Светик-семицветик

Диана приземлилась в песок, ровно в то место, откуда начались её путешествия. Поняв, что по-прежнему сжимает в руке стебель от ромашки, откинула его в сторону и принялась ощупывать себя со всех сторон. Убедившись, что вроде жива и здорова, она запустила руки в волосы, сильно, до боли, сжимая их у корней. — Сука! Чтобы я еще хоть раз! Да на кой хер мне это надо было!? Чуда захотелось, дура старая? Светик-семицветик, бля! На других книжках надо учиться. Как говорил классик? Никогда не разговаривайте с неизвестными! Вот, что надо было усвоить! Ну, попадись мне только этот мошенник! Убью! — Ты все-таки вернулась обратно? Выходит, лучшая жизнь та, которая у тебя есть? — раздался голос над её головой, и пожилой мужчина спокойно присел рядом с ней на песок. — Не приближайся, я за себя не ручаюсь! Кто ты такой вообще? Откуда ты на мою голову свалился? — Диана согнула широко расставленные колени, уперевшись в них локтями, недобро косясь на него исподлобья. — О, это совершенно неважно. Гораздо важнее то, кем мы являемся сами для себя. — Слышишь, философ недоделанный, сейчас как с локтя тебе нос поправлю, по другому заговоришь! — Ты ничего мне не сделаешь, — улыбнулся "испанец", — почему ты на меня злишься? — А на кого мне злиться? — подпрыгнула на месте от негодования Диана. — Я из-за тебя в аду побывала! Пять раз! По всем его кругам практически прошла. Слава богу, лепестки закончились! — Я всего лишь дал тебе цветок, способный исполнить любое твое желание. Желания загадывала ты. Ты могла просить что угодно, но упорно рвалась менять прошлое. Почему? Почему ты не пожелала много денег, или всемирную известность и признание, или здоровья, в конце концов? "А что так можно было?" — чуть не вырвалось у Арбениной, но вслух она произнесла: — Зачем мне деньги? Все, что мне надо я способна заработать сама. И мировая слава мне ни к чему, пусть не забывают те, кто уже меня знает. Да и здоровье. Жива и хорошо. В конце концов все это в моих руках. — Люди странные создания, не находишь? — пожал плечами старик, подставляя лицо теплому ветру с моря. — Всю жизнь они грешат на ошибки прошлого, при этом ничего не делают в настоящем, что бы хоть как-то поменять своё будущее. — Я попыталась вернуться и поменять все! Ты видел, что из этого получилось? Это же самая хуевая хуйня! На кой черт мне такое будущее? — Я бы не сказал, что будущее менее предсказуемо, чем прошлое. Прошлое тоже когда-то было непредсказуемо — когда ещё было будущим. — Я вымотана так, что нет ни сил, ни желания слушать твои заумные речи. Сам-то хоть понял, что сказал? Либо говори проще, либо всего доброго. — Это не я сказал. Это сказал Дональд Рамсфельд. Американский политик. Но, это не важно. Ты сама все сказала до этого. Тебе кажется, что в твоих руках все изменить. Все, что касается материального. Так почему же то, что касается духовного, ты кинулась менять в прошлом? — Не знаю почему. Потому что много ошибалась, потому что захотелось лучшей жизни. В любом случае не для того, чтобы понять, что я при любом раскладе все просру! — Значит лучшая жизнь та, которая есть сейчас, раз ты вернулась? Или нет, раз ты кинулась её исправлять? Видишь, все относительно. Первым желанием ты отказалась от Светы. По факту — от любви. Всю жизнь ты кричишь с пеной у рта, что ты всего добилась сама. Что она тебе была нужна только, как трамплин, который ты откинула, как только хорошо оттолкнулась и полетела к намеченной цели. Но, без неё, как выяснилось, и цель не нужна. Поняв это, ты все равно закончила тем же. — Да потому что по-другому не получилось! Я попыталась скорректировать каждый шаг! Ты видел это дерьмо? А вот я бы лучше не видела! Жила бы себе спокойно и жила бы дальше! — закричала Диана, раздражаясь непроходимой тупоголовости собеседника. — Не кричи, — поморщился старик, — как ты можешь услышать кого-то, если себя не