Роковое влечение

      На следующий день Сяо Чжань пришёл в студию раньше назначенного времени. Он и прежде отличался пунктуальностью, но в этот раз ощущал свалившуюся на плечи ответственность. Он привык держать данное слово, поэтому просто не мог подвести ребят, принявших его в группу, точно в семью.       В студии уже наигрывал тихую мелодию Чжуан Тин, и Сяо Чжань выдохнул. Показаться чересчур правильным тоже не хотелось. В конце концов, он рокер, а значит, бунтарь по призванию.       — Привет, — махнул он клавишнику.       — Привет, ты рано.       — Ребята обычно приходят вовремя?       — Чаще опаздывают. — Чжуан Тин хмыкнул, отбрасывая с глаз длинную чёлку.       — Хочешь кофе или, может, чай? Я купил в кафе на углу, хотел всех угостить. Только не знал, кто что любит.       — В основном, все пьют кофе с молоком, — ответил Чжуан Тин. — Кроме меня. Я предпочитаю зелёный чай. О!       Он ещё не договорил, а Сяо Чжань уже протягивал ему стаканчик.       — Я почему-то так и подумал. Держи.       — Спасибо, — поколебавшись мгновение и слегка покраснев, клавишник принял чай.       Сяо Чжань просиял и положил подставку на колонку.       Аромат кофе уже окутал репетиционную, а в теле ещё бродила утренняя сонливость, поэтому он смело вытянул один стаканчик из подложки. Кофе раскрылся на языке вкусом хорошо прожаренных, оттенённых молочной мягкостью зёрен с ноткой лесного ореха.       — Вот теперь чувствую себя немного больше человеком, — тихо засмеялся Сяо Чжань, бросив осторожный взгляд на Чжуан Тина.       Досаждать не хотелось, но и молчать он не привык. Всё-таки теперь они в одной команде, нужно общаться. Он всегда подсознательно искал людского одобрения, желал понравиться, чтобы перекрыть саднящее чувство, что он не такой как все, и что за одни только постельные предпочтения его могут гнобить. И хоть понимал, что со всем миром не подружишься, тем не менее расстраивался, когда не удавалось с кем-то навести мосты.       Сейчас он чувствовал, что с новыми коллегами можно сойтись. Юйци и Сюэцяо казались компанейскими и адекватными, а Чжуан Тин, вероятно, просто так воспитан. По крайней мере, негатива от него не чувствовалось.       Конечно, оставался ещё Ван Ибо…       Сяо Чжань облизал губы, собирая с губ вкус лесного ореха, и уже одно это, вкупе с мыслями о лидере, сотворили с его телом что-то невероятное.       Весь вчерашний вечер мысли, как в сбрендившей рулетке игорного дома, извечно попадали на «зеро», то бишь возвращали его к Ибо. К своей ноге у него на промежности, к пылкому взгляду и голосу, входящему прямо в сердце, мозг и кости. Настолько глубоко, что впору паниковать. Сяо Чжань ещё никогда не падал в парней так быстро.       Он убеждал себя, что это пройдёт, что он просто подпал под дьявольское очарование голоса и харизмы Ибо, что это вовсе не любовное влечение.       Три дня. Ровно столько времени он дал себе разобраться с чувствами.       Правда, первичные признаки влюблённости уже терзали, безумно хотелось узнать о Ван Ибо всё: привычки, интересы и все те мелочи, которые составляли образ его жизни. Хотелось вцепиться в Чжуан Тина и хорошенько его расспросить, вряд ли он заподозрил бы явный и нездоровый интерес с его стороны, у Сяо Чжаня было отличное прикрытие — новому члену команды в самый раз проявлять любопытство.       Ведь менеджер дал ему катастрофически мало информации. Про первый альбом обмолвился: «неудачный старт», про ушедшего гитариста: «покинул группу по личным причинам», про будущее группы: «не всё потеряно».       