В чужом мире в роли помощника злодея

      Мальчишка сидел на простой кровати в маленьком домике для слуг. Кудрявые рыжие волосы шапкой лежали на маленькой голове, покрывая его шею, уши и брови от чужих глаз. Затуманенным взором он смотрел в пустоту перед собой. Выражение его лицо напоминало сбитого с толку щенка, которого навсегда оставили хозяева.       -Никон?       Скарлетт тихо открыла дверь. С печальным выражением лица она посмотрела на мальчика. Приход Скарлетт привел Никона в сознание. Он уставился на свою спасительницу. Сначала его лицо ничего не выражало, но внезапно его глаз дернулся. Он попытался сдержаться и придать своему лицу естественное выражение лица. Но, не выдержав, его голова наклонилась к низу, а из глаз заструились слезы.       -Ох, Никон.       Скарлетт моментально подошла к мальчику и обняла. Не зная, что сказать она просто молча сидела около него с тяжелым видом. Никон уткнулся лицом в нее и продолжил тихо плакать. Сидели они так недолго, но по ощущениям Скарлетт, это было сродни вечности. Немного успокоившись, Никон отстранился от Скарлетт и виновато посмотрел на ее испачканное платье.       -Мне жаль, что я испортил платье, госпожа.       Скарлетт растерянным взглядом смотрела на Никона. Смысл его слов не совсем дошел до нее. Она боялась что-либо говорить ему, боялась навредить ему. Он был для нее хрустальной вазой, которую можно сломать неловким движением. Она не знала как нужно себя вести, она никого не оплакивала, и никогда никого не утешала.       -Тебе тяжело, Никон?       Мальчик вновь был готов расплакаться. Слезы быстрым потоком текли из его глаз. Но он сохранил лицо. Лишь нижняя губа слегка подрагивала.       -Не волнуйтесь, госпожа. Мой папа часто говорил, что когда-нибудь такое произойдет. И что мне не нужно плакать, ведь он будет в лучшем месте. И что если я буду хорошим мальчиком и слушаться Бога, то тоже попаду к нему, когда…       Ком в горле не дал ему договорить. Глаза еще больше покраснели, а все щеки были мокрые от слез. Но он держался.       -Он мне сказал, что будет смотреть за мной с неба. И что плачут только слабые и немощные, а если я буду таким, то меня заберут плохие люди.… Но его тоже забрали плохие люди. Почему?       Никон растерянно смотрел на Скарлетт. Из-за обилия слез в его глазах, вряд ли он мог чётко увидеть ее лицо. Скарлетт слегка приобняла его.       -Просто периодически все-таки нужно плакать.       -Но папа сказал, что нельзя.       -Совсем чуть-чуть можно. Я уверена он не будет ругаться.       -Нет!       Никон серьезно посмотрел на Скарлетт и смахнул слезы со своих глаз. Так он молча смотрел на нее, пока она нежно не улыбнулась и не притянула его к себе.       -Не волнуйся, я спрячу тебя, чтобы папа с неба ничего не увидел.       Скарлетт с силой обняла его, положив свою голову на его голову. Тогда Никон сдался и снова начал реветь в ее плечо.       ***       Весь пол в маленьком доме Хёна был в подсыхающих кровавых пятнах. Было и пару прожжённых кислотой дыр в полу. Хён с нагим торсом лежал на животе на своей кровати. Кровать тоже уже успела пропитаться кровью Хёна.       «Нужно будет сменить постель»       Хён слегка улыбнулся.       -Почему ты улыбаешься?       