the degradation.

POV Сергей. Мёрзну. Необузданная дрожь в теле. Сердце неистово долбит по грудине, кровь не согревает. Не согревает ничто. Легкие лениво качают кислород, напоминая о себе тупой болью. В комнате одиноко горит настольная лампа, освещая голубым клочок пространства вокруг себя. В полумраке ледяных стен застыла пустота. По темному полу, словно оазисы в пустыне, разбросаны опустошённые бутылки. Мой дом, но места мне здесь нет. Болит. Сердце рвётся к двери, зовёт меня куда-то. Внутри меня рыдает жалкий кусок души. Её вопль разносится эхом и отлетает от стенок внутренностей. Безнадёжная тоска. Медленная пытка. Беру ноутбук в руки. Сосредоточься. Картинки плывут. Зрение не фокусируется. Голова пустая, там гуляет ветер. Шум в ушах, виски пульсируют. Ноутбук летит на пол, экран трескается и распадается на кусочки. Штопор. Бутылка. Глоток. Содержимое заливается внутрь. Скривился от горечи. Пустота заполняется. Жарко. Горит лицо. Еще глоток. POV Олег. Мягкий матрац, холодные руки обнимают колени. Голубые стены, белый потолок, спертый воздух и глухие голоса в коридоре. Комната становится меньше. Я словно отделен от собственного тела. Дыра внутри разрастается. К горлу подкатывает ком, но глаза сухие. Он пришел ко мне еще пару раз. Нам давали всего десять минут. Всегда. Я не хочу с ним видеться, но мне его мало. А теперь его не стало вовсе. Я сижу у окна и жду, когда в серости и грязи улицы промелькнет его рыжая макушка. Но он больше не приходит. И я начинаю ненавидеть его еще сильнее. Я жду его и ненавижу. Не ем, сплю плохо, с врачом говорить нет смысла – мне не становится легче. Мне хочется увидеть его еще хотя бы раз. Тело болит. Я вспоминаю наши последние встречи и настолько на нем сосредоточен, что даже проблема, с которой я попал сюда, начинает казаться ничтожной. Однажды я спросил у доктора, почему Сергей перестал приходить, но тот не знал причины. Наверное, ему просто надоело возиться со мной. Мне снились сны: снился он, а потом снились кошмары. Со мной Игорь, но он ничего не может поделать с пустотой, которая образовалась после того, как Сергея не стало в моей жизни. Он лишь понимающе молчит. Но он не понимает и никогда не поймет, каким мучительным может быть ожидание и какой болезненной может быть любовь. Любовь. Я любил Разумовского. Но время это должно закончиться. Сегодня меня выписывают. Только больница была моей крепостью, а наши с ним встречи - моей отдушиной, каплей веры. И если в стенах больницы я еще мог надеяться на то, что он все таки придет ко мне, то сейчас я мог забыть о нем. Как он забыл обо мне.