the degradation.

POV Сергей. Олег пролежал в больнице около месяца. Я приходил к нему в первую неделю. Мы сидели друг напротив друга и молчали. Он смотрел в стену, а я на руки. Лишь иногда я ощущал его взгляд на себе. И лишь иногда сам поднимал на него глаза. С каждым днем я чувствовал себя все хуже, мне было невыносимо находиться с ним не только эмоционально, но и физически – я приезжал домой и сваливался от температуры и головной боли. Я не ел. Все встречи отменил, ни с кем не виделся, не общался. Мама звонила каждый день по нескольку раз. Я не хотел ничего. А потом я перестал к нему приходить. Я перестал о нем думать. Я перестал о нем вспоминать. Я много пил и много работал - это стало моим спасением. Его лечащий врач считал важным и нужным присылать мне смс о его состоянии. Каждый чертов день. Но я не читал их. Сегодняшнее сообщение было исключением - оно было коротким, всего три слова. Я не сразу смог разобрать, что там написано, потому что начал гадать - он сбежал из больницы? А может он умер? К глазам уже начали подступать слезы, но я зря тревожился. Сегодня его выписывают. Мне абсолютно не хочется его видеть. Его безэмоциональность рождала во мне все больше ненависти каждый раз, когда он сидел передо мной. Я не знаю, зачем я приходил, чего я ждал. Мне противно, меня тошнит от него. Однако я уже стою на парковке рядом с больницей. Я сижу в машине и смотрю на дверь выхода, практически не дыша. Он должен выйти с минуты на минуту. Сердце рухнуло в пятки, когда дверь открылась и появился он. Одетый, как и тогда на мосту, в черную рубашку, которая от старости потерлась, полиняла и стала уже серой. Поверх рубашки он накинул пальто, которое на его похудевших плечах висело, как на вешалке. Черные брюки сливались с заправленными в них полами рубашки, разграничившись ремнем с облезлой бляхой. Шнурованные ботинки с массивной подошвой не подходили образу, но аккуратно сидели на ноге и отлично подчеркивали его жесткий, но теплый характер. Я вышел из машины и пошел к нему. Сердце бешено стучит, отдавая в виски, дыхание перехватывает. Он меня увидел. От его взгляда хочется скрыться, сравняться с полом, провалиться под землю. Внутри меня зажигается огонек. Вся ненависть и злоба, которой я пропитался к нему, начиная с того самого дня, позабылась – утонула в глубине его теплых глаз. Я подошел к нему. Он глядит удивленно – явно не ожидал меня увидеть. А я так много хочу сказать, но не могу произнести ни слова. Мы молчим, как тогда, но теперь наши взгляды прикованы друг к другу. Он держится отдаленно, как обычно, но глаза его сверкают. Возьми меня за руку или, если хочешь, ударь по лицу – дай мне тебя почувствовать. Волосы слегка спутаны, борода отросла. Лицо выглядит гораздо здоровее. Он немного поправился. На щеках выступил румянец. Сердце разлетается на куски. Я так хочу обнять тебя сейчас. POV Олег. Боковым зрением я замечаю, что кто-то неподалеку выходит из машины и идет в мою сторону. По телу расплывается жар. Это он. Сердце стучит, пытается выпрыгнуть из груди ему навстречу. Голова закружилась. Он подходит ближе. Это и правда он. Дышится легче, воздух словно стал вкуснее. Каждая клеточка моего тела тянется к нему. Ты пришел ко мне. Я тебя дождался. Его рыжие волосы треплет ветер. Одет он не по погоде – кофта с капюшоном застегнута лишь на половину, под ней тоненькая серая футболка. На худых ногах болтаются джинсы. Белые кроссовки заляпала грязь. Его шея покрыта мурашками от холода. Кончик носа покраснел, как и щеки. POV Сергей. – Привет, – он решил прервать молчание первым. Голос тихий, хрипловатый. – Привет. Куда ты теперь? – что за тупость?! – Не знаю, – глаза его чуть округлились от удивления, лицо стало мрачным. – Мне некуда идти, – он посмотрел по сторонам, как будто бы кого-то ждал. – Как некуда? И что же ты будешь делать? – Придумаю что нибудь. – Хорошо. А пока будешь думать, можешь пожить у меня, – сам не понял, как у меня это вырвалось. Он посмотрел на меня так, словно у меня две головы. Я тоже в шоке, Олег, но, пожалуйста, соглашайся. Лицо его чуть смягчилось. – Ладно. Спасибо. Мы пошли к парковке и сели в машину. От неловкости и напряжения каждая клеточка тела содрогается, заставляя себя чувствовать. Виски пульсируют. Ладони дрожат и потеют. Горло сухое. Воздух тоненькой струйкой проходит через приоткрытые губы и застревает где-то на полпути к легким. Что я делаю? Для чего я это делаю? На секунду я зажмурил глаза, сжал зубы и, собравшись настолько, насколько это было сейчас возможно, нажал на газ. Ехали мы молча. – Вот, собственно, здесь я живу. Там кухня, ванная и туалет в том конце коридора, – мы прошли чуть дальше, я открыл дверь. Олег следует за мной, он отстранен, смущен и холоден, хотя какой-то частью души я ощущаю тепло, затаившееся в нем, скрытое и запечатаное за тысячей замков. – Ну, а это твоя комната. Ты голоден? Может приготовить что-то? – его присутствие, его тяжелый и одновременно нежный взгляд заставляет меня нервничать, я заикаюсь, проглатываю буквы, едва могу стоять на ватных ногах. – Нет, спасибо, – глаза его сверкнули, мне даже на секунду показалось, что он улыбнулся, но лицо его вернуло свою каменное выражение, и он шагнул в комнату. По пути снял пальто, положил на кровать. Подойдя к огромному окну, он скрестил руки на груди и стал смотреть куда-то вдаль. Я не стал мешать, прикрыл дверь и ушел. POV Олег. Позади слышны шаги. Ладонь в поддерживающем жесте ложится на мое плечо и слегка его сжимает. – Меня не должно быть здесь. – Олег... – Игорь, меня не должно быть здесь. Я не хочу быть здесь. Я вышел из больницы, я могу... – Не можешь. Если ты сделаешь это, я не прощу тебя. Ни-ког-да. – да сколько можно? – А что ты прикажешь мне делать с тем, что Я САМ СЕБЯ не прощаю? – я оборачиваюсь, и мы сталкиваемся с ним взглядами. – Как быть МНЕ с этим? – я жду ответ, но ему нечего ответить, я читаю это в его глазах. Гром уходит, обернувшись у двери, окидывает меня взглядом и исчезает. Я остаюсь один. Я знаю, он больше никогда не придет. В груди пылает. К глазам подступают слезы, биение сердца отдается болью в ребрах. Достаю из кармана таблетки, которые дали в больнице, выдавливаю на ладонь сразу шесть штук, чтобы наверняка уснуть и, если повезет, не проснуться. POV Сергей. Время идет, Олега словно никогда здесь не было. Напоминает о нем только чувство полноты этого места, которое не бывало здесь с того дня, как я увидел его на мосту. Все сразу встало на свои места, дом будто бы перестал быть для меня чужим. Сквозь тучи, дождь и серость пробился одинокий луч осеннего солнца и упал на середину комнаты. Должно быть, это добрый знак. Мне необходимо спуститься в офис – меня ждет совещание, нужно сообщить инвесторам о предполагаемых доработках «Вместе». Я пошел к Олегу, чтобы предупредить о своем уходе. Стучусь, но дверь никто не открывает. Я тихонько вхожу. Он лежит на кровати. Не знаю, спит ли он, но беспокоить не буду. Вернулся я поздно вечером. Жутко устал. Голова трещит. Сделав пару записей о доработках в заметках на ноутбуке, на трясущихся от усталости ногах смог дойти только до дивана. Рухнул и заснул даже прежде, чем голова коснулась подушки. POV Олег. Не помню, что мне снилось, но отчетливо помню, что сон был спокойным и тихим, а нарушил его чей-то крик. Я поднялся на кровати, протер глаза. Приснилось. Но из гостиной послышались всхлипывания. Я, тихо ступая, подхожу к двери и приоткрываю ее. Ясно, кто хнычет, как котенок. Разумовский сидит на диване, тихонько постанывая, обнимает себя за плечи, прижав ноги к груди. Подхожу к нему, сажусь рядом, отчего он вздрагивает. – Кошмары? – он кивает в ответ, вжимая голову в колени. – Все хорошо. Извини, что разбудил тебя. Прости. Иди спать, – его голос дрожит. Он поднимается с дивана, пряча заплаканное лицо за ладонью и прядью рыжих волос, и идет к себе в комнату. Я иду за ним. Когда я переступил порог, Сергей уже свернулся клубочком на кровати. – Я понимаю. Меня тоже кое-что по ночам мучает. Хочешь побуду с тобой? – Нет, не нужно, все в порядке. Я вижу, как он дрожит. То ли от страха, то ли от холода, но я хочу защитить его. Присаживаюсь на кровать рядом с ним, расправляю скомканное