Это совсем не утолило жажду знаний Сяо Чжаня. Поэтому, раз представился шанс, он решил завести беседу. А если Чжуан Тин уклонится, больше не будет приставать.       — Спасибо, что вчера высказался в мою пользу. Ещё и так дельно.       — Не благодари. Я просто сказал, что думаю. Ты производишь впечатление ответственного человека и одарённого музыканта.       — Ох, ты совсем меня захвалил, — замахал на него Сяо Чжань.       Чжуан Тин сдержанно улыбнулся, немного помолчал, а потом заговорил снова:       — А ещё у меня стойкое ощущение, что с твоим приходом что-то изменится, — сказал он, нервно перебирая длинными пальцами по картонному стаканчику.       — Обещаю сделать всё от меня зависящее. — Сяо Чжань непроизвольно сжал руку в кулак. Чжуан Тин заметил и улыбнулся более открыто.       — Вот я об этом и говорю. Ты искренний и весёлый, вселяешь уверенность, а нам после провального дебюта не хватает позитива.       Он начал с широкой улыбкой, а закончил тяжёлым вздохом. Сяо Чжань не рискнул расспрашивать и сильнее расстраивать. Его несказанно порадовало, что Чжуан Тин пошёл на контакт, не хотелось, чтобы от неосторожного слова он снова спрятался в раковину.       Они замолчали и отчётливо услышали в коридоре голоса.       Сяо Чжань навострил уши, как встревоженный заяц из кустов при приближении хищника. Как и у маленького пушистого зверька, у него был отменный слух. Определить, что кто-то ругался, труда не составило, Сяо Чжань же вычленил ещё один важный компонент.       — Там наш лидер. Похоже, какая-то заварушка.       Он решительно оставил стаканчик с кофе. Да, он узнал этот голос, даже искажённый гневом, даже приглушённый плотно закрытыми дверями. Ему совершенно не обязательно было встревать, но остаться в стороне он не мог. Странная смелость несла его к жерлу вулкана, чтобы уронить в смертельный бассейн лавовой реки.       Сяо Чжань добежал до двери и распахнул её рывком, однако на его эффектное появление никто не обратил внимания — спорящие были слишком заняты друг другом. Тут действительно оказался Ван Ибо с раскрасневшимся от гнева лицом, а на его непримиримую душу нарисовалось аж трое парней.       — Это я-то под ногами путаюсь, урод ты конченный? — запальчиво выкрикнул Ибо.       Высокий худой парень в чёрном смотрел на него с ледяным пренебрежением, с усмешкой теребя металлический брелок.       — Ты в своём репертуаре, — фыркнул он, презрительно отворачиваясь. — Всё тот же неудачник и изгой, совсем не меняешься. Как там твоя третьесортная группа поживает, не развалилась ещё? Цзосян, может, пожалеем бедолаг и возьмём на разогрев?       Его тонкие губы даже кривились красиво. Лицо запоминалось острыми скулами и точёными рельефами. Нос будто лепил лучший небесный скульптор, с нежностью и заботой к творению. Длинная шея, стройное телосложение — всё свидетельствовало о превосходстве и самомнении.       Рядом с ним Ван Ибо выглядел неотёсанным и дерзким дворовым хулиганом. Черты его лица были крупнее, не такие изящные, зато естественные и живые. И ярость вписывалась в них необузданной страстью, беспощадной природной стихией, сметающей всё на своём пути. И Сяо Чжань был абсолютно уверен, что после таких слов кровь бросится лидеру в голову.       — Не знаю, Фаньчан, стоит ли, — со смешком отозвался парень, к которому обратились, взмахивая чёлкой. — «Sky Arena» слишком крута для тех, кто по-прежнему лабает дрянной рок.       — Пошли вы на хер! Вместо того, чтобы цепляться к людям, занялись бы песнями! Ваш последний сингл — кусок вонючего дерьма! — Ибо сжал руки в кулаки, и по сравнению с узкими кистями зарывающегося парня, они показались просто огромными.       