Существо из белой мглы

       — Почему ты не сказал раньше? — С лёгкой обидой в голосе спрашивает фелид, садясь на скамейку у стола. — А для чего? Чтобы тебя ещё больше и чаще корежило? — всеми силами пытаясь сохранить спокойствие, отвечает Леон. В холодную черную пасть печи еле заметно дрожащей рукой скармливается дерево. Звенит огниво. Трут воспламеняется, обдавая сидящих лёгким теплом. — Сэн, скажи я сразу, ты бы вообще со стенами сливался пока по дому перемещаешься. Гораздо проще доверять человеку, который ничем особо не примечателен. Сейчас ты воспринимаешь меня как равного, а не хозяина. Мне хотелось этого, а не присмыкания перед «принцем». — Закрыв топку заслонкой с вымученным вздохом, Лео моментами вспоминает истерики пушистого, с которыми, вроде как, удалось справиться. Одна проблема позади! Осталось ещё. Пару десятков точно. И только малая часть из них связана с фелидом. Он настолько замотался, что забыл про существование родной сестры. Она живёт… А где собственно? Точно ли там, где была раньше? Когда они последний раз виделись? Голова загудела сильнее прежнего, треща по сросшимся когда-то швам. Поднял взгляд на Сэнди, тот сверлил тоскливым взглядом пол. Картина была такая, что и доски вот-вот заплачут. — Кто я там по крови вообще значения не имеет. Мы не в замке. Я не сужусь за наследство и не имею права на трон. Это условность, которой окружающие придают слишком много значения. Об этом вообще знают полтора землекопа. Только родственники и ты. Для круга чуть пошире я — крупный землевладелец. А для остальных как придется. Для местных вот — староста. Надеюсь, теперь понятно, почему я не говорил об этом. — Да. Вопросы отпали. — Натянуто бодро сказал фелид, выравнивая выражение собственного лица. Его не столько обидело, что ему «слегка» недоговорили, сколько собственная тупость. Сейчас пазл о своем покровителе в голове сложился. И как теперь к нему относиться? Очевидно, что так же, ведь ничего не поменялось. Но что-то гаденькое изнутри все же нашептывало, пока очень невнятно, и хотелось, чтобы так и оставалось. Под тонким ошейником зазудило, напоминая о невольности. Хотя какая к черту невольность, если он снять может эту безделушку в любой момент? Нет, ну бред. Сэн мотает пару раз головой, скидывая неприятное наваждение. — Вот и славно. — Человек открывает оставшуюся без присмотра утварь, оценивая, насколько испортилось ее содержимое. Есть нечего. Звонкой монетой эта новость упала в копилку проблем. — Тут, кажется, новая жизнь. — Устало сообщает Леон, тревожа своим присутствием белую шубу в горшке, в котором, помнится, была каша. День не перестает быть тяжёлым. Хорошо, что хоть перед выездом поели. Всё больше хочется просто свернуться калачиком и ничего не решать, ни о чем не думать. Чтобы все как-нибудь само, как в детстве.       Сэнди почти сразу оказывается рядом, сообщая, что возьмёт эти заботы на себя, отодвигая Леона от печи и горшков. — Спасибо. — Тебе бы отдохнуть, за этот день постарел лет на десять. — Сэн оживился, как только нашел себе занятие. Усадил Лео на скамейку и собственными глазами оценил ситуацию. Надо принести воды. — Да отдохнул уже, пару дней ни о чем не думал и тут, оказывается, назревает война, предпосылки которой я прям перед носом не заметил! — И вот так каждый раз. Стоит расслабиться, помечтать, так эту лавочку что-нибудь очень резко прикрывает. Ну точно проклят. — Сверху только чумы какой нибудь не хватает. — Не нагнетай, все нормально будет. — Фелид чуть ли не летал по дому. В лапах его деревом стукнулись два ведра. — Скоро буду.       Входная дверь за хвостатым закрылась. Пару секунд слышались скрипы крыльца, а после только тишина и треск дерева под зубами огня. Мрачновато. В голову все лезли и лезли мысли, как шершни в пчелиный улей. Что он может сделать в этой ситуации? Да ничего! В этом-то и самое страшное. Он не в силах сделать хоть что-то — недосточно власти. Придется просто смотреть на то, как разрушается привычный ему мир. Чувство утраты контроля бросало в него панику квантами. Необходимо для начала понять, сколько есть времени. Когда фелиды могут напасть?       По ногам прошелся сквозняк, Сэн зашел в дом, взял грязную посуду и вышел обратно. При взгляде на крылатого вспомнилось, что тот собирается в спячку. Значит, большинство фелидов тоже. И нападать зимой они, скорее всего, не станут. Идём дальше. Весна. Там месяца два-три, в которые им будет точно не до разборок. Итого — поздняя весна — лето. Время есть. Леон облегченно выдохнул, скинув горы с плеч. Остаётся вопрос со стеной — но это лучше кровопролития. Надо будет периодически проверять, с какой скоростью она движется.       Оглядел дом, слой пыли, и в целом не очень-то уютную обстановку. Надо убраться. И нанять кого-то чтоб за домом следили. Из самого Леона хозяин такой себе. Нита справлялась с этим куда лучше. Очень многое следовало сделать. Даже окна протереть было бы неплохо. И как только за неделю, пока их не было, дом превратился в такое угрюмое место?

***

      Луна, подражая солнцу, уже почти в зените, сообщая о том, что ещё немного, и свой отсчёт начнут новые сутки. В тишине улицы кричит сова, своим долгим угуканьем соглашаясь с правлением ночи. По бумаге скользит чернилами перо, оставляя сообщение на грани матерной тирады. Свежие тëмные линии отблескивали влагой в свете голубого кристалла размером с грецкий орех. Стены дома наконец прогрелись, обнимая теплом, от которого после нервного дня клонило в сон. Но письмо должно быть написано сейчас, чтобы утром отправиться к получателю.       Чёрное небольшое пятнышко расплывается, обозначивая собой точку очередного предложения. Леон ругается себе под нос на чернила и перо. Фелид подходит сзади, приобнимает и щекочет пушистой грудкой шею. Читает строки и прыскает коротким смешком. — А тебе за такие высказывания голову с плеч не снесут? — быстро читая разборчивый аккуратный почерк, Сэн доходит до середины, удивляясь. — Погоди, тот петух белобрысый твой МЛАДШИЙ брат? Это сколько ему? А не рано государством управлять? — Да, он на год младше. И у него уже есть сын и вся страна на поиграться, — Лео трёт переносицу, не понимая, что с этим всем делать. Он еле управляется со своей землёй, а тут бестолковому избалованному младшему в руки дали такую власть. Остаётся надеяться, что его отец на подхвате и в случае чего не даст устроить армагеддон. — Так всë-таки, тебе ничего не будет? — Возвращаясь к своему изначальному вопросу, повторяет фелид, поражаясь смелости некоторых слов. В его глазах это выглядело очень опрометчиво и рисковано. Не заметно, что братья были в хороших отношениях, по крайней мере, достаточной для таких вольностей. Ещё раз оценив ситуацию, Сэн шустрым движением убрал перо из рук Леона, пока он ещё чего нибудь не учудил от усталости. Отрицательный кивок крылатого не устроил, необходимо исправлять ситуацию. — Давай ты выспишься, утром на свежую голову перечитаешь и, надеюсь, перепишешь. Я переживаю, как бы боком не вышло. А то потом это письмо для тебя эпитафией станет. — Ладно, думаю, ты прав. Совсем уже не соображаю. — посмотрев на то, как Сэнди кладет перо в чернильницу, человек зевает и поднимется из-за стола. Стул под ним скрипит ножками об пол. — Добрых снов. — Добрых снов. — с лёгкой улыбкой отвечает фелид, провожая Леона взглядом.       Дверь за ним прикрывается, но сразу на несколько сантиметров под весом своего деревянного тела отворяется обратно с тихим скрипом. Сэн опускает глаза ещё раз на письмо и каллиграфичнский почерк. Уши треугольники опускаются, выдавая поникшее настроение их обладателя. Ему очень хочется тоже уметь писать, но ничего из человеческих приспособлений в его лапе не лежит. Да и шерсть. Еë очень много, и она смазывает написанное. И отмыть шёрстку тоже потом проблематично.       Родись он человеком, сильно бы его жизнь была проще? Наверное, нет. Просто сложна была бы по-другому. Сэн много наблюдал за разными людьми, жил в разных условиях. Есть с чем сравнить. Девушкам из борделя доставалось даже больше, чем ему. И в домах толстосумов было так же. Относились как к игрушке, прислуге, няньке, вещи. Но что бы ни творили, убить и сильно покалечить зачастую боялись. Потому что он не человек. Дороже, ценнее, реже. Его за это почти везде ненавидели такие же. Кто бы мог подумать, что в рабстве бояться придется не хозяев, а собратьев по несчастью. Будь он человеком, то не выделялся бы так сильно. Но не повезло. Просто не повезло. То ли в своем происхождении в целом, то ли в несколько неудачных обстоятельствах.       Сэнди сжал ладонь, оставив на поверхности стола несколько неглубоких царапин. Вдох-выдох. Нужно успокоиться. Сейчас же все хорошо. Лучше, чем когда-либо. Фелид подошёл к шкафчику и взял знакомую баночку с надписью «Стефания». Вытряс небольшой лист, похожий на сердце, и положил под язык. Леон не одобрит, если заметит. Но сейчас либо так, либо прощай рассудок и порядок. Покрутил ёмкость, оценивая, насколько ещё ему хватит. Пора завязывать с этой травой по поводу и без, иначе на весну совсем не хватит. Решено — с этого момента ни-ни. Вернул баночку на место и лег в свой угол. Пара минут — лёгкий тремор унялся, голова опустела.

***

             Стоило опять погрузиться в быт, и время пролетело. Первые пару недель Леон в панике проверял границы, но, не обнаружив сильных сдвигов, наконец выдохнул. Сходил к сестре, увидел, как она светится в новой обстановке, и решил даже не спрашивать о том, собирается ли она обратно. И так понятно, что нет. Нита нашла счастье в чужом доме и строит свою семью, не вспоминая прожитых кошмаров. Смотря на счастливую и подобревшую младшую, Леон не стал говорить о надвигающейся буре. Пусть живёт без лишней паники.       Деревья стояли уже совсем голые, весь двор завален опавшей листвой, припорошенной снегом. Смотря со стороны на дом, Леону казалось, что это какое-то заброшенное здание. И чем ближе зима, тем больше его это гложило. Людей на такой большой дом катастрофически не хватало. Может, шанс управиться в одиночку и был бы, но судьба распорядилась так, что он избалованный богатенький сыночек, которого к такому жизнь не готовила. Наблюдая за фелидом, готовящегося к спячке, немного завидовал. Удобно, наверное, самое холодное время просто проспать.              Сундуки, ящики, поленья, забытые и истлевшие книги лежали вразброс вокруг лестницы. Фелид выстраивал из этого что-то, ведомое только ему самому. — Может, тебе помочь? — спрашивает Леон, не в силах смотреть, как Сэн в одиночку пытается что-то сообразить. — Потом. Надо будет лишнее убрать куда-нибудь. — Сэнди выстраивает из вещей стену, получая коморку под лестницей. — Знаешь, я мог бы сделать тоже самое, прибив доски. Это сооружение не посыпется? — Нет. Доделаю — покажу. — Крылатый сосредоточен и краток.       Леон смотрит в заиндевелое окно, за которым уже все засыпало снегом. Пара дней, и он будет один до весны, в окружении сугробов, льда и промерзшей земли. Декабрь зашёл с козырей, ударяя морозами и бесконечными снегопадами. Если не раскапывать крыльцо пару дней — выходить из дома придется через окно. Звук множественных падений отвлек парня от пейзажа. По полу рассыпались светящиеся камни. За два месяца фелид собрал их приличное количество, а теперь на полу они выглядели как миниатюрное звёздное небо. — Ты так и не рассказал, зачем тебе их столько. — Напомнил Леон, помогая собирать всё обратно в мешок. — Для кокона. И на случай если что-то пойдет не так. У меня ведь почти нет сил на всякие фокусы. Приходится выкручиваться и использовать энергию извне. — Закинув последние камни, Сэн завязал мешок и спрятал его под лестницей. — Я все никак не пойму, по какой логике это всё вообще происходит. — Он смирился с существующими рядом странными животными, с тем, что даже у некоторых белок из леса можно заметить рога, но спячка в коконе у кошек, ало! Здравый смысл? Нет, не слышали. — Я, если честно, тоже. Но Лола сказала, что это всё действие дерева. Вы были защищены от него стеной, поэтому без странностей. — Сэн указал на все так же пустующие пеньки от рогов и демонстративно махнул крылом. — Ещё она говорила, что у апостолов, живущих прям рядом с ним вообще все плохо. А у тех, кто дальше всего, все эти ненужные прелести пропали. Фелидов угораздило жить прям рядом. А также драконов и ещё кого-то. Не помню. — Кстати! — После недолгого молчания продолжил Сэнди. — Все химеры из ваших мифов тоже результат силы дерева. Василиск, к примеру. Вообще мне много что рассказали. Девочки говорили, что эти камни по легенде души умерших всех живых существ. — Крылатый наполовину скрылся за собственным сооружением, что-то поправляя и продолжая рассказ уже оттуда. — Они в них превращаются в каком-то радиусе от дерева. И чем больше за свою жизнь животное впитало магии, тем больше и ярче камень. Тот, который у тебя на столе, скорее всего заяц какой-нибудь. — И тебе нормально использовать чьи-то души? — Ой! А ты как будто сейчас пойдешь, выкинешь их и начнёшь пользоваться дорогущими свечами. Ну-ну. — Сэнди не до конца верил в рассказанную им легенду. Да и если это правда, его не особо волнует, кем эти камни были раньше. Сейчас это лишь сгустки энергии, рассеивающиеся со временем. Ещё раз оглядев свою «нору», оценил уютность, надавил рукой на импровизированную стену, проверяя прочность. Та не поддалась. Белая субстанция, похожая по назначению на паутину, крепко склеила предметы между собой. — Вроде как всё. Хочешь взглянуть? — Довольный собой, интересуется фелид, искренне надеясь, что берлогу оценят.       Леон парой шагов приближается к лестнице и садится на корточки, заглядывая внутрь. Темно, не считая тусклого света камней, тепло и тесно. Идеально, чтобы спрятаться от мира. Касается фиолетовой макушки, слабо треплет, заставляя уши направить кисточки параллельно земле. — Десять халабуд из десяти. — Леон присмотрелся, заметил что-то странное и постучал ногтем по белой корке. — Что это? — Не знаю, — Сэнди пожал плечами, — Но, кажется, всë-таки слюна. Меня этой штуке давно научили. — Я скоро крышей поеду. — Потирая переносицу, парень зажмурился. Ещё немного и он бросит объяснять это все с научной точки зрения. Ещё сложнее это всë становится с учётом, что наука у них не так уж и развита. — Не пугай. Роль психа в этом доме на мне. — Бодро напомнил фелид, притягивая Леона за одежду на себя, заставляя того потерять равновесие и упасть в объятия.       Не встретя и толики сопротивления, Сэнди обхватил покрепче и подтянул его к себе, размещаясь на неразобранной куче подушек и одеял, что не влезли в берлогу. Накрыл крылом, закрывая от навязчивых мыслей и тревоги, что так часто в последнее время стали мучить Леона. Он всегда до последнего не подавал виду, с детства приученный держать лицо при любых обстоятельствах. Но как можно не заметить трясущиеся пальцы, повторяющиеся движения и то, как пропадает блеск в бегающих глазах? Вот и Сэн не мог не заметить. Бережно гладит по голове, острым слухом ловя перемены в дыхании, что с каждой минутой становилось всё глубже и спокойнее. — Я буду скучать. — Разрушая тишину тихо признался Леон, выдыхая слова в чужую шею. — Очень. — Могу остаться до конца декабря, но это край. — Нет. Все нормально, переживу как-нибудь. Это просто зимняя хандра. — В ответ парень получает натужный вздох, означающий неверие и смирение с ситуацией. — Ты так и не ответил на вопрос о том, в каких мы отношениях. — перевел тему Сэнди, внезапно вспомнив, что его, вообще-то, уже третий день игнорируют. Точнее, конкретную тему. — Не люблю додумывать, знаешь. Конкретики хочется и знать, чего ожидать. — Не знаю. Могу сказать, что люблю. Но меня не покидают мысли о том, что тебе было бы лучше с кем-то из своего вида. — А я считаю что мне лучше с тобой, чем с этими сексуальными маньяками. Так может сделаем наши отношения официальными? Хотя бы между нами. — Последнее прозвучало как заключение его личных мыслей о том, что если кто-то постронний прознает, Леона точно не поймут. Хотя, наверное, если сородичи Сэнди об этом узнают, там тоже будет много вопросов. Только если в его случае это можно было бы ещё списать на послушное подчинение, то Леона не отмазать. «Женицо-то надо, а не с фелидом играться!» — Мгм. — Решено. Значит с этого дня. Какое там число?.. — Сэн задумался, пытаясь вспомнить. — Пятое декабря. — подсказал Леон, удобнее укладываясь поверх крылатого.