Роковое влечение

      Уже через пару дней Ван Ибо вошёл в студию и с гордым видом заявил, что нашёл новое место дислокации. С господином Ю Хоу договорились довольно быстро. Подействовал аргумент, что репбаза находилась далеко от агентства, и таким образом «Wild soul» устранялись с линии поражения «Torcher». Чтобы в будущем нанести сокрушительный удар, конечно, но менеджера в эти подробности не обязательно было посвящать.       Отступной манёвр одобрили все и с энтузиазмом принялись упаковывать пожитки.       За свою жизнь Сяо Чжань переезжал всего однажды, но навсегда запомнил ту изводящую суету. Когда разводились его родители, а голова беспрестанно гудела от их постоянной ругани. Было обидно и больно, он даже подумывал уйти из расколовшегося пополам дома, взяв только гитару и ноутбук. Но пожалел маму. Ей и так досталось.       Поэтому сейчас он с саднящим чувством наблюдал, как ребята собираются. Он ещё ничего не принёс в этот коллектив, ни одной завалящей идеи, ни одного долбанного провода. И сейчас остро ощущал отрыв от коллектива.       — Эй, Сяо Чжань, если не знаешь, куда себя приткнуть, у меня есть для тебя дело, — окликнул его ироничный голос.       Ван Ибо стоял в центре студии, закинув ногу на усилитель так, словно нарочно привлекал внимание к выпуклым контурам ниже пояса. Сяо Чжань с трудом заставил себя оторвать оттуда взгляд. И с ещё большим усилием заставил себя не думать, что обозначенное дело — встать на колени и покорно раскрыть рот.       — Помоги комбарь вынести, — носком ноги Ибо легонько качнул усилитель, а потом присел с одной стороны. Сяо Чжань подхватил с другой.       Пока несли аппаратуру, он трижды залип на напряжённые руки лидера со вздувшимися на предплечьях венами, на выступающие ключицы и глянцем блестящую от пота кожу шеи. Не человек, а небесный житель, спустившийся к смертным. Пока рот не раскроет, конечно.       Потом Сяо Чжань помог Чжуан Тину распутать и смотать все провода и почувствовал, что может стать плечом поддержки, хотя до прыти Сюэцяо не дотягивал. Будучи самым крупным членом коллектива, барабанщик счёл себя всесильным. Вытаскивая стойки и уложенные тарелки для ударной установки, которые уже сами по себе прилично весили, он ещё умудрился подхватить рюкзак с педалями эффектов, и, что самое абсурдное, кофр с бас-гитарой.       Переусердствовал. Сяо Чжань и Ибо ещё с улицы услышали крики парней. А потом увидели занятную картину: Юйци, громко матерясь, потрясал своим кофром едва ли не над головой обвешанного вещами Сюэцяо. Тот хромал так сильно, что почти подпрыгивал.       — Вы представляете, что этот кретин сделал? Он уронил мою малышку себе на ногу! Ты какого хрена её взял вообще?       — Помочь хотел, идиот! Твоя «малышка» тонну весит, не меньше! Она мне чуть стопу не раздробила! — Сюэцяо скорчил гримасу и хотел стукнуть зарывающегося Юйци, но, вот незадача, руки оказались заняты. Ещё и рюкзак соскочил с плеча в локтевой сгиб. А вот басисту ничего не мешало лупить Сюэцяо:       — Как ты смеешь так говорить о моей любимой девушке! Она легче пушинки!       Отсмеявшись, Сяо Чжань дёрнулся помочь, но Ибо придержал его за плечо:       — Сами разберутся. Пошли посмотрим, что там ещё наверху осталось.       В его голосе ещё не до конца потухли искры неукротимого смеха. К слову, смеялся он… заразительно. Сяо Чжань отчасти не мог успокоиться из-за этого «скрежета ржавых ворот». А ещё при каждом приступе хохота Ибо откидывал голову, открывая вид на завораживающе длинную шею, так что фантазия не выпускала из пылких объятий.       Сяо Чжань кивнул, и рука Ибо стекла вдоль плеча, чуть придавив локоть. Это моментально пустило через тело жаркую волну, но Сяо Чжань счёл это случайностью и не придал значения.       История геройства не закончилась и после того, как они собрали и погрузили весь скарб в минивэн, Сюэцяо скинул ботинок вместе с носком и принялся показывать вовсе не желающим того зрителям свой медленно наливающийся синяк. От вида непотребства, но больше, конечно, от запаха, состав группы резко сместился в противоположный конец. А так как часть сидений в середине они сами заставили аппаратурой и инструментами, то осталась лишь пара свободных впереди. Всем не хватило.       Ван Ибо, само собой, занял место первым. В образовавшейся толкотне Сяо Чжань долбанулся головой о крышу, но таки приземлил свою пятую точку. Однако сидение под ним оказалось чересчур подвижным, да ещё и с… руками. Когда чьи-то ладони впились в бёдра, а яростный аромат апельсина разбередил обоняние, Сяо Чжань понял, что Юйци протолкнул его к Ибо на колени.       — Вы мелкие придурки, я сейчас ещё и второй носок сниму! — разорялся в конце салона обиженный Сюэцяо.       Юйци хохотал Сяо Чжаню в плечо, а тот, кажется, совсем перестал дышать. Автомобиль подскочил на кочке и снова впечатал Сяо Чжаня макушкой в крышу. Он застонал и, чтобы не упасть, вцепился в держащую руку, а та, соответственно, крепче обхватила за бедро. Сяо Чжань внезапно обнаружил под задницей что-то твёрдое и выпуклое. Первой мыслью напрашивалось самое логичное, но предмет был слишком большим, это не мог быть… Вероятно, примочка, гаджет, супер крутая зажигалка, что угодно. Чтобы проверить догадку, Сяо Чжань поёрзал, и в спину немедленно прилетело:       — Ты издеваешься? Эй, Сюэцяо, сворачивай концерт. Они меня тут задавили! — крикнул Ибо назад.       Когда Сяо Чжань спускался с колен лидера, ему показалось, что сердце грохотало громче, чем двигатель автомобиля. Руки тряслись, язык перекрыл горло. Сяо Чжань не знал, как после того, что он почувствовал, смотреть Ибо в глаза. И тем не менее повернулся.       — Извини, — проговорил он хрипло.       — Чеши уже отсюда, — Ибо окинул его каким-то диким, нечитаемым взглядом, после чего отвернулся к окну. Сяо Чжань заставил себя не смотреть на нижнюю половину его тела и стал пробираться назад, по пути треснувшись о выступающую ручку люка.       Репбаза представляла собой неказистое здание, примыкающее к гаражному городку в жилой зоне. А с другой стороны зарастал травой пустырь. С губ приготовились слететь многократные разочарованные возгласы, но Ибо остановил их, с пульта поднимая рольставни.       — Не спешите воротить носы. Сначала загляните внутрь.       Он вошёл первым, жестом приглашая остальных.       Основной зал порадовал неплохим ремонтом. Тёмные стены не выглядели мрачно, напротив, добавляли стиля. Барабанная установка стояла на возвышении, колонки — в разных частях, для создания стереоэффекта. Уютный диванчик и кресло, холодильник и небольшой стол разместились в зоне отдыха. Смежная комната оказалась студией звукозаписи, одним глазом наблюдающей за репетиционной.       Качество имеющегося в наличии оборудования потрясало. Сяо Чжань первым делом осмотрел гитарный усилитель и нашёл его первоклассным. Проверил микшерный пульт и даже обошёл по кругу самую большую колонку, почти превышающую его рост.       — Да мы так целый район вынесем! — ахнул он. — Здесь шикарно! Ты определённо умеешь выбирать, Ибо! — проговорил он с нескрываемым восторгом и обернулся.       Лидер смотрел на него, прислонившись к подоконнику. Вернее, утягивал своим взглядом на дно, где только он мог подарить спасительный глоток воздуха.       — Не ссы, тут отменная звукоизоляция. И да, умею. Всегда выбираю лучшее, — ответил он с усмешкой, скользя взглядом по его фигуре. Сяо Чжаню стало жарко.       Аппаратуру они опробовали немедленно. Воодушевлённые, отыграли несколько песен. Сяо Чжань хорошо вёл свои партии, отрываясь на сольных вставках. В эти моменты ему казалось, что он хозяин целого мира, и хотелось как минимум владеть концертным залом. Но пока хватало и одного упрямого лидера.       Его похвала внезапно с лихвой перекрывала потребности Сяо Чжаня. В конце репетиции, сам порядком взмыленный, Ибо хлопнул его по плечу и севшим от долгого пения голосом сказал:       — Молодец! Так держать.       Сердце Сяо Чжаня замолотило от восторга. Он немедленно готов был продолжать, вопреки усталости и жжению в пальцах.       — А чего это только он молодец? — вскинулся Юйци.       Он опустил бас и подскочил. Выдернул из гитарного разъёма шнур и быстрым движением обмотал его вокруг груди Сяо Чжаня.       — Эй, ты сдурел? Хорошо, хоть я выключил комбарь! — возмутился тот, выпутываясь и снимая гитару с плеча.       — Ты меня за дебила-то не держи! Я не стал бы портить такую зашибенную аппаратуру. Конечно, я дождался, пока ты выключишь, — Юйци показал ему язык, а потом припустил по студии, потому что Сяо Чжань, почувствовав азарт, который в последний раз, наверное, охватывал его ещё в старшей школе, ломанулся задать ему трёпку.       После похвалы Сяо Чжаню хотелось воспарить в воздушных потоках, как благородному древнему дракону. Завернуться в собственный хвост и, резко распрямившись, ринуться ввысь. Но получалось только скакать по залу, как сбрендивший кролик.       Он догнал Юйци и завязал с ним шуточную драку, пытаясь скормить ему медиатор, но не рассчитал противодействие инерционному торможению. В итоге они свалились на диван, хохоча как две пьяные гиены. Сяо Чжань пихал Юйци в бок, пытаясь сдвинуть его с себя, но басист, уклоняясь от щекочущих пальцев, сильнее елозил по нему и от охватившего его безумного смеха не мог подняться.       — Эй, вы! Имейте совесть! При нормальных людях хоть не показывайте свои наклонности! — немедленно подколол Сюэцяо.       Сяо Чжань ещё некоторое время пытался выбраться, а когда смирился и расслабился, некая сила, словно шквалистым ветром, снесла с него Юйци.       — О, Ибо! Спасибо, что помог. Слезть с Сяо Чжаня просто нереально!       Юйци заржал ещё пуще, поддерживая любимую парнями тему гейских шуточек, а Сяо Чжань вмиг расхотел смеяться. Он взглянул в помрачневшее лицо лидера, и по спине пробежали мурашки. Что тот испытывал? Отвращение, раздражение, злость? От испуга Сяо Чжань не разобрал. Зато хорошо понял собственные чувства.       Когда Шэнь Юйци лежал сверху, тело не откликалось. Холодок скользнул по спине, когда Сяо Чжань осознал, что, похоже, больше никакой парень, даже идеально попадающий под типаж тех, кто ему нравятся, не заведёт его так, как это без усилий делал Ван Ибо.       Сяо Чжань хотел его, даже такого сердитого.       Грудь Ибо вздымалась, сжатые в кулаки руки тряслись, а каштановая прядь торчала над пылающими гневом глазами. Наверное, такой разгорячённый и яростный он целовался бы просто улётно. Кусал губы, заставлял задыхаться от языка в глотке, а бёдра мял так сильно, что низ живота сводило бы судорогой желания. Лишь на миг представив сладкую и жёсткую расплату, Сяо Чжань вытянул в сторону Ибо руку.       — А мне поможешь встать?       Он не задумывал кокетство, но картины, которые нарисовало ему воображение, включая подсказки сегодняшней поездки и горячий вид лидера, окрасили тон игривыми нотками. У Сяо Чжаня даже губы подрагивали. Похоже, он окончательно спятил, раз завёлся при всех.       — Разве у тебя ещё не встал? Мне казалось, вы тут хорошо резвились, — Ибо фыркнул, прищуриваясь.       — Аха-ха! Браво, Ибо, осадил! Сяо Чжань, ты, конечно, мастерски совратил Юйци, но с нашим лидером такое не прокатит! — загоготал над головой Сюэцяо, приняв вопрос-ответ ребят за продолжение начатой темы, и запустил в ещё распростёртого на диване гитариста пачкой чипсов.       — Придётся заесть горе, — тот подхватил её и неуклюже сел.       Ребята громко засмеялись. Им было невдомёк, что большая весёлая шутка, подхваченная всеми, обернулась для одного человека душераздирающей драмой. Натянутая улыбка судорогой свела губы Сяо Чжаня, когда Ибо порывисто отвернулся.       Не прокатит, значит. Понятно.       Вот только что делать со своими чувствами?              * * *              Сегодня он опоздал. Тупо проспал, потому что лёг спать засветло — заработался. Теперь в голове шумело, а виски сдавливало.       Ребята уже были в сборе, но никто, кроме Ибо, не торопился включаться в работу. Стильная бас-гитара Юйци кокетливо выглядывала из незакрытого кофра, такая же гибкая и элегантная, как и сам хозяин, снятое железо с ударной установки лежало упакованным в чехлы, а многочисленные педали Сяо Чжань вчера сам собрал кучкой у подиума.       Здесь было чертовски уютно и без нежных переливов голоса Ван Ибо, а сейчас стало просто потрясающе.       Ибо оккупировал синтезатор, управляясь с ним так мастерски, что хотелось немедленно сменить его на шикарный сверкающий глянцем рояль, с узорчатой подставкой для нот и выбитыми золотом буквами на передней панели.       «Steinway & sons», конечно же. Для Ван Ибо хотелось лучшего.       Он самозабвенно выводил «Doing all right». Бессмертный Фредди перевернулся бы в гробу, услышав его акцент. Однако ни высотой, ни глубиной тембра Ибо не отставал от любимого исполнителя.       Относительно недавно Сяо Чжань узнал, что Ван Ибо млел от «старой школы рока»: Ronny James Dio, «Queen», «Kiss», «W.A.S.P». Они всей группой неустанно шутили, что это единственные осы, которых переносил их пугливый до насекомых лидер.       Да, тот искренне и отчаянно любил эту древность. Притом, что группы существовали едва ли не больше лет, чем было самому восторженному поклоннику.        И Сяо Чжань, слушая вокал Ибо, хоть и любил современный тяжёлый рок больше, неизменно поддавался очарованию старых бессмертных творений, берущих за душу баллад или хитов, попадающих в самое сердце.       Собственно, Ибо и был виноват в накатившем на него вчера вдохновении.       Сяо Чжань сглотнул, когда лидер опустил длинные подрагивающие ресницы. Застыл, не в силах сделать и шага. В животе затянулся узел.       Ему неистово захотелось пропустить через пальцы каштановые пряди волос, узнать какие они на ощупь. Узнать, какие эти губы на вкус.       Наверняка, в дыхании Ибо смешалась горечь табака и сладость шоколада. Сяо Чжань не любил целоваться с курящими, потом во рту оставалась каша, но сейчас он точно заимел кинк. Когда эти пухлые губы обхватывали ствол сигареты, в низ живота падал огненный шар и не оставалось сил шутить на тему психологического замещения и подсознательных желаний. Само собой, он мог предоставить отличную альтернативу сигарете.       Но сейчас ему хотелось узнать, удержится ли Ибо на табурете, если Сяо Чжань набросится на него, топя в своей страсти? Насколько будет больно, если они повалятся на скользкий паркет? А что они упадут вместе, не стоило сомневаться. Ибо обязательно утянет Сяо Чжаня за собой. И что самое странное, Сяо Чжань был готов на что угодно, лишь бы в награду ему достался жаркий поцелуй.       Преодолев себя, он наконец приблизился и нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Кивнул ребятам, не решаясь перебить выступление. Самому Ибо тоже помахал, склонив голову к плечу. Заслужил острый взгляд и широко улыбнулся.       Мрачный с утра Ван Ибо. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.       — Распахните окна, у Сяо Чжаня сейчас дым из ушей пойдёт, — резко оборвал песню лидер, не допев последний припев.       — Как тонко ты меня чувствуешь. По самые гланды, — хмыкнул тот без тени обиды. — Но мне, и правда, есть чем поделиться. Народ, все сюда! Я песню написал, — восторженно произнёс Сяо Чжань, опускаясь на колени перед рюкзаком и раскрывая замок в обе стороны, чтобы извлечь планшет и тетрадь.       — Песню? Интересненько. — Юйци первым оказался рядом.       — Развил кое-какую идею, которая на днях буквально ворвалась в мозг, — заявил Сяо Чжань отдавая ему планшет, остальным раздал листы бумаги, а лидеру вручил тетрадь.       — Рассказывай, я тут ни хрена не понимаю, — бросил Ибо, резко переворачивая страницу, исписанную корявым почерком и вязью табулатуры.       Ещё немного и порвал бы. Но Сяо Чжань не обиделся, потому что во взгляде лидера уже полыхал интерес. Он всегда зажигался мгновенно и сразу восходил в столб пламени.       — Извини, на планшете, наверное, самая чистая версия, но я начинал в тетради. Мне проще сочинять на бумаге. Некогда редактировать, когда мысли идут потоком.       Ибо, ревностно покосившийся на планшет в руках Юйци, выдохнул и вгляделся в иероглифы. И как будто бережнее перевернул следующий лист, или показалось?       — Итак, музыкальное произведение делится на несколько частей, — начал Сяо Чжань. — Плавное вступление перетекает в балладу, в середине — гитарное соло, финал динамичный. Наверняка, структура вам напомнит «Богемскую рапсодию», только у моей вещи скромнее масштабы. Я сделал акцент на симфоническое звучание, поэтому тут много клавишных и струнных. Но и у ритм-секции партия обширная. Для полноты картины я прописал сразу все инструменты, но проработаем мы их, конечно, вместе. Если звучание покажется слишком мягким, уплотним гитарами, или наоборот облегчим, это всё по ходу, — он пожал плечами и замолчал, ожидая вердикта.       — Не знаю, мне нравится, как есть, — снова первым был Юйци. Ему же досталась самая последняя версия. — И хоть, взглянув на деление, я действительно подумал о «Queen», но только в первые секунды. Тут и содержание другое, и наполнение. Перекликается, но не повторяет, так я скажу. А за нашу с Сюэцяо партию отдельное спасибо, обожаю такие насыщенные элементами отрывки. — Он улыбнулся и похлопал Сяо Чжаня по плечу, а после так и оставил там руку, снова утыкаясь в планшет.       Тепло его ладони грело, а вот от взгляда, который Сяо Чжань получил от лидера, слова благодарности сгорели ещё в горле. Поэтому он просто кивнул Юйци и потянулся к тетради, таким образом уклоняясь от прикосновения. Его щёки запылали, когда он приблизился к Ибо и перевернул страницу.       — Текст я тоже набросал, посмотри, годится или нет. И вокальная партия…       Он чувствовал, что Ибо не смотрит вниз, а сверлит его взглядом, и от этого лицо ещё сильнее налилось краской.       — О, да ты расстарался! Это потрясающе! — воскликнул Чжуан Тин, заглядывая через плечо лидера.       Остальные тоже заинтересованно потянулись, потому что текст оказался в одном экземпляре. Сяо Чжань смущённо махнул рукой:       — Что ты, я не заслуживаю похвалы. Просто поддался вдохновению.       — Не скромничай, и правда, хорошо. Текст годный! О доблести и силе, о чувствах, но без соплей, — одобрительно кивнул Сюэцяо. — И название крутое, «Dragon Symphony». Интересно, что тебя вдохновило?       — Ибо, — выпалил Сяо Чжань.       