Shadow of the Storyteller

— Пришла чтобы меня убить? Шаги Агаты раздавались громким эхом по пустой камере. Этот звук заставлял внутренности сворачиваться в ком, а сердце биться болезненно. — Ты всё ещё можешь думать? — У вас нет права на моё убийство. Черта с два вам его кто-то даст! — Эдуард надрывно рассмеялся, поднял лицо, полное уверенности. Он был похож на маленького ребенка, который всячески пытается доказать своб правоту, скалит зубы. Только частенько после этого у него их не остается. Рядом Скарамучча не сдержал фырканья. — Документа нет, но кто сказал, что ты умрёшь? Агент сразу же умолкнул, побледнел белее похоронного полотна. Между ним и Агатой осталось не более вытянутой руки, металлическая рукоять скользнула из рукава, незаметно переместилась к правой ключице. Кончик лизнул кожу в броске, оставил след до левого бока. Кровь выступила на разорванной одежке, окрасила края в красный. Агата заметила, как вздрогнула грязная шея, только острие прошлось близ сонной артерии. На лице проступила улыбка, но не настоящая. Натужная, будто через силу — Тень улыбалась так своим врагам. Тех, кого проводила на эшафот. Но на этом всё не кончилось: шаловливый металл окрашивал всё, что видел. Руки, ноги, лицо. Каждый миллиметр тела был разорван. Агата слышала за спиной сиплые вздохи Скарамуччи, его статичные шаги из стороны в сторону. Видимо, ему не нравилась картина. Агата заглянула в лицо Эдуарда — всё перекошенное, залитое всеми возможными телесными жидкостями. Кровь начинала подсыхать, но посыпалась трухой, когда Агата поднесла клинок к левому глазу. Зрачок забегал в ужасе, если бы мог, затрясся. Один толчок — мерзкий хруст и вой боли. Палец жал на рукоять, Агата с насмешкой наблюдала за метаниями прикованного. Было похоже, что она собиралась дойти через глазницу до мозга, нужно лишь ударить, но она вынула кинжал. Лицо оросила кровь, она лилась тонкой струйкой по щеке, капала на шею. Агата, не стягивая перчаток, протёрла большим пальцем след, размазала его по коже, будто жалея. А потом запустила пальцы под веко, вытащила глаз. Звук, окрасивший мёртвую тишину темницы, тихий хлопок, останется замурован в стенах. По рукам, рукавам до самого локтя, текла кровь, впитывалась в ткань. Агате было не важно, доживёт ли Эдуард хоть до рассвета, как не важно и то, сможет ли теперь Скарамучча касаться её рук. Выражение истинного страдания на самом ненавистном лице превыше всего. Залитая кровью радужка уставилась на неё куклой, Агата сжала кулак. На пол брызнули клочки. Громкие хвалебные слова сменились проклятиями и мольбами о пощаде, но Агата поднялась с колен, даже не взглянув сверху вниз. Она подозвала Скарамуччу, махнув головой. — Ты великолепна. Если бы мог — вырезал эту картину на обратной стороне своих век. — Не мечтай, скоро будешь действовать. Где приправа? Агата услышала, как Скарамучча охлопал себя по карманам, потом протянул мешочек. Она приняла его и принялась рассматривать крупные кристаллы соли. — Не думай, будет ещё хуже. Эдуард взвыл, заметив мешочек, Агата усмехнулась. Высыпала на ладонь немного, оглядела голодный блеск. Потом взмахнула рукой, рассеивая соль. На шее Агента вздулось всё что можно, пока он срывал голос, пришлось прикрыть уши. Как же прекрасно будет выглядеть растерзанное тело в рассветных лучах. Когда соль кончилась, Агата отбросила мешочек в сторону, обернулась к Скарамучче, который уже подпирал стену от скуки. Махнула рукой, дав понять, что закончила. В дверном проеме она замерла, пропустив Сказителя вперёд себя: — Капля за каплей, Эдуард. Смерть — лучшее решение проблем, — и вышла за дверь, которая прикрывала собой портал. Оглядев новое помещение, Агата не сдержала удивленного вздоха. Перед глазами забегали картины из прошлого. — Только не говори… — Ты уже сама догадалась. Ах, Мондштадт… Он и положил основу наших отношений. — Да, Монд поистине занятный город, — Агата довольно прикрыла глаза. — Я не о городе. Тень дёрнулась, на щеках выступил призрачный румянец. Она понимала, что Скарамучча выбрал именно это место не просто так, ведь обещание было дано, хоть и невербально. Но её внешний вид никуда не годился. — Я в душ. Нужно сжечь эти вещи, — она оглядела себя с ног до головы, почувствовав липкую грязь. Или не грязь. Агата оглядела себя в зеркале: всё в крови, от пальто до обуви, только блузку не задела и капля. Она сорвала верхние пуговицы — раз жечь, то уже всё, — и вздохнула полной грудью. Наконец-то щемящее желание было утолено, всё прошлое осталось в прошлом.

***

Две тёмные фигуры сидели на одном из куполов Заполярного Дворца, ноги одной свисали с края, другая ходила из стороны в сторону. — Успокойся, Агата. Не тебе тягаться с Предвестником, нам такие проблемы не нужны. Длинная коса рассекла воздух, когда одна из Агентов резко развернулась к другому. Злостно сведенные брови не представляли ничего хорошего. — Ты в своём уме?! Этот ублюдок забрал наше задание, лишил награды! — она кинулась в противоположном направлении, громко топая сапогами. — Тебе-то что?! Даже не выказываешь желания хоть с чем-то помочь! Парень встрепенулся от такого заявления, поднялся на ноги. — Я не выказал?! — Именно ты! Я работаю за двоих, но зарплату мы делим, чёрт возьми! Два проклятых года я, как лизоблюд, бесконечно колюсь о те же шипы! — Агата ткнула в Агента пальцем. — Но ты и этого осознать не можешь! — Я не могу понять?! Это ты всё бегаешь за своим Предвестником! Что он сделал, что даёт повод помнить о себе ежесекундно? Агата распахнула глаза в шоке. Кто о чём, а идиот о своём. — Первое: я говорю о другом. Второе: в сотый раз, ничего, кроме работы. Ни он, ни ты. И только попробуй влезть в наш омут — живым не выберешься, понял? — Агата прошипела это ему в лицо, смотря исподлобья. А потом ушла в тень. Испарилась, если угодно. А Эдуард ещё надолго остался сидеть на крыше, тяжко вдыхая. Как бы он хотел, чтобы эти слова превратились во что-то мягкое, вроде похвалы. Он знал о границах, но всячески старался обозначить своё внимание. Но каждый следующий раз встречался одним и тем же: «Нас ничего не связывает». Надежда утопала в горечи и вязкой печали. Палящей зависти, ядовитой ревности. Только на горизонте появлялась шляпа вперёд хозяина — он давился своими эмоциями, старательно убаюкивал их, чтобы в нужный момент привести в готовность. А когда и она стала Предвестником — надежды не стало. Она потухла под слоями слизи, заполнившей всё. На поверхность выплыла злость: теперь она будет видится с ним чаще, чаще будет встречать обмудка. А он её практически и не видел. Изредка, на каких-то общих сборах и мероприятиях. Даже после того, как он поздравил Агату с днём рождения — он единственный знал о нём, — Эдуард на следующий день услышал, что она затолкала тот в мусорку, словно помои. Все положительные эмоции, что всячески старались выгрести на воздух, были окончательно погребены. Единственные мысли, где теперь могло мелькать её имя — жажда убийств, кровожадных зрелищ. Последней каплей в море стали новости о романе среди Предвестников, рассудок был бесповоротно утерян. И это оказалось новым чувством к ней. Желанием убить. Но Тень обошла его и в этой ситуации, как и её, проклятая самими Небесами, псина. По крайней мере, он сдохнет не от рук грязного пачала, а от её. Единственное, чему удалось вернуть улыбку на окоченевшее в крике лицо.

***

Агата махнула головой, плохое время для подобных воспоминаний. Уже на рассвете тело снимут со спины и осыпят прахом на заледеневшем озере. Она сполоснула лицо холодной водой и покинула ванную. В номере было темно, едва проглядывался силуэт человека напротив окна. Скарамучча стоял с руками в карманах, но что-то в его виде изменилось. Синие шорты стали брюками, а привычная футболка — рубашкой. Шляпа лежала на кресле у стены, для Агаты, как и для всех живых существ Тейвата, было редкостью увидеть Скарамуччу без неё. Агата медленно подошла ближе, кроясь в тени, но когда подошла, заметила довольную ухмылку на губах Сказителя. — Сколь бы мышка не кралась — кот учует её по запаху. Агата непонимающе прищурилась, но потом принюхалась. Кровью разило от всей одежды, от каждого голого участка кожи. После прошедших часов это и не удивительно. — Почему же я не удивлена, что ты так остро ощущаешь вонь крови? — Тут больше уклон идёт на твои духи. Сладость карамели и металлическая резкость — попробуй найти лучше. — Мне бы твоё обоняние. — Ты просто очень близко ко мне, — Скарамучча улыбнулся. Агата и сама не заметила, что уже стояла вплотную к его спине, только когда встретилась со взглядом синих глаз, обладатель которых обернулся. Они оббежали непринужденно весь силуэт, пока не замерли на руках. Агата сняла перчатки. Скарамучча будто неверяще взял её ладонь в свою, взглядом спросив разрешение, и прижался губами к просвечивающимся венам. — Ты сняла их, — прошептал он будто для себя, будто не верил. — Мне пришлось, — прозвучало, не прервав хрупкой тишины. Скарамучча не сводил глаз с Агаты, он аккуратно перехватил за талию и притянул ближе. Она провела целованной рукой по бархатистой щеке, запустила в короткие волосы и улыбнулась. Скарамучча же подался ниже, выдохнул возле шеи и поднял глаза, снова получив разрешение. Агата откинулась назад, дав больше доступа, пока хрупкие прикосновения оставляли за собой невесомый след. Губы сбежали по дорожке до ключиц, но Агате до ужаса не хватало. Она толкнула Скарамуччу в затылок, а затем нетерпеливо потянула за волосы, на грани с болью. Сказитель ухмыльнулся, и Агата почувствовала яркий укус на плече, скосив взгляд она заметила, что кожа покраснела. Скарамучча старался угодить ей, утоляя и свои желания. По телу Агаты прошла дрожь, только Сказитель захотел отстранится — она притянула его обратно. — Всё в порядке, не переживай, — её голос звучал чуть охрипло из-за возбуждения, которое тугим комом сидело ни то, что в животе — везде. Оно олицетворяло её сущность. — Один один, — прошептал Скарамучча и прижался обратно. Не сдерживал ни острые зубы, ни ужасающе терзающий язык. Агата убрала руку с его затылка, вся она была взвинчена, словно пружина. Когда Скарамучча отстранился и заглянул ей в глаза, то сразу же впился в губы, послав ко всем чертям нужду дышать. Как же он давно этого хотел — дикого узла из нежности и страсти, легких поддразниваний, когда Агата не давала пропустить язык глубже. Но это была лишь игра, Тень тут же потянулась вперёд, углубив поцелуй. Он был таким ненасытным, что со стороны могло точно показаться — они ели друг друга. Скарамучча подхватил Агату под бёдра, поднес к кровати и мягко уложил, ро губ не разомкнул. Одежда полетела во все стороны, только что на люстре не висела. Скарамучча хотел потянуться к собственным штанам, но его опередила Агата, перекатившись и оседлав его бедра. Её теплые ладони гладили оголенную кожу груди, она чувствовала, как мышцы под пальцами напрягались. — Вижу, госпожа Седьмой Предвестник, вы на взводе… — со смешком шепнул Скарамучча прямо у порозовевшего уха. — Говорите за себя, господин Шестой Предвестник, — Агата улыбнулась в ответ и поёрзала, сорвав с губ томный вздох. — Чертовка… — выскользнуло из-за плотно сжатых зубов. Агата стянула со Скарамуччи брюки, но ощутила крепкие руки на боках. В следующую секунду её спина коснулась шелковых простыней. — Повыпендривалась, достаточно. Агата только открыла рот, чтобы возразить, но её заткнули. В отместку она обхватила шею рукой, царапнула ногтями загривок, уловив в поцелуе недовольный рокот. Огладив спину Агаты, Скарамучча нащупал застежку белья, стянул его и отбросил в сторону. Тут же дрожью прошлась дорожка из поцелуев по телу. Он бы продолжил свой путь вниз от живота, но пояс брюк до ужаса мешал. Он нетерпеливо почти вытряхнул Агату из них, та стукнула его в плечо, но утихла, когда касание губ было возобновлено. Она подалась вперёд, Скарамучче пришлось сесть на колени. Каждый звук, срывавшийся с губ в момент глотка воздуха, ласкал слух: стон, вздох или хриплые слова, не важно. Иногда звуки выходили за все рамки, приходилось прижиматься губами плотнее, утаив от посторонних любые сладости. Ещё большего количества слухов они не потерпят. Осознав, что все пороги уже пройдены, Скарамучча стянул с себя последние вещи, остался нагим и отстранился. Губя Агаты припухли, русые волосы очаровательно растрепались, а взгляд серых глаз потерянно метался. Она его. Его Тень. После долгих секунд холода между ними и трепетных прикосновений, два тела всё же объединились в одной точке. От жарких укусов и пылких ласк из губ уже сочилась кровь, смешивалась со слюной, но металлический привкус побуждал делать больше. Сумбурные движения, мягкие поглаживания и трение до красноты. Что только не творилось в той комнате. Простыни измялись, где-то поползли с матраса. Подушки, кроме одной-единственной, улетели на пол, последовав за одеялом. Только спустя время двое уставше лежали, давились горячим воздухом. Агата провела пальцем по губе Скарамуччи, смазала каплю крови. — Моя Тень. — Мой Сказитель.