Avatar: alternative to death

– Юнги, постой! – кричал ему вслед Чонгук. Мин быстро перебирал ногами, сокращая дистанцию до каюты корабля, на котором он прибыл с экипажем. – Юнги, стой, – продолжал преследовать его Чон, – как же девчонка? Поединок? Юнги! Принц! – в этот момент парень наткнулся на спину друга. – Ты вспомнил, что я твой принц? Неожиданно! – его глаза пылали от ярости, а руки уже были давно нагреты от магии Огня. На лице была копоть вперемешку с грязью от поединка. – По-моему, ты давно забыл это, когда только подумал защитить ту предательницу. – Драться с девчонкой – последнее дело, – сказав это, он увидел насколько сильно расширились зрачки друга от гнева. – Ты сильнее её, и она слаба. Ты видел какая она худая? – почему-то ему было не всё равно или же он просто был таким всегда, предпочитая соперника по силам. – Хочешь сказать, что я трус? Выбрал себе жертву слабее намеренно? Твой принц трус? Ты это хочешь сказать? – крик сильнее, дистанция меньше, а в глазах уже искры огня. – Говори! – и выпульнул огромный столб ярко-оранжевого огня чуть правее от плеча Гука. – Ты был не прав. Это не Агни Кай. У мага Земли всего мелкий островок из металла, а у тебя целые горы, набитые огнем, лавой, и ты сам и есть огонь. Твоя магия исходит изнутри, – рассуждения Чона никак не остужали пыл принца. – Я принц! – закричал во весь голос Юн. – Ты не смеешь осуждать мои действия, – подходит ближе, выпуская из носа пар. – Ты должен подчиняться. Я принц, а ты мой раб! – всё это было сказано с полнейшим пренебрежением, словно никогда и не было между ними дружбы и чего-то настоящего. – Раб? – повторил Чонгук, поднимая взгляд с рук, аккуратных и сильных рук, на которых вены взыграли не по-детски. – Весь народ Огня – мои рабы, и ты в их числе, – повторил Мин, хватая руку Чона. – Ты не прав и однажды ты это поймешь, – ответил Чон, выхватывая свою руку, сжимая в кулаке так сильно, что вот-вот не сдержится. – На этот раз я тебе это прощу, только потому что уважаю свой народ, – в последнее слово он вложил такой смысл, что Чонгук понял, его снова сравнили с рабом, народ и есть рабы. У них нет прав на свободу, нет прав на мнение, только подчинение такому, как Юнги. Чем же тогда он отличается от заключенных? По-видимому, ничем. Мост между пристанью и кораблем медленно исчезает. – В это плавание за аватаром я отправлюсь без тебя, – лишь прокричал Юнги, заглушенный звуками корабля. – И там ты его точно не найдешь, – бросил последний взгляд на Юна. – Лучше уж быть предателем, чем твоим рабом, – ответил себе под нос Чонгук, сильнее сжимая руку и замечая, как снова почва под ногами начала волноваться. В этот раз сдержался, но надолго ли его хватит?