Сяо Чжаню захотелось, чтобы кулаки Ибо хорошенько прошлись по лицу гадёныша Фаньчана, добавили красок его тонким бледным губам. Наверняка, это те самые именитые, а точнее поиметые «Torcher», о которых шла речь вчера.       — Аха-ха, вы слышали? — захохотал третий парень, выступая вперёд. — Наши синглы, значит, дерьмо, а у самого весь альбом такой. Но чего ждать от недоумка, которого выперли из айдолов? Теперь он тянет ко дну всю группу. Вернее, недогруппу, гитарист-то от них сбежал.       У Сяо Чжаня потемнело в глазах. Каждое слово этих уродов вызывало в нём неукротимую ярость, хотя он всего сутки в группе и, вроде как, не должен принимать это на свой счёт. Тем не менее задевало его крепко. Он больше не мог выносить то, как издевались над его лидером.       — Эй! — выкрикнул он, одновременно со вскинутым кулаком Ибо.       Его голос смазался звуком удара, матом и почти щенячьим визгом боли. Парень, которому Ибо засветил по лицу, согнулся, павлин в чёрных одеждах шарахнулся к нему, а Цзосян метнулся к Ибо. Сяо Чжань бесстрашно бросился между ними, перехватывая кулак почти у своего лица.       — Лапы прочь от него! — выкрикнул он, открыто встречая яростный взгляд.       — Ты что, сбрендил? — послышалось сзади злое шипение. Его ущипнули за бок, но Сяо Чжань вытянул руку, перегораживая путь, и бросил через плечо не глядя:       — Ибо, не надо, эти псы нарочно тебя провоцируют!       — Псы, значит? А ты вообще кто такой? — взревел Цзосян, вырывая руку и резко толкая Сяо Чжаня в грудь.       Само собой, ответить тот не смог, потому что из лёгких вышибло весь воздух. Не хватило даже на вдох. Он врезался спиной в Ибо и закашлялся.       — Зачем лезешь? Это моё дело! — раздался возле уха раздражённый голос, а после сильные руки обхватили за талию и дёрнули назад.       Ибо перехватил инициативу и снова бросился на противника. Они сцепились мёртвой хваткой. Затрещала ткань рубашки, когда Цзосян сгрёб Ибо за грудки. Фаньчан опомнился, но вместо того, чтобы разнять дерущихся, принялся их подстрекать, поливая Ибо грязью. Но, на его беду, Сяо Чжань уже восстановил дыхание.       — Нет, это и моё дело тоже! Потому что я гитарист этой группы! — выкрикнул он, ринувшись вперёд.       Ударом плеча отбросил Фаньчана и нырнул в клубок дерущихся, пытаясь отцепить Цзосяна от Ибо, или Ибо от Цзосяна, это уже сложно было разобрать.       Но мгновение спустя они с Ибо оказались не единственными, отстаивающими честь «Wild soul». В Цзосяна сбоку влетел Сюэцяо, да так отлично, что оттеснил его от остальных.       Сяо Чжань выдохнул с облегчением. Теперь их было поровну. Однако драку всё равно лучше заканчивать. Это он прочитал и в красноречивом взгляде барабанщика, когда тот заломил вырывающемуся Цзосяну руку.       А Сяо Чжаню досталась благая миссия утихомирить лидера.       Но это оказалось непросто. Ван Ибо промчался мимо, как ураган, Сяо Чжань схватился за кожаную куртку, но, вместо того, чтобы остановить, чуть его не раздел. На мгновение перед взором мелькнуло обтянутое клетчатой рубашкой плечо, множество цепочек на длинной шее и серьга в ухе, а потом Сяо Чжань рывком подтянул Ибо к себе.       — Хватит же, ну!       — Да отцепись ты! Сказал же, не лезь! — выкрикнул лидер и пихнул его локтем.       Прилично так. Из глаз чуть не посыпались искры, однако Сяо Чжань стиснул зубы и жадно оплёл лидера руками, сжимая так крепко, словно от этого зависела его жизнь.       И отчасти это было правдой. Потому что обнимать Ибо, такого жаркого и яростного, ощущать его твёрдое тело, било по всем органам чувств разом. Его запах, неизвестно чего конкретно: шампуня, геля для душа или собственной кожи оседал сладким на языке. Рот наполнился слюной, голова закружилась. Сяо Чжань качнулся и сильнее потянул Ибо на себя.       — Успокойся, пожалуйста! — умоляюще произнёс он, случайно ткнувшись носом в пылающую румянцем щёку.       Он лучше проклял бы себя три сотни раз, чем разжал сейчас объятья. Хоть и чувствовал, что три дня, отпущенные себе на признание влечения к лидеру, со стремительной скоростью сокращались. Безумно хотелось запалить прохладные губы от жара его кожи, прогнать через тело мурашки и собрать где-нибудь в копчике.       Проклятье, у Сяо Чжань натурально кончалась выдержка. Когда он чуть не опрокинул Ибо на себя, то притёрся к крепким бёдрам, и по телу промчался огонь. Он ощутил это так ясно, что принялся молиться всем богам, лишь бы лидер не почувствовал того, чего не должен был в этой нелепой ситуации.       — Придурки, полнейшие кретины! — заорал Фаньчан. — У нас концерт на неделе, а этот бешеный разбил лицо моему басисту!       — Он сам нарвался! А теперь пошли все на хер отсюда! — в центр круга прямо перед вокалистом «Torcher» впрыгнул Шэнь Юйци.       — Если думаете, что мы это так оставим, то сильно заблуждаетесь! — Цзосян ткнул пальцем в Ибо, и тот снова дёрнулся, чуть не протащив за собой Сяо Чжаня. А тот лишь крепче сомкнул руки вокруг его груди.       — Пусти уже, а? Ты меня сейчас раздавишь, — хрипло отозвался Ибо.       Он тяжело дышал, от гнева пылали уши и щёки, и это было красиво и заманчиво.       Конфликт сошёл на нет, парни удалились по коридору, волоча побитого с кровоточащим носом. Уже можно было разжать руки.       Ибо вывалился из объятий Сяо Чжаня, сопровождая позорное отступление «Torcher» крепкими фразами:       — Не оставят они это так, ага! Этот еблан ещё угрожать мне будет, не того запугивает! Я сам такое шоу им устрою, обделается! — Ибо показал средний палец в опустевший коридор, резко развернулся и пошёл в студию, на ходу стаскивая куртку. Оставшиеся переглянулись с еле сдерживаемыми улыбками и потопали следом.       — Гондон, порвал мою любимую рубашку! — распалялся Ибо уже в репетиционной.       Кожаная куртка валялась на полу, не доброшенная до дивана, скомканная рубашка отправилась следом, а Ибо остался в простой чёрной футболке и голубых джинсах. Из солидных дыр на коленях, в окантовке бахромы, виднелись голени.       А ещё Сяо Чжань наконец-то лицезрел во всей красе его татуировку: на предплечье обосновался яркий китайский дракон. С длинными усами, мохнатыми бровями и заострёнными ушами, всё, как положено.       — Как ты вообще на этих охламонов нарвался? — Юйци просочился к кулеру, но Ибо скривился на предложенную воду, быстрым шагом дошёл до колонки и схватил стаканчик с кофе.       — У них, видимо, настроение с утра было кого-нибудь довести. Я сначала не слушал, но с каждым новым аргументом закипал всё сильнее, а потом… ну, не выдержал, — пожал он плечами.       Всё верно. Ибо заводился с полпинка, а Фаньчан, этот лощёный павлин, выводил его из себя просто филигранно, умело проезжаясь по болевым точкам. Кстати, до этого момента Сяо Чжань не знал, что Ибо пробовался в айдолы и, похоже, провалился и там.       — Остыл, — резюмировал лидер, когда опустошил и скомкал стакан.       А Сяо Чжань закусил губы, потому что из всего обилия предложенного, Ибо выбрал начатый. Именно его.       — О, а кто кофе притараканил? — воодушевился Сюэцяо, тут же сгребая свободный.       — Сяо Чжань, — ответил Чжуан Тин, уже прикончивший свой чай.       Почти всю заварушку он простоял в дверях студии, так и не рискнув присоединиться, но никто не посмел его обсуждать, а вот Сяо Чжаня…       — Ты совсем на голову отбитый, да? Какого хрена выперся?       