Tourmaline Heart

      Лигаксу вновь напомнил сказку. Столица мира, город Эльпусон, расцвела буквально. Все вокруг зеленело на глазах, до пушистых облаков раскинулись величавые деревья: зеленые, оранжевые, фиолетовые; необычайной красоты цветы распускаясь источали свой сладкий аромат. Высокие здания, достающие макушками до небес, были собраны воедино и пугали своим масштабом. Фонтаны взорвались розовой блестящей водой, а разбитые дороги и тропы, в которых купался мир, исчезли, не оставив и крошечного шрамика. Запели птицы, в мягкой траве заклокотали кузнечки, закружили над кустарниками бабочки с сияющими крыльями. Удивленные эльфы с опаской выходили на улицы, ожидая подвоха, однако никто из них не знал, что они, наконец, освобождены.       Держа Дэй за руку, Тэян плелся к Хонджуну на ватных ногах. Хвиен шел позади, и никто не нарушал болезненного молчания. Гукчон и Тэхен исчезли. Сбежали или стали частью желания Лис — неизвестно, но сейчас это было последним, что волновало. Особняк заклинателя встретил их тепло, Хонджун, Крис, Стэйси и Енбин тут же бросились к ребятам, сжимая их в безмолвных объятиях. — Мне жаль, — отпуская Тэяна произнес Крис. — Ты знал? — Я догадывался.       В горле пересохло, виски ныли от пульсирующей боли.       Вспышка. Еще одна, как по кругу снова мрак. Когда показалось солнце, небо стало чистым и безоблачным, как тридцать лет назад, а Лис... Лис уже не было рядом. — Что теперь? — спросил Хвиен. — Нужно уничтожить камень, — ответил ему Енбин. — Нельзя больше так рисковать. — Как мы это сделаем? — Нужно собрать представителей восьми кланов, — Хонджун смотрел в небо. — Восьми? — Хвиен стал загибать пальцы. — Заклинатели, эльфы, демоны, ангелы, феи, кумихо... а, оборотни и... А кто восьмой? — Русалки. — Ру... русалки? — Стэйси отшатнулась, Бин придержал ее за руку. — Вы решили наконец узаконить наши права? — Не знаю почему раньше этого не сделали, — сказал Крис. — Моя вина. — Давайте уже поскорее закончим с этим, — кивнул Хвиен. — Да, но сначала... нужно собрать всех глав в резиденции, — выдохнул Крис. — К тому же, у нас есть там очень важное дело. — Всех глав? — усмехнулся Хонджун. — И кто глава у оборотней, милый? Ангелы и феи вовсе абстрагировались от мира. Держу пари, они понятия не имеют что происходит. — Ты все узнаешь позже.       Крис остановился у ступеней и заплакал. Горечь воспоминаний ударила по груди. Сначала он вспомнил о том, как был счастлив здесь, потом — как все потерял. Эльф щелкнул пальцами и превратил флаг демонов, развивающийся на самом пике двадцатиэтажного здания, в эльфийский, но потом вдруг задумался и вовсе убрал его. Жуткое до этого момента прямоугольное здание сверкнуло овальными окнами, вернулись нежные серебристо-молочные оттенки фасада, а колоны со статуями Владычицы Тьмы и ее монстров обернулись в каменных единорогов и пегасов, ставшими на дыбы. Внутри все было гораздо хуже — несмотря на восстановление, атмосфера в резиденции царила все еще пугающая. Вернувшиеся силы Криса позволили ему с легкостью осветить это место, изменить ауру и запах тревожности и тьмы на яркий, летний аромат тепла. Эльф махнул ладонью и холл обласкал глаза золотыми, рубиновыми и бронзовыми цветами. Высокие потолки с множеством парящих в воздухе люстр из драгоценных камней украсили абстрактные викторианские росписи, а стены — огромное количество зеркал в резных золотистых рамах. Фрески, барельефы и скульптурные композиции богато дополнили помещение. — Как красиво, — шепнула Стэйси. — Все как в тот день, когда я впервые попал сюда, — улыбнувшись, Хонджун ощутил приятное покалывание в лопатках. — Точно, — Енбин хлопнул заклинателя по плечу и зашагал к лифту.       Они поднялись на двадцатый этаж. Идя по широкому коридору, Крис попутно менял серые и черные оттенки на более светлые: золотые или бежевые, крутил пальцами и на стенах появлялись картины с изображением природы и животных, в углах выросли статуи и подставки с цветами, а на потолках роскошные люстры. Эльф по-хозяйски открыл дверь в просторное помещение, которое когда-то принадлежало ему. Темные готические стены из голого камня и панорамное во всю стену окно, которое открывало вид на вновь завораживающий Эльпусон — здесь также было мрачно, но Крис не стал ничего менять. На одном из кожанных массивных кресел сидел Джухо — живой и невредимый. — Что? — Енбин вскрикнул то ли от удивления, то ли от радости, а мужчина поднялся и пошел к ним навстречу. — Хен?... — Тэяна тоже словно ударили по голове. — Простите, что соврали, — он благодарно кивнул Крису. — Хвиен, сожалею о брате. — Он сбежал, думая, что ты умер, — холодно ответил парень. — бросил тебя. А ты жалеешь? — Хвиен? — удивилась Дэй его словам. — Но он умер на самом деле, в отличие от меня. — Может хватит уже о смерти на сегодня? — тихо попросил Хвиен. — Идем? — Крис приоткрыл двери. — Нужно освободить Джесси и, если есть, а они, я уверен, есть, других пленников. Соберемся в холле через два часа. — Я с тобой, — спохватился Хонджун. — У тебя хорошие отношения с Джесси, да? — Да, благодаря ей я тут когда-то остался, сделка с демоном — такое себе, — он глянул на Тэяна. — Вы все имейте ввиду, ага. — Я тоже пойду, — кивнул Енбин. — Голодна? — спросила Стэйси у Дэй, зная, что стоит оставить мужчин наедине, та тактично кивнула.       Они ушли, Хвиен подошел к гигантскому окну, устремляя взгляд вдаль. — Где ты был? — Тэян обратился к Джухо, присевшему на ручку кресла. — Зачем сказал, что... — Нужно было разобраться с Чеюном и его друзьями, — безэмоционально ответил парень. — Правительство продолжало наступать на хвост, они искали камень, считая, что он принадлежит им. Жадные людишки. Тэхен устроил потасовку, пришлось как-то выкручиваться, и я поддался, чтобы ты смог уйти. Они схватили и Инсона, но он сбежал. Такой безжалостный, неплохо постарался, стирая людям память и заметая следы, Чеюна оставил на десерт, хотел убить. Только я не позволил. В итоге началось мессиво, мы вдвоем против демонов и полиции, а они против друг друга. Мало кто выжил, Инсона... — он посмотрел на Хвиена. — Разобрали на запчасти. — Когда твои силы восстановилась? — Когда камень начал крепнуть. В момент затмения мои способности вернулись окончательно, как и к тебе. Как и к Хвиену. — Ко мне? — Ким отвернулся от стекла. — Попроси Хонджуна, он научит ими управлять. — Ну нет, — усмехнулся парень. — Я уже потерял моменты, когда они были нужны. К черту! — Как уничтожить камень? — Увидишь. — А Дэй... с ней ничего не произойдет?       Джухо с презрением глянул на Тэяна, поднялся и подошел вплотную. — С ней уже должно было произойти, но из-за тебя она здесь. — Думаешь я хотел, чтобы получилось так? — Если бы ты не лез, Лис была бы жива. Ее убил не камень, а любовь к тебе.       От интонации Джухо все внутри похолодело. Тэян не знал, что хуже — правда или ее осознание. Ему и так было тяжело дышать, потрясения, которые он переживал последние полмесяца отразились на состоянии, а вина за душу Лис и без того грызла глупое сердце. Он сжал челюсть, смотря парню в глаза, но ничего не сказал. Джухо неслышно выдохнул и покинул зал.

* * *

      Крис спустился в Подземные Трущобы вместе с Енбином и Хонджуном. Магия здесь не работала, поэтому пробраться в тюрьму было сложно; практически также невозможно, как и выбраться. Однажды Крис сумел сбежать, оставив здесь лишь телесную оболочку, но лишь потому что в его жилах текла кровь самых могущественных эльфов. Он не был призраком, лишь душой, которая слишком много болела. В глубине подвального помещения резиденции, где хранились съестные запасы для кухни и различные вина, пряталась массивная дверь. Открыв ее, можно было пройти через портал и попасть совершенно в другое измерение, которое находилось в Мире Людей. Странная идея белых эльфов, построивших город с нуля, была и нелогичной, и гениальной одновременно. Где-то под землей в середине Тихого океана и находилась тюрьма для опасных преступников. За тридцать лет все изменилось: теперь вместо настоящих убийц и воров доживали здесь последние года ни в чем неповинные бьюланы. Когда-то здесь по несколько дней ожидали казни те, кто отказались принять власть Гукчона; демон истреблял всех, сразу, поэтому сейчас здесь было довольно пусто. Хонджун неторопливо ступал за Чаном и Енбином по каменным плитам и брезгливо морщил нос от ужасного запаха сырости и гнили и не менее отвратительного, пугающего вида. Словно четырехэтажные дома друг на друге стояли пустующие камеры, а восле них располагалась железная лестница с витыми перилами. Свое название тюрьма так и получила, преступники жили, как в улье. Комнаты первого яруса напоминали обычные камеры, только щели между прутьями почти отстутсвовали — здесь отбывали наказание мелкие преступники: мошенники и карманники. Второй ярус с железными дверями и окном в виде решетки предназначался для грабителей, убийц животных и бандитов. Третий — точно такой же, но с окошком поменьше — служил обителью государственным изменщикам, а четвертый, совершенно без просветов, существовал для педофилов, маньяков, террористов и насильников. Когда Крис рассказал об этом Хонджуну, тот удивился: — Страшно, что во всех мирах есть такие психи. Он такие же как и люди. — Но люди опаснее, — прервал эльф. — Большинство этих клеток никогда не открывались. — Если бы сюда сажали уродов из Мира Людей, — произнес Енбин. — Каждая камера была бы заполнена под завязку... — Ты ненавидишь их, как Гукчон? — Не все заслуживают ненависти. Кто-то заслуживает смерти. — Жестоко, — Хонджун остановился, посмотрев на кумихо. — Значит ли это, что ты разделяешь взгляды этого психа? — Этого я не говорил. — Зачем тогда мы его остановили? — Может успокоитесь? — вмешался Крис. — Вы пошли со мной, чтобы препираться? Человек умер, а вы...       Пустые клетки заросли пылью и черной плесенью, грязные стены украшала паутина, по углам толпились тараканы и жирные крысы. Здесь никогда не было уютно, однако стоило демонам прийти к власти, Подземные Трущобы превратились в заброшенные катакомбы, где жертвы Гукчона ждали смерти. — Эй! — крикнул Крис, зажигая в пальцах яркий огонь. — Кто-нибудь есть? — с потолка капала вязкая болотная жидкость. Эльф поднимался по лестницам и проверял энергию каждой камеры, но они были пусты. Хонджун и Енбин проделали тоже самое с другой стороны. — Тут никого нет... — Здесь тоже. — Возможно, Джесси в запретном секторе. — Где? — переспросил заклинатель. — Там держали особо опасных и сильных преступников, — ответил кумихо. — Идем.       Следующий отсек сильно отличался. Это были крошечные камеры из толстых камней, а сила заклинания ощущалась даже на большом расстоянии. Крис вновь позвал: — Эй, кто-нибудь? Джесси?! — Здесь я, — громкий женский голос раздался из второй камеры скраю, Енбин метнулся вперед с массивной связкой ключей и стал подбирать замок. — Как все прошло? — девушка подошла к запечатанному непробиваемому выходу, прислушиваясь. — Кто умер? — Енбин остановился на секунду, не желая отвечать. — Надеюсь та, кому было предначертано? — двери отворились, Джесси вышла отряхивая полы длинного черного платья. — Так, не нравятся мне ваши лица... не говорите, что мой пле... — Нет, — перебил Хонджун. — С ним все хорошо. — Тихо, — Крис приставил палец к губам. — Я что-то чувствую... здесь есть кто-то еще... — Кажется, я тоже, — кивнул Енбин. — Слишком сильная энергетика. — А какая тяжелая... — эльф прошел вдоль серых кирпичных стен, улавливая каждый импульс, поддался к одной из них и кивнул Енбину. — Здесь       Двери отворились со звонким скрипом, Хонджуна бросило в жар от огня, пылающего позади пленника. Тощее тело повисло на широких цепях, обвивающих запястья. Длинные светлые волосы прятали истерзанное глубокими царапинами лицо, кровавые подтеки давали понять, что бьюлана мучали недавно. Из-за отсутствия рубашки было ясно, что это фейри, однако вместо больших шикарных крыльев из лопаток торчали высушенные обрубки костей, а незаживающие раны по всему телу тлели на бледной грязной коже. Крис меденно приблизился, коснулся прядей пальцами и оторопев округлил глаза. — Не может быть... — шепнул он. — Крис? — Хонджун и Енбин подошли ближе, и в эту самую секунду заклинатель все понял.       Искалеченным заключенным, дыхание которого отсутсвовало, оказался Хёнджин.       Енбин быстро снял наручники, что разре́зали руки до самой кости. Обмякшее тело рухнуло в объятия Криса. — Надо скорее вытаскивать его. — Он живой? — Да, — ответил Енбин Хонджуну. — Если энергия ощутима, значит живой.       С нужными ключами вернуться в резиденцию оказалось легче ожидаемого. Они вернулись через час, в резиденции было тихо. Хенджина отнесли в лазарет, а Енбин отправился искать Стэйси, чтобы та могла оказать фейри помощь. Крис попросил пока не рассказывать Дэй о том, с кем ей предстояло встретиться — Хенджину нужно было время для восстановления. Девушка отдыхала в выделенной ей комнате, Тэян, Хвиен и Джухо тоже были у себя, однако узнав о возвращении остальных, последние двое ворвались в медицинские комнаты. Пока Стэйси аккуратно обрабатывала раны, Хвиен спросил: — Почему он не дышит, если жив? — Потому что он бессмертен, глупая твоя голова, — ответил Джухо. — Бьюланы могут прожить без человеческих потребностей, однако изнутри его поедает моральная боль. — Какая? — Смерть Феликса, — ответил Хонджун. — Моего брата. Потеря того, кого полюбили может убить фейри, их сердца настолько ранимы... если он двадцать четыре года был в тюрьме, значит как минимум восемь раз его тело не выдерживало. Каждый раз умирая, ему нужно время на восстановление сил. То, что переживает Хенджин — гораздо, гораздо хуже смерти. И это неизлечимо.       Уже смеркалось, когда фейри открыл свои глаза, не в силах отличить реальность от сна. Сны ему, вероятнее всего, не снились, только черная пустота, сквозь которую ничего нельзя было увидеть. Он не мог умереть, не мог покинуть миры, однако отчаянно желал лишь этого. Поэтому первой мыслью, когда очнувшись он увидел коричневый потолок и приглушенный свет от свечей, подумал, что наконец жизнь оставила его. Под головой мялась мягкая подушка, пахло лавандой, травами и какими-то медикаментами. Фейри приподнялся на локтях, разлепляя опухшие веки. — Проснулся? — на стуле в углу сидел Хонджун, рядом в кресле дремал Джухо. Хенджин яростно потер глаза, не веря им. — Как чувствуешь себя? — Я... где я?... — В резиденции Верховного правителя Лигаксу, так удивлен? — Что? — Все кончилось, Гукчона больше нет. Мы вытащили тебя из Подземных Трущоб и...       Дверь в лазарете отворилась и внутрь вошли Енбин, Джесси и Тэян. — Проснулась, спящая красавица? — улыбнулся кумихо и сел на край кровати. — Надо было оставить меня... — Хенджин опустил голову и поморщился, как от боли. — Зачем? Ты можешь мучать себя и на воле. — Енбин, — Джесси села на свободную постель. — Он это не контролирует. — А-а... — Сколько, говорите, я пробыл там? — Двадцать четыре года, — ответил Хонджун. — Боже... моя дочь, — он резко вскочил, но Енбин удержал за плечи. — Она совсем взрослая уже, она... — Она классная, — улыбнулся заклинатель. — Но ты встретишься с ней, когда мы уничтожим камень. — Что? Камень?       Хонджун в кратце рассказал обо всем, что случилось, позволяя Енбину иногда добавлять красок в историю. — Вот, как-то так, — закончил заклинатель, замечая поледеневший взгляд Хенджина, устремленный на Тэяна. — Что не так? — также заметив это, Енбин положил руку на плечо фейри, но тот лишь помотал головой и снова зажмурился. — Нужно найти Криса и Стэйси и побыстрее закончить со всем этим, — произнес Джухо, поднимаясь с кресла. — Кто будет представлять кланы? — посмотрел на него Хенджин. — Енбин — представитель кумихо, Крис — эльфов, я — оборотней, — отвечал мужчина. — Хонджун — заклинателей, Джесси — демонов, Стэйси — ангелов и русалок и ты — фейри... — Нет, — Джесси мотнула головой. — Вместо меня пойдет Тэян. — Что? — тот недоумевающе свел темные брови вместе, на лбу образовалась тонкая морщинка. — Я? — Тот, кто смог дать отпор моему брату, сомневается? — Не думаю, что имею на это право. — Если я говорю, значит имеешь.       Демоница подбадривающе хлопнула его по плечу. Время утекло далеко за полночь. Вымотанные последними событиями, уставшие, но спокойные сердцами, они собрались в покрытом густой ночью эльфийском саду. Фиолетовые облака разгоняли тьму, освобождая дорогу свету полнолуния. — И что нам делать? — спросила Стэйси. Тэян положил камень на пушистую траву и отошел. Кристальный Турмалин также переливался всеми цветами света, блестел как бескрайний космос и завораживая заставлял смотреть лишь на него. — Подумайте о том, что делает вас счастливыми, — сказал Крис. — Может это какое-то воспоминание или событие. — Если у меня такого нет? — спросил Хонджун. — Неужели? — усмехнулся Енбин. — А момент, когда ты встретился со своим настоящим отцом не был счастливым? Счастливым он был, но сейчас причинял только боль. Синчэня давно не было рядом с Хонджуном, тот лишь вздохнул. — Всем все понятно? — продолжил Крис, кто-то кивнул, кто-то продолжал внимательно слушать. — Просто сосредоточьтесь на своей энергии, Тэян? Ты понял? — парень кивнул; обладать странной силой, которая разрывает изнутри было ново, но контролируемо. — Хорошо... вот так, — кончики пальцев эльфа загорелись свечением.       Он подумал о детстве, и каждый действительно вспомнил самый счастливый момент в своей жизни. Полупрозрачная бронзовая плеть из его руки медленно потянулась к камню. Магия Хенджина, который подумал о Феликсе и Дэй, была лазурного цвета, как и его сила стихии воды; Хонджуна — серовато белого, он правда вспомнил времена, когда обрел отца; у Стэйси, думающей о всех своих успехах, синего, а у Енбина менялась с темно-красного до оранжевого и наоборот, потому что он не мог выбрать определенный кусочек радости. Элурантропы не обладали обычной духовной силой, поэтому от Джухо требовалось лишь его присутствие. Он посмотрел на Тэяна, у которого ничего не выходило. Ю злился, гнев отражался на лице через тяжелые вздохи, напряженную челюсть и нахмуренные брови. Джухо неслышно подошел к парню, коснулся тыльной стороны протянутой ладони и шепнул: — Сосредоточься на самом радостном моменте своей жизни.       Грязно-желтые обои в глупый цветочек отклеены у потолка. У человека, живущего здесь никогда не возникало мыслей о ремонте, неуклюжее ретро в тесной квартирке придавало той теплого очарования; словно так можно было удержать кончающееся лето. Жара не позволяет свежему воздуху ворваться в старые окна, в пустоте греются на солнце обветшалые занавески. Кактус по имени Кевин насупился, выставив вперед тонкие иголки. Ему не нравится жить в углу на кривом стуле, с которого слезла вся коричневая краска. Теперь он зеленый и уродливый, почти как Кевин. Их ведь обоих поливать не нужно. — Мило.       Тэян улыбается искренне. Другой бы брезгливо убежал, но этот парень довольно плюхается на надувной синий матрас, тут же комкает под собой покрывало. Лис усмехается, приоткрывает шторы и глядит вниз с восьмого этажа. — У меня даже кровати нет, — девушка находит на подоконнике пару портновских булавок с цветными кончиками и пришвартовывает к стене полароиды с Тэяном. — Зачем? — Буду смотреть на тебя, просыпаясь, — она снимает Тэяна на видео в инстаграм, как обычно; он потом обязательно репостнет. — Ты можешь смотреть не через фото.       Шутливость, граничащая с флиртом все еще остается первой в этой негласной борьбе, потому что Лис спокойно отвечает: — Боюсь, по утрам ты выглядишь не так хорошо, как тут. — Эй! — он наигранно дует губы. — Я всегда красавчик! — Конечно, — девушка выкладывает видео в инстаграм и подписывает: "мой друг-красавчик-но-дурачок"; вот истерики будет, когда Тэян это увидит. — Че ты там наснимала? Опять? — он привстает и, сватив за запястье, тянет на матрас, чтобы забрать надоевший гаджет. — Хватит постоянно это делать. — Ты же красавчик, я не могу не запечетлевать такие вещи. Особенно, когда ты творишь какую-то хрень. Видел бы тебя твой отец. — Тебе специально все нужно испортить? — Тэян валит Лис, и нависнув сверху начинает щекотать ребра, ногами сжимает бедра.      Попытки выбраться — никчемны, но она все же пытается вырваться с негромким писком. — Прекращай говорить о нем, а то защекочу до смерти.       Правда всегда режет глаза, выдавливает глазные яблоки. Наследник самой престижной компании в Сеуле проводит время с взбалмошной девчонкой, которая появилась непонятно откуда два месяца назад. Тэян не виноват, что все так вышло, просто... просто с ней ему не нужно было притворяться взрослым мужчиной, шаблонным персонажем, которого хотел видеть отец. — Отпусти, — смеясь, Лис не оставляет попыток выбраться, но хватка парня, как у демона. — Отдавай, — он забирает ее телефон, прячет в задний карман своих джинс. — Да, блин, Тэян, ты... пусти-и! — Ты отвлекаешься на него, — Ю резко переставляет пальцы на запястья и не сильно сжав, поднимает руки девушки над ее головой. — Сосредоточься на мне. — Ч-что?...       За секунду Тэян оказывается настолько рядом, что живот обдает горячим воздухом изнутри, даже дышать становится сложно — трепет скользит в легкие, застревает в горле. В попытке спрятаться, Лис опускает глаза — чертовски плохая идея. Расстегнутая на три пуговицы рубашка открывает вид на острые ключицы и рельеф подкаченной груди, а легкая бежевая ткань смотрится идеально на смуглой коже. Девушка смущается и, нервно сглотнув, вновь смотрит Тэяну в глаза. Он молчит, а потом неожиданно чмокает в щеку с громким характерным звуком, и отстраняется. — С ума сошел? — девушка приподнимается на локтях и наигранно вытирает лицо. — Хотела, чтобы я не щеки коснулся? — Можешь коснуться моего кулака, — она выпячивает сложенную ладошку, однако в следующую секунду Тэян берет ее в свои руки и притягивает к губам. Теплое дыхание отражается на коже, парализуя девушку настолько, что пустеет голова. Приподняв брови на побледневшем лице, Лис наблюдает, как парень ласково касается припухлыми губами тыльной стороны ее ладони, щекочет костяшки, изучает ветви серых вен.       Чернее черного туман резко появился из руки Тэяна, устремляясь прямо к камню. Переплетение магии не щадит глаз, линии яркого света и густой, темной дымки Тэяна обволакивают несчастный Турмалин. Через несколько мгновений он вспыхнул и темнота поглотила мир. Енбин щелкнул пальцами и из его пальцев вспыхнул язык пламени, осветивший округу. Вместо необычайно красивого камня на траве темнело рыжее пятно со струйкой сероватого дыма. — Все? — скорее у себя, чем у остальных спросил Хонджун, и Джухо кивнул: — Да.       Крис долго смотрел на Джухо, а потом подошел и невозмутимо произнес: — Можешь стать новым Верховным? — Чего? — усмехнулся парень. — Ударился? — Я серьезно. Разве не ты заслуживаешь это больше всех? — Это не то, что можно заслужить, Крис. Твоя семья правила и управляла Лигаксу с образования миров, у тебя в крови быть Верховным. — Уже нет. Я ведь практически мертв, знаешь же... а ты... — Крис коснулся руки, нежно поглаживая кожу пальцами. — Столько лет ты помогал миру до того как все случилось, пережил много тяжелого, потеряв всех близких в той войне... — Как и все! — Дослушай. Помогал и после, всегда был рядом. Я не справлюсь. Больше нет. — У меня даже магии нет. — Ты прав, — Крис перевел пальцы на запястье, некрепко сжал и полупрозрачное золотое свечение в одночасье переплело их руки. Мужчина ощутил, как горячие потоки разлились по венам, смешались с кровью. По всему телу пробежала покалывающая дрожь. — Теперь есть. — А ты... ты спросил у них? — Джухо кивнул в стороны присутствующих, которые спокойно наблюдали за происходящим. — Они все согласны, каждый клан поддерживает твою власть.       Ошеломленный Джухо тяжело вздохнул, а Енбин потушил огонь в своей ладони.

* * *

      Дэй проснулась, когда отворилась дверь. Было около пяти утра, но сон исчез стоило ей увидеть Тэяна. — Кое-кто ждет тебя в холле, — тихо произнес он, снимая куртку. — Кое-кто? — девушка потерла глаза и привстав с кровати оглядела силуэт. — Узнаешь.       Холод, исходящий от Тэяна, морозил позвоночник. Все хорошее, что было между ними исчезло вместе с Лис, и это казалось донельзя странным. Все закончилось, но в тягучем молчании хотелось умереть, раствориться и исчезнуть, как и было предначертано, но если все случилось так, то... — Я виновата перед Лис. Перед всеми вами.       Тэян только тихо вздохнул, поджег сигарету. — Теперь у нас нет тайн, я знаю кто ты на самом деле, но все равно, ты по-прежнему мне нравишься. Мне жаль, что все так вышло, я винова... — Хватит повторять, что ты виновата, — грубо перебил Тэян, подошел к кровати, делая очередную затяжку и сел, подогнув под себя одну ногу. — Если кто виноват, то только я, — парень коснулся ледяными пальцами шеи Дэй, убрал волосы назад. — Если бы я знал кто мой папаша такой, давно бы его грохнул. — Тэян! — Ты тоже мне нравишься. Но... перед тем, как вернуться к прежним жизням, нам обоим нужно прийти в себя. — А они будут прежними? — Не знаю, Дэй. Иди в холл. — Хочешь расстаться? — Иди. Тебя ждут.       Девушка вздохнула и зайдя в ванные комнаты, переоделась и ушла прочь, позволяя Тэяну погрузиться в себя.       Теплое дыхание отражается на коже, парализуя девушку настолько, что пустеет голова. Приподняв брови на побледневшем лице, Лис наблюдает, как парень ласково касается припухлыми губами тыльной стороны ее ладони, щекочет костяшки, изучает ветви серых вен. — Тэян, ты... — хочет сказать, но встречается с его темным взглядом, утягивающим к точке невозврата. — Я люблю тебя, Лис.       Но Лис влюбляться не планировала.       Они познакомились в начале июня, когда солнце только начинало опалять асфальт настолько, что ощущалось через подошву. — Дождя бы, — Лис первая подошла к парню, который сидел на скамейке студенческого кампуса и ждал свою сестру. С Каяни девушка познакомилась тогда же, однако каждый день, начиная с этого, посвящала Тэяну, как, в принципе, и он ей. — Наверное, — сухо ответил он, недоуменно взглянув на незнакомку. — Ждешь кого-то? — Да, — он кивнул на идущую к ним светловолосую девчушку. — Её. — Девушка? — Сестра.       Днем было слишком душно, воздух нагревался с беспощадной скоростью. Зато вечером дышалось легче; тогда земля остывала, а автополивы на газонах создавали свежий аромат мокрой зелени. Атмофера ночного города в сочетании с летним теплом складывала воспоминания в одну коробку, Тэян и Лис виделись почти каждый вечер. Он говорил ей о том, что хочет быть флористом или шеф-поваром, а она, что хочет жить на Гаити. У них были разные мечты, разные переживания, но одинаковые взгляды и такие же переполненные эмоциями сердца. Пока она не призналась прямо после его дня рождения: — Я — наемная убийца.       Оставить задание оказалось не просто, смириться с ложью — еще сложнее. Разъедающая изнутри совесть и мерзкое ощущение предательства заставило рассказать Тэяну почему Лис с ним сблизилась. Ее отец действительно был болен, семья нуждалась в деньгах, и правдой оказалось даже то, что Крис, незнакомец в капюшоне, заказал убийство Ю Гукчона. Он сразу ввел девушку в курс дела, предоставив необходимые доказательства того, кем являлся владелец "Соншайн Индестрис". Понадобился один расссказ о убийствах, четыре дня и миллион сомнений, чтобы Лис согласилась. — Ты меня разыгрываешь? — самым страшным, наверное, оказался тон Тэяна. — Я давно хотела рассказать, я... я должна была избавиться от твоего отца. — Должна была? Была?       Они стоят посередине его кабинета, того самого, где никогда не появляется Гукчон, уже пару лет доверяя всю фирму своему сыну. За панорамным окном во всю стену кружатся снежные хлопья, оседаяя на стекле они таят и катятся вниз. Как сердце Лис, которая смотрит за спину парня, жалея, что решилась открыть ему правду. — Я... — Почему ты так со мной поступаешь? — Мне плохо от того, кто я такая, но... — она знает, что Тэян не человек, но не ей говорить об этом. Выхода нет, лишь сдаться. — Я правда полюбила тебя и... — Правда ли? Все, что ты делала рядом со мной — лгала, пытаясь подобраться к отцу, — холодную интонацию выдают дрожащие нотки. — Я знаю, что у него много врагов, он далеко не подарок, но ты... пожалуйста, скажи, что ты не смешно шутишь сейчас, — забившаяся в угол надежда сверкнула в темных глазах, Тэян схватил девушку за предплечья и слегка потряс. — Прости меня...       В эту минуту Лис поняла, что это конец, который она сама выбрала. Глупо было полагать, что Тэян останется с ней, продолжая играть в сказку, которую они создавали полгода. В мире каждый день расстаются люди, которые были вместе десятилетиями, какие-то шесть месяцев — это просто смешно. И девушка подумала, что сумеет забыть этого красавчика-но-дурачка, только вот...       Воспоминаний у обоих оказалось слишком много. Лис никогда никого не любила, ни с кем не гуляла под проливным дождем и не ела пунопаннов в Олимпийском парке, пока не появился Тэян. Парень выглядел иначе, когда появлялся на публике, представляя отца, и только Лис знала какой он на самом деле. Потому что он любил ее больше всего на свете. Их любовь могла быть вечной, но осталась только в памяти и в паре полароидов, хранящихся под чехлом телефона. Тэян бы выкинул, Лис хранит. Все еще.       Хранила.       Ю сжимал в руке чужой перочинный нож, другой держал тлеющую сигарету. В комнате было холодно, освещение от ночника — тусклым. — Эй, — дверь открыли и наигранно постучали. Хвиён привык входить, не дожидаясь разрешения. — Я уезжаю. Зашел попрощаться. — Куда? — безразлично спросил Ю. — Обратно в Японию. Ни здесь, ни в Корее мне делать нечего. — Чем займешься? — Тэян потушил окурок в пепельнице. — Поступлю, не знаю, в универ... но это не точно. — Хорошее дело, малыш, — произнес Тэян, и Хвиен усмехнулся. — А ты? — Не знаю. Фирму разнесли, много убытков, много убитых... Боюсь представить, что скажет Чани, когда вернусь. Если вернусь. — Если? — Не хочу больше руководить тем, что было создано из крови, буквально. — Ладно, — Хвиен подошел к нему и положил на тумбу помятый конверт. — Просили передать. — Лис... — Тэян выдохнул, отчужденно посмотрел на бумагу. — Я был таким грубым, отталкивал, а она все равно тянулась, как щенок, которого выбросили. У меня сердце разрывается от ненависти к себе. — Смысл себя ненавидеть? Ты уже ничего не сделаешь, не исправишь, — Хвиён сел рядом. — И не вернешь. — Я правда вел себя, как козел. Не представляю, что она чувствовала видя меня с Дэй. — Больше боли ей доставляло твое предвзятое отношение и твой ебанутый игнор. Ты действительно мог бы быть к ней чуточку добрее. — Она так отчаянно хотела нам помочь, — поставив локоть на колено, парень прикрыл глаза ладонью. — Постоянно просила у Инсона какое-нибудь задание, хотела быть полезной, и что в итоге? Спасла нас всех... помогла, как хотела... зачем я при ней упомянул, что собирался сделать?! — Если бы ты умер, она бы не смогла жить. Убила бы Дэй, а потом себя. — Она тебе сказала? — Не важно. Она была уверена, что ты ее ненавидишь, но все равно желала тебе счастья. Ее глаза горели, когда она говорила о тебе. — Я никогда себя не прощу. Джухо прав — я убил ее. — Любовь к тебе, а не ты, — напомнил Хвиён, вставая. — Прощай, приятель. Надеюсь больше не увидимся.       Ю тоже поднялся и неожиданно для самого себя тепло и крепко обнял Хвиена. — Я тоже на это надеюсь       Хвиен ушел, а Тэян взял в руки оставленное письмо. Он ощущал энергетику, исходящую от него — не нужно быть демоном, чтобы знать о чем там написано. Сердце все еще разрывало от тоски и вины. Тэян так и не сказал Лис, что всегда ее любил. Больше всего на свете.       Он закурил снова, сел и разорвал конверт. Неаккуратные буквы черными кляксами превратились в послание, вывернувшее парня наизнанку.

«солнышко!! помнишь, как впервые сказал, что любишь меня? это мгновение изменило всю мою жизнь, ведь именно ты окрасил ее в самые яркие цвета. как бы я не отталкивала тебя, как бы не пыталась сбежать, только твои пальцы могли касаться меня. и твои губы, вот же... я помню их вкус, помню каждый поцелуй оставленный на своей коже. не стану врать: мне правда больно находиться рядом с тобой. мне хочется исчезнуть, когда ты не хочешь даже говорить со мной, слушать, но я справляюсь. я не плачу из-за тебя, мне просто обидно, что ты все еще не доверяешь мне. я притворялась, что все в порядке, пыталась убедить себя, что смогу успокоиться, если буду глупо шутить или держаться на расстоянии. но меня так сильно тянет к тебе, я ничего не могу поделать.. но это лишь моя проблема, и может, когда-нибудь я все же сумею остановиться, избавившись от воспоминаний, что поселились глубоко в душе, но пока ты рядом, я только и делаю, что скрываю ими шрамы.

я никогда не буду любить тебя меньше, чем сейчас. потому что если не смогу ничего изменить, и конец света все же наступит, мы скоро увидимся ха-ха. и тогда я снова это скажу!! скажу, когда мы встретимся в следующей жизни, и уж будь уверен, тогда я не оступлюсь, тем более не уступлю тебя никакой дэй.. да, я маньячка ха-ха, поэтому пусть она сейчас заботится о тебе. а ты о ней!! она хорошая, не обижай ее. и заботься о себе. никогда ни о чем не жалей и живи, как душа и сердце желают. не грусти, солнышко, ведь если ты это читаешь — ты справился!

      мы справились.

с любовью, л.»

      Он перечитывал строки снова и снова, бегал красными глазами по предложениям, перескакивал, будто ожидал, что появится еще что-то. Короткое послание окончательно превратило потрепанную душу в острые осколки, истинная сущность вырывалась наружу. Обиду, тоску и боль вытеснили ярость и ненависть... ненависть к спасенному миру поглотила демона.       Влажные от слез большие глаза амареттового цвета покрылись непроглядным, зловещим и мститильным мраком, пожирающим все вокруг. Тэян обратился густым черным дымом и растворился в полутьме холодной комнаты.