя взор обратно к снующим людям, он случайно нашёл тёмное пятно в виде пальто. На губах расцвела озорная ухмылка. — Занятно. Сама Седьмой Предвестник… — он постучал ногтем о дерево. Только палец ударился последний раз, взгляд синих глаз был перехвачен в плен серых. Скарамучча заметил, что в Агате что-то изменилось. Только фокус сошёл от реальности к мыслям — след Тени исчез. Мурашки пробежали по всей спине, затылок будто отнялся. Глаза забегали в попытке найти беглянку. Но разум сразу начал успокаивать взбалмошную половину, мол, делать больше нечего, только её и искать. Только Скарамучча расслабился — сразу ощутил чужое присутствие поодаль. Но он так сосредоточенно вглядывался в горизонт, что аромат карамели не сразу привлёк его внимание. — Теряешь хватку. Повезло, что это я. Пощажу, убивать не стану, — Агата усмехнулась и подошла ближе. Сказитель захлопал глазами, приметив одну деталь. Волосы. Они превратились из длинной косы в пряди по плечи. Поразительно. Он и сам не заметил, что молча стоял и рассматривал. — Прекрати пялиться, не в музее, — грубо оборвала его Агата, взмахнув головой. — Но ты бы идеально там смотрелась, — он успел сказать до того, как понял, насколько это бредовая идея. Но не отвернулся, упрямо держал контакт. Тень только закатила глаза, её такие дешёвые слова уже давно не вгоняли в краску. — Зачем пришла-то? — Хотела поинтересоваться, с каких пор у тебя новое хобби. Наслаждаешься фонариками? — Тебя не касается, — Скарамучча повернулся к Агате боком, выказывая незаинтересованность в разговоре на подобные темы. — Я твой «ученик», имею право на интерес, — кавычки махнули в воздухе. — Не ожидал от тебя таких речей, — Скарамучча сдержал смешок и свёл брови. Такие слова звучали забавно, если учесть положение дел. — Не льсти себе. Ты не больше, чем мой враг. Мысли слиплись в кашу, но Сказитель почти вздрогнул, когда поймал за хвост одну: «А я могу быть чем-то большим?» — Не ломай комедию, тебе это претит, — Агата сложила руки на груди. — Будучи хорошим актёром ты ломаешься рядом со мной. Исправляй. — Я пришел по делам Банка. Теперь можешь идти, — Скарамучча устало вздохнул и сам собирался уходить, но только обернулся, как радом с лицом просвистел кинжал, оставив порез на полах шляпы. — Не нужно указывать мне, Скарамучча. Тень рассыпалась в лунном свете песком, оставив Сказителя обречённо вздыхать и поглаживать хрупкую ткань. Этот вечер останется в его памяти надолго, ведь только в тот раз на его шляпе осталась единственная отметина. Желание убить Тень возросло стократно, как и нужда в запахе её духов рядом. В исполнении последнего он был настроен категоричненько.

***

Скарамучча распахнул глаза и прижал ладонь к груди. За окном уже давно занялись сумерки, он уснул. После тяжелого задания он валился с ног, видимо, так и не выдержал. Отрубился в кресле у окна. В голове набатом забилась мысль: он обещал Агате, что они проведут ту ночь вдвоём. Скарамучча подобрал шляпу и широким шагом направился прочь из комнаты. Были ли эта встреча подобием свидания? Однозначно, несмотря на терпкое чувство, появляющееся от таких дум. Скарамучча никогда не ходил на такие встречи. Что говорить, он никогда и не влюблялся, но было стойкое ощущение — он похож на шестнадцатилетнего мальчишку, которые впервые пригласил девушку встретиться. Отношения начались спонтанно: ни цветов, ни конфет, ни поцелуев за портьерой, в попытке пряток со слугами. Но первая ночь стала переломным моментом: мысли, которые хранились за семью печатями, остались вскрыты. Вся грязь вылилась на свет. И если чуть раньше он просто не мог скрыться от этой лавины, сводя глаза к округлым бёдрам и невероятно длинным ногам, то позже это отошло на задворки. Предвестники прогуливались по гавани Ли Юэ, бой волн о мостовую не оставлял неравнодушным никого, поэтому Скарамучча просто не мог отказать специфичному выбору места встречи. У них ещё вся ночь впереди, луна не отпускает просто так. — С каждой нашей встречей это место всё краше… — придыханию в голосе Агаты не было предела. Её глаза горели. — Я рад, — короткий ответ взрастил неловкую паузу. — Эта ночь только наша. Чтобы вы хотели сделать, моя очаровательная девушка? — со смешком продолжил Скарамучча. Агата зависла на долгие секунды перед тем, как ошалело моргнуть. Сказитель не ожидал ничего такого, так что сначала не заметил, что она отстала, но вскоре вернулся. — Что такое? Тебе не нравится такое обращение? — Ты