одеяло и укрываю его. И только я собираюсь подняться, как его ладонь опускается на мою руку. – Не уходи.. Ложусь рядом, повернувшись к нему спиной. Если даже ему снова приснится кошмар, по пробуждению будет хотя бы не так страшно. Уже в полудрёме чувствую, как он начинает ворочаться – и вот я тоже под одеялом, теплым и мягким. Тишина. Город внизу тоже засыпает, до меня доносятся редкие сигналы автомобилей и далекие сирены. Кто-то засопел почти в самое ухо. Я тихо повернул голову и увидел Сергея, лежащего на краюшке моей подушки. Его руки всего в нескольких миллиметрах от моей спины переплелись пальцами между собой. На беспокойное и напряженное даже во сне лицо свалилась прядь волос, я аккуратно повернулся к нему и заправил ее за ухо. Его веки дернулись. Я испугался, что сейчас он проснется. Но вместо этого он лишь сократил и это ничтожное расстояние между нами, прижавшись ко мне. Его руки разжались, ладонь легла на мою грудь, где сердце то замирало, то сумасшедше билось. Ты всегда от меня убегал, а теперь так близко. Моя ладонь ложится на его, двигается выше и теперь, когда рука дошла до позвоночника, я прижимаю его к себе. Я чувствую его всеми клетками тела. Вдыхаю запах этих рыжих волос, которые я жадно высматривал из окна больницы, провожу по ним пальцами. Я мечтал о тебе даже тогда, когда ненависть жгла мое сердце и не давала тебя любить. Его прерывистое дыхание скользит по шее. Вдох - на секунду стало холодно, выдох - необычайно жарко. Глаза закрываются, и я проваливаюсь в сон. Я люблю тебя. POV Сергей. – Сергей, пора просыпаться. – Спасибо, Марго, – пробубнил я сонным голосом, сладко потягиваясь. Сегодня мне на удивление хорошо спалось. Я открыл глаза и увидел возможную причину своего прекрасного сна – Волкова, лежащего рядом. Одна рука приобнимает меня , вторую он вытянул и запустил под мою подушку. Еще вчера этот парень одним своим взглядом заставлял мои коленки дрожать от страха. Кажется, что эти минуты стоили того кошмара, который мы пережили. Я повернулся к нему спиной, решив еще немного подремать. На самом деле мне просто хотелось быть с ним как можно дольше. Рука его дернулась и он притянул меня к себе, щекоча бородой мою шею. Я еле сдержался, чтобы не засмеяться. Положил свою ладонь на его руку, обнимающую меня, и переплел наши пальцы. Я снова заснул, но когда проснулся, Олега уже не было рядом. Нашел я его на кухне, пытающегося разобраться с кофемашиной. – Тебе помочь? – хихикнул я. – Не смейся. На войне я воду в жестяной банке из-под консерв кипятил, так что мне прощается, – я подошел и нажал все необходимые кнопки, попутно объясняя, что зачем. – Понял. Спасибо. Мы взяли чашки с кофе и сели за стол. – Как спалось? – на мой вопрос он ответил едва не полившимся из носа кофе. Этого было достаточно. – Ладно. – я поджал губы. – Мне нужно идти работать. –Ладно. Я забежал в ванную, привел себя в порядок, оделся в первое, что попалось в гардеробе под руку, и спустился в офис с мыслями о том, как поскорее закончить дела и вернуться к Олегу. POV Олег. Дом Разумовского — это сочетание богатства, тонкой души и любви к прекрасному. Огромное пространство, большие картины, статуи на стенах и парочка просто стоит по углам. Гостиная с диваном и рабочим столом, одна спальня и одна комната для гостей, в каждой из которой своя гардеробная, совмещённые кухня и столовая с небольшим столиком, ванная и туалет – и все. Я всегда думал, что у богачей есть отдельная комната даже для ключей от дома. Я решил, что надо бы отблагодарить Разумовского за то, что позволил пожить у него, и единственной идеей, пришедшей в головус стало приготовление ужина – он наверняка придет голодный и уставший. Не знаю его любимых блюд, но содержимое холодильника точно подскажет. Овощи, овощи, фрукты, очень много фруктов, целый ящик с различной готовой едой в пачках. А я думал, у него личный повар. Изысканные блюда я готовить не умею, но с пастой, думаю, должен справиться. Паста с креветками и сыром, салат с помидорами, какой-то зеленью, сладким перцем, заправленный оливковым маслом - надеюсь, ты будешь