Роковое влечение

      Сыгранность Сяо Чжаню понравилась. Конечно, его творению не светило попасть в список величайших песен журнала «Rolling Stone», но звучало хорошо. А когда Ибо своим неподражаемым голосом пропел посвящённые ему же строчки, дух захватило. Вряд ли он понимал, какое сокровище спрятано в тексте, но расставлял акценты с чувством, именно там, где должно щемить сердце. Он прекрасно передал то, что Сяо Чжань вложил в текст.       Однако не прошло и трёх дней, как лидер с гордым видом принёс новую песню. Взрывная, сильная, она оказалась хорошей заявкой на хит и могла переплюнуть творение Сяо Чжаня. Собственно, именно это он и почувствовал, когда читал текст про трудности становления звезды, про взлёты и падения, про совершенствование.       Всем очень понравилось, а Сяо Чжань разволновался так, что буквально через несколько дней ответил лиричной и томной балладой. Продолжил начатую тему, но перевернул всё так, что обнажил фундамент, на котором зиждился образ уверенного в себе человека, воспетого Ибо. И этим фундаментом оказались любовь и поддержка.       Лидер оценил и репетиции через четыре притащил сразу две песни и кучу набросков, с усмешкой обвинив в своём вдохновении Сяо Чжаня. Тот только хмыкнул. Если он и был виноват в чём-то, то лишь в том, что разжёг соревновательный дух лидера.       Сяо Чжань понял, что его провоцировали на соперничество. И сначала воспринял идею с энтузиазмом, но встревожился из-за углубляющихся теней под глазами Ибо. А когда литры вливаемых кофе перестали действовать, и Ибо уснул сидя, устроив голову в сгибе акустической гитары, Сяо Чжань вышел из гонки, признав его безоговорочную победу.       Зато его никто не ограничивал в гитарных партиях, и здесь вдохновение цвело пышно. Группа медленно, но верно набирала материал на альбом. Без работы не сидел никто, любую черновую мысль пытались использовать.       Менеджер, увидев наработанное, заметно повеселел. Группа записала и выпустила синглом «Dragon Symphony». Популярность трека потихоньку росла, и менеджер обещал устроить выступление. День теперь начинался ещё раньше, но усердия от хороших новостей прибавилось.       В то утро Сяо Чжань приехал первым, распахнул все окна в студии, впуская солнце и ветер. Жара ещё не нагрянула, можно было обойтись без кондиционера. Сяо Чжань уселся на подоконник и прислушался. Стрекотали насекомые, щебетали птицы. Он улыбнулся, прикрывая глаза, и задремал.       Внезапно идиллию расколол громкий рёв мотора. Сяо Чжань резко открыл глаза и сел, его качнуло к окну, перед которым как раз тормозил спортивный мотоцикл в обтекаемом зелёном корпусе. Тарахтение мотора разносилось по коробке двора гулким эхом. Сяо Чжань нахмурился. Понимая, что его не услышат, даже закричи он в полную глотку, он усиленно замахал, привлекая внимание пилота.       Тот заметил его и небрежно махнул в ответ. Из-за опущенного забрала не было видно лица, поэтому когда он наконец вытащил ключ зажигания и стянул с головы разноцветный шлем, все слова, в духе «это частная собственность» и «мы ничего не заказывали» застряли в горле. Потому что с мотоцикла слезал не кто иной, как Ван Ибо.       Сяо Чжань не знал, что тот водит мотоцикл, поэтому встретил появившегося на пороге лидера с удивлением.       — Так рад мне, что чуть в окно не сиганул? Я оценил, — хмыкнул Ибо и положил шлем на подоконник.       Потом стащил кожаную куртку, обдавая Сяо Чжаня запахом пыли, горячего асфальта и бензина — совсем не эротичной смесью, но голова закружилась, когда Сяо Чжань вдохнул полной грудью. Шлем придавил волосы Ибо в неправильном порядке, пригладить их не удалось, и такой, растрёпанный и раскрасневшийся, в льющемся из окна солнечном свете, он выглядел очаровательно. Губы, приветливо растянувшиеся в широкой улыбке, напоминали по форме сердечко, и сердечко Сяо Чжаня глупо зачастило в ответ.       — Отомри, — довольно хмыкнул Ибо и шлёпнул его по плечу мотоциклетными перчатками. — Я красавчик, да?       — Ещё какой. — Сяо Чжань оглядел его и, приподняв брови, указал на брюки.       Ибо опустил взгляд вниз и выругался:       — Блядь! Я же утром всё дочинил, что за херня?       Так вот в чём дело. Ибо не красовался на байке прежде, потому что ремонтировал его. Однако что-то пошло не так, потому что пятна машинного масла и чего-то жирного заляпали светло-голубые джинсы. Ибо перестал материться и выглянул в окно, зорко осматривая, не течёт ли из-под байка.       — Наверное, в гараже испачкался и не заметил, — резюмировал он.       — Джинсы намертво испорчены, — зачем-то заметил Сяо Чжань, проходя взглядом по длинным обтянутым тканью ногам. Он почти поверил про «не заметил», но обнаружил на бедре размазанный след пятерни.       Какого хрена Ван Ибо смотрелся горячо даже в испачканных джинсах? Сяо Чжань на мгновение представил его с потёками грязи и машинного масла на руках и лице, и невольно сглотнул. А после чуть не оглох от дробного стука в ушах, когда подумал, что с таким Ибо можно было делать.       — Испорчены, ага. А значит, надо от них избавиться, — хмыкнул Ибо и отстегнул пряжку ремня.       Сяо Чжань кивнул, не раздумывая, всё ещё частично плавая в формалине мыслей, но опомнился, когда Ибо расстегнул замок и резко опустил джинсы вниз.       Паника сдавила горло. Сяо Чжань хотел позорно вскрикнуть, отвернуться или хотя бы отвести взгляд, но словно примагниченный смотрел, как Ибо снимал штаны, оставаясь в футболке и носках. Ну и в трусах, само собой.       Их ткань казалась мягкой на вид и по-летнему тонкой. Не просвечивала, но стоило Ибо сделать шаг, как складки на гладкой ткани очертили всё скрываемое богатство. Румяная плоть чувственно колыхнулась под лёгкой белой тканью.       Сяо Чжань кое-как справился с перекрытым горлом. Эти виды почти в щепки разметали его выдержку. Тем не менее он нечеловеческим усилием взял себя в руки.       — Если это попытка соблазнить, Ван Ибо, то неудачная. Я люблю менее явные подкаты.       Он сказал это с шутливой интонацией, вероятно, криво улыбаясь, но сердце бухало в груди так же громко, как до этого ревел мотор байка.       Сяо Чжань не мог спокойно смотреть, ему хотелось коснуться рукой. Сильнее надавить, натягивая ткань на яичках, почти увидеть их через тонкую нагретую от тела преграду. Провести вверх, ощущая, как твердеет под жаждущей ладонью горячая плоть. Как крепкий, шёлковый, знойный член становится виден так, что не спрячешь. Погладить, пощекотать, нажать пальцами на капюшон головки, оставляя на ткани влажные ароматные пятна. А после, дурея от возбуждения, опуститься на колени, и слизать их языком, втягивая в рот вместе с бельём.       Голова закружилась сильнее, Сяо Чжаня бросило в жар. А он заметил, что вспотел, лишь когда по виску скатилась капелька пота. Зря он пренебрёг кондиционером, ох, зря! Ибо приближался грациозно, крался на мягких лапах, как большой кот. Его тёмные глаза гипнотически блестели, а приоткрытые губы завораживали.       — Менее явные? — низким голосом, как эхо в горном ущелье, пророкотал Ибо. — «Я хочу тебя трахнуть», подойдёт?       Он подошёл уже совсем близко и протянул руку. Длинные пальцы пробежались по животу Сяо Чжаня. Сверху по футболке, даже не по обнажённой коже, но по телу пронеслась обжигающая щекотка. От этих хулиганских уличных ароматов, от дерзкого взгляда, от треклятых, едва ли не прозрачных трусов… Повело, как пьяного. Перед глазами всё задрожало, как в мареве, и Сяо Чжань вцепился в ласкающую его руку.       Они с Ибо никогда прежде не оставались наедине, всегда рядом был кто-то из ребят. Вряд ли лидер специально ради него приехал так рано. К Сяо Чжаню подкатывали и более нахально, но сейчас он не верил этому туманному взгляду, этим искривлённым в усмешке губам. У него пронеслась болезненная мысль, что Ибо подозревал о его наклонностях и «соблазнял» нарочно, чтобы предъявить весомое доказательство ребятам. Полыхнув от обиды и липкого страха стать посмешищем в глазах того, кто больше всего небезразличен, Сяо Чжань резко оттолкнул его.       — Мне подойдёт, если ты перестанешь нести чушь! Попутал понятия или как?       Ибо стоял расслабленно и не ожидал такой подставы. От толчка он пошатнулся, запнувшись о собственные валяющиеся на полу джинсы. А выровнявшись, немедленно среагировал на дикий взгляд:       — Ты совсем с башкой не дружишь? Я же пошутил!       Сяо Чжань кипел от негодования, потому и голос прозвучал жёстко и глухо:       — Наверное, ты считаешь такие шутки очень остроумными, но меня они не веселят! Завязывай! И оденься, пока ребята не пришли. А то ещё подумают про тебя чего лишнего!       Он не хотел язвить, но именно это и получилось. Ибо нервно дёрнул щекой, глаза сверкнули.       — Идиот натуральный! — выплюнул он, остервенело крутя пальцем у виска, а после сердито пнул в сторону входа свои грязные джинсы.       — На себя посмотри! — отбил Сяо Чжань, но Ибо уже не слушал.       Быстрым шагом он дошёл до шкафа и рванул дверцу так, что чуть не выдернул её с мясом. Пока он натягивал концертные кожаные штаны, Сяо Чжань пытался унять ядовитую дрожь, а потом просто выскочил из студии.       Пусть психует там себе в одиночестве, Сяо Чжань дождётся остальных на улице.              * * *              Группа собралась в течение получаса. Когда Сяо Чжань вошёл вместе с ними, Ибо нежился в потоках охлаждённого воздуха, раскинувшись на диване. Перекрестив молнии взглядов, лидер горделиво вскинул подбородок. Сяо Чжань хотел надуто отвернуться, но заметил, что в качестве подставки для вытянутых ног этот говнюк использовал его гитарный кофр. Затевать очередную ссору при всех не хотелось, поэтому он молча вытянул кофр из-под длинных ног. Ибо сделал вид, что ничего не произошло.       — Классный у тебя всё-таки байк, сколько в ремонт убухал? — спросил Юйци, засматриваясь в окно на мотоцикл.       — Не знаю, много, — пожал плечами Ибо. — Я не считаю деньги, если трачу на любимые вещи.       — Чжань-гэ, ты видел? Крутой байк, правда? — Сюэцяо едва ли не за рукав поймал Сяо Чжаня, собиравшегося просочиться к подиуму. Тот и головы не повернул.       — Наверное, я не разбираюсь. Никогда не ездил и не хочу. Это слишком опасно!       Он ответил резко, но Сюэцяо неожиданно поддержал:       — Не зря опасаешься! — рассмеялся он. — К Ибо сядет только отчаянный, я тебе по собственному опыту скажу — лихачит, будь здоров! Совершенно не заботится о том, кого везёт. Не удержишься, улетишь и — привет, больничка!       Ибо что-то прошипел, сверкнул злым взглядом. Замечание Сюэцяо пришлось кстати, но Сяо Чжань понимал, на кого на самом деле направлен гнев лидера. Но он не собирался его подпитывать.       Ребята продолжили разговор за завтраком, а Сяо Чжань отказался, он уже наелся от души. Он сел на подножку подиума, подхватил потрёпанную акустику и принялся остервенело дёргать струны, нарочито коверкая последнюю написанную Ибо песню.       К слову акустику тоже притащил лидер. Поэтому через несколько мгновений, тот вальяжно поднялся и, отвечая на очередной вопрос про свой ненаглядный байк, выдернул гитару из рук Сяо Чжаня.       Чжуан Тин хихикнул в кулак, Сюэцяо переглянулся с Юйци. Они, несомненно, почувствовали, что что-то тут не так. Эта парочка постоянно цепляясь друг к другу, но тем не менее прежде не устраивали молчаливый бойкот. А не заметить это «не играй в мои игрушки» было просто невозможно.       — Ребят, вы посрались? — прямо спросил Юйци.       Сяо Чжань немедленно раскрыл рот и в унисон с Ибо выпалил:       — Нет!       Оба сверкнули друг на друга глазами и отвернулись в разные стороны, пыхтя, как рассерженные ежи, и точно так же выпуская колючки.       Но ребятам не удалось разведать причину их ссоры, потому что с улицы послышался шум подъезжающего автомобиля, хлопок двери, а через минуту в студии появился Ю Хоу в элегантном сером костюме.       — О, менеджер! Доброе утро. Присаживайтесь, пожалуйста! — засуетились все.       Ю Хоу скривился на валяющиеся на пороге грязные джинсы, едва сдержавшись, чтобы не прикрыть нос рукой, и поскорее прошёл вглубь.       — Утро и правда доброе, — с улыбкой отозвался он, пристраивая на коленях кейс. — Я к вам с хорошими новостями. Не хотел по телефону, поэтому заехал лично.       — Вау, мы в предвкушении! — воскликнул Сюэцяо, мгновенно догадываясь: — Концерт, да? Вам удалось его организовать?       — Верно, — кивнул довольный менеджер. — Грядёт важное мероприятие. Я договорился с «Perfect Spot», утром мы запустили продажу билетов.       — Чего, блядь? Эта дыра? — немедленно вскинулся Ибо, тогда как остальные ошарашено замолчали.       — Ибо, фильтруй уже базар, — скривился Ю Хоу, — это нормальный ночной клуб, не придумывай…       — Вот именно, ночной клуб! Там дрянной звук и отстойное оборудование, это любой уважающий себя музыкант знает! — от возмущения лидер вскочил. — И вы арендовали нам эту помойку?       — Билеты хорошо расходятся. Уверен, их все раскупят, — возразил Ю Хоу, делая вид, что не слышит и не видит расхаживающего перед ним вокалиста.       — Конечно, раскупят. Там же танцпол меньше школьного спортзала! Мы и в «Sky Arena» устроили бы «sold out»! — Сражённый неверием в них собственного менеджера, Ибо потеряно огляделся, натолкнулся на мрачный взгляд Сяо Чжаня и словно обрёл второе дыхание: — Наши новые песни достойны лучшего! «Dragon Symphony» обязана звучать в огромном концертном зале!       У Сяо Чжаня перехватило дыхание. Ему показалось, ещё мгновение, и Ибо схватит Ю Хоу за грудки и будет трясти, пока из того не посыплются билеты на концерт, контракты и прочие выгодные предложения. Он резко выпрямился.       — Господин Ю, Ибо прав в том, что материал для второго альбома хорош. Вы же сами это признали, не отказывайтесь от своих слов! А всё благодаря песням, которые написал лидер. Все до единой обречены стать хитами!       — Хитами? — фыркнул Ибо, разворачиваясь к нему. — Да это просто писанина, вот твоя баллада — настоящий шедевр, она даже скалы растрогает! Ещё хотя бы одну такую, и альбом снесёт всем крышу!       — Ни хрена подобного! Альбом дышит твоими песнями! И музыка, и лирика во всех крутая. Надо было запускать первым синглом что-то твоё. Я уже знаю, что мы обработаем следующим! Есть у тебя один классный черновик…       Сяо Чжань не понимал, как так получилось, но вот он уже снова оказался вовлечён в спор с Ибо, только на этот раз они не ругались, а… хвалили друг друга! Ребята недоуменно моргали, и даже менеджер, про которого они благополучно забыли, растерянно переводил взгляд с одного на другого. И в конце концов не выдержал.       — Хватит! Этот ваш тандем меня утомляет, — вздохнул он. — Я рад, что вы так слажены, но я ничего не могу сделать. На данный момент это лучший вариант. Я… не смог добиться большего. Несмотря на хорошие рейтинги сингла, никто не соглашался вас брать, — наконец признался он, обмякая в кресле.       На этот раз замолчали даже самые отвязные спорщики. Правда жизни оказалась сурова. Розовые мечты о мгновенной славе растаяли, как сладкая вата на языке. Осталась лишь палочка с остатками жжёного сахара.       Каждому фееричному взлёту предшествует изнурительная работа. Лощёная картинка часто скрывает множество отказов, отчаяние, неверие в себя. Чтобы стать кем-то, нужно много трудиться. Таков секрет успеха.       — Не отчаивайтесь и наберитесь терпения, — сказал менеджер, поднимаясь. — Не всё сразу, сначала будет «Perfect Spot», а потом и «Sky Arena» примет. Мне пора. До скорого!       Больше никто не перечил. Проводить его поднялся только Чжуан Тин, остальные были подавлены. Сяо Чжань и Ибо так и остались стоять посреди студии. А потом как по команде подняли головы. В глазах обоих горели схожая решимость. И они, конечно, заметили это и усмехнулись, не в силах отвернуться.       — Значит, ночной клуб? — без эмоций произнёс Ибо.       — Будем считать это дружеской посиделкой. Ну или расширенной репетицией, — пожал плечами Сяо Чжань. — Выгуляем новые песни, нам в любом случае надо.       — Надо, — медленно кивнул Ибо, не отводя взгляда. — Ты про какой там черновик говорил?       Сяо Чжань улыбнулся. Конфликт был исчерпан. Они снова одна команда. Команда, готовая к бою.              * * *              Время до дня концерта пролетело в репетициях и подготовке репертуара. Определили порядок исполняемых песен, скромный райдер, концертные наряды, и в назначенное время отдались волшебству преображения.       Сюэцяо подкрасили корни и выстроили творческий беспорядок. Глаза подвели тёмным, и на фоне светлых волос они выглядели очень глубокими. Чжуан Тину ступенчато постригли чёлку и наложили блестящие тени на веки. Юйци укладывали и красили, наверное, дольше всех, зато его мягко завитые длинные волосы сейчас смотрелись потрясающе, а подводка делала взгляд соблазнительным и манящим. В костюме из тёмно-красной кожи он выглядел вызывающе дерзко.       А вот кто совсем не хотел преображаться, это Ван Ибо. Во-первых, он постоянно косился на девушку, словно следил, как бы она не выдрала ему лишний волос, а во-вторых, ни «гладкий шик», ни хулиганские вихры, ни акцентированная чёлка вздорного лидера не устраивали. Кое-как договорились на классические волны и подкрашенные пряди, и парикмахер, не скрывая облегчения, уступила «сцену» гримёру.       Та смутилась просто до крайности, вероятно, ей ещё никогда не попадалась такая капризная модель. Стрелки получались неровными, потому что Ибо дёргался и открывал глаза не вовремя. Приходилось начинать сначала, на пределе терпения музыканта.       Сяо Чжань давно закончил сборы. Ему предлагали нарастить волосы, но он отказался, не желая задерживать остальных, а сейчас жалел. Со всеми этими закидонами лидера, он успел бы обзавестись хвостом до пояса.       Густая сеть мелких светодиодных лампочек оплетала раму зеркала. Несмотря на подкрашенные брови и ресницы, в холодном свете лицо Сяо Чжаня выглядело строгим и серьёзным. К слову, девушки постарались хорошо, макияж был незаметен, просто делал природные черты выразительнее. Оттого стало ещё обиднее за их старания.       Ребята понимали, что лидер волнуется, но вымещая нервы, накручивал остальных. Спустя два часа ожидания в гримёрке Чжуан Тин уже искусал все заусенцы, а Сюэцяо с Юйци выкурили целую пачку.       Дождавшись, когда они в очередной раз ушли, а Ибо снова рыкнул что-то из своего угла, Сяо Чжань допил последний глоток «Black monster», даже не поморщившись, когда концентрированный вкус обволок рот, скомкал банку и пульнул в Ибо:       — Завязывай истерить! Или выпей уже успокоительное.       Банка несильно ударила того в плечо и откатилась.       — Чего сказал? — лидер немедленно развернулся на крутящемся стуле и отодвинул девушку в сторону.       Выглядел он потрясающе, чёрт побери, даже с одним накрашенным глазом. Пряди возле лица отливали синим, и это очень шло бледной коже и алым губам. А когда Ибо воинственно вскочил с места, Сяо Чжань забыл, что надо сердиться. Кожаные брюки с низкой посадкой соблазнительно оголяли тазобедренные косточки и впалый живот лидера, цепочка при шаге ударяла по крутым бёдрам, а ботинки угрожающе стучали.       Но их грохот не пугал Сяо Чжаня. Не испугало и то, что массивная подошва наступила на комок алюминия и протащила его по полу со страшным скрежетом. Сяо Чжань просто сморщился, а Ибо победно ухмыльнулся:       — Что-то не нравится?       — Мне не нравится, что ты людям работать не даёшь! Хватит доводить всех вокруг. И в первую очередь себя! Мы ведь волнуемся не меньше.       Сяо Чжань выпрямился, замечая, что ботинки ему подобрали с высокой платформой. Он не планировал превосходство, но оно ему понравилось. Ибо собирался вспыхнуть, разорваться, как бочка с порохом, прокатиться рекой жидкого огня, уничтожая всё на своём пути, но почему-то остановился.       — Да что ты понимаешь, — процедил он сквозь стиснутые зубы.       — Может и ничего, — вздохнул Сяо Чжань. Он нагнулся и поднял смятую банку: — Я ведь никогда раньше не выступал, мне не понять каково это: выходить на сцену, играть перед всеми. Зато я понимаю, что нервы до добра не доведут, особенно в такой важный для нас день. Лучше подай пример хладнокровия и уверенности. Веди себя как настоящий лидер, а не как…       — Как складно ты говоришь! Смотрю, тебе нравится рассуждать, что должен лидер, а что нет! Метишь на моё место? А справишься? — Ибо сощурился, с ресниц посыпались блёстки.       — …говнюк, — закончил Сяо Чжань и сел обратно в кресло. — Мне не нужно твоё место, меня своё устраивает. Не хочешь — не верь.       Он ждал, что Ибо его стукнет и в принципе был готов ответить. Вернувшиеся ребята застали бы их катающимися по полу и наносящими друг другу тумаки, зато они наконец выплеснули бы эту сгустившуюся внутри тёмную энергию, сулящую неудачу. Чувство несправедливости и так жгло, опасений было больше чем прогнозов на удачу. Настроение крутило ручку регулятора к нулю, а рядом громко пыхтел Ван Ибо.       Сяо Чжань отвернулся, опуская лоб на кулак. Чжуан Тин, усевшись прямо на стол, молча смотрел на свои колени. Послышались голоса — это вернулись Юйци и Сюэцяо. Они о чём-то говорили и даже смеялись, но стоило переступить порог, как концентрат тёмной энергии поглотил и их.       — Так, идите все сюда, — приказал Ибо, выходя в центр и подзывая их. — Да не ссыте, давайте. Я как лидер хочу вам кое-что сказать.       Кожей чувствуя подвох, Сяо Чжань поднялся со стула, остальные тоже потянулись, удивлённо переглядываясь.       — Помните наш дебют? — спросил Ибо. — Самый первый концерт? Помните то чувство предвкушения, беззаботности и наивности? Надежду и уверенность, что всё будет круто?       Чжуан Тин медленно кивнул, а Юйци задумался.       — Смутно, — пожал плечами Сюэцяо.       — Так вот, я хочу, чтобы вы забыли это на хрен, — жёстко отрезал Ибо, подкрепляя свои слова ударом ребра ладони по воздуху. — Чтобы выбросили из головы эту чепуху! Сейчас всё будет иначе! Мы уже не те зелёные пацаны, которые верили, что после одного концерта станем знаменитыми. Сейчас мы выйдем туда с другими чувствами! Та сцена, какая бы, блядь, маленькая она не была, станет нашей на час, и эти зрители будут кричать от восторга! Мы слишком долго были в тени, пора самим заслонить солнце!       Ибо распалялся сильнее и говорил всё громче. Он жестикулировал, сжимал кулаки, а его взгляд так полыхал, что Сяо Чжань залюбовался. Сейчас он действительно видел в нём смелого и стойкого лидера, музыканта, человека, за которым он последовал бы куда угодно. Он в принципе и без этой речи собирался, но сейчас просто не мог сдержать эмоций. Счастливый гомон поддержал его со всех сторон.       — Настрой на сегодняшний вечер ясен? — спросил Ибо, ожидаемо впиваясь взглядом именно в Сяо Чжаня. — Не слышу? — притворно нахмурился он, вытягивая вперёд кулак.       Остальные встретились с ним своими крепко сжатыми, а от последовавшего крика «Да» содрогнулись стены клуба.              * * *              Ибо действительно сумел вызвать у них нужный настрой. Никакой робости, только стремление выступить так, как требовало сердце.       Сцена оказалась почти крошечной, а неоновый свет в кромешной темноте ослеплял. Сяо Чжань не сразу увидел, где кончается край сцены и чуть не ступил в пустоту. Кошмар, упал бы с высоты и переломался вместе с гитарой.       От волнения он не видел лиц стоящих впереди людей, но их было много, это он понял по прокатившемуся по залу многоголосью приветствия. Позади заполненного танцпола находился хорошо освещённый бар, в котором бармен бесстрастно протирал стаканы. Вот бы Сяо Чжаню такое ледяное спокойствие.       