И немедленно прикусил язык. Этот проклятый Ван Ибо переворошил всю его душу, вот он и ляпнул, не задумываясь. А когда все повернулись к нему, нервно рассмеялся. Что ж, накосячил, надо исправлять ситуацию.       — Ну, дракон же, — сказал он, вытягивая руку в сторону татуировки.       Он хотел просто указать, но его ладонь провела по рисунку на предплечье, потому что Ибо как раз поднял руку, чтобы перелистнуть страницу. Сяо Чжаню показалось, что от пальцев по телу пронёсся жидкий огонь. Колени закололо от мурашек, в животе разлился влажный жар.       Со всех сторон послышались понимающие возгласы, никто не обратил внимания на заалевшие уши лидера и залитую пятнами смущения шею Сяо Чжаня.       Народ продолжил читать второй куплет на обороте, а Ибо больше не отводил взгляда. Он словно всё понял, и теперь раздумывал, что делать с этим знанием.       Сяо Чжань заметил нервно опустившийся кадык и разомкнутые губы. Он не выдержит, если Ибо сейчас скажет какую-нибудь колкость. Однако, тот всего лишь собирался высказать своё мнение.       — Неплохо. То есть, пизжу, круто, конечно. Думаю, грандиозная получится вещь, — он вроде хвалил, но Сяо Чжань напрягся, ожидая подвоха — Ибо говорил так, словно одновременно толкал в гору валун — почти без эмоций. — Хорошо ты меня знаешь, раз прописал вокал чётко в моём диапазоне, да и особенности остальных учёл, — он крепко сжал уголок тетради.       Склон горы, похоже, стал круче. Ибо теперь говорил с ощутимым усилием, тяжело перекатывая слова. Сяо Чжань не понимал, в чём дело. Лидер всегда прямо высказывал, нравится ему или нет. Ругал или хвалил — все сразу понимали. А сейчас Сяо Чжань тупо смотрел на Ибо и не мог сообразить, что у того на сердце. Впрочем, Ибо для него всегда был закрытой книгой. Слишком эмоциональный во всём, что касалось музыки, работы, группы, он старательно прятал от всех истинные чувства. Словно наглухо их запечатал.       Хрен с ней с песней, пусть не понравилась. Сяо Чжань готов был в следующую же секунду выдернуть тетрадь из его рук, выдрать и выбросить листы, лишь бы на лицо Ибо вернулось прежнее гордое, чуть высокомерное выражение. Потому что эта растерянность и сомнение разрывали сердце на кусочки.       Но уже через мгновение лидер высказал терзающее его опасение.       — Я никогда не писал такие глубокие вещи. Ты переплюнул меня с первой попытки. Ты выдающийся талант, Сяо Чжань, — Ибо поднял голову и впился в него взглядом.       Сначала резким и вызывающим, но Сяо Чжань смотрел в ответ не с превосходством, а обеспокоенно. Так вот в чём дело! Ибо, как настоящий лев, любил быть во всём первым, поэтому «поражение» неприятно его удивило. Но Сяо Чжань и не думал соревноваться, не собирался подрывать его авторитет, или что там Ибо себе надумал.       Ох уж эта извечная жажда победы! И раздутое эго, да.       — Так понравилось тебе или нет? — спросил он прямо.       — Чего? — Ибо нахмурился, но увидев, как Сяо Чжань кусает губы и оскорблённо смотрит, понял, что перегнул и вышел из неловкой ситуации в своей манере: сложил тетрадь и треснул ею гитариста по груди. — Ну ты и затупок! Твоя работа самому Джину Симмонсу понравилась бы не то, что мне. Песня крутая!       Ибо улыбнулся, а острый взгляд стремительно потеплел и стал наконец искренне восхищённым. Сяо Чжань едва удержался на ногах от накатившего облегчения. Он выдохнул и едва ли не со слезами на глазах рассмеялся. Он схватился за свою тетрадь, но вовсе не потому, что хотел вернуть, а потому что где-то там находилась рука Ибо.       В неё-то Сяо Чжань и вцепился.       — Тогда сыграем?       Брови Ибо дрогнули, но улыбка не потускнела. Он отложил тетрадь и удобнее перехватил кисть Сяо Чжаня, обволакивая её горячими пальцами.        — Сыграем, — уверенно сказал он.