слышишь? Ты не хочешь ничего делать в настоящем, но пытаешься ломать прошлое для светлого будущего. Так не сработает. В любой реальности. Ты могла остаться в каждом из миров, в которых ты побывала и быть счастливой. — Где там оставаться? В аду? Нет, спасибо, этого мне и так хватает. А про реальность с детьми, я вообще молчу! До сих пор мурашки, как вспомню, — для убедительности свои слов, Диана сунула ему под нос свою руку, и провела по ней ладонью, передергиваясь. — Мы каждый лепим свою жизнь, как умеем. И что налепим, в том и живем. Что тебе мешало вернуться в Питер и завоевать Сурганову в первом варианте? Что тебе мешало сгладить ваши музыкальные разногласия во втором случае? Что мешало тебе доказать ей свою любовь в третьем отрезке? Что, мешало тебе остаться с ней и детьми в четвёртой реальности? Остаться и заслужить их любовь и уважение, показать, что ради семьи ты готова меняться. Ничего. Я повторюсь, ты везде могла быть счастлива. Но для счастья надо что-то делать. А ты пасовала перед любой трудностью и летела дальше. В итоге, попыталась закончить чем и начала. Отказом от любви. А отказавшись от любви, ты лишилась и всего, что имеет ценность в твоей жизни. То, ради чего ты и живешь. — Знаешь что? Все, что ты мне сейчас говоришь — простая, скучная, банальная демагогия ни о чем. Водяная вода, разбавленная водой. Имело бы место быть, если бы не одно но! Ты думаешь я не пыталась что-то делать и менять? У меня пальцев на руках и ногах не хватит, чтобы посчитать сколько раз мы сходились с Сургановой! Все без толку. Мы не можем быть вместе. Не судьба. И надо с этим уже смириться. Не всегда все решает любовь. Мои путешествия только ещё раз это доказали! — Ты вечно ходишь по одним и тем же граблям. И опять, и опять, и опять... И вот сейчас снова! Предпоследним лепестком ты отказалась от любви, от единственного ценного и лучшего, что в тебе есть. Увидела, что заканчивается это непроглядной серостью дней и убежала из неё. А сейчас сидишь и опять талдычишь, что надо это сделать вновь. Вернуть человека — это не проблема. Основная задача заключается в том, чтобы суметь его удержать. Почему ты каждый раз возвращаешь её? Потому что любишь. Почему каждый раз вы расстаетесь? Потому что, как только ты натыкаешься на препятствие, ты убегаешь. Какой смысл менять прошлое, если ты не хочешь меняться в настоящем? И с желаниями было так же. Как только ты упиралась в проблему, ты отрывала лепесток и летела дальше. Если ты ничего не поменяешь в своей жизни, то ты останешься сидеть жопой в песке, без лепестков, одна, обвиняя вокруг всех, кроме себя. — А что я могу поменять? Видишь же сам, реформатор из меня так себе! — Главное пойми, нельзя поменять то, что уже произошло. Все. Оно уже случилось. Это все было с тобой, прими своё прошлое таким, каким бы оно не было, это часть твоей жизни, часть тебя самой! Вся наша жизнь это череда событий. Без одного не происходит другого. Ты никогда не увидишь перспектив впереди, если будешь пытаться идти, глядя назад. У каждого есть прошлое. И все совершают ошибки в своей жизни. Глупо копаться в них до глубокой старости, пытаясь понять, что было бы, если бы. "Если бы" — это сегодня, сейчас, сию минуту. Но "бы", так же и самая опасная частичка для человека. Кто-то сидит в своём болоте, убивая жизнь на это самое "бы". А кто-то учится на своих ошибках, стараясь искоренить их в настоящем, чтобы они не повторялись в будущем. — То есть я по-твоему не совсем безнадежная дура? Или совсем? Не понимаю. — Дура, да. Прости, — пожал плечами старик, — но не безнадежная. Безнадежным я не встречаюсь. — Ты хочешь мне сказать, что я все-таки могу стать счастливой? Могу вернуть Сурганову? — с надеждой посмотрела Диана на "испанца". — О, да. Не сомневаюсь в этом. Оставь прошлое в прошлом. Меняйся в настоящем. И тогда, ты сможешь дождаться и увидеть светлое будущее. Или не увