It's A Kind Of Magic

      — Мне это всё уже осточертело, — жалуется Майки Уэй, скидывая кипу листков и две тетради на прилавок магазина комиксов и изо всех сил стараясь не обращать внимание на то, как его брат тут же оживляется и тянется за ними. Ради всего святого, он же буквально прижимает одну из тетрадей к себе! Порой Майки готов поклясться, что из них двоих старший на самом деле он. — Ведешь себя хуже девчонки.       — Ну и что-о-о, — довольно протягивает Джи, запрыгивая на прилавок. Удобно на нём устроившись, он начинает болтать ногами от нетерпения. — Пускай старомодно, зато действительно тщательнее обдумываешь свои ответы. А ещё это ужасно романтично, создаётся ощущение, будто вы солдаты, ушедшие на войну, которым только то и остаётся, что отправлять письма домой любимым…       Майки приподнимает одну бровь, не отрываясь от комикса, над которым работал Джерард. Вообще-то фреймы, пытающиеся объяснить устройство Коллектива и способности Джи в обмен на репортажи из школы, не совсем соответствуют героизму и самопожертвованию времён Второй мировой. Да и сам Майки откровенно не впечатлён своей ролью почтового голубя.       — Кроме того, бумажные письма более долговечны, чем электронные или сообщения, они осязаемые, уникальные, полные сокровенного, их можно потрогать, да и ты наверняка множество раз слышал все эти истории о связках любовных писем, перевязанных ленточкой, или о переписке дорогой Джульетты…       Майки знает, что если он сейчас же не остановит Джерарда, то дальше его ждёт целая лекция о природе написанного от руки слова, о романтике в истории, об искусстве любовных писем и, вполне возможно, если ему совсем не повезёт, то некоторые из записок Фрэнка даже будут зачитаны ему вслух, после чего Джерард будет допрашивать его с пристрастием, чтобы уточнить, что же Фрэнк имел в виду на самом деле, о чём он мог думать в тот момент, когда писал ту или иную строчку, упоминал ли он о Джи, скучает ли он по Джи, насколько сильно он скучает по Джи…       — Трой смотрится круто.       — Чего? — переспрашивает Джерард, озадаченно оглядываясь на стену позади прилавка, где уже заметно проступает контур будущего портрета Богини эмпатии. — А, ты о Советнице. Я сначала решил, что ты о городе Трое, ведь он тоже был свидетелем одной запутанной истории любви…       — Слушай, я провёл целый день на занятиях, мы можем хотя бы сейчас не говорить о любовных историях и литературе?       Усмехнувшись, Джи склоняет голову и кивает, складывая стопку записок от Фрэнка в свою сумку:       — Прости, я просто… Так здорово узнавать Фрэнка таким образом, то есть я, конечно, его и так знаю, но это…       — Совсем другое, я понял. — Вздыхает Майки, чувствуя подступающую мигрень. — Мы когда-нибудь уже сдвинемся с места? Вообще-то предполагалось, что мы ещё заедем к Бобу и завезём последние хэллоуинские украшения, нам нельзя задерживаться допоздна, его маме всё ещё нужен отдых.       — Конечно. — Джерард, слегка бледнея, кивает и начинает собираться, чтобы поскорее закрыть магазин, в то время как Майки буквально слышит шепот, отголосок мыслей Джерарда в своей голове, пока тот выключает свет на рубильнике.       *Кровь… она повсюду, все мои руки в ней, боже мой, кто-нибудь, помогите.*       — Джи…       — Нет. Я в порядке, — осаждает Джерард внезапный порыв Майки помочь ему и качает головой. Майки даже не спрашивает, откуда он знает, что его прочитали, это же Джерард, он всегда в курсе подобных вещей. Майки умеет незаметно применять свои способности на ком-угодно, кроме своего брата, которого, к слову, возможно услышать, только если он думает о чём-то слишком громко и часто.       — Брехня.       — И что с того? — резко захлопывает витрину Джерард, отрезая Железному человеку, Джин Грей, Халку — в общем доброй половине героев Marvel — пути к побегу из магазина. — Я всё еще пытаюсь справиться с этим, ясно? Это же не какая-то там ерунда, и я не… Просто, знаешь, вернулись не самые приятные воспоминания.       — Берт? — Джерард в ответ кивает и тяжело вздыхает, так и застыв спиной к Майки. — Но в этом нет твоей вины…       — Я знаю, что это был несчастный случай, но и мистер Брайар едва не убил свою жену совсем не потому, что мечтал об этом, а бабушка вовсе не специально чуть не извела всю футбольную команду, и если бы она только могла, то уже давно бы сняла с них проклятие, и если бы только наш пра-пра-прадед умел держать рот на замке, то его бы не выгнали, но…       *Ради бога, хватит!*       Джи замирает, медленно оборачиваясь с широко раскрытым от удивления ртом, а Майки просто смотрит на него, после устало констатируя:       — Джи, всякое случается.       — Ага, случается… — тяжело сглатывает вставший в горле ком Джерард. — Всякое… Просто случается, говоришь?       — Пра-пра как его там дедушка был идиотом, который бы в любом случае вляпался в неприятности из-за своего беспробудного пьянства, даже если бы у него не было дара, футбольная команда получила по заслугам, а проклятие, скорее всего, снимется само, когда, я не знаю, кто-нибудь из них там вытащит меч из блядского камня или они просто отнесутся по-человечески к очередному ботанику, миссис Би изначально была в курсе рисков и всё-таки вышла замуж за мистера Би, а что касается Берта… — Майки едва смог перевести дух, прежде чем продолжить тираду: — Ты не заставлял его пить добрую половину бутылки водки, а потом выходить на дорогу.       — Но я не остановил его.       — Ты пытался. Пытался так отчаянно, что после того случая измучил себя почти до смерти, мы едва не потеряли тебя. И вообще-то ты спас миссис Брайар. И если бы наших предков не погнали из Европы, то мы с тобой сейчас не стояли здесь, а ты не был бы готов бежать за Фрэнком, мать его, Айеро хоть на край света, лишь бы он согласился встречаться с тобой. К слову, он тоже сходит по тебе с ума, чем постоянно выводит меня из себя — серьёзно, я больше не могу слушать ваши воздыхания друг о друге. Поэтому мы можем сейчас просто пойти к Бобу, измазать в гриме лица, поесть пиццы и побыть, чёрт возьми, нормальными хотя бы раз?       Всё время, пока Майки вдохновлённо распинается перед ним, Джерард стоит, не двигаясь, с глуповатым выражением лица, но после вдруг краснеет и начинает смущённо улыбаться.       — Он правда без ума от меня?       Майки закатывает глаза и с тяжёлым вздохом уже сам обходит прилавок, чтобы собрать оставшиеся вещи Джерарда и закрыть магазин.       — Я попрошу его рассказать тебе об этом поподробнее в любовном письме, — заверяет Майки, а после противненьким голосом добавляет:       — Дорогой Джевавт, я осинь-осинь тибя лублу, ты буишь моим павнем?       Согнувшись пополам от смеха, Джерард всё же умудряется схватить брата за шею и крепко сжать в объятиях, чуть не сбивая с него очки.       — Отъебись.       — Джентльмены вперёд.       Вырвавшись наконец на свободу, Майки снимает очки с кончика носа и поправляет прическу, пока Джерард, наконец, закрывает магазин. Он снова улыбается, напевая себе что-то под нос, и Майки присоединяется к нему, почти позабыв о том, что было совсем недавно.       Но когда Джерард нечаянно касается его руки, помогая закрыть последний замок на двери, Майки снова ощущает металлический привкус крови на языке.

***

      Джерарда бьёт нервная дрожь, когда он приоткрывает дверь и воровато заглядывает в комнату за ней:       — Миссис Брайар, Боб сказал, что вы хотели меня видеть.       — Джерард!       Он улыбается, заходя в спальню, пока женщина поудобнее устраивается в кровати; руками она всё ещё прикрывает бок, словно защищая, когда поправляет простыни, но цвет её лица уже не внушает опасений. Однако дело не только в этом: она чувствует себя гораздо лучше, лишь дискомфорт в районе рёбер напоминает о ране.       — Как вы себя чувствуете?       — Гораздо лучше благодаря тебе, — улыбается миссис Брайар, похлопывая по свободной стороне кровати, приглашая присесть.       — Я не… — начинает было Джи, качая головой, но женщина протягивает к нему руку, и ему приходится сдерживаться из последних сил, чтобы не начать отдавать ей всю исцеляющую энергию, что у него есть.       — Да, именно ты. — Миссис Би отпускает его руку, с нежностью поглаживая её напоследок, будто почувствовала то же, что и он, и облокачивается на подушки позади себя. — Мы оба тебе безмерно благодарны, Джерард, наша семья перед тобой в долгу. Именно поэтому мы хотели поговорить с тобой прежде, чем вмешается Коллектив.       Джерард тяжело сглатывает, сразу узнав этот тон; он уже слышал его в голосе собственной матери недавно: «Ты сделал кое-что плохое, но я не думаю, что нам нужно говорить об этом твоему отцу, бабушке или учителям».       — Кто он? Джи замирает, не понимая, о чем она говорит, затем впадает в панику, его лицо пытается выбрать, какой оттенок между ярко-красным и смертельно бледным приобрести и в итоге останавливается на пугающе-пятнистом. Неужели они знают, что он чувствует к Фрэнку? Неужели мама его друга собирается устроить ему что-то вроде гей-секс-беседы?       — Я… Что, простите? То есть, о ком это вы?       — Джерард, здесь, в доме. И в Саду. Кто-то чужой побывал в нашем доме, Волк почуял его позже и в Саду тоже, и, милый, если это был твой друг, то мы понимаем, что это был чрезвычайный случай, всё в порядке, но нам важно уточнить… Кто-то знает о нас?       — Кто-то… — Джерард чувствует, как вдох застревает у него в горле, но ему всё же удаётся выдавить из себя улыбку, пусть и неуверенную. — О! Так вы о той ночи! Нет-нет, это был не Охотник, он друг, ему можно доверять! Это Фрэнк, он друг Майки… Вернее, наш общий друг, он бы ни за что не стал… Мы ему доверяем. Майки доверяет ему. — Наклонившись вперед, Уэй снова берёт руку женщины в свою. — Он знает, кто мы, и ничего не имеет против, кроме того, Майки проверил его, убедился в том, что он не псих, да и Фрэнк никому ничего не расскажет, я обещаю. Он действительно хороший человек.       Миссис Брайар прикрывает глаза и со вздохом облегчения снова откидывается на подушки:       — Слава богу… На мгновение мы уже подумали, что… — Покачав головой, она снова открывает глаза и улыбается. — Спасибо, что был честен со мной, Джерард. Сначала мы с мистером Би предположили, что это не просто перенос запаха, и у кого-то из вас появился новый парень или кто-то в этом роде…       Его бросило в жар, а лицо буквально теперь пылает от неловкости всей ситуации, Джерард абсолютно в этом уверен, но либо это вовсе не так, либо миссис Би благоразумно предпочитает этого не замечать. Матери… Они всегда знают, как намекнуть на подобные вещи, не говоря ничего конкретного.       — В любом случае, ты пришёл сюда не для того, чтобы нянчиться со мной, так что иди, скоро твоя помощь понадобится ребятам, они уже наверняка закончили разбираться с кладовкой.       — Я могу остаться с вами подольше, — говорит Джи, сжимая руку женщины чуть крепче. — Вам нужно… Я имею в виду, может, вы хотели бы…       Покачав головой, она снова погладила его по руке, а затем осторожно отняла её от своей:       — Я в порядке, Джерард, но спасибо тебе за заботу. Лучше береги силы, Боб сказал, что та ночь отняла у тебя много энергии. Сейчас я в порядке, современная медицина тоже может творить чудеса, ты же знаешь.       — Бабушка подмешала вам немного своего обезболивающего, не так ли? — проницательно Джерард, заметив немного рассеянный взгляд миссис Брайар.       — Понятия не имею, о чем вы, молодой человек, — отталкивает она его, сонно улыбаясь. — А теперь марш веселиться! Я дала Бобу немного денег, чтобы вы потом купили пиццу, знаю, это не слишком большая благодарность, но…       — Лучше не придумаешь, спасибо, миссис Би!       — Джерард… — вдруг окликает его женщина, когда он в нерешительности останавливается у двери, положив руку на стену рядом с ней. — Помни, что у тебя действительно особенный дар. Никогда не забывай об этом.       — Я обещаю.       Помахав рукой на прощание, он выскользнул из комнаты и направился вниз по лестнице, чтобы присоединиться к остальным в комнате Боба на первом этаже, откуда в коридор уже доносились звуки музыки.

***

      Фрэнк дожидается, когда мама уйдёт в свою комнату и её маленький телевизор начнет тихо бормотать, прежде чем достать из школьной сумки свежую пачку писем от Джи. Он уже переоделся ко сну и теперь затаился под одеялом, ожидая, когда всё уляжется. Быть под домашним арестом — отстой, но эта часть почти стоит того, чтобы потерпеть ещё немного.       Вскрыв конверт, Фрэнк с довольной улыбкой любуется тем, как на кровать вываливается небольшая стопка исписанных бумажек и пара блокнотов. Неплохой улов. Пробежавшись глазами по рассыпанным листкам бумаги, он раскладывает вырванные тетрадные листы, исписанные неаккуратным почерком Джи, по порядку, благодаря нацарапанным в верхнем углу цифрам.       Перечитывая их, Фрэнк фыркает от потока сознания Джи: смена тем в его письмах так же внезапна, как и при личном общении; его мысли постоянно порхают от работы над новой фреской в магазине (бонусом к записке — черновой набросок) к новым выпускам комиксов, поступивших на той неделе, затем спотыкаются о краткий отчёт о состоянии миссис Брайар, после чего вновь перескакивают к последним сплетням из интернета.       Наконец заметки заканчиваются — пришла пора двух блокнотов, и улыбка на лице Фрэнка становится ещё шире, когда он берёт в руки сперва тот, что с чёрной обложкой. На её обратной стороне — синопсис истории, краткое описание сюжетной линии, но Фрэнк знает, что всё это лишь для прикрытия, мера безопасности на случай, если блокнот попадёт не в те руки. Перелистывая страницы, он почти не обращает внимание на вкрапления своего почерка — вопросы, на которые Джи старательно отвечает, иногда с помощью зарисовок.       Майки язвительно называет этот блокнот «Введением в мир магии для идиотов чайников», но Фрэнку всё равно — его страницы хранят первые попытки погружения в мир, в котором живут парни, и он проглатывает каждую страницу с таким рвением, которому бы позавидовали их школьные учителя. Наконец он находит свой последний вопрос и перечитывает его, чтобы вспомнить, на чём они остановились.       Так значит, магия передаётся по наследству. Существуют ли маглорождённые, как в «Гарри Поттере»? А полукровки?       Ответ Джерарда занимает несколько страниц, дополненный небольшим семейным древом со стрелочками и портретами слегка демонического происхождения малыша Майки и маленького Джи.       К сожалению, никаких маглорождённых, магия — строго генетическая штука, и у тебя не будет способностей, если в твоей родословной не было одарённых. Известны случаи сирот, которые ничего не знали о своих родителях, но как только они вступали в Коллектив, родители или какие-нибудь другие родственники сразу находились, потому что кто-то из членов был с ними знаком. Это ещё одна причина, по которой Коллективы так важны: если что-нибудь происходит или твой дар опасен или вообще мало поддаётся контролю (как у Майки), рядом окажутся те, кто сможет помочь и научить.       Полукровки — да и нет, зависит от твоих родителей; если только отец обладает даром, то его дети будут слабы магически или вообще появятся на свет без способностей, однако в случае с магией от матерей, дети становятся гораздо сильнее их. Когда дар есть у обоих родителей, тут без вопросов — дети рождаются с сильной магией в крови, но, опять же, доминирует именно дар по материнской линии. Моя бабушка — очень сильная ведьма, и моя мама — тоже, но так было до моего появления на свет, поэтому мы с Майки обладаем сильными способностями, но если у нас будут свои дети от обычных девушек, то, скорее всего, они окажутся обычными, без магического наследства. Но никогда не угадаешь, как сложится, иногда всё складывается неожиданным образом!       Ведьма может как полностью потерять свои способности после рождения детей, так и усилить их (в этом случае дар младенца как бы «подпитывает» мать, возвращаясь к ней), а ещё бывают случаи частичной потери дара, когда она делится им с ребёнком. Мама была целительницей в молодости, но после моего рождения потеряла почти все свои способности, хотя она всё ещё чертовски хороша в зельях и прочих лечебных снадобьях, просто теперь она не может лечить руками.       Самый большой минус всего этого? Коллективы обожают сводить молодых ведьм друг с другом для поддержания силы магической крови. Что означает: тонны не особо тонких намёков касательно той или иной милой девушки. Что ещё хуже — свадьбы между магическими семьями. Старшие постоянно пытаются сосватать меня и Майки вот с этими сёстрами:       Фрэнк едва давит смешок, замечая двух мультяшных девчонок — обе с огромными глазами и слишком искусственно выглядящим блондом, обозначенные цифрами 1 и 2 на форме чирлидерш. Над одной красуется бабл с подписью «Я вижу мёртвых», а над другой — «Я делаю бесполезные штуки с кристаллами».

      — две сестрички, которые пугают меня до усрачки. И даже Майки считает их глуповатыми, а ты знаешь его вкусы…

      Фрэнк давится смешком, когда замечает другой скетч с Майки, подмигивающим и улыбающимся ему со страницы, пока над его головой красуется бабл с надписью «Как делишки?»       Думаю, для девчонок всё гораздо хуже, ведь они знают, что с появлением собственных детей они вполне могут потерять свой дар, да ещё это вечное давление Старших на них с вопросами создания семьи, продолжения рода… Парням проще, так как даже если мы встречаемся с не-ведьмами, нас и так уже заранее списывают со счетов. У нас есть магическая «амнистия».       Фрэнк некоторое время раздумывает над этим абзацем и в итоге согласно кивает; выудив ручку из школьной сумки, он царапает ей в уголке страницы, чтобы расписать, но отбрасывает в мусорку на другом конце комнаты, прежде чем находит ещё одну и пробует снова. Он жуёт кончик ручки, невольно представив, насколько же приятнее было бы взять в рот сигарету вместо неё, после чего обдумывает свой следующий вопрос и пишет его.       «Бывали ли такие случаи, когда член Коллектива покидал его, переставая использовать магию ради обычной скучной жизни, работы бухгалтером, жены и детей?»       Закрыв блокнот, он положил его обратно в конверт для передачи Майки, и взял другой. Этот был красным, на обложке — дудл его мордашки с высунутым языком и лёгким прищуром. Он был лучшего качества, чем предыдущий, с небольшой лентой-закладкой на нужном месте. В нём было больше страниц, исписанных его почерком, а вопросы — от Джи. Как он узнавал больше о мире Джи, так и Джи спрашивал о его.       И Фрэнк знал, что ему будет особенно интересно узнать.       До этого момента вопросы были простыми: о семье, о разводе родителей, о знакомстве с Питом и Гейбом. Но это была лишь разминка перед по-настоящему важными вопросами. Фрэнк посмотрел на страницу перед собой со вздохом. Время пришло.       Так почему ты переехал сюда?       Поёжившись, Фрэнк взял ручку и начал писать. Он бы мог что-нибудь соврать, но лучше всех знал, как легко гуглится местные новостные заметки об «инциденте», и почему-то ему было проще самому рассказать Джи всю правду, чем оставить это на откуп его желанию узнать побольше о том чрезмерно раздутом и сомнительном происшествии из какой-то газетной статейки (к тому же, отец одного из нападавших редактировал то издание).       Постаравшись заглушить эмоции потоком слов, Фрэнк начал отвечать.