Вчерашний незнакомец обрабатывал многочисленные раны на спине Хёна. Незнакомец был высоким, немного худощавым молодым пареньком. На вид ему нельзя было дать больше двадцати. Черные волосы с очень короткой стрижкой были на немного овальном лице. Тонкий нос, тонкие губы и карие глаза с очень глубоким взглядом. Когда Хён открыл дверь, то даже не успел что-либо предпринять, когда незнакомец протолкнулся в дом. С одного взгляда он понял, что произошло и моментально начал отчитывать Хёна. Отчитывать так, будто мама отчитывает ребенка за разбитую тарелку. Немного успокоившись и увидев раны Хёна, он уложил последнего в кровать, а сам куда-то потащил за ноги труп барыги, оставляя след из крови. Кислота превратила голову барыги в кашу, из которой выглядывали части черепа. Хён не знал, куда пошел незнакомец, но тот вскоре вернулся и велел Хёну раздеваться. Хён был прилично сбит с толку, ведь этот персонаж точно не упоминался в романе. Хотя этот факт и не было для него слишком удивительным. Его персонаж был мимолётным злодеем в романе, так с чего связанным с ним людям в нем появляться. Тогда уставший Хён решил довериться ему. Хён лежал на кровати, а его раны обрабатывал какой-то незнакомец. Находясь в немного неясном уме, Хёна рассмешила эта ситуация.       -Молчим? Я даже не спрашиваю, что произошло. Неужели я не заслуживаю вообще никаких ответов.       «Эй, ну ты чего. Будто это так легко объяснить. Хотя ты вообще первый человек здесь, который хочет, чтобы я что-то вообще объяснил»       Хён неуверенно ему ответил.       -Он пришел убить меня, но у него не получилось.       Незнакомец был возмущен таким ответом. Он решил съязвить Хёну.       -Обычно люди не убивают друг друга просто так. Так что лучше расскажи, что у вас произошло?       Хён еще не совсем до конца отошел от шока, но к его счастью картина охотно вырисовывалась сама.       -Мы повздорили. Я выкинул его вещи. Ему снесло от этого крышу. Пришел ко мне с ножом.       Незнакомец замолчал и погрузился в раздумья. Хён прервал его мысли.       -Слушай, а чем ты меня мажешь?       -Это лечебный отвар из…       -О нет, нет. Давай ка лучше там из нижнего правого крайнего шкафчика достань деревянную миску и принеси сюда. А и листы там коричневые рядом захвати.       Незнакомец с недовольным лицом послушно поплелся к шкафам. Вскоре он принес миску с белой субстанцией внутри и несколько овальных картонных коричневых листов, каждый примерно чуть больше ладони.       -И что мне нужно делать?       -Вот эту кашу в миске тонким слоем наносишь на раны, а потом прикладываешь листик и все.       -Это у тебя от императорского лекаря?       Хён немного замялся.       -Примерно.       -Ты никогда мне нормально не отвечаешь.       Хён удивленно оглянулся на незнакомца. Тот в свою очередь обиженно надул губы и с гневным лицом начал мазать вязкую субстанцию ему на спину. Это было так по-детски, что Хён не удержался и прыснул.       -Тебе снова смешно?       -Прости.       -На тебя никогда не найти управу.       -Меня только что пытались убить, так что думаю мне можно немного подурачиться.       Незнакомца будто кто-то ударил. Внезапно он опомнился и виновато посмотрел на Хёна. Поняв, что его пристыдили, он виноватым тоном извинился.       -Прости, мне следовало бы…       -Да ничего я уже привык.       Незнакомца напугала эта фраза, и он встревоженно посмотрел Хёну в глаза, будто прося его сказать, что это неправда. Хён снова прыснул.       -Почему ты опять смеешься? Он что-то сделал с тобой?       Незнакомец пододвинулся к лицу Хёна, смотря испуганными глазами на него. Он сделал серьезный вид, показывая, что ему нужен подробный ответ. Хён приподнялся и улыбнулся. За все это время это был первый человек, что открыто не ненавидел его. Все это время одиночество терзало Хёна. Он все это время был на грани отчаянья и с большим трудом находил в себе силы, чтобы продолжать идти. И тут внезапно ему становится так легко. Внезапно к нему домой приходит лучик света. Хён продолжал улыбаться с довольным видом, что только нервировало незнакомца.       -Как тебя зовут?       Хён понимал, что его персонаж с этим незнакомцем знаком, и что этот вопрос звучит очень странно. Но почему-то глядя на это беспомощное выражение лица, Хёну захотелось больше честности. Незнакомец завис. Потом с еще более испуганным выражением лица он произнес.       -Меня зовут Всеволод.       -О, Всеволод, хорошее имя.       Хён улегся обратно и жестом показал себе на спину.       -Лечи давай.       Незнакомец какое-то время не двигался, но вскоре послушался и продолжил мазать спину. Хён тяжело выдохнул.       -Мне было очень тяжело в последние дни. Он приходил ко мне очень часто. Я начал постепенно путаться в наших встречах. Перестал считать дни, перестал есть, спать. В какой-то момент сама концепция времени перестала быть мне понятна. Я просто ничего не понимал. Будто мое сознание стирается. Тогда я решил проснуться. Я как будто очень долго спал. Я толком не помню прошлого и не совсем понимаю настоящее. Прости если тебе тяжело понять меня, но я ничего не могу с этим сделать.       Всеволод слушал Хёна затаив дыхание. Когда Хён закончил, какое-то время он просто смотрел перед собой. Но потом он с уверенным видом заявил.       -Мне совсем не тяжело. Спасибо, что сказал. Ты обычно не такой общительный, и я обязательно…       Всеволод замолк, пытаясь подобрать слова. Какое-то время он молчал, и, не найдя слов, обнял Хёна. Хён улыбнулся и погладил его руку.       «Ну и дурачок. Хотя я был вроде убедителен. Да и я просто процитировал отрывок из романа про наркомана. Он там тоже в какой-то момент решил бросить. Хотя в конце все равно умер от передоза. Не думал, что мне когда-нибудь пригодятся знания из такого романа»       Всеволод какое-то время не двигался, но потом все-таки начал накладывать листы на раны. Хён вдруг вспомнил одну деталь.       -Кстати, а почему ты назвал меня Лютиком?       -А ну просто, ты никогда не говоришь свое настоящее имя и представляешься всем всегда по-разному или просто грубишь и заявляешь, что они не достойны знать твое имя.       Всеволод был сбит с толку вопросом. Он вопросительно посмотрел на Хёна, но тот в ответ лишь улыбнулся.       «Это не сильно мне помогает. Неужели ни императору, ни Скарлетт я не говорил свое имя. Или они спрашивали мое настоящее имя. Как все странно, почему я не мог стать каким-нибудь другим персонажем»       -Со спиной я закончил, давай дальше.       Потом они быстро заделали раны на плече и на ключице. Всеволод недовольно посмотрел на кровать, на которой был многочисленные пятна крови. Хён заметил это.       -Не волнуйся я обязательно куплю себе новое белье.       -А как ты будешь спать сегодня?       Хён неудобно замолк. Ему было нечего ответить.       -Подожди здесь.       Всеволод вышел из дома, а Хён остался стоять посреди комнаты. Вскоре Всеволод вернулся с двумя какими-то плотными тяжелыми кусками ткани, которые были что-то среднее между ковром и одеялом.       -Одно постели сверху на кровать, а другим укройся. Это конечно грубовато и неприятно, но что поделать.       Всеволод с недовольным лицом посмотрел на Хёна. А тот в ответ чуть ли не светился от счастья.       -Большое тебе спасибо, Всеволод.       Такая реакция удивила и засмущала его. Всеволод положил, что принес на кровать. По его лицу было видно, что ему еще есть что сказать, но он не решался.       -Тебе нужно быть осторожнее.       Всеволод произнес это с очень печальным лицом. Его голос был наполнен какой-то безнадежностью. Он грустно посмотрел на Хёна.       -Я постараюсь, чтобы меня снова не зарезали, если что ты меня снова подлечишь, я надеюсь.       Хён надеялся, что хоть немного развеселит его. Но лицо Всеволода не изменилось.       -Пойду я, уже поздно.       -Подожди, а что труп?       Не то чтобы Хёну было это слишком интересно, но, в конце концов, убийство в этой стране незаконно. Всеволод стоял к нему спиной и уже держался за ручку двери.       -Я его погрузил на телегу. Стражникам скажу, что нашел здесь, когда мимо проезжал. В старой части города такое не редкость. Скажу, взял, чтобы похоронить. Я послушник, так что они просто меня пропустят, скорее всего. Потом похороню на кладбище церковного поселения. Я там работаю так, что нормально.       -Нормально, что ты хоронишь чужого человека.       -Ну, бездомных и нищих кто-то же хоронит.       -Ты что ли?       -Ну, я же послушник церкви, так что да.       «А вот он, почему так одет. Стоило догадаться»       -А тебе разрешат хоронить незнакомца, только лишь потому, что ты там работаешь.       -Ну, я там и работаю и живу, не чужой. Церковное поселение часто помогает нуждающимся. Даже уже после смерти. Привычное это уже все.       Хён услышал, как голос Всеволода изменился. Он решил попробовать сгладить углы.       -Прости, что спрашиваю, просто ты же уже понял, что я не все помню.       Хёну становилось все более неудобно. Всеволод продолжал держаться за ручку двери. Он смотрел в пол перед собой. Хёну не нравилось, что он не видит его лица.       -Да ничего. Да и ты не забывал, ты этого просто не знал.       Всеволод развернулся. У Хёна похолодело на душе.       -Мне пора, пока…пока.       Всеволод закрыл за собой дверь. Хён почувствовал ком в горле. Лицо, которым посмотрел Всеволод на него, оно было ему знакомо. Это было лицо полное недоверия. Будто он только и ждал, как Хён снова сделает какую-нибудь гадость. Хён хорошо знал этот взгляд, ведь именно таким взглядом на него смотрели стражники, прохожие, слуги министры. Либо таким, либо взглядом полным отвращения. Хёну было так хорошо с ним, но в какой-то момент он вспомнил, что Всеволод знаком не с ним, а с его персонажем, в теле которого он сейчас находиться. Он не его друг. С ним нужно осторожнее, как и со всеми в этом мире. Хёна внезапно снова стало тяжело. Снова.       «Нужно просто остерегаться его»       ***       Хён неторопливо отсчитывал сапфиры за столом. Моська господина из последних сил мешал зелье в котле огромной ложкой. Все его лицо было красным, а отдышка больше напоминало вздохи задыхающегося. Недокрасавчик лежал пластом лицом в землю неподалеку от котла.       -Меняй.       Моська умоляюще посмотрела на тело, лежавшее в траве. Но недокрасавчик не шевельнулся. Глаза Моськи покраснели, он собирался закричать, когда Хён перебил его.       -Все хватит мешать. Вытащи эту палку.       На секунду лицо моськи непонимающее застыло, но сразу же на его лице появилось радостное выражение. Мощным рывком он выкинул ложку и также упал на траву около котла, но уже на спину. Хёна позабавила эта сцена. Он хмыкнул и подошел к котлам с двумя мешочками на веревках. На концах веревок были небольшие камни. Оба мешочка полетели в котлы.       -Теперь нужно просто ждать.       Хён уселся на траву. Через пару часов нужно будет добавить последние листья и оставить настаиваться на день. Получилось довольно быстро закончить. Правда, пришлось немного загонять помощников. Не то чтобы Хёну было их совсем не жаль, но это было хотя бы какое-то развлечение. Хён осмотрелся.       «Нужно найти Рафаэля и поговорить. Всеволод показал, что я не могу оставаться и дальше в неведенье относительно поведения своего персонажа. Можно попробовать расспросить Всеволода, но даже если я получу ответы, то могу оттолкнуть его от себя. Конечно, более вероятно, что меня сочтут за умалишённого и запрут где-нибудь. Или решат, что я одержим демоном и сожгут. Хотя обычно сжигали ведьм. Ну, это было в реальности, я то сейчас в книге. Хотя здесь тоже не прочь сжечь какого-нибудь»       Хён посмотрел вдаль на дворец императора. Отсюда он выглядел как игрушечный замок. Красивый игрушечный замок. Хён почувствовал чужой взгляд. Он обернулся и с удивлением увидел Скарлетт в сопровождении Бонифация. Лицо у Скарлетт было задумчивым. А Бонифаций шел с одновременно яростным и недовольным лицом, будто ему нагадили в ботинок. Хён встал. Предчувствие ему говорило, что сейчас не будет ничего хорошего.       -Приветствую вас, помощник министра.       Скарлетт слегка поклонилась. По этикету она не обязана была это делать, это означало, что она уважает собеседника. Бонифация будто ударило током, когда он это увидел. Он хотел что-то сказать, но Хён перебил его.       -Приветствую вас госпожа Скарлетт. Ваше величество Бонифаций.       Хён низко поклонился. Несмотря на статус империи, социальная структура не успела сильно развиться и усложниться. Поэтому и обращений в этом мире особо не было. Не было виконтов, графов и баронов. Поэтому к императору нужно было обращаться: «О солнце нашей империи, великий самодержец и император всесвятой благословенной земли»; к члену императорской семьи следовало добавлять «Его величество»; обращение «господин» добавляли, чтобы проявить уважение; к дворянину, на чьей земле ты проживаешь, нужно обращаться «сир»; отдельно идут церковные, военные и междворянские обращения. Но в основном люди добавляли вашу должность или род занятий для вежливого обращения.       -Мы можем отойти ненадолго, помощник министра?       Голос Скарлетт был с легким волнением.       -Конечно, госпожа.       Скарлетт слегка улыбнулась и уверенными шагами пошла в сторону императорского сада. Хёна это напрягло. После того как они вошли, некоторое время они ходили по саду пока не дошли до маленькой беседки. Скарлетт уселась на лавочку внутри беседки и жестом пригласила Хёна тоже присесть. Усевшись поудобней, Хён внимательней посмотрел на брата императора и главную героиню. Он догадывался, о чем будет разговор, но зачем им вести его сюда?       -Я надеюсь, ты не будешь против, если я перейду сразу к делу?       Скарлетт вопросительно посмотрела на Хёна, но тут же продолжила.       -Видишь ли я так и не поняла, что…что это…ну как бы…       Было видно, что Скарлетт подбирает правильные слова.       -Что это за подкидыш?       Бонифаций был более прямолинеен. Он пытался выбрать позу для сидения, чтобы показаться более расслабленным. Было видно, что он готовился к пафосному разговору со злом во плоти. Хён сдержал небольшой смешок.       -Я думал, что вы уже всё поняли. Его зовут Никон и он сын Аввакума, главы еретиков, которого…       -Мы все это прекрасно знаем.       Бонифаций пытался скрыть эмоции в голосе, но у него это плохо получалось.       -Даже видеть, как твой рот двигается уже противно, а ты пытаешься заставить выслушивать твой пустой треп. Если не хочешь, чтобы я приказал тебя высечь, то постарайся отвечать поменьше и побыстрее.       Казалось, что Бонифаций сейчас бросится на Хёна. Скарлетт посмотрела на своего жениха, так будто видела его впервые. Но Хён не был удивлен. В романе именно Бонифаций больше всех ненавидел его персонажа. Хён ответил сухо.       -Если бы мальчика схватили с отцом, то его бы сожгли. Я не хотел этого, но и спасти сам его я не мог. Госпожа Скарлетт попалась мне случайно. Тогда я…       -ТЫ!       Бонифаций приподнялся, он хотел продолжить кричать, но сдержался.       -Ты бы никогда не спас ребенка. Ты бы скорее сжег его и выкинул тело в канаву. Что ты там вообще делал? Это ж ты убил Аввакума? Зачем же ты спас его сына? Хочешь его использовать? Ты мразь, что оскорбляет дворец лишь своим существованием, ты…       -Бони!       Скарлетт неожиданно вмешалась в разговор. Бонифация мгновенно дернуло. Он посмотрел на нее. Лицо Скарлетт было ошарашенным. Совесть кольнуло Бонифация, и он смиренно сел на свое место. Его голос успокоился.       -Просто скажи, зачем ты спас его?       -Просто так получилось.       -Это не ответ.       -Это получилось естественно. Такое бывает с людьми.       -Но не с тобой.       -Я, правда, сначала не хотел его спасать, но просто… Я просто не смог по-другому.       -Ха       Бонифаций хмыкнул. Он смотрел на Хёна так, будто знал о нем все. Будто у него остались лишь козырные карты, и он знает, что уже победил.       -У тебя точно должна быть выгода. Ты виток деградации человека, ошибка, бесполезная убогая тварь. И все твои жалкие действия должны нести тебе выгоду. Ты не достоин ни держать голову прямо, ни вставать по утрам. Так что скажи мне честно, для чего ты его спас. Не стесняйся, ниже падать тебе некуда.       Бонифаций самовлюбленно смотрел на Хёна, ожидая его бурной реакции. Скарлетт просто вопросительно уставилась на Хёна.       «Почему я спас его? Не то чтобы у меня был выбор, ведь я сделал это в обмен на самоубийство Аввакума. Да и сам я почти ничего не сделал, лишь вручил ребенка Скарлетт… Да… Но, знаешь, если бы мне нужно было бы сделать больше. Если бы нужно было бы сделать больше, чтобы сохранить жизнь чужого для меня маленького человека. Я бы это сделал. Я ж видел тебя там Бонифаций. Ты был там. Выслуживался перед школой магии. Да кем ты себя вообще возомнил? Я вытащил мальчика из костра, в который ты его совал. Ради благосклонности пары важных дядек сжигаешь людей? И называешь меня мразью? Если бы для спасения невиновного человека мне бы пришлось вас там всех сжечь, ваше величество, то вы бы горели»       Ком появился в горле Хёна. Его просто распирало от гнева. Голос Хёна был немного приглушенный.       -Чтобы ты не отвел его за ручку в костер.       Улыбка сползла с лица Бонифация. Голос Хёна еще никогда не был таким холодным.       -Чтобы не смотреть на его испуганные глаза, когда палач будет подходить к нему с факелом.       Бонифаций поднялся с лавки.       -Чтобы не слышать предсмертные крики невиновного мальчика, который будет стоять рядом с отцом и не понимать…       Бонифаций подошел к Хёну и ударил его кулаком по лицу. Хён упал на четвереньки. Из носа полилась кровь. Бонифаций стоял с занесенным кулаком и ничего не выражающим лицом. Хён медленно поднялся на ноги.       -…не понимать «за что?»       Глаза Скарлетт были круглые, а рот приоткрыт. Довольно глупое выражение лица. Лицо Бонифация перестало изображать эмоции, лишь глаза были наполнены жаждой крови. Он вытащил меч и поднес его к щеке Хена.       -Они нарушили священные законы. Ты хоть понимаешь, что будет, если все начнут нарушать законы. Не уважать Бога? Ты хочешь погрузить мир в хаос, прикрываясь каким-то случайным пацаном? Ты еще более гнилой, чем казался до этого. Думаешь, старые дворяне будут сильно опечалены, если мой меч сейчас…       -Ваше величество!       Все трое с удивлением обернулись на голос. Беседка была прикрыта от посторонних глаз парой деревьев с обильной листвой. Рафаэль выходил из-за угла этих деревьев. С такого расстояния он не мог слышать разговор, но меч у лица говорил сам за себя. Рафаэль торопливыми шагами подошел к беседке.       -Ваше величество, чтобы не натворил мой жалкий подопечный, прошу проявить ваше великодушие и не казнить его. Пятьдесят плетей быстро остудят его пыл и научат смирению.       Рафаэль говорил все это в согнутом состоянии. Казалось, что сейчас он упадет на колени и будет умолять. На его лице показывалось смирение, но его глаза… Никогда не было понятно что они выражают. Все еще находясь в поклоне, Рафаэль бросал короткие взгляды на Бонифация. Брови Бонифация нахмурились. Он призадумался и бросил свой взгляд на Скарлетт. Ее глаза были полны ужаса. Когда Бонифаций это увидел, то почувствовал стыд. Немного сконфузившись, он убрал меч в ножны и обратился к Рафаэлю.       -Не нужно. Мы просто разговаривали. Если бы ваш помощник посмел бы меня оскорбить, то его бы непременно бы отправили суд, и только после этого бы казнили. Я уважаю закон, министр.       Бонифаций повернулся к министру и состроил недовольную мину.       -Надеюсь, что не услышу больше таких обвинений в свой адрес. Лучше скажите, что вы вообще здесь делаете?       Рафаэль наконец-то выпрямился и спокойно начал отчитываться перед Бонифацием.       -Я искал здесь своего помощника. Мне сказали, что вы увели его сюда, и я забеспокоился, вдруг он станет отлынивать от работы и останется здесь.       -Лишь поэтому вы вошли в императорский сад?       -Прошу простить меня, если вам показалось мое поведение недостойным.       -И не только…       -Но вы сами забрали моего помощника без моего ведома сюда. Если бы не это обстоятельство, то я бы никогда сюда не пришел.       -Да что вы…       -Забрать помощника министра наставлять на него меч в императорском саду является действием, которое некоторые люди могут также расценить как недостойное, вы так не думаете, ваше величество?       Рафаэль даже не стеснялся признавать то, что эта доброжелательность лишь маска и его прямая обязанность. На лице Рафаэля все это время была лишь легкая улыбка. Но его глаза были более честные. Лишь в них можно было увидеть все презрение, с которым говорил Рафаэль эти слова. Бонифаций был предельно возмущен, но не придумал что сказать.       -Вы можете забрать своего помощника и идти отсюда.       Рафаэль поклонился Бонифацию.       -Ваше величество.       И поклонился Скарлетт.       -Ваше величество.       Он хотел схватить Хёна за шкирку, но тот тоже решил попрощаться.       -Доброго здоровья вашему величеству. Прощайте госпожа Скарлетт.       Хён отвернулся и направился быстрыми шагами прочь. Рафаэль немного сконфуженно пошел за ним.       Какое-то время они шли молча. Рафаэль вышел вперед и с гордым видом сохранял молчание. Хён не знал как ему себя вести, чтобы Рафаэль не заподозрил его. Возможно, молчание было лучшим решением, но Хён решил испытать шанс.       -Спасибо вам за спасение, господин министр.       Рафаэль ничего не ответил. Хён принял это. Судя по прошлому опыту, это было нормальным. Он хотел попробовать продолжить разговор, но внезапно Рафаэль преградил ему путь рукой. Хён посмотрел вперед. Император гулял по имперскому саду. Рядом с ним был рыцарь в выделяющихся доспехах и две слуги. У одного слуги был поднос с бокалом, а у другого бутылка вина. Максимилиан прогуливался по саду в императорском мундире с золотой вышивкой и пил.       «Это что такое? Это что за алкоголик? На часах еще даже не обед. И почему именно здесь? Почему не в личном саду императора. Почему не в своем личном дворце? Почему здесь?»       Хён был недоволен. Усталость от предыдущей встречи сказывалась на его самочувствии. К счастью Рафаэль не собирался разговаривать с императором и просто направился в ближайший переулок, но…       -Эй, министр!       Хён с ужасом посмотрел на императора. В предыдущие встречи он был машиной для убийств. Мрачным палачом. А сейчас.       -Вы решили просто пройти мимо своего императора.       -Что вы, о солнце нашей империи, великий…       -Да-да я знаю, кто я, не утомляй меня еще больше.       «Этот идиот нажрался что ли?»       Максимилиан держался очень спокойно, уверенно и беззаботно. На его лице была легкая игривая улыбка, а манера речи напоминала подростка. Однако никаких признаков сильного опьянения у него было. Рафаэль и бровью не повел на такое поведение, что показывало, что это нормальное поведение императора. Хён, знающий его как тирана из книги и жестокого психопата из опыта, был готов открыть рот и схватиться за голову как в известной картине, но сдержался. А Максимилиан решил его еще больше удивить.       -Так вы не один, а в компании господина Хёна.       Максимилиан сделал нелепый реверанс в сторону Хёна. Сказать, что Хён был удивлен, это ничего не сказать. Желание провалится сквозь землю активно стучалось в голову Хёна, но желание упасть и закричать: «Да что за говно происходит» не впускало его. Император, который перерезает ему горло ножом, настолько контрастировал с императором в реверансе, что Хён просто молча встал и не двигался, пытаясь перегрузиться.       -Видимо император целой страны не заслужил приветствия от своего верного подданного, но ничего, я буду больше стараться, чтобы заслужить приветствие господина Хёна.       На этот в раз шок от происходящего пришел к Рафаэлю. Он с глупым выражением на лице дал Хёну подзатыльник, но последний тоже успел немного подгрузиться и начал чеканить.       -Приветствую вас, о солнце нашей…       -О боже как грубо!       Максимилиан положил свободную от бокала руку на сердце и подошел к Хёну.       -Дать подзатыльник такому человеку, да у вас каменное сердце, министр.       Максимилиан немного взъерошил волосы Хёна. Наконец желание провалиться сквозь землю пробралось в голову Хёна и незамедлительно раскрасило его лицо в красный цвет. Хён поклонился императору.       -Я виноват в том, что посмел оскорбить, таким образом, ваше благородие. Я готов понести наказание и заслужить ваше прощение кровью и потом.       -Ты снова хочешь наказания? С прошлого раза прошла лишь неделя, а уже снова просишь наказания? Может тебе это нравится? Тебя же не за это качество сюда взяли?       У Хёна начал кипеть мозг.       «Что происходит? Передо мной точно император? Он напился или что вообще…ААА»       Хён молча стоял перед императором, не решаясь посмотреть ему в глаза. Он попытался посмотреть на реакцию других. Слуги тоже были удивлены, но вида почти не подавали, а стражник смотрел на цветы. Одно Хён понял точно: «император является главной проблемой его жизни здесь» А сам Максимилиан тем временем наслаждался растерянным видом Хёна.       -Ну что же, не буду вас больше задерживать, вы можете идти со своим помощником, министр.       Максимилиан улыбнулся на прощание и направился дальше. Рафаэль с улыбкой проводил его взглядом. Когда император скрылся, он посмотрел на Хёна. Хён ожидал увидеть удивление или презрение, но он…он увидел как Рафаэль смотрит на него потерянным взглядом. Будто смотрит он на него, но видит совершенно другого человека. Хён хотел бы уже открыть рот, как Рафаэль прервал его.       -Не хочу это обсуждать.       Рафаэль отвернулся от него и уверенными шагами пошагал прочь. Хён пошёл за ним, но внезапно он набрался смелости, чтобы поговорить с Рафаэлем.       -Я виноват перед вами, за то, что выставил вас в таком плохом свете перед императором. Прошу простить меня. Император был слишком внезапным, и я растерялся.       Это бы странный и немного неуместный ответ, но Хён просто хотел увидеть хоть какую-то реакцию у Рафаэля. Тот, действительно остановился. Он обернулся и снова посмотрел на Хёна странным взглядом. Это был сложный взгляд. Будто он хотел что-то сказать, но не решался. Или будто он о чем-то жалел. Хён тоже остановился и пару секунд они просто молча стояли напротив друг друга. Рафаэль тяжело выдохнул.       -Будь аккуратней с ним. Он не так прост, как кажется.       Рафаэль вновь отвернулся и пошагал дальше.       «Куда еще-то сложнее. В две последние встречи он пытался меня убить. Теперь ведет себя так будто мы старинные друзья и даже пренебрегает своим статусом. Он явно сумасшедший. Неудивительно, что его все хотят свергнуть»       Хён посмотрел на удаляющую фигуру Рафаэля.       «Но ты у нас здесь гораздо сложнее»