доволен. У меня уже было все готово, когда я услышал звук открывающейся двери. Я сижу на диване, всматриваясь в темноту. Силуэт движется ко мне. – Привет. – Привет. Устал? – Жуть. Сидишь в темноте? – Люблю натыкаться на углы и двери. Я там кое-что натворил... Надеюсь, ты не будешь сильно ругаться. – мне не было видно, но глаза его наверняка округлились. – Где? – В столовой. Через полминуты на кухне загорелся свет. – Олег, ты... – я подошел к нему и остановился за спиной. – Я подумал, что тут дыра в стене или нет окна, – он тихонько хихикнул. – Почему я должен ругаться? – Потому что я залез в твой холодильник, – пожал я плечами. – Я ужасно голодный, – Его желудок урчал в подтверждение. С этими словами он сел за стол и принялся есть. Я прислонился к стене, скрестив руки на груди. – Олег, – он поднял на меня глаза. – Да? – в ответ он кивнул на тарелку, стоящую на противоположном краю стола, которую я приготовил для себя. – Вкусно? – я сел рядом и подцепил вилкой креветку. – Очень вкусно. Спасибо, – я рад. Когда мы закончили, Сергею кто-то позвонил. Он извинился и вышел. Я помыл посуду, смахнул со стола крошки в мусор, вновь погасил свет и вышел в гостиную. Он сидит за ноутбуком, Марго диктует ему какие-то имена и время, на которое, я думаю, с этими людьми назначена встреча. Я тихонько, чтобы не отвлекать его, опустился на диван. Город внизу только начинает свою вечернюю жизнь, а меня уже клонит в сон. Голова падает на спинку дивана, уши ласкает звук бегающих по экрану пальчиков. Тук-тук-тук-тук. – Хочешь спать? – я поднял тяжеленные веки, оторвал голову от мягкой спинки и увидел Разумовского, уже сидящего передо мной. – Немного. Я чуть наклонился к нему. Дыхание его сбилось, губы задрожали. Глаза округлились. Но он потянулся ко мне навстречу. Лицо его близко, но недостаточно. Я запускаю пальцы в его волосы, притягиваю его к себе. Все происходит так быстро, глаза закрываются. Его мягкие теплые губы касаются моих, тело обдает жаром, внизу живота завязывается узелок. На секунду мы замираем, даже не дышим. Я чувствую тебя. Сейчас ты принадлежишь мне. Его прохладные пальчики врезаются в мою шею. Он подается вперед всем телом, и вот уже сидит у меня на коленях. Языки легонько касаются друг друга. Я слышу, чувствую его горячее дыхание. Мои ладони опускаются ниже, обвиваются вокруг него. Ты мой. Его губы нежно и плавно скользят между моими, жадными и ненасытными. Я люблю тебя. Мы снова замираем. Он чуть отстраняется, наши лбы соприкасаются. Я еще чувствую его на своих губах. Он обнимает меня за шею, его тихое дыхание и пряди рыжих волос щекочут мое лицо. А я боюсь пошевелиться. Мне кажется, сейчас он исчезнет, растворится в воздухе. Я так боюсь потерять тебя. – Поспишь сегодня со мной? – молчание нарушил его шепот. Я открыл глаза, наши взгляды столкнулись. – Посплю, – я не могу отпустить его. Не могу отпустить его, как он тогда не мог отпустить меня. Я поднимаюсь и иду в спальню, держа его на руках. POV Сергей. Я проснулся еще до будильника. Это было очень кстати, ведь сегодня меня ждал тяжелый день, а я хочу провести время с ним. Вчерашний поцелуй – это сон? Воспоминания рождают улыбку на лице, ведь он действительно меня поцеловал. Его теплые губы заставляли все внутри меня пылать. Все, что представляла тогда моя жизнь, ушло на второй план. На первом был он. «Может ты влюбился?» – вспомнился вопрос воспитательницы, который привел меня тогда в бешенство. Нет, я не влюбился. Я люблю Олега. Люблю этого психопата. Люблю человека, которого ненавидел всем сердцем, и это было взаимно. Я люблю его. Эти мысли разлились теплом по телу. Я повернулся. Олега рядом не оказалось. Может снова ушел на битву с кофемашиной? Я встаю с кровати, накидываю халат и отправляюсь на поиски. В гостиной Олега не оказалось. Заглянул на кухню – ничего. Ванная пустая. Я зашел в его комнату, но и там никого нет. Я уже собирался выйти, когда в глаза мне бросилась одна деталь. Я подошел к его кровати и схватил записку, лежащую на простыни. Сердце рухнуло в пятки. – Марго... – Сергей, Олег покинул башню сегодня в 4.50 утра.