Все как по команде обернулись, а Ибо быстрым шагом пошёл на него. И Сяо Чжаню пришлось с хмурым видом отступать.       — Я уже ответил. Потому, что я теперь в этой группе, и мне не пофиг, когда какие-то уроды нас задирают! — сердито выплюнул Сяо Чжань.       За последние сутки он открыл для себя неожиданный факт: оказывается, он тоже заводился с полпинка. Особенно если задирал его Ван Ибо.       — Решил в героя поиграть? — скривился тот, от эмоций совсем его не слыша. — А если бы тебя покалечили? У меня всё было под контролем, справился бы и без твоей тощей задницы! — выплюнул Ибо, омывая взглядом с головы до ног.       Сяо Чжаня словно обожгло. И огонь, конечно же, спалил предохранители:       — Эта задница, если что, тебя прикрыла! Или «сплочённость» и «команда» — просто красивые слова?       Ван Ибо не ответил. Но его лицо резко покраснело от гнева, а радужка изменила цвет на пугающе тёмный.       — Ибо, вообще-то ты зря гонишь, — вдруг вмешался Сюэцяо. — Чжань-гэ молодец, что вступился. Ты там совсем один был, а у него ни один мускул в лице не дрогнул. Настоящий боевой товарищ, уважаю. Юйци, ты слышал, как он на весь коридор заорал: «Я их гитарист»? — заржал он с гордостью, а басист кивнул:       — Слышал, как не слышать. Пусть знают наших!       Ибо окинул их сердитым взглядом и хмыкнул:       — Гао Кай тоже на каждом углу кричал, что ради нас на что угодно готов. Молодой, смелый, ветреный. Крутой гитарист. И где он теперь?       Хуан Сюэцяо вздохнул. Шэнь Юйци деликатно кашлянул и потёр переносицу, Чжуан Тин опустил взгляд к своим драгоценным клавишам, а Сяо Чжань выпалил:       — Где?       Он ведь действительно не знал.       Ибо взглядом просверлил в нём дыру, но всё-таки ответил:       — В Корее. Учится. Родители настояли на более солидной профессии. Откуда мне знать, что ты не смоешься от нас через месяц? — скривил он губы на сторону.       Сяо Чжань резко шагнул вперёд.       — С чего бы мне? Я не боюсь трудностей и знаю, на что иду. Не приписывай мне чужих решений, мы с тем парнем разные! Я не прошу слепо мне довериться, просто хочу доказать, что данное мной слово — не пустой звук.       Он напирал, а Ибо смотрел внимательно, въедливо. Казалось, чем сильнее разгорался огонь негодования Сяо Чжаня, тем спокойнее это воспринимал лидер.       От него, точно ветром с моря, потянуло холодным спокойствием, глазам вернулся прежний оттенок. Заведённый Сяо Чжань не сразу расслышал его тихий голос:       — Я просто не хочу, чтобы группа распалась. Не хочу, чтобы кто-то ещё ушёл.       Сяо Чжань застыл. Он и представить не мог, что эта тема окажется настолько тяжёлой и болезненной для лидера. А ведь Ибо полез в драку как раз после того, как ему указали на неполноценный состав.       Гитарист — основа всех мелодий, это пронзительные соло и берущие за душу переливы нот. Как поднимать группу, когда в нём нет такого важного элемента? Это словно потерять конечность. А теперь им заново придётся учиться ходить.       Сяо Чжаню хотелось заверить, что он никогда в жизни не отступит, хотелось объяснить, что если ушёл один — не значит, что остальные последуют за ним. Один провал — не закономерность. Надо вставать, даже если больно упал. Тысячу раз подниматься. Но это будут просто слова, своё стремление нужно доказать делами, поэтому он промолчал.       — Нам что-нибудь за это будет? — опасливо спросил Чжуан Тин, вторгаясь в затухающий спор.       — Ха, конечно! — фыркнул Шэнь Юйци. — Эти ублюдки по-любому настучат, так что ждите Ю Хоу с минуты на минуту.       