На сцене они разместились едва ли не друг на друге, но ему так даже нравилось. Он легко перехватывал взгляды друзей, получал сигналы и подавал знаки. И несмотря на гулко бьющееся в горле сердце, ему было уютно в этом тесном, прокуренном клубе.       Эта сцена теперь их. Сейчас он впервые в жизни сыграет перед людьми, пришедшими послушать именно «Wild soul».       Сюэцяо отбил палочками счёт и ударил в барабаны. Юйци немедленно подхватил ритм, а стоило Сяо Чжаню коснуться струн, как вся нервозность прошла. Ведь он знал наизусть каждый аккорд в этой песне, той самой, которая стала проходным билетом в группу. Он сыграл бы её с закрытыми глазами, но пока решил с этим не экспериментировать. Может, позже, когда почувствует себя на сцене вольготнее.       Сяо Чжань сдавался музыкальному притяжению, и когда его в первый раз оглушила волна прокатившегося по залу восторга, чуть не завопил сам. Зрители приняли переделанную песню, им понравилось свежее звучание, ведь после пары репетиций, ребята отказались от «перегруза» гитары, пустив через «овердрайв» бас.       По законам жанра Ибо появился на сцене на последних секундах проигрыша, срывая лавину восторженных воплей. Он вышел с высоко вскинутым подбородком и скучающим взглядом благородного аристократа. Упавший луч осветил его облачённую в чёрную кожу фигуру. Но как только он запел, строгое как камень лицо преобразилось, засияло чарующей улыбкой, а глаза зажглись азартом.       Ибо завораживающе пользовался своим главным инструментом — голосом. Усиленный микрофоном тот разносился под сводами, проникая в каждый потаённый уголок.       Клубного зала. Человеческого сердца.       Сяо Чжань смотрел, как матово блестела кожаная куртка Ибо, как напрягались связки на его длинной шее. В какой-то момент ему показалось, что силой своего голоса лидер сконцентрировал вокруг энергию, поднял камни и закрутил их в смертоносный вихрь, а потом из центра клубящегося чёрного дыма вырвался дракон с разинутой пастью и когтистыми лапами. Сильный, прекрасный, благородный.       Сяо Чжань моргнул, разрывая иллюзию.       Ибо передвигался по сцене, умудряясь не сбивать голос. Он превосходно чувствовал музыку, качал плечами, пританцовывал, выводил бёдрами восьмёрки. Кожаная куртка распахивалась, обнажая подкладочную ткань винного цвета и поджарое тело.       Сяо Чжань не понимал, как его маленькое сердце вмещало столько чувств, словно соединилось с безразмерным хранилищем. Они играли одну песню за другой почти в течение часа. Прожекторы хорошо освещали сцену, и Сяо Чжань почувствовал, как по спине потёк пот. И если ему было жарко даже в тонкой рубашке на футболку, он не представлял, как Ибо маринуется в кожаной куртке. Но раздеваться ему запретили. И когда лидер проходил мимо, Сяо Чжань действительно увидел, как блестело от пота его раскрасневшееся лицо.       Сяо Чжаня охватило иррациональное чувство: подойти и ткнуться носом в острую скулу, собрать соль прохладными губами, а языком ощутить жар разгорячённой кожи.       Представив, как он делал бы это прямо на сцене, Сяо Чжань испытал прилив возбуждения. Оно накатило стремительно, и вместе с подбадривающими криками толпы и грохотом музыки сотворило с телом что-то немыслимое. Жаркая волна, поднявшаяся снизу придала быстроты рукам, и соло вышло таким пронзительным, каким не получалось на репетициях. Это была его собственная песня, его симфония, в которой он воспел свои чувства, пусть и под солидным прикрытием. Но Ибо пропевал её строчки так, словно они не оставили его равнодушным. Ещё и это придавало воодушевления.       Сяо Чжань не отрывал взгляда от гитары, перебирая по грифу с немыслимой скоростью, но не ощущал жжения в пальцах, не чувствовал покалывания в спине, его несла музыка, и волны мурашек беспрестанно щекотали. Завершив соло, он звонко вытянул в вибрато последнюю ноту, сплетая её в затихающей трелью основной мелодии.       А когда поднял голову, то увидел пылающий восторгом взгляд лидера и его широкую улыбку. Так близко, совсем рядом.       