Оборванец

Утром Тэна разбудило настойчивое жужжание телефона прямо у самого уха. С трудом разлепив глаза и не до конца понимая, где вообще находится, он мутным взглядом посмотрел на экран. Линдси. И зачем только ей понадобилось будить его в такую рань, она ведь знает, что раньше полудня Тэн никогда не просыпается. Пару раз заторможено моргнув, он обратил внимание на время. Полдень был пару часов назад. Понятно. Потерев лоб и тихо выругавшись, Тэн все же решил ответить на звонок: – Привет, – сонно пробормотал он и уткнулся носом в одеяло. – Просыпайся, соня! – в голосе Линдси слышалась улыбка. – У меня для тебя есть хорошие новости. – Мм?.. – невнятно промычал Тэн и перевернулся на спину. – У меня только что была встреча с одним важным человеком, – оживленно заговорила Линдс. – Он главный редактор журнала об искусстве, и я рассказала ему о тебе. – Зачем? – Тэн включил громкую связь и, отбросив мобильный в сторону, зарылся лицом в подушку. – Тэн, с тобой все в порядке? – насмешливо спросила Линдси. – Это точно ты? А то я что-то не узнаю своего любимого честолюбивого мальчишку. – Твой любимый честолюбивый мальчишка вчера явно выпил больше, чем следовало, и… – Тэн на секунду замер и вдруг резко сел на кровати. – Твою мать. – Что-то случилось? – обеспокоенно уточнила Линдси. – Я… Ох, ч-черт… – Тэн окинул взглядом разбросанные по столу карандаши и уставился на эскиз на мольберте. – Нет, Линдс, ничего не случилось, просто я еще не совсем проснулся. Так что там этот редактор? На самом деле Тэн более чем проснулся, когда увидел весь бардак, разведенный прошлой ночью, и вспомнил, чем именно он занимался. И с кем. Лукас, вальяжно развалившийся на широком подоконнике, с бокалом в руке и легкой усмешкой на блестящих от вина губах, – именно то, что возникло у Тэна в памяти и окончательно прогнало остатки сна, зато пробудило совершенно другие потребности. Тэн со вздохом провел ладонью по щеке и попытался сосредоточиться на том, что продолжала говорить Линдси. – В общем, я тебя жду – сможете познакомиться, пообщаться и обсудить все моменты, – довольно возвестила та и замолчала, явно ожидая ответа. – Прости, я немного отвлекся, – Тэн тряхнул головой, пытаясь прогнать непрошеные мысли. – И о чем мы с ним должны поговорить? – Тэн! – возмутилась Линдс. – Ты меня вообще слушал? Он готовит серию материалов о молодых художниках, и ты – первый, о ком я подумала. Если ты готов сделать собственную выставку, в чем я тебе, несомненно, помогу, то засветишься на страницах оч-чень влиятельного арт-издания. Ты разве не об этом всегда мечтал? – Я… Да, мечтал, да, – рассеянно ответил Тэн. – У меня есть время на сборы? – он крепко зажмурился и сжал пальцами виски. – Есть. К шести я тебя жду, – ответила Линдси и многозначительно ухмыльнулась: – Мы тебя ждем. – Хорошо, – Тэн шумно выдохнул. – Я буду. Выслушав еще пару напутствий, совершенно ничего при этом не уловив, Тэн наконец попрощался и, пошатнувшись, поднялся с кровати. Все вокруг просто кричало о том, что ночь прошла хорошо. Впрочем, не в привычном для Тэна понимании, когда весь пол оказывался захламлен пустыми пачками от презервативов, а на постели оставались следы смазки, спермы, разлитого алкоголя и прочих свидетельств приятно проведенного времени. Сейчас же Тэн видел ворох скетчей, сбитые подушки на подоконнике, один недопитый бокал вина у кровати и второй – на самом краешке стола, рядом с кучей карандашей со сточенными грифелями. Он глубоко вздохнул и прошел на кухню, не особенно надеясь на то, что найдет там хотя бы что-нибудь поесть, но будучи точно уверенным, что обнаружит кое-что поинтереснее. Например, пустую темно-зеленую бутылку возле раковины и еще две – на полу у окна. С губ Тэна сорвался мучительный стон, когда незаданный вопрос, сколько же они с Лукасом выпили, решился сам собой. Тэн налил себе воды из-под крана и блаженно приложил прохладный стакан ко лбу. Голова не болела, что было странно, но смутное ощущение стыда расползалось по всему телу и проступало бледным румянцем на щеках. Тэн мысленно поблагодарил себя за то, что не попросил Лукаса позировать голым. В этом он был уверен хотя бы потому, что, вернувшись в комнату, пристально осмотрел получившийся набросок и пришел к выводу, что, во-первых, сколько бы он ни выпил, на его способностях выводить четкие линии это никак не сказывается, а во-вторых, Лукас все-таки невозможно красивый, даже если одет. Естественно, ни одно, ни другое для Тэна открытием не стало. Тэн вздохнул и задумчиво провел кончиками пальцев по краю мольберта. Если он рассчитывал закончить картину, Лукаса стоило позвать в гости еще раз. Или не раз. Откровенно говоря, Тэн был готов приглашать его хоть каждый день, а еще лучше – каждую ночь. Он прикусил губу и тоскливо посмотрел на разобранную кровать. Ничего из того, что в этот момент пришло ему в голову, тоже открытием не было. Тэн поплелся в ванную, попутно восстанавливая в памяти все произошедшее. В конце концов, если разобраться, ничего страшного и не случилось – просто очередной порыв вдохновения, сдобренный некоторым количеством вина. И натурщиком, который любезно согласился посидеть пару часов, желательно не двигаясь, с чем, конечно же, не справился. Тэн залез под горячие струи воды и, запрокинув голову, тихо хмыкнул. При всей своей язвительности Лукас оказался на удивление милым, что конкретно для Тэна ситуацию вообще не спасало. Он расспрашивал о творчестве, интересовался предпочтениями Тэна в кино, музыке, книгах и развлечениях и радостно кивал, обнаруживая совпадения со своими собственными вкусами. Тэн фыркнул, вспомнив, что они битый час обсуждали, какие суперспособности “Мстителей” хотели бы получить и кто на кого из этих самых “Мстителей” был больше похож. Лукас сказал, что хотел бы распоряжаться временем, а Тэн оставался непреклонным в своем желании влиять на сознание людей и управлять их эмоциями. Уже позже, когда они сидели на полу, допивая остатки вина, Тэн решился напрямую спросить, чем Лукас занимается, на что тот только многозначительно ухмыльнулся и перевел тему, говоря что-то о картинах Тэна и том, что тот со стороны и правда кажется немного сумасшедшим. Тэн тогда рассказал историю о своей школьной учительнице рисования, которая с некоторым беспокойством однажды вызвала его родителей на разговор, пытаясь ненавязчиво уточнить, все ли у их ребенка нормально с психикой. Тэн помнил, как громко мама смеялась, пересказывая потом эту историю. С психикой у ребенка было все нормально, а вот фантазия и правда била фонтаном, поэтому на семейном совете единогласно решили, что Тэн станет заниматься рисованием, потому как не пропадать же такому таланту. Лукас внимательно слушал, согласно кивал и периодически отхлебывал из бокала с какой-то грустной – Тэн это начал понимать только сейчас – улыбкой, а вместо ответа на вопрос, где его родители, только неопределенно повел плечами и снова поменял тему. Отпускать Лукаса утром Тэну откровенно не хотелось, что, с одной стороны, было очень даже понятным, а в другой – абсолютно необъяснимым. Когда Тэн пригласил его побыть моделью, он не рассчитывал ни на что, кроме всепоглощающей неловкости, учитывая их предыдущее общение, но в действительности все обернулось каким-то запредельно душевным вечером, после которого Тэну хотелось урчать, словно огромному коту, и совершенно по-идиотски улыбаться. Тэн вышел из душа, завернулся в пушистое полотенце и посмотрел в зеркало. Отражение совершенно по-идиотски ему улыбалось. Мысленно дав себе подзатыльник, он сунул в рот зубную