And he saw them dancing // И он увидел, как они танцуют

Он мирно спал. Так же мирно, как может спать человек, измученный чувством вины и кошмарами, когда часы пробили час. Он повернулся на кровати и решил не обращать внимания на бой часов. Он устал. Ему нужно поспать. — Почему ты все еще в постели? Мы опоздаем, — его грубо вытряхнули из сна маленькие женские ручки, — давай, соня. У нас вечеринка. Нельзя просто спать как ленивый несчастный старик. Давай. Поднимайся. Он тяжело вздохнул, когда открыл глаза и посмотрел на фигуру, которая толкала его, пока он не встал. Перед ним стояла девушка. С серебристыми светлыми кудрями, серо-голубыми глазами и в стильных классических очках для близорукости. На вид ей было около восемнадцати, и вся ее манера поведения кричала: «Я умнее тебя». Она легко могла быть сестрой Драко, учитывая ее цвет лица, но ни у одного Малфоя никогда не было легких веснушек на щеках и носу или таких мягких лиц в форме сердца. Как и Лео, она представляла собой идеальное сочетание знакомых внешних характеристик. — И кто же вы, мисс? — зарычал он на надоедливого вредителя, который продолжал выталкивать его из постели. — Я Лира. Я проведу тебя через настоящее. Люциус раздраженно сморщил нос и вздохнул, признавая поражение. Сначала Друэлла, потом какой-то надоедливый парень по имени Лео. Теперь это яркая красивая девушка с другим именем созвездия. Он проигнорировал последнее и решил, что это совпадение или уловка, которую разыграл его разум. Каким извращенным был его ум. Может, он действительно сошел с ума, находясь в Азкабане. — Удачи, юная леди. Я вот и думал о том, как продуктивно провести ночь. Его сарказм не оценили, когда Лира ободряюще улыбнулась и протянула руку. Взяв ее, он заметил, что на запястье она носит браслет с маленькими подвесками. Дракон, выдра, лев, скорпион и лира. Он едва успел осознать, что это за чары, как его жестоко заткнули мучительной аппарацией. Когда они приземлились в то место, куда его привела девушка, он попытался удержаться, но кончилось все тем, что он прошел сквозь стену и оказался в незнакомом офисе. — Осторожнее, Люциус. Ты не можешь пораниться в нематериальном состоянии. Лира немедленно оказалась рядом с ним. Люциус почувствовал себя дезориентированным и потерянным, когда встал и огляделся. Он был в Министерстве и, судя по всему, был в Департаменте Авроров. Идеально. Просто удача на его стороне. Затем его взгляд упал на табличку со знакомым именем, и острая боль ударила его прямо в грудь. Младший аврор Драко Л. Малфой Он был в офисе Драко. Конечно, его бредовый разум перенесет его в последнее место, где он хотел бы оказаться. Прежде чем он смог лучше осмотреть кабинет, дверь распахнулась, и в кабинет вошел высокий блондин, одетый в темную мантию Аврора. Он прошел сквозь прозрачную Лиру и разделся, оставшись только в черных аврорских брюках, ботинках и белой рубашке. Кобура для палочки была накинута на плечи и на торс. У него были широкие плечи, сильные руки и четко очерченное туловище. Сильный и во всех отношениях опасный Аврор, о нем писали в газетах. Не случайность, что они были напарниками с Поттером. Интеллект и сила. Дуэльное мастерство и хитрость. Этим двоим всегда поручались одни из самых сложных дел отдела. Это Люциус слышал от Нарциссы. Драко устало сел на стул, и Люциус заметил, что у него несколько синяков на левой скуле, рука кровоточила, и его идеальная белая рубашка была залита кровью. Его светлые волосы были взлохмаченными и влажными. Тем не менее, несмотря на всю свою усталость и растрепанный вид, даже с травмами, портящими его идеальные черты, Драко был красив, и каждый дюйм напоминал его сына с их последней встречи. Абсолютно не обращая внимания на свои травмы, Драко надел очки и начал оформлять документы. Люциус не знал, что его сын теперь носит очки. Он выглядел полностью поглощенным своей работой, умные глаза внимательно просматривали бумаги, чтобы не пропустить ни одной детали. Время от времени он что-то записывал новым пером, которого Люциус никогда раньше не видел. Для него не требовалось использовать чернильницу, и оно было синего цвета. — Это маггловская ручка, — сказала Лира рядом с ним. Она была относительно тихой по сравнению с его предыдущим спутником. Менее дерзкая. — В ней уже есть чернила, и она менее пачкается, чем перо. Люциус продолжал наблюдать за работой сына, не зная, сколько времени это длилось. Он скучал по нему. Не только в последние месяцы, когда их разногласие зашло в тупик. Он просто скучал по своему сыну. Просто и понятно. Он был слишком ошеломлен, наблюдая за ним после нескольких месяцев, когда не видел и не знал ничего о нем, что даже не услышал, как открылась и закрылась дверь. Он даже не услышал легких шагов женщины на каблуках, пока она не появилась в поле его зрения. Однако сын увидел, и его задумчивое и сосредоточенное лицо превратилось в выражение абсолютного обожания, как будто человек перед ним нес солнце. — Доброе утро, аврор Малфой! Или мне сказать «добрый вечер»? Его сын засмеялся и встал, бросив бумаги на столе. — Знаешь, что твой сын не вернулся домой прошлой ночью? Он работал над делом с Гарри Поттером и они искали виновного до самого утра. Затем они арестовали его и вернулись сюда. Лира предоставила информацию, в которой Люциус, был уверен, не нуждался. Ему действительно было все равно. — Что ж, если это не самый успешный правоохранитель Волшебной Британии, посетивший мои скромные владения, — сказал он, и через несколько секунд женщина оказалась в его руках, их тела и губы прижались друг к другу в страстном поцелуе, олицетворяющий привязанность и желание. Люциус смущенно отвернулся и посмотрел на Лиру. Его спутница закрыла себе глаза рукой, не желая смотреть на целующуюся пару. — О боже, это никогда не перестанет меня смущать, — пробормотала она себе под нос, и Люциус сделал вид, что не слушает ее. — Боже мой, Драко, тебе больно! Женщина взвизгнула, прерывая их поцелуй и объятия. Ее янтарные глаза выдавали беспокойство, когда она изучала его лицо и кровь на плече. — Да? Я не заметил. В его голосе было что-то среднее между сарказмом и безразличием, и женщина издала звук неодобрения, прежде чем толкнула его назад, к стулу. С неоправданной силой миниатюрная молодая женщина усадила Драко на стул и вытащила свою палочку из рукава. — Гарри сказал мне, что вы немного пострадали во время рейда, но он не сказал мне, что у тебя кровотечение, — объяснила она, расстегивая его рубашку и отодвигая ткань, чтобы осмотреть рану, — не могу поверить, что ты пришел прямо сюда, а не отправился в больницу Святого Мунго. — Это просто царапина, Грейнджер. Не о чем беспокоиться. Она начала бормотать очищающие заклинания, чтобы смыть кровь и хорошо рассмотреть предполагаемую царапину. — Мне плевать, что это просто царапина. Тебе следовало пойти к целителю. — Это просто ссадина, Грейнджер. Ау! Он ахнул, когда девушка нанесла немного Бадьяна на маленькую рану, и она начала заживать. Гермиона взяла зелье на столе Драко, потому что у него всегда было немного Бадьяна на случай крайней необходимости. Затем она приступила к лечению синяков на его щеках. Ее умение обращаться с палочкой — впечатляющее, движения были точными. Если бы Люциус не знал, что она отличный юрист и консультант Визенгамота, он бы подумал, что она целительница. — Пожалуйста, пообещай мне, что в следующий раз ты пойдешь сразу в Мунго. — Ты знаешь протокол, любимая. Я должен заполнить отчеты после ареста, — он приподнял ее подбородок большим пальцем и посмотрел в ее встревоженные глаза. — Нет, если ты ранен. Достаточно того, что я не спала всю ночь, потому что сильно волновалась за тебя. Я никогда не могу заснуть, когда знаю, что ты ведешь дело. — Мы говорили об этом. Я в порядке. Я прикрываю Поттера, а он меня. Не нужно беспокоиться. Она вздохнула, когда спрятала голову в изгибе его шеи, крепко прижимая его к себе. — Между прочим, ты выглядишь невероятно красивой для человека, который не спал всю ночь. Она перестала обнимать его и игриво шлепнула по здоровой руке. — Твоя лесть ни к чему не приведет. Люциус был впечатлен маленькой ведьмой. То, как она управляла его сыном за считанные секунды, было поразительно. Однако ее имя заставило его усмехнуться. Она была хороша в укрощении упрямства Драко, но все еще оставалась грязнокровкой. — Я попозже встречусь с твоей мамой, и потом нужно будет подготовиться к балу, так что у нас не будет много времени побыть вместе. Расскажи, как все прошло? Она продолжала ласкать его щеки нежными пальцами и лечить фиолетовые отметины палочкой. — Сложно. Он ранил двух других Авроров, пытаясь сбежать, но мы оказались быстрее. Он был тем, кто стоял за всеми нападениями. Поттер сейчас допрашивает его, чтобы узнать, есть ли у него сообщники, но без Сыворотки правды я не уверен, что он расколется. В любом случае, через неделю он предстанет перед судом за нападение на магглорожденных и за использование Круциатуса. Она поцеловала его в лоб, заканчивая исцеляющие заклинания. — Я так горжусь тобой. Ты столько всего добился. Сильные руки обвивали ее талию. — Робартс кстати думает меня повысить. Ее красивые миндалевидные глаза удивленно распахнулись. — Ты заслуживаешь этого. Ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо, любовь моя. — Хорошо! — рявкнул Люциус своему тихому собеседнику, — это то, что ты хотела мне показать? Что мой сын продвигается в карьере и флиртует с этой женщиной в Министерстве? Что он получает раны, бегая за такими людьми, как я? — Возможно, — кивнула Лира, не сводя глаз с пары. Ее серые глаза выглядели мечтательными, и Люциус занервничал. — Что это? — прозвучал голос Гермионы Грейнджер, и внимание Люциуса вернулось к паре. Грейнджер теперь сидела у Драко на коленях и держала в руках конверт с зеленой восковой печатью. Письмо было не распечатано. Люциус сразу узнал письмо, и на его шее и щеках появился постыдный румянец. Он хотел уйти. Отвести взгляд. Но один взгляд на Лиру сказал ему, что еще не время уходить. Он должен был остаться и посмотреть. Он снова обратил свое внимание на сына и на нее. — Адвокат моего отца. — Ты не вскрыл его, — отметила Гермиона. — Я не могу, — вздохнул Драко. — Хочешь, чтобы мы открыли его вместе? — мягко спросила она. — Там будет все та же старая чушь. Предупреждение. Угроза. Обратный отсчет, пока я не перестану быть Малфоем. Зачем мне его открывать? — Я открою его с тобой. Я буду рядом, как и с самого первого письма. Решительно кивнув, он позволил ей открыть письмо, и они вместе несколько секунд читали его содержимое. Ноздри Драко почти выдыхали огонь, как то существо, в честь которого он был назван. Он швырнул письмо на стол и ущипнул себя за переносицу, пытаясь успокоить свои бушующие эмоции, отгородиться от них. — Завтра. — Да. Его голос был тихим. Его глаза превратились в дикую бурю. — Мне жаль, Драко. — Не о чем сожалеть. Мой отец все для себя решил и теперь должен принять последствия этого, но я не пойду по его стопам. Это мой путь. Ты, наша совместная жизнь. Если он не может принять это, что даже готов полностью вычеркнуть меня из своей жизни, то это его чертова проблема. Не моя. — Я знаю, как это много значит для тебя, — она ​​уселась к нему на колени, лицом к лицу, — и мне больно видеть тебя таким. Несмотря ни на что, он все еще твой отец, и ты его любишь. Может быть, — Люциус заметил, она крутила свое обручальное кольцо на пальце, — тебе стоит попытаться поговорить с ним еще раз. — Мама пыталась, несколько раз. Он отталкивает ее, и это влияет на нее больше, чем на меня. У нее хрупкое здоровье. Он взял ее маленькую ручку, с красивым кольцом на пальчике, которое он купил специально для нее у маггловского ювелира, и поцеловал ладонь. — Она переживает это тяжелее меня. Потому что у меня есть ты и будущее с тобой, и я бы не стал менять это ради всех хранилищ или фамилий во всем мире. — Но он все еще твой отец. — Да. И поверь мне, Гермиона, я действительно хотел, чтобы он изменился и принял меня, принял нас. Я все еще очень хочу, чтобы он был частью моей жизни, жизни нашего будущего ребенка. Но... — его глаза опасно потемнели. —Эй! — его невеста нежно положила руку ему на щеку и улыбнулась, —все будет хорошо. И мы вместе поможем твоей маме. Со временем она поправится, и мы двое достигнем высот в карьере, поженимся, родим детей и будем счастливы, независимо от того, твоя фамилия Малфой или какая-нибудь еще, которую ты выберешь. Она чмокнула его в губы, и он привлек ее к себе для более длительного поцелуя. — Я люблю тебя, — выдохнул он, когда они прервались. — И я тебя. — Что ж, — сказала Лира через секунду, отвлекая внимание Люциуса от пары, — вот твой план наказать Драко. — Это не наказание, — прошипел старший волшебник. — Тогда что это? — Это... — Неужели тебе так трудно принять тот факт, что твой сын влюблен и хочет быть счастливым именно с этой женщиной? — Эта женщина не та самая по любым стандартам. Лира приподняла бровь. — Чего ей не хватает? Она очень красивая, безумно умная. Она невероятная ведьма. Она героиня войны, и все ее любят. У нее настолько перспективная карьера, что в будущем может стать Министром Магии. И давай не будем забывать тот факт, что она яростно предана и любит твоего сына всем сердцем, что является самым важным фактором. Что ей не хватает, чтобы быть совершенной по, я цитирую, любым стандартам? — Она магглорожденная. — И? — Ей нет места в нашем мире. Она запятнает нашу длинную историю чистой магической крови. — Правда? — Ты бесишь, глупая девочка. Лира только закатила глаза и скрестила руки на груди. — Сегодня вечером министерский бал, — снова громче зазвучали голоса пары. — Что напомнило мне… Драко встал, заставив мисс Грейнджер встать вместе с ним, и, прежде чем она успела удержать равновесие, он прижал ее к своему телу, а руки обвились вокруг талии. — Вы должны мне сегодня вечером танец, мисс Грейнджер. Он уткнулся носом в ее щеку, и она игриво шлепнула его. — Должна? Она почувствовала приятное головокружение при мысли о том, чтобы потанцевать с ним, пока он не взял ее за руку и не закружил. Она счастливо хихикнула, когда снова оказалась в его объятиях. — О, да, должна, любимая. Сегодня вечером будет толпа из тысяч танцующих ведьм и волшебников, но я буду смотреть только на тебя. Он начал раскачивать их взад и вперед. — А потом? — Потом я подойду к тебе, поклонюсь и возьму твою руку, когда приглашу на танец. — И я соглашусь? — Тебе лучше согласиться! — А что будет дальше? — Потом я притяну тебя к себе, и мы будем танцевать всю ночь. Пока наши ноги не заболят и пока мы не будем единственными, кто останется в бальном зале. Прикосновение Лиры в этот момент было именно тем, что нужно Люциусу. Он сразу почувствовал ее руку на своем плече, и вскоре они были перенесены в другое место. Он оказался за пределами дома, в котором никогда раньше не был. Это было похоже на коттедж с огромным садом с цветущими яркими цветами. — Где мы? — спросил он Лиру. — У тети Андромеды. Разве ты не хочешь увидеть свою жену? — он решил не комментировать «тетю Андромеду» и подошел ближе к коттеджу, чтобы взглянуть на Нарциссу. Он сразу же заметил ее, сидящую на деревянной скамейке перед домом, но при виде ее лица с его губ сорвался громкий вздох. Она действительно была его женой, но и в тот же момент совсем ею не являлась. Ее щеки были бледными, а выражение лица серьезным. Ее яркие светлые волосы казались почти седыми и были собраны в очень растрепанный хвост. Она выглядела старше, грустной, несчастной, и он знал, ох, как отчаянно знал, что это его вина. Грейнджер и его сын сказали, что Нарцисса больна, но в то время он не обратил на это особого внимания. Теперь Нарцисса, его жизненный цветок, увядал прямо у него на глазах, и все потому, что он был глупым и гордым идиотом. — Она все еще гордая упрямая ведьма. Она могла бы вернуться домой, и я бы ее простил, — пытался он объясниться, сам с собой, не понимая, что говорил вслух. — И тогда она отвергла бы своего сына, — вмешалась Лира, сильно нахмурившись, — представь это. Лгать самому темному волшебнику всех времен, глядя ему прямо в глаза. Ставить на кон свою жизнь, чтобы защитить своего единственного ребенка, просто чтобы потом отвергнуть его, как только он влюбится. — Нарцисса росла так же, как и я. Она должна была отговорить его, пока не стало поздно. — Но она этого не сделала. Знаешь почему? Потому что она знала, что он, наконец, свободен делать свой собственный выбор, формировать свое будущее так, как он хотел, и, наконец, иметь возможность выбирать своего партнера по танцам. — Чушь, — пробормотал Люциус, именно в тот момент, когда Гермиона снова появилась в его поле зрения. — Нарцисса? — позвала она, и взрослая ведьма с радостью посмотрела на нее. В остальном ее голубые глаза, лишенные радости, наполнились счастьем при виде будущей невестки. — Гермиона, дорогая, — поприветствовала она ее немного хриплым голосом. — Я пришла к вам перед подготовкой к балу сегодня вечером. Молодая ведьма села рядом с ней и взяла за руку. — Вы уверены, что не хотели бы пойти? В глазах брюнетки было явное беспокойство. Люциуса это озадачило. — Не беспокойся обо мне, дорогая. У меня просто легкая головная боль. Это пройдет. Наслаждайся балом. Это твоя ночь, моя милая. Ее руки потянулись к ней с другой стороны, и Люциус понял, что теперь она держит фотографию. Нарцисса поднесла к себе колдографию и вздохнула. — Это… — Гермиона замолчала. —Да. Люциус и я. Она поглаживала движущуюся картинку, и сердце Люциуса болезненно сжалось. Он подошел к ней тяжелой походкой и понял, что это была фотография их двоих, танцующих на балу. Он держал ее в своих объятиях, и казалось, что она тает напротив него. — Я так отчетливо помню ту ночь. «Я люблю тебя, Нарцисса», — сказал он. «Ты мой партнер по танцам на всю жизнь». Вот что он сказал. А потом поделился со мной своей надеждой, что наш сын тоже найдет себе партнера по танцам. Та, которая наилучшим образом его дополнит. — Цисси… — прошептал он, и его жена, как будто почувствовав его присутствие, посмотрела прямо на него. В пустоту. — Мне жаль, что он не может воздвигнуть счастье Драко выше собственной гордости. Выше старых предрассудков. Темноволосая ведьма обняла свою будущую свекровь в успокаивающем объятии, и Лира увела Люциуса от этого зрелища в другую обстановку красок и магии. Танцевальный зал Министерства. У него действительно не было времени переводить взгляд с одного места на другое.. Однако его глаза сразу же нашли цель. Он знал, что ищет, и ему не потребовалось ни секунды, чтобы сосредоточиться на паре, которая выделялась среди всех остальных. Гермиона Грейнджер была одета в зеленое платье с длинными рукавами и обнаженной спиной. Соответствующий зеленый платок был обернут вокруг ее изящной шеи и длинной дорожкой спускался по спине. Волосы были собраны в элегантную прическу, несколько локонов обрамляли ее лицо и подчеркивали высокие скулы. Макияж был легкий, но Люциус мог сказать, что он ей был не нужен. Драко был в черном. Он был полностью одет в маггловский костюм без галстука. На его плечах была черная накидка, которая создавала впечатление, что на самом деле он был одет в волшебную мантию. Он выглядел как чистокровный наследник, как темный принц, которым он родился, но в его глазах было спокойствие. Умиротворенное состояние, которого Люциус никогда раньше не видел в своем сыне. Драко прижимал Гермиону к себе, как и обещал. Она расслабилась в его объятиях и позволила вести себя в танце, который принадлежал только им. Вокруг них никого не было. Были только они. Танцевавшие по жизни. Музыка безумным эхом разносилась вокруг них. Вальс. Голос, поющий слова, которые произносили их глаза. Его взгляд был сосредоточен на ней и только на ней, и на его губах появилась мягкая улыбка. Люциус узнал этот довольный взгляд. Любовь. — Ты понимаешь. Голос напугал его, но он не обернулся, чтобы посмотреть на Лиру. — Не знаю, о чем ты говоришь, — отрезал он, все еще глядя на своего сына и его невесту. — Да, понимаешь. Это настоящий Люциус. Твое время сделать правильный выбор. Сделай его, пока не стало слишком поздно. Немного вкуса Намек на прикосновение Тени танцуют красивый вальс Глубокий океан Но здесь с тобой, со мной Я опускаюсь и выхожу на свободу Мое сердце бешено колотится Твоя улыбка, дорогая Мое дыхание участилось Здесь вместе Всю ночь в ожидании сияния солнца Их песня о любви была последней, что он услышал, прежде чем снова очутился в холоде своей спальни. В одиночестве.

____________________________

На этот раз он не заснул. Он ждал несколько часов, чтобы увидеть, появится ли третий дух. Он посетил прошлое и настоящее, и теперь пришло время увидеть будущее. По правде говоря, он не очень хотел этого делать. Он понятия не имел, что ждет его в будущем, но ему казалось, что оно не будет хорошим. Его путешествие в прошлое и настоящее напомнило ему, как сильно он скучал по своей семье и как одинок он был без них. Он провел годы в Азкабане в надежде снова увидеть Нарциссу и в надежде исправить свои отношения с Драко. Тем не менее, как только он выбрался оттуда, он всех оттолкнул. Он был сложным и упрямым, и он доказал, что годы в тюрьме и годы на испытательном сроке не изменили его взгляды на людей нечистой крови. Война закончилась, а он все тот же человек, придерживавшийся тех же идей. Прежде чем он успел еще немного подумать, привести свои мысли в порядок, из воздуха возник холодный туман, а слабый свет заполнил темную спальню и принял форму человека в темных магических одеждах. Лицо духа было бледным и бесстрастным, но это было все, что мог видеть Люциус. Слабый, но ослепляющий свет скрывал все характеристики его нового темного компаньона. — Дай угадаю. Ты тот, кто проведет меня через будущее? Кивок. — И как тебя зовут? Какое-нибудь другое созвездие? Еще кивок. Казалось, его спутник предпочитает тишину. Затем ему протянули руку, и Люциус без колебаний взял ее. Он заметил, что его безликий спутник носит перстень с печаткой Малфоя. Он не стал это комментировать. На этот раз он ожидал боли при аппарации, поэтому стойко перенес ее. Они оказались на залитой лунным светом террасе. Посередине был столик с обедом на двоих, а террасу освещали волшебные фонари. Пахло ночными цветами и летом. В тишине ночи эхом разносилась мягкая музыка. Кровать из шелковых одеял и подушек образовывала маленькое гнездо в углу, в котором пряталась пара влюбленных голубков. Драко и Гермиона потерялись в объятиях друг друга. Если это было будущее, то оно было самое ближайшее; может быть, спустя год. Пара выглядела так же, как и раньше, с той лишь разницей, что на их средних пальцах были блестящие серебряные обручальные кольца. Они прижавшись друг к другу, дышали одним воздухом, смотрели в одно небо и любили друг друга. — А это созвездие Ориона, — пробормотал его сын в кудрях своей жены. Она лежала у него между коленями, а его руки защищали ее живот. Глаза Люциуса расширились, как блюдца. Как он сразу этого не заметил. — Орион был охотником, который хвастался греческой богине Артемиде и ее матери Лето, что он убьет каждое животное на Земле. В отместку за его дерзость Артемида и Лето послали скорпиона убить Ориона Его длинные пальцы играли с ее буйными кудрями, когда она прижалась к нему ближе, а другая его рука сильнее, но нежнее прижалась к ее слегка округлившемуся животу. — Увидев битву, Зевс, Бог смертных и бессмертных, поднял обоих бойцов к небу, чтобы они послужили напоминанием смертным о необходимости обуздать свою чрезмерную гордыню и не играть с гневом Бога. Так созвездия Ориона и Скорпиона осветили небо. — Кто-то знает мифологию, — удовлетворенно пробормотала женщина. — Я горжусь своими знаниями в мифологии, любимая. — И какая была цель этого рассказа? — она замолчала, побуждая его продолжить. — Я подумал, что было бы неплохо продолжить семейную традицию Блэков и назвать наших детей в честь созвездий. Его жена усмехнулась. — Ты хочешь наказать наших детей такими ужасными именами, как Драаакооо? — она игриво насмехалась над его именем, и он пощекотал ее. — У меня великолепное имя, большое спасибо, Геермионааа. На этот раз женщина захихикала от удовольствия. — Кроме того, есть несколько замечательных названий созвездий как для мальчиков, так и для девочек. — И Нарциссе это тоже понравится. Печальная улыбка появилась на бледных губах Драко. — Да, понравится. При упоминании о матери почувствовалась ощутимая грусть, и Люциус недоумевал, почему. Что случилось с его женой? Она в порядке? Ухудшилось ли ее здоровье? Наступила короткая пауза, после чего Гермиона ахнула, и ее глаза расширились от притворного ужаса. — Не говори мне, что хочешь назвать нашего сына Орионом. Драко от души рассмеялся. — Нет. Не Орион. В семейной истории уже есть Орион Блэк, и он не был отличным парнем. На этот раз Гермиона выпуталась из его рук и посмотрела прямо на него. Ее янтарные глаза еще больше расширились. — О нет. Пожалуйста, скажи мне, что ты не думаешь о том же, что и я. Люциус услышал тихий смешок рядом и на секунду посмотрел на своего жуткого безмолвного собеседника. Затем его внимание снова привлек голос сына. — Великолепное имя "Гермиона". Сильное имя. — Точно не Драко. Я не назову своего сына в честь смертоносного насекомого-рептилии. Сразу после этого он оказался в бесцветном водовороте. Похоже, у его молчаливого проводника не было манер, потому что он не предупредил его, прежде чем снова аппарировать. Он оказался на кладбище. По спине поднялся холод, а по коже пробежали мурашки. Его приветствовал запах смерти. Сырость земли почти поглотила его. Из-за утреннего тумана все казалось размытым. Он узнал это место. Семейное кладбище Блэков. В тумане он увидел небольшое море свечей и толпу скорбящих перед могилой. Он мертв? Это были его похороны? Пара выделялась среди всех остальных. Высокий седовласый мужчина и миниатюрная брюнетка держатся за руки. На руках у женщины была малышка, маленькая девочка с серебристыми светлыми кудрями, идеальное сочетание ее родителей. Рядом с мужчиной, держа за руку и глядя прямо на могилу, стоял маленький мальчик с такими же светлыми кудрями и слезами на щеках. Вокруг семьи из четырех человек стояли друзья и знакомые. Ближе всего к семье стояла старушка с каштановыми прямыми волосами с седыми прядями, рядом с ней мальчик-подросток с печальными карими глазами и голубыми волосами. Люциус также узнал Гарри Поттера и семью Уизли. Было еще много узнаваемых лиц, но все его внимание было сосредоточено на паре и их детях. Нет, это были не его похороны. Это были похороны его... Он отвернулся. Он почувствовал, будто весь воздух покинул его легкие. Его охватила паника. Слезы залили щеки от осознания того, что это было будущее. Будущее без его Нарциссы не было вообще будущим. Это был ад. Он спрятал лицо в руках, но сильная хватка не позволила это сделать, и две холодные бесчувственные ладони заставили его наблюдать эту сцену. Быть свидетелем этого ужаса. А потом декорации изменились. В одну секунду на службе было бесчисленное количество людей, а в следующую уже никого не осталось, кроме Драко, Гермионы и их детей. Он посмотрел на своих внуков. Люциус мог сказать, что они были очень молоды. Мальчик старше девочки. Светлые волосы заставили бы подумать, что они похожи на Драко, но, честно говоря, они были идеальным сочетанием резкости Драко и мягкости Гермионы. Они были блондинами, но у обоих были дикие кудри. Мальчик был коротко подстрижен, а у девочки волосы связаны в низкий хвост. У мальчика также были темно-карие глаза, как и у его матери, и хотя девочка унаследовала глаза своего отца, у нее были маленькие легкие веснушки на носу и щеках, от матери. Люциусу пришла в голову мысль. Это была первая девочка, родившаяся в семье Малфоев за много поколений, и впервые за много веков у Малфоев было более одного наследника. Нет. Не Малфой. Это был мир, в котором он лишил Драко наследства, как он намеревался сделать. Эти дети, его внуки, они были полукровками. И они были красивы. Самое красивое зрелище, которое он когда-либо видел. И он не был частью их жизней. Он отверг их еще до того, как они родились, все из-за того, кем была их мать. В его груди была бездонная пустота сердечной боли. Его глаза смотрели на сына. Глаза Драко были красными и опухшими от непролитых слез. Он крепко держал сына за руку, а его дыхание прерывалось и прерывалось. Его жена утешительно обнимала его, ее собственные слезы текли свободно и не стыдившись, но голова была высоко поднята . С острой болью он заметил маленькую выпуклость под ее темной мантией. Третий ребенок. Еще один внук, которого он никогда не узнает, все потому, что он не одобряет мать. Почему он вообще ее не одобрял? Эта женщина была опорой для своего мужа, даже когда скорбела и утешала двоих маленьких детей. Она была равным партнером Драко, заботилась о нем, когда он был ранен, любила его, когда он больше всего в этом нуждался, танцевала с ним, потому что была его идеальным партнером. «Она маглорожденная», — прошептал знакомый голос в голове Люциуса, но в тот момент, в темной траурной мантии, рядом с Драко и дочерью на руках, она была... идеальная для его сына. — Мамочка, — раздался слабый голос в тишине, и Гермиона обратила все внимание на маленькую девочку на руках. Девочке не было больше трех лет. — Будет ли бабушка Цисси теперь счастлива? Девушка нежно поцеловала дочь в лоб. —Конечно, она будет счастлива, малышка. В тишине кладбища эхом раздались шаги, и Люциус обернулся, чтобы посмотреть, кто осмелился вторгнуться в момент горя и скорби его семьи. Он увидел себя. Старого. Сломленного . Одинокого. Именно такого, каким он должен быть. Оболочка того, кем он был раньше. Будущий Драко заметил его в тот же момент, и ненавистная усмешка омрачила его идеальные черты. Он выглядел диким, когда вытащил палочку из кармана мантии и отпустил руку сына. Мальчик инстинктивно потянулся к своей матери, которая тут же схватила его маленькую ручку в свою. — Гермиона, возьми Лиру и Скорпиуса и уходи. Я сам с этим разберусь. Его жена казалась обеспокоенной, но твердо кивнула. — Я буду рядом, если понадоблюсь. Прежде обернуться она бросила угрожающий взгляд на Люциуса из будущего. До того как Гермиона полностью исчезла из их поля зрения, Драко уже был рядом с отцом, вытянув палочку и направив ему в шею. — Что ты здесь делаешь? — рявкнул Драко, и эта версия Люциуса, эта ужасная будущая версия самого себя, съежилась перед внушительным человеком, которым стал его сын. —Я хотел... Я хотел попрощаться с ней. Даже голос у него был грубым и хрупким, пропали баритон и тембр. — Попрощаться, — произнес Драко это слово, как будто это был яд, — ты хотел попрощаться? Где ты был последние шесть лет, когда ее здоровье ухудшалось на моих глазах? Где ты был, когда каждый счастливый момент, который проживала наша семья, был омрачен из-за того, что она думала о тебе? Где ты был, когда она пропускала каждый бал и каждый танец, потому что не могла представить себя без своего партнера? — он выплевывал слова, как будто они были отвратительными проклятиями. — Драко, — прошептал слабый волшебник, — Драко, я знаю, что виноват, но... — Где ты был, когда она умерла от разбитого сердца? И будущий, и настоящий Люциус со стыдом смотрел вниз. Нет большего наказания, чем это. Нет большей боли. Нет более сильного сожаления. — Сын мой, мне очень жаль. За все. За то, что бросил твою мать, за то, что лишил тебя наследства, за то, что отверг твою жену, за то, что не был в жизни своих внуков. — Не называй их так, — прокричал Драко, — и не смей называть меня своим сыном, Люциус, потому что я не твой сын. — Хотел бы я называть их своими внуками. Хотел бы я быть в их жизни. Драко, я... — Ты не должен делать ничего из этого. Ты не можешь звать их внуками, если ненавидишь то, что олицетворяет их мать. Что они собой представляют. Кроме того, где ты был, когда родился Скорпиус? Где ты был, когда он нашел вашу фотографию под подушкой своей бабушки и спросил о тебе, и мне пришлось объяснить ему, что ты уехал в путешествие, что была причина, по которой его бабушка грустила? Где ты был, когда мы чуть не потеряли Лиру? Где ты был, когда у них были дни рождения? — Сынок, — ему было больно говорить, —пожалуйста, послушай… — Я не твой сын. Гнев Драко убьет его быстрее, чем Авада. — Ты пропустил мою помолвку, мою свадьбу, продвижение по службе, рождение моих детей. Ты знаешь, сколько раз я просыпался посреди ночи от мысли, что не могу быть хорошим родителем? О том, что могу походить на тебя? — он провел рукой по своим коротким волосам, — а моя жена, ты знал, что она заставляла меня присылать тебе письма и фотографии детей, потому что считает, что ты заслуживаешь их знать, даже если ты не хочешь иметь с нами ничего общего? Потому что вот насколько она удивительна и сострадательна по отношению к человеку, даже к такому, как ты. — И я их открывал, так ведь? — спрашивает безмолвный фантом настоящего Люциуса, — как я мог открывать и не хотеть встретиться с тобой и детьми? Как я мог? Но молчание его будущего «я» рассказало ему другую историю. Казалось, его упрямство только выросло с возрастом. — Ты хоть представляешь, сколько сов я отправил тебе за эти годы? Ты хоть представляешь, сколько писем я отправил тебе, чтобы рассказать тебе о состоянии матери? В течение нескольких недель я отправлял тебе письма, чтобы ты знал. И все они вернулись нераспечатанными. Каждое письмо, которое я когда-либо писал тебе, возвращалось невскрытым. — Что? — настоящий Люциус тяжело дышал. — Она хотела увидеть тебя, прежде чем умереть. Ты был единственным, кого она хотела видеть, а тебя не было. Слова Драко резали будто ножи. Резко и непростительно. Он бы предпочел Круциатус, чем это. — Единственная причина, по которой я не убиваю тебя сейчас — у меня есть семья, жена и дети, которые ждут меня, и я не собираюсь отправляться в Азкабан из-за тебя. А теперь скройся с моих глаз, Люциус. Я передумал и проклинать тебя. — Что я наделал? Люциус изо всех сил пытался дышать, спотыкаясь и падая на сырую холодную землю, наблюдая, как его сын отталкивает его и его будущего «я». — Это ... Я никогда не хотел, чтобы так все получилось. Он обратился к безмолвному духу. — Мой семейный девиз - Sanctimonia Vincet Semper. Чистота всегда побеждает. Я следую этой доктрине уже много лет. С того момента, как я родился, меня наказывают самым худшим из возможных способов. — Но ведь чистота - это еще не все, не так ли, Люциус? Впервые с тех пор, как они начали свое путешествие в прошлое, заговорил дух будущего. И его голос был бархатным и знакомым. Как старая песня. — Семья, — пробормотал пожилой мужчина, — и любовь. Затем он слегка повысил голос. — Семья - это самое важное для Малфоев. Наша семья превыше всего. Мы делаем все, чтобы защитить тех, кого любим. Все, чтобы заботиться о них. — А ты, Люциус? Что ты сделал для своей семьи? — Я их отверг. — Почему? — Потому что я был слишком горд, чтобы признать свою неправоту. Слишком высокомерен, чтобы признать, что мой сын был лучше меня. Слишком слеп, чтобы видеть, что он нашел своего идеального партнера, и кто я такой, чтобы отказывать ему в истинном счастье, в истинной любви. За этим последним осознанием последовали долгие минуты молчания. Моменты, в которые Люциус расхаживал взад и вперед по кладбищу, переводя взгляд между тенью Драко перед могилой Нарциссы и этим грустным старым «я», который прятался в углу и рыдал от раскаяния. Затем он снова сломался. — Мне нужно это изменить, — окончательно объявил он, — мне нужно это изменить. Я должен поставить свою семью на первое место. Попросить у Драко прощения, дать его будущей жене мое благословение, позволить им танцевать без моей тени над их головами. Умолять Нарциссу простить меня и сделать ее снова счастливой. Он подошел к призрачному безликому мужчине. — Скажи мне, что есть способ изменить это. Скажи, что у меня еще есть время, чтобы это исправить. Я не могу этого допустить. Я не могу позволить Нарциссе умереть, и я не могу жить с Драко, который ненавидит меня. Он был в бешенстве. В панике. Нетерпелив. — Я должен позволить ему сделать свой собственный выбор. И если его спутником жизни будет мисс Грейнджер, пусть так и будет. Важно только то, что он счастлив. Все, что меня волнует, — это его счастье. И я хочу быть частью их счастливой жизни. Мерлин знает, что я этого не заслуживаю, но я хочу этого. Пожалуйста, скажите мне, что у меня еще есть время. Видение Смерти исчезло из его проводника, и перед ним стоял молодой человек с яркой озорной улыбкой. С добрыми глазами янтарного цвета. Со светлыми и кудрявыми волосами. Он был копией Драко, за исключением глаз. У него были глаза матери. — Ты Скорпиус, не так ли? Он не получил ответа. Вместо этого он был брошен в торнадо красок и магии, бросая вызов законам времени, пространства и самой логике.

____________________________

Судьба может легко измениться, если только один примет правильное решение. Пока человек выбирает правильный путь. Пока человек выбирает подходящего человека, чтобы танцевать этот танец, эту жизнь. Некоторым людям нужно больше времени, чтобы осознать, что у них перед глазами, чем другим. Некоторые не знают, пока не становится слишком поздно. А некоторые знают, какой путь им нужно выбрать сразу. Драко Малфой знал, какая у него судьба, кто его идеальный компаньон с которым проведет всю свою жизнь, и идеальный партнер в каждом танце. В течение многих лет он боялся толпы, того, что скажут другие, что они подумают о нем и о ней. Таким образом, он упустил возможность потанцевать с ней, когда впервые понял, что всегда хотел танцевать только с ней. Ему тогда было четырнадцать. Глупый ребенок. Наглый мальчишка. Ему нужно было время, чтобы подумать, чтобы понять, что означал тот первый танец в пустом классе, в сонные ночные часы. То, что начиналось как поддразнивание, превратилось в огромную безответную влюбленность. Пока он не стал лучше, не исправил свои ошибки и не попросил у нее прощения. И она простила. А вскоре ответила любовью. Драко Малфой нашел верный путь; путь, который приведет к ней, к Гермионе, и он дорожил каждой секундой этого пути.

Немного вкуса

Намек на прикосновение

Тени танцуют красивый вальс

Теперь он держит ее в руках, ближе к сердцу. Их груди прижаты друг к другу, ноги запутаны в сумасшедшем вальсе, сложных шагах, падениях и поворотах. Глаза одного смотрят только в глаза другого. Как будто вокруг них не танцует никакая другая пара. Они двое. И вокруг них бушует музыка. Вальс, пение слов любви. Поцелуй, вкус губ, мягких, как лепестки. Нежная ласка по ее голой спине, намек на прикосновение. Тени сливались воедино, размывая разделяющие их линии. Так близко. Такой влюбленный. Его глаза, когда он смотрит на нее, — это океан эмоций, глубокий и бездонный. — Пока ты рядом со мной, я никого и ничего не боюсь, — говорит она ему. — Пока ты рядом со мной, я свободно дышу. Я мечтаю без страха, — отвечает он.

Глубокий океан

Но здесь с тобой, со мной

Я опускаюсь и выхожу на свободу

Они оба улыбаются, их сердца синхронно бьются. Драко смотрит на нее с обожанием. Гермиона смотрит на него с любовью. Нет ничего прекраснее на свете, чем она. Нет ничего прекраснее на свете, чем он.

Мое сердце бешено колотится

Твоя улыбка, дорогая

Ее светло-зеленое платье сочетается с его черным волшебным облачением в праздник весны и зимы. Этот мужчина — причина, по которой она решила жить с Аидом. Эта женщина — причина, почему он влюбился в Персефону. Они вместе, и никакая тень никогда не испортит их счастье.

Мое дыхание участилось

Твои глаза сияют

Из глубины бального зала за ними наблюдает мужчина. Он был одет в свою лучшую мантию, его длинные серебряные волосы были собраны в низкий хвост. Он улыбается, чего не делал годами, и гордится тем, что наконец сделал правильный выбор ради своей семьи. Ради своей жены, ради своего сына, ради своих будущих внуков и ради той молодой магглорожденной женщины, которая собирается выйти замуж в его семье. Его семья. Он смотрит в сторону и видит Нарциссу, прекрасную, как всегда. Не осталось и следа печали, которая жила в ее сердце до тех пор, пока он не пришел и не извинился перед ней несколько часов назад. Он разорвал документы о лишении наследства на ее глазах и лег к ногам, умоляя свою любовь простить его, вернуться с ним, никогда не оставлять его. А затем он заверил ее, что больше никогда не создаст проблем в жизни Драко, что он принял Гермиону и что она действительно идеальна для их сына по той единственной причине, что она сильно его любит. Нарцисса излучает счастье, и он кладет теплую руку на ее талию, притягивая ближе, вдыхая цветочные духи, по которым так сильно скучал. — На этой вечеринке ужасное шампанское, — комментирует его жена, отпивая из своего хрустального бокала. — Если бы ты организовывала этот бал, я уверен, шампанское было бы великолепным. Он нежно чмокает ее в щеку, и она очаровательно краснеет. — Я скоро устрою их свадьбу. Он может сказать, что она все еще не уверена в его изменениях, поэтому прощупывает почву, упомянув о предстоящей свадьбе Драко. «Вызов принят, дорогая жена», — думает он, прежде чем ответить, — Не могу дождаться свадьбы. — Правда? — ее голубые глаза расширяются от удивления или изумления. — Правда, — подтверждает он, — они так красиво смотрятся вместе. Счастливые и влюбленные. Он рассеянно улыбается, следя глазами за парочкой в ​​этом море пар и цветов. — Хотя, — тихо добавляет он, — Драко мог бы обойтись меньшим количеством черного на своей свадебной мантии. Она не может не усмехнуться. — Кто ты и что ты сделал с моим мужем? — бормочет она себе под нос. Он только ухмыляется и крепче обнимает ее. — Ты когда-нибудь скажешь мне, что изменило твое мнение? «Любовь», хочет он ей ответить, но они уже сказали достаточно. Вместо этого он отрицательно качает головой и ведет ее через толпу на середину танцпола.

Здесь вместе

Всю ночь в ожидании сияния солнца