Сбылось, как он и обещал. Не успели они разбрестись по углам и распаковать инструменты, как багровый от гнева менеджер распахнул дверь.       — Вы… вы… — начал он и захлебнулся от возмущения.       Впрочем, он мог и не продолжать, все и так понимали, почему он здесь. Ибо встретил его кривой ухмылкой, и это послужило хорошей прорывной силой.       — Ты хоть понимаешь, что натворил? — Ю Хоу подлетел к нему и взмахнул рукой.       Сяо Чжаню показалось, что менеджер сейчас сцапает лидера за шкирку и хорошенько встряхнёт, поэтому шагнул к ним. Но ладонь Ю Хоу не коснулась Ибо, а закончила нервный жест в волосах.       — Ясен хрен, понимаю! Отстоял честь группы. — Ибо проговорил это таким ледяным тоном, что Сяо Чжань ощутил, будто в знойный день оказался возле хранилища мороженого.       — Отстоял честь группы? — задохнулся Ю Хоу. — Ты нос человеку сломал! Скорее всего, придётся отменять концерт, а я с таким трудом его пробивал! Ты все мои усилия прахом пустил, мальчишка! — выплюнул он с пренебрежением, едва сдерживаясь, чтобы не выдать что-нибудь похлеще.       — Какой хороший у них менеджер, заботится о своих подопечных, — съязвил Ибо.       Он выглядел королём положения, вальяжным и ленивым, спорил с достоинством, но Сяо Чжань стоял к нему ближе всех и видел, как тот покусывал губы, как переплетал пальцы, а потом и вовсе убрал кисти в карманы. Наверняка, они дрожали.       Ибо понимал, что, поддавшись эмоциям, подставил группу. Возможно, крепко. И сейчас сильно нервничал по этому поводу. Сяо Чжаню захотелось взять его за руку, обозначить, что он на его стороне. Что признает его лидером, даже если у того не будет никаких заслуг.       Поэтому он не мог смолчать. Тем более взгляд менеджера с каждой минутой становился всё суровее.       — Господин Ю, позвольте рассказать, как обстояли дела, — начал он с вежливым достоинством, задвигая Ибо себе за спину. — Эти парни из «Torcher» неподобающе высказывались в наш адрес, поэтому мы…       — Распустили руки? — перебил его менеджер. — Это цивилизованное решение, по-вашему? Они могли говорить, что угодно, но драку развязал ваш непревзойдённый лидер, — Ю Хоу вытянул палец за Сяо Чжаня, указывая на надувшегося Ибо.       — Я всего лишь… — начал тот таким едким тоном, что Сяо Чжань испугался.       Он развернулся и положил руку ему на грудь. Ибо заткнулся резко, как магнитофон, зажевавший плёнку. В момент прикосновения Сяо Чжаню показалось, что он увидел в его взгляде обиду, боль и неспособность что-либо изменить. Всего на миг, пока злость не уничтожила прорвавшиеся чувства.       Сяо Чжаню жгло пальцы — таким горячим было тело Ибо под футболкой. Он надавил сильнее и качнул головой, оттесняя лидера к колонке и взглядом призывая молчать. Тот сбросил его руку и едва ли не оскалился, но рта всё-таки не раскрыл.       Словно сообразив, что делать, Юйци и Сюэцяо с двух сторон атаковали Ю Хоу, рассказывая свою версию событий. Но переругивались они недолго.       — Всё, хватит! Я больше не собираюсь это слушать! «Torcher» уже вынесли мне солидную часть мозга своими жалобами, не добивайте остатки. — Менеджер вздохнул, усмиряя гнев, и устало потёр переносицу. — Ребята, вы сейчас в таком положении, что скандалы вам ни к чему. Я попробую перенести сроки, что-то сделать для них, а для вас… Если честно, я хотел в скором времени организовать вам концерт в новом составе, а теперь ничего не могу обещать. Пишите песни, репетируйте, ждите. Очень надеюсь, что об инцидентах с участием группы «Wild soul» я больше не услышу.       Раздались разочарованные возгласы, но никакие увещевания не могли сейчас вернуть расположение Ю Хоу. Никого больше не слушая, он оглядел музыкантов, задержав взгляд на Сяо Чжане, словно на самом здравомыслящем, и вышел за дверь.       — Как я понимаю, персональной студии нам тоже не видать? — разочарованно вздохнул Юйци.       — Это мы ещё посмотрим, — проворчал Ибо за спиной Сяо Чжаня, — у меня уже есть несколько вариантов на примете.       Он оттолкнулся задом от колонки, и несчастная зафонила.       Ибо отошёл к окну, забрался на подоконник с ногами и закурил прямо в раскрытое окно. Сигарета истаяла в пальцах за считанные секунды, и он запалил новую. Эта продержалась немногим дольше. Нервное напряжение требовало подношения.       Студия быстро пропиталась ароматом табака с шоколадом и настроением безысходности. Сколько ни затирай про задетое эго и взаимоуважение среди творческих людей, достоинство не имело значения. Какими гнилыми не были бы музыканты, пока они приносят деньги, им всё сойдёт с рук. А козлы отпущения даже блеять не смели.       — Ты прав, надо покурить, — согласились Юйци и Сюэцяо, присоединяясь.       Чжуан Тин со вздохом уселся в кресло, Сяо Чжань раскрыл кофр и извлёк гитару. Скользнул ладонью по кленовому грифу и блестящему тёмно-рубиновому корпусу. Цвет лежал неплотно, с разводами чуть темнее основного, слегка хромированный. Сяо Чжаню сразу приглянулся этот оттенок, вселил странную уверенность.       Яркий, как кровь. Стойкий, как его желание совершенствоваться.       — Пока мы, мягко говоря, в жопе, но это ведь временно. Мы же наверстаем? — бодрым тоном начал Юйци.       — Конечно, — поддержал Сюэцяо. — Просто нас обскакали, но мы ещё станем самой прибыльной группой этого агентства, а Фаньчан со своими ублюдками возьмёт за щеку.       И ежу было понятно, что они говорили это, чтобы успокоить и воодушевить погружённого в мрачное молчание лидера. Но делали это так напыщенно и неумело, что Сяо Чжань хмыкнул. Слишком громко для того, чтобы в отстранённом взгляде Ибо появилась искра интереса.       — Хочешь что-то добавить? — властным тоном произнёс он.       — Нет, я и так слишком много болтаю, — качнул головой Сяо Чжань. — Просто хочу начать репетицию. Свои партии я уже выучил, не терпится сыграть их вместе.       Ибо сощурился на него и отщёлкнул недокуренную сигарету в окно. С подоконника он спрыгивал грациозно, как кошка. Сяо Чжань не собирался залипать на его стройное гибкое тело, но массивная пряжка ремня, прежде скрытая под футболкой, невольно приковала взгляд. Собственно, что она собой представляла, он позабыл моментально, прикипев к плоскому животу, показавшемуся из низкой посадки джинсов. Опустить взгляд ещё ниже грозило последствиями: пылающим от стыда лицом, удивлением и вопросами лидера, а ещё отчаянным желанием добраться до его члена.       Чтобы отвлечься от искушающих мыслей, Сяо Чжань переместил взгляд на перманентные чернила на предплечье и ощутил поднимающийся из живота жар. Похоже, помимо голоса теперь в Ибо ему нравилось… абсолютно всё.       Три дня? Он сдался за какие-то полчаса.       Пока Сяо Чжань сражался со своей порочностью, Ибо подхватил изумрудный микрофон, проверяя его подключение.       — Сыграем. Подгребайте все сюда. Хватит прохлаждаться! Работаем, работаем!       Их взгляды на мгновение встретились. Напряжённая холодность исчезла, в глазах Ибо читался явный азарт и вызов. Та неутолимая жажда, тот яркий огонь, который не гас и в самом Сяо Чжане.       С улыбкой он перекинул через голову гитарный ремень и поднялся.       Похоже, ему лучше остальных удалось возбудить в лидере дух соперничества.       А это значит, он всё-таки нашёл к нему подход.