щетку и попытался нахмуриться. Получилось так себе, потому как глаза все равно сияли каким-то нездоровым блеском, что даже можно было списать на похмелье, только вот обманывать себя Тэн не привык. Во всем определенно был виноват Лукас, но что делать с этим фактом, Тэн пока не придумал. . – Привет, мой хороший! – Линдси выпорхнула Тэну навстречу и приветливо улыбнулась. – Пойдем, Адам будет здесь с минуты на минуту, жду не дождусь, когда вы наконец познакомитесь. – И что бы я без тебя делал, – ответив на улыбку, покачал головой Тэн и пошел вслед за Линдс через большой светлый зал с массивными колоннами. – Кстати, хорошо выглядишь, – Линдси обернулась и, лукаво ухмыльнувшись, окинула Тэна взглядом. – Хорошая ночка выдалась? – О, – Тэн повернул за полупрозрачную перегородку из массивных блоков стекла и расслабленно повалился на мягкий диван, – Ты себе даже не представляешь. – И кто он? – Линдси села в кресло напротив и заинтересованно подперла подбородок рукой. Тэн мечтательно прикрыл глаза и усмехнулся: – Ты не поверишь… – он прикусил губу. – Помнишь мою музу? – Да ладно! – Линдс с неверящим видом отпрянула. – Не может быть! – Ну, я всего лишь последовал твоему совету, – Тэн довольно потянулся. – После того, как вы ушли, я выпил еще вина для храбрости, а потом спустился вниз и позвал его в гости. И потом, – он многозначительно поиграл бровями, – мы провели безумную ночь любви. – Тэ-э-эн! – Линдси со стоном прикрыла лицо ладонью. – Я же хотела, чтобы ты его просто нарисовал! Тэн невинно заморгал: – А я и нарисовал. – И как? – оживившись, Линдс опять подалась вперед. – Я думаю, это была не последняя наша встреча, – хмыкнул Тэн и вздохнул: – И ничего у нас на самом деле не было. Я правда сделал небольшой набросок, а потом мы до утра сидели, пили вино и просто разговаривали. Линдси откинулась в кресле и, положив ногу на ногу, вздернула нос: – И что, неужели Мелани оказалась права насчет этой компании? Тэн пожал плечами: – Я не знаю. Мы не об этом говорили, – он недовольно фыркнул. – Да даже если Мелани и права, какое мне дело? Я просто позвал его натурщиком. На этом все. – Ой ли… – хитро заулыбалась Линдси и, поднявшись, подошла к столу и взяла несколько толстых журналов: – Вот, смотри, твоя работа может оказаться здесь на обложке. Тэн протянул руку и взял один из экземпляров: – “Ли-бер-ти”, – прочитал он название и стал медленно листать страницу за страницей. – Если бы ты сказала мне пятнадцатилетнему, что у меня в будущем появится шанс поработать с “Либерти”, я бы упал в обморок от восторга. А потом бы пришел в себя ненадолго – и снова упал в обморок. – Вот видишь, – Линдси опустилась на подлокотник дивана и слегка потрепала Тэна по волосам, – как все чудесно обернулось. И в обморок падать не пришлось. – А кто тебе сказал, что я сейчас не могу? – прыснул Тэн и моментально выпрямился, увидев высокого мужчину, который, опершись о стеклянную стену, довольно улыбался. Линдси подняла взгляд и радостно вскочила: – Адам, привет! – она подошла к нему и встала рядом, с гордым видом глядя на Тэна. – Знакомься, это Тэн. Тот самый, о котором я рассказывала, да ты и сам о нем слышал, конечно же. Мой маленький гений. – Я не маленький, – Тэн со смехом наморщил нос и, встав с дивана, протянул руку. – Меня зовут Тэн, и я все еще готов упасть в обморок от одной только мысли, что смогу поработать с вами. – Знаете, это самое необычное, что мне говорили при знакомстве. Я Адам, и вы мне уже нравитесь, Тэн, – Адам с напускной серьезностью пожал ладонь Тэна и тут же громко расхохотался. – Линдс, я думаю, мы с ним сработаемся. Линдси хлопнула в ладоши: – Я знала! – она метнулась к прозрачному шкафчику в углу кабинета и достала оттуда три тонких бокала. – Вина? – Не откажусь, – согласно кивнул Адам. – А мне после вчерашнего, собственно, уже и не страшно, – фыркнул Тэн. . Возвращаясь вечером домой, Тэн тщательно обдумывал все, о чем они успели договориться с Адамом и Линдси. По большому счету, их честолюбивые планы пока были только проектами, но главным героем в них выступал Тэн. Конечно, это невероятно тешило его самолюбие, но в то же время накладывало огромную ответственность и обязывало не просто плевать в потолок, наслаждаясь отголосками прошлых успехов, а усердно работать над чем-то новым. Для Тэна это не было проблемой – у него даже сейчас хватало материала для выставки, но загвоздка оказалась в том, что Адам с восторгом встретил предложение Линдси о тематической экспозиции, посвященной, так сказать, музе художника. То есть Лукасу. Тэн, потягивая вино, только смущенно улыбался, хотя мысленно проклинал и Линдс с ее идеями, и Лукаса с его внешностью, и Адама с его деловой хваткой и обещанием посвятить Тэну обложку журнала как только – так сразу. Но больше всего Тэн проклинал себя. Хотя нет, все же больше – Лукаса. Или все-таки себя. Тэн за все время разговора так и не смог определиться. Он попросил водителя остановить около забегаловки, где Лукас приводил его в чувство после бурной ночи, и огляделся по сторонам. Неоновая вывеска с одной мигающей буквой, горящие тусклым светом широкие окна и несколько посетителей за столиками. Тэн мог бы сварить кофе и дома, который, вне всяких сомнений, оказался бы лучше, чем горькое пойло здесь, но перспектива прогуляться, потягивая американо и размышляя о том, на что он подписался после встречи с Адамом, казалась гораздо более привлекательной, чем нервное нарезание кругов в собственной квартире. Вопрос безопасности одиночных шатаний по темным улицам не стоял, учитывая полезные знакомства в целом и Лукаса в частности. Снова Лукас. Опять Лукас. Чем ближе Тэн подходил к дому, тем четче осознавал, что, при правильных – и, прежде всего, необходимых ему для работы – раскладах, Лукаса в его жизни должно стать больше. Еще больше, хотя куда уж, Господи. Доработать те наброски, которые есть, сделать пару новых. Закончить начатую картину – первую, рисованную с натуры, и создать еще несколько – сколько Лукас позволит. Тэн вздохнул и поднял голову, рассматривая высокие темные здания с гудящими кондиционерами. Как Тэн оказался в этом моменте своей жизни, он не понимал. – Гуляешь, котеночек? – раздалось вдруг за спиной. – Твою мать, Кас! – Тэн вздрогнул и громко выругался, чувствуя, как заколотилось сердце. – Что, испугался? – Лукас хихикнул и, поравнявшись с ним, пошел рядом. Тэн только недовольно покосился и промолчал. Лукас довольно хохотнул и пихнул его локтем в бок: – Как там поживает мой портрет? – Я не успел наделить его способностями портрета Дориана Грея, так что, полагаю, никак не поживает, – ядовито ответил Тэн. – То есть ты можешь сделать меня бессмертным и вечно молодым? – оживился Лукас. – О, Господи, – закатил глаза Тэн. Лукас зафыркал и, в два прыжка его обогнав, стал идти спиной вперед, насмешливо поглядывая сверху вниз через полуопущенные ресницы. – Что ты хочешь? – буркнул Тэн и опустил глаза, не выдержав пристального взгляда. – Тебе разве не нужен натурщик для завершения работы? – Лукас склонил голову к плечу и хитро улыбнулся. – А тебя разве не учили, что отвечать вопросом на вопрос – невежливо? – выгнул бровь Тэн. – Ты сейчас сам ответил вопросом на вопрос, – оскалился Лукас. – Ты меня вынудил. – Ты так и не ответил, – хмыкнул Лукас. – Ты тоже! – выпалил Тэн. Лукас засмеялся и, наконец развернувшись, зашагал вперед. Тэн глубоко вздохнул и нахмурился. Поговорить с Лукасом надо было так или иначе, только вот как сказать то, что тому – пока только теоретически – могут посвятить целую выставку, и не выглядеть при этом окончательно свихнувшимся идиотом, Тэн не представлял. Из всего получалось, что никак. Из всего получалось, что Тэн – окончательно свихнувшийся идиот. Как же замечательно. – Кас, – шумно выдохнув, Тэн все-таки решился. – Мне нужен натурщик. – О, – ухмыльнулся Лукас. – Я или кто-то другой? Тэн поджал губы и красноречиво посмотрел на Лукаса: – Ты издеваешься? – А ты снова отвечаешь вопросом на вопрос, – фыркнул тот. – Ладно, забудь, – Тэн пошел быстрее и, кивнув маячащей у подъезда компании, остановился и начал рыться в сумке в поисках ключей. – Котеночек, – окликнул его Лукас. Тэн поднял на него сердитый взгляд: – Чего тебе? – Я согласен быть твоим натурщиком, – Лукас ласково усмехнулся. – Ты только позови. Тэн крепко сжал связку ключей и высокомерно вздернул нос: – Зову. – Когда? – Сейчас. – Что, неужели вот так сразу? – Ты издеваешься, – уверенно кивнул Тэн и открыл дверь, намереваясь скрыться бегством в собственной квартире и больше никогда в жизни с Лукасом не пересекаться. Тот в ответ только расхохотался и, придержав тяжелую дверь, пропустил Тэна вперед и вошел следом. – Кас, – мрачно позвал с улицы кто-то из парней. – Ты опять на всю ночь? – Не знаю, как получится, – беззаботно отмахнулся Лукас и расплылся в улыбке, глядя на Тэна. – Как у нас получится, котеночек? Тот нерешительно поднял глаза на Лукаса и задумчиво прикусил губу: – Вот об этом нам и надо поговорить. . Конечно, все опять закончилось пьяными разговорами и взаимными пикировками, от которых Тэн моментально приходил в бешенство, но так же быстро остывал, стоило только Лукасу светло улыбнуться и в очередной раз назвать его котеночком. Тэн чувствовал, что рядом с Лукасом вся его уверенность куда-то испаряется и он превращается в обиженного ребенка, который, топая ногами, требует конфету, но ему почему-то категорически запрещают ее съесть. Чего греха таить – Тэн с удовольствием бы Лукаса сожрал. Пару раз за ночь он понимал, что балансирует на очень тонкой грани между тем, что позволено делать художнику и все еще, по сути, чужому человеку, и тем, чего на самом деле хотелось ему самому. Лишний раз дотронуться, чтобы зафиксировать нужный ракурс, поправить задравшуюся на пояснице майку, пригладить волосы и провести рукой по спине, заставляя выпрямиться. Лукас был не против таких ненавязчивых прикосновений, а вот Тэна каждый раз бросало в жар – и он с удвоенным старанием хватался за карандаш, словно тот был спасательным кругом в этом бездонном океане из широких ухмылок, язвительных подколов и – совсем не вяжущимися с общим образом Лукаса – теплых взглядов. Что-то внутри Тэна сжималось, стоило ему поймать направленные на него блестящие глаза, и начинало противно саднить. Тэну очень не нравилось такое ощущение, и он усиленно гнал от себя навязчивые мысли о том, что это может значить. Уже под утро, когда сил рисовать не осталось, они с Лукасом завалились на кровать и стали допивать вино прямо из бутылки, передавая ее друг другу. Урчание в животе напомнило Тэну, что он за весь день ничего не ел, и через несколько минут препирательств все-таки была выбрана огромная пицца с двойным сыром и категорически без оливок или ананасов. Тэн, морща нос, доказывал Лукасу, что фрукты есть нельзя, а тот в ответ только заливисто ржал и – снова, в который раз – уточнял, точно ли Тэн не псих. Разбудило Тэна жужжание телефона у самого уха. Он нашарил мобильный и, обнаружив, что это всего лишь напоминание о том, что телефон скоро разрядится, отшвырнул его в сторону. И тут же напрягся, поняв, что талию обнимает теплая рука, а затылок щекочет чужое горячее дыхание. Тэн судорожно вздохнул и прикрыл глаза. Он не помнил, как они с Лукасом уснули, но четко осознал, что просыпаться теперь не хочет. И желательно как можно дольше.