***

Любимое наказание для особо непослушных – карцер. Без еды и с минимумом воды, по отдалении камер и под охраной, и с одной маленькой поправкой – невыносимо холодная кабина размером чуть больше параметров среднестатистического заключенного. Либо стоять, либо сидеть – третьего не дано. Со стороны кажется, что Ясмин маленькая, хрупкая и ранимая девушка. Так-то оно так, но еще в ее арсенале было бесшумное перемещение и ловкость движений. Частая характеристика магов Воздуха. Но в ней они сочетались по максимуму. – Тай, – шепотом проговорила в полном мраке девушка. – Тай, ты живая? Прошло уже пять дней. Тай, – продолжала шептать Ясмин. Та не отвечала, от чего подруге пришлось прислушиваться к кабине. Поверхностное и глубокое дыхание сопровождало движения девушки внутри. Эта ночь была особенно холодная. Такое удивительное расположение, что вода, окружающая остров заключенных имела запредельные температуры, чтобы сплавиться, но всё же на высоте, которой находились карцеры ночами было далеко за 0 градусов. – Тайви, тот парень, – продолжала говорить Ясмин, – маг Огня – милашка, – вдохнула полной грудью. – Маги Огня не могут быть милашками, – тут же возразила Тай, как только заслышала абсурд от подруги. – Думала, ты уже не отомрешь, – слегка хихикнула Ясмин и тут же замерла на месте, как услышала шорохи смотрящего за камерами, который проходился с ночным дозором по этажу. – Как ты еще не оказалась по соседству за нарушение режима и навещение особо опасного заключенного? – Тай усмехнулась, произнося эту фразу. Как она могла носить такой статус? Бред. – Возьми, – кинула через решетку кусок хлеба и маленький самодельный фонарик, – он нагревается от проводков. Я видела, как один парень делал это у меня на родине. При долгом свечении корпус нагревается, и ты можешь согреться, – теплый и заботливый голос сопровождал каждое слово, от чего на душе и правда становилось теплее. Тайви слегка улыбнулась. – Я слышала, – продолжила Ясмин, – тот парень, – услышав это Тай тут же закатила глаза, – он продолжал тебя защищать и поругался с тем принцем. Из-за тебя. Может он не такой плохой? – приблизилась к двери, вставая на носочки, чтобы хоть немного увидеть подругу. – Если бы он был другим, то… – прервалась девушка, вспоминая увиденное. – То что, Тай? – снова потянулась, но поскользнулась, создавая грохот от чего всколыхнулся дозорный на этаже. Немедленная эвакуация была просто необходима, чтобы не оказаться и правда в соседях с Тайви. Но вопрос застрял в голове девушки, которая ответила себе, но только чуть позже: – Тогда бы он не позволил всему этому происходить, – пробормотала и присела на холодный металлический пол, обнимая свои колени. Повторив это снова, она не поняла, что сделала это громче, чем предполагалось. – Не думаешь, что у него на это были свои причины? – вдруг прозвучал вопрос, как бы в голове, но всё же голос был мужской. – Айро? – спросила и прильнула к такой же холодной и металлической стене девушка. – Что там было? Я хочу услышать это от тебя, – ответил мужчина. – Он защитил меня, но не так… – проговорила Тайви, остерегаясь, что её услышат и еще раз накажут. – Как же? – продолжал спрашивать Айро, не теряя нить разговора. – Ты же знаешь, что маги Земли могут владеть землей, деревом и металлом, по поверью? – с придыханием и всё также еле слышно, но всё же слышно. – Знаю, – томно и серьёзно ответил Айро. – Я владею только металлом, а принца остановил камень, то есть земля, ты понимаешь, Айро? – руки были вдавлены в камеру, такую же холодную и металлическую, которую бы девушка с радостью сжала и освободилась, но увы, снова браслеты, которые блокируют магию. Снова эти оковы. – Понимаю. Он? – по отрывкам фраз посторонний слушатель бы ничего не понял, но если прочитать между, то всё становится ясно. – Думаю это он. Он должен был. Но не сделал. И мы все также здесь. Он такой же, как и все они. Исчадье, – с обидой и горечью говорила девушка, словно единственный шанс на спасение испарился с ярким односекундным свечением в глазах Чонгука. – Дитя, ты не должна винить его. Мы сами куем свою жизнь и если есть шанс, то мы должны его использовать, – лёгкое дуновение прокралось в камеру. Но как такое возможно? Ни окон, ни форточек, ничего. Они в гребанном металлическом карцере, герметичном и неприступном. – Айро, как ты… – девушка онемела. – Я чувствую это. Это…магия, – девушка обомлела. Сотни бабочек закружили в её животе, словно что-то настоящее прямо сейчас с ней. – Кто-то нас предал, заключая свою магию с антагонистом, чтобы блокировать источник, проводя всё это через молнию, первый элемент, который закольцовывает энергию, что сдерживает нас, – Тайви лишь внимала каждому слову Айро, который говорил это с неподдельной мудростью. – Но всё же, если разрушить носитель, то разрушится и всё остальное. Здесь очень много металла и прочных конструкций и звукоизоляция просто чудесная. Магу Земли по силу разбить даже металл, словно колос по утру. Все его слова звучали как отличный повод для побега. Сейчас или никогда. Собрать сломанную натуру сложно, но, когда есть кто-то рядом, это не составит труда. Громко и бойко девушка пыталась оборвать браслеты, что сковывали её, разбивая руки в кровь о всё, что только могло позволить ей это сделать в этой мизерной камере, чтобы хоть как-то сделать надкол в проводящей системе. – Сильнее! – раздавался приказной голос Айро. Минимальная подкладка под кожу, но все же металл въедался под неё, разрезая последнюю безбожно. В других условиях их бы просто связали или же приковали цепями, чтобы вообще не шевелились, но эта сумрачная надежда на благоприятный исход всё же лелеяла разум девушки. И наконец-то спустя длительное время вот он скол и теперь не металл управляет ей, а она металлом. – Айро, – обратилась Тайви к наставнику и близкому другу по тюрьме. – Да, – ответил шепотом мужчина. – Мы выходим отсюда. Что-то мы здесь засиделись, – с этими словами девушка скинула противные оковы, капли крови капали на пол, обрамляя металлический гроб в алый цвет. Но теперь она может с легкость дернуть ручку и вырвать её вместе с дверью. Руки чувствуют и ноги тоже. Вибрации, перемещения, всё. Они ощущают свободу. Словно снова дышит, видит, чувствует. Теперь они здесь точно ни за что не останутся.