Песня закончилась, и Ибо замер с поднятой вверх рукой. Он стоял с прямой спиной, крепко уперев ноги в пол. Гордый, незыблемый, прекрасный. Как вечный утёс, выдерживающий беспрестанно обрушивающиеся на него волны.       Где-то на фоне мелькнул Юйци с таким же счастливым выражением лица, а настроение Сюэцяо можно было прочесть в финальной задорной молотьбе по хай-хэту.       Как только затихли последние аккорды, Сяо Чжаню показалось, что затопившая волна восторга сейчас оставит от клуба одни руины. Народу стало ещё больше, толкались даже у барной стойки, все кричали, свистели и хлопали. Это был однозначный успех.       Юйци кивнул на него, мол, твоя песня — бомба, но Сяо Чжань мотнул головой и очертил рукой круг по воздуху, обозначая «наша». Он не принимал лавры единолично, он делил их на всех. Взгляд Ибо выражал то, что мрачный лидер никогда не сказал бы словами. Он так крепко вцепился в микрофон, словно боялся выпустить его из ослабевших пальцев. Из-за постоянно меняющегося света, Сяо Чжань не мог сказать точно, на самом ли деле глаза Ибо покраснели, или показалось. Но даже если не слёзы, то эмоции, жаркие и жадные, изливались из его взгляда, сшибая гораздо сильнее, чем все получаемые в ту минуту восторги поклонников.       Это была благодарность, абсолютное принятие и даже, почему бы не помечтать, симпатия гораздо большая, чем к коллеге по группе.       Сяо Чжань готов был осесть на пол и расплакаться от облегчения и радости прямо здесь. Он заморгал, пытаясь усмирить эмоции, но это оказалось не просто. Гриф гитары размылся. Первый концерт, его самый первый концерт оказался поистине потрясающим!       Ребята потянулись со сцены и там, за кулисами, крепко обнялись, сплелись в клубок из бряцающих застёжек и цепочек, из хлюпающих носов и счастливых улыбок.       Сяо Чжань, едва успев украдкой вытереть глаза, как оказался прижат к мокрой от пота футболке барабанщика, а потом заботливо передан дальше. От набежавших слёз он не сразу понял, что сейчас притиснут к часто вздымающейся груди лидера и, несмотря на поднявшийся гвалт в зале, словно услышал скорый бег его сердца. Потому что так же часто билось и его собственное. Словно утопающий за соломинку, он схватился за Ибо, жадно сгребая его в охапку, и отпустил только когда тот больно ущипнул его за бок:       — Хватит шмыгать мне на ухо. Подотри сопли, нам ещё на поклон выходить!       И хоть сказал он это строго, но в голосе мерещилась забота, и, сейчас Сяо Чжань был уверен, что его глаза покраснели совсем не от прожекторов. Он кивнул и отстранился.       Собственно, ребята были в не меньшем смятении. Чжуан Тин уже размазал сверкающие тени по вискам. Лицо Сюэцяо раскраснелось под цвет костюма Юйци. А басист выглядел взмыленным и растрёпанным.       — Ребят, мы просто обязаны нажраться сегодня! — с совершенно серьёзным лицом заявил Сюэцяо.       — Да, надо отметить успех! — поддержал Чжуан Тин.       — Короче, завезём инструменты на базу и ко мне. Предков нет, весь дом в нашем распоряжении. Зовите, кого хотите! — с гордым видом возвестил Сюэцяо.       — Вечеринка! Зажжём! — Юйци воспринял идею с энтузиазмом.       — Отпраздновать после такого концерта — святое. Кое-кто у нас ещё не прошёл посвящение, — ухмыльнулся Ибо и подтолкнул Сяо Чжаня в спину. — А теперь все топаем на сцену. Нас зовут, слышите?       Этот тычок кулаком в поясницу заставил завибрировать все внутренние органы, а следом то место накрыла жаркая ладонь. Она провела почти ласково, спускаясь до крестца, и Сяо Чжань чуть не споткнулся о попавший под ноги провод.       Вечеринка, говорите? Да, пожалуй, выпить и расслабиться не будет лишним. Он заслужил. Они заслужили.       Скандирующую их название толпу, визжащих на уровне ультразвука девчонок, протянутые к ним руки и снимающие камеры телефонов.       Обхватив друг друга за плечи, они одной линией поклонились залу.