сейчас… серьёзно? С каких пор я твоя девушка? — Агата с трудом сглотнула, так что синие глаза замерли на гортани. — С этих. Не знаю как тебе, но я рад, что именно ты оказалась воровкой моего сердца, — на лице вспыхнула улыбка, но и та сразу померкла в блеске одинокой слезы. Ему доводилось видеть подобное… никогда? Агата, Седьмой Предвестник Фатуи, самый прославленный наёмник, плачет. Ни в жизни. — Эй, ты чего? Так растрогалась? — он потер рукой подрагивающее плечо. — Растрогалась! Может, я сейчас и похожа на тряпку, но… — она шмыгнула носом. — Никто не говорил мне таких слов. Никто меня не любил… — ещё одна хрустальная капля скатилась по коже, оставив влажный след. — Зная о нашем прошлом, я просто не могу поверить в настоящее, — Агата злостно смахнула слезу пальцем. Скарамучча не нашелся что сказать, потому что бесконечные маски слетели. Это больше была не Тень, не Седьмой Предвестник Фатуи, а Агата. Слишком много эмоций сжалось в натужный комок, они требовали выхода в открытую дверь. Скарамучча крепко прижал Агату к себе, зарываясь носом в волосы, щекой размазывая горькие слёзы. Устала, устала бороться со всем: Бездной, Архонтом, монстрами и кошмарами, что только её не мучило. В кое-то веки может же она перестать плыть? А если и продолжать, то с поддержкой. Все предположения о том, что она долго в Фатуи не протянет, обратились прахом вместе с ненавистью. Теперь он держал на руках фарфоровую птичку, которая могла треснуть от любого дуновения ветерка. Он обязан её сберечь, даже ценой жизни. — Я всегда рядом, запомни. Даже если далеко — рядом. Плакать нормально, от эмоций лечения нет. И пусть кто-то попробует вселить в тебя печаль — живым не уйдет, — шептал он тихо, но слышно. — Ты сильна не только физически. Но оно, — Скарамучча положил руку ей на сердце, почти услышал громкие сокращения. — Будет болеть, если принимать на себя слишком многое. У всего есть лимит, Агата, но только не у любви. Делись со мной, хорошо? Сказитель поднял голову с хрупкого на вид плеча, чтобы посмотреть на засохшие дорожки, оставившие призрачный след. Большими пальцами стер гадкое воспоминание, перевернул страницу. Серые глаза уже не блестели. — Теряешь хватку, растрогался. Я на тебя плохо влияю, — Агата нежно улыбнулась, в Скарамуччи защемило сердце. Улыбнулся в ответ. — Не отрицаю. Прогулка этим не закончилась, они несколько часов бродили по Ли Юэ, наслаждаясь пейзажами. Люди шарахались во все стороны, но от того и не отвлекали. Скарамучча водил Агату в самые разнообразные места: от театро до чайных. Желал, чтобы она расслабилась, отпустила переживания. Пока есть время, нужно отвести душу, потому что потом начнется хаотичная кутерьма докладов и заданий. — Ты же сегодня мой волшебник? — Агата лукавила, он чувствовал. — Да. Чего желает госпожа? — Странное дельце, вряд ли согласишься. — Я святой отец или нормальный человек? И то, и то — нет, выкладывай. — Я вспомнила о Эдуарде. Он всё ещё в темнице? Скарамучча растерянно обернулся на Агату, голос оброс хрипотцой: — Зачем он тебе? Я бы хотел о нём забыть. — Я хочу убить его, — сказала как отрезала. Если бы рядом были люди — шарахнулись бы в стороны. — Перенесёшь к нему? Такое зрелище Скарамучче импонировало. — Прости, но у меня нет разрешение на его убийство, — как не вовремя он вспомнил о бумажной волоките. — Но лазейка есть. Оставить на ступеньке между мирами, пусть сам упадёт в Бездну. Глаза Агаты вспыхнули пламенем. Мир перекосило, горизонт поехал в сторону, а пол поменялся местами с небом. И вот Предвестники уже были в темнице. В камере темно и сыро, на ржавых кандалах висело обессиленное тело, волосы закрывали лицо, но оба знали, кто это. Эдуард был заперт больше месяца, он всё ещё даже не попытался сбежать. Только гулкие шаги потрясли стены, как тело вздрогнуло, напрягшись. Волосы открыли лицо, когда грязная голова вскинулась вверх, сухие губы сжались в линию. — Кто же, кто же… Седьмой Предвестник и её ручная псина! Как мило с вашей стороны навеща… — Эдуард запнулся о конвульсию, пробившую тело. Сказителю хватило одного щелчка, чтобы это животное успокоилось, Агата глядела на Агента, как на мусор. Видимо, не ожидала, что тот пал так низко. — Советую молчать. Будет чуть менее больно, — Агата достала кинжал, как из воздуха. — Хотя жизнь на пороге смерти вряд-ли такой назовешь… Эдуард встрепенулся. Ждал, когда прикончит, или готовился атаковать в ответ? — Пришла чтобы меня прибить?