***

Song/ Spring Day/ Piano Peace

– Я ждал этого момента всю жизнь, – произнес эту фразу Юнги, вступая с корабля в столице царства Огня. Кровь закипала при одной мысли, что скоро единственная проблема, которая отделяет его от трона будет уничтожена раз и навсегда. Он грезил и мечтал, как лично посмотрит новому аватару в глаза и убьет его в состоянии аватара. Мин оценивал себя очень высоко. Его люди заходили в каждый дом, вытаскивая всех без разбора, заставляя показать весь потенциал энергии, забирая в основном детей в тюрьмы, чтобы те в приступе стресса проявили своё состояния, выясняя кто же есть настоящий аватар. Ведь обычно силы пробуждаются где-то в пятнадцать или шестнадцать лет, как он читал в книгах, но в каждой истории есть исключение, о котором всегда забывал наследный принц. В доме же Чонов происходил переполох, но в основном в комнатах Чонгука и Эри. – Ты не можешь уйти, ничего не сказав отцу, – кричала Эри, пока никого не было дома. Так как старшие члены семейства были приглашены на званный ужин к своим высокопоставленным друзьям. – Он и так прекрасно всё сказал, что я клеймо на его репутации, я просто исполню его желание. Исчезну, – вырывал из рук сестры одежду Гук, укладывая в безразмерный мешок. – Ты не можешь оставить меня одну с ними, я же сойду с ума, – Эри поправила пучок и указала на семейное фото. – Брат! – закричала со всей дури. Девушка обладала звонким голосом, большими глазами и длинными ресницами, и таким же скверным характером, который был положен в статусе сестры. Длинный и тёмный национальный халат, затянутый красным поясом не умолял её красоты, а лишь подчеркивало тонкий стан и прекрасные формы. За окном раздавались возгласы, на минуту показалось, что столица запылала в факелах. Крики просили о пощаде, не забирать детей, оставить их с матерями. Каждая мать боялась, что её сын окажется аватаром и его ждет одно – верная смерть, но перед этим – мучения и пытки. «Прошу вас, не надо, ему и десяти нет!». «Умоляю, ваше высочество, принц, прошу!». «Он единственный сын, прошу, не надо!». Крики наполнили столицу и многие улицы, вперемешку с плачем были звуки боли от магов Огня, которые карали непослушных жесткой и беспощадной стихией. Метки от ожогов останутся, как вечное напоминание о непослушании и жестокости будущего правителя. – Это наш принц? Так он любит наш народ? Бьет своих, унижает. Чем мы отличаемся от так называемых предателей в тюрьмах? Отнимает детей у матерей, клеймит неверных и непослушных стихией. Это дар, а не орудие убийства, – разошелся Чонгук, швыряя вещи по комнате, разбивая общую фотографию с Юнги о зеркало. Время, где они были счастливы и искренне улыбались рядом друг с другом. – Чонгук, прошу, – сестра пыталась подступиться, чтобы обнять его, но не могла, потому что Чон был как загнанное животное. – Он чудовище. Он погубит нас, всех нас, убьет, – с этими словами, бросая очередную вещь, Гук в неосторожности задел и вазу, наполненную доверху водой. В попытке поймать её вода застыла в воздухе так же, как и рука Чонгука. Можно было посчитать сколько маленьких гранул жидкости было в вазе, потому что они были перед взором Эри и Гука. Парень резко одернул руку и та пролилась на пол. – Ты, – начала Эри, отходя назад, – поэтому… В то время, когда девушка пыталась осознать увиденное, Чон закидывал оставшиеся вещи, деньги в походный мешок, снимая фамильные украшения и любое обозначение, что он есть Чон Чонгук. – Ты Аватар! – крикнула ему в спину, когда тот отстранил девушку, направляясь к заднему выходу с мешком наперевес в серой потертой одежде прислуги, которая сегодня, на его счастье, была распущена по домам. – Если я останусь меня убьет либо Юнги, либо отец. У меня нет выбора, – повернулся наполовину к сестре Гук и с сожалением посмотрел в её глаза, наполняющиеся каплями слёз, – Ты, верно, ненавидишь меня сейчас. Прошу дай мне фору, чтобы уйти. Хотя бы ты, – горечь было невозможно скрыть в его словах, а тем более в глазах. Девушка незамедлительно кинула в него вазу со словами: – Как ты можешь такое говорить? Я… я…люблю тебя, – тут же бросилась ему на шею, вцепляясь своими маленькими руками так сильно, что можно было задохнуться. – Я не могу остаться…я тоже…тебя люблю, – парень обнял её за талию, пытаясь оторвать от себя, но та никак не отрывалась. Глаза на мокром месте. Звук разбивающихся окон от посланников Юнги испугал девушку, и она отпрянула от брата. Благо это были не их окна. – Я… – вытирает с глаз слезы. Чонгуку было больно видит их такими красными и расстроенными, –...я сделаю тебе фальшивый паспорт, знаю одного парня, который влюблен в меня и сделает, что угодно, – сколько же сил ей стоило произнести это, ведь тогда она точно признает, что больше никогда не увидит брата. – Хэй, – поднимает её голову за подбородок, – это не конец. Мы еще увидимся, крольчонок, – улыбка, эта чёртова улыбка, выдавленная через себя. Она ломает и её, и его. – Завтра на закате забери его у нашего места, – посмотрела ему в глаза. – Обещай! – Обещаю, – произнес тут же брюнет, заслышав быстрые шаги в их дворе. – Обещаю, что вернусь за тобой, когда стану сильнее. Оба знали, что, скорее всего, он солгал. Но так было лучше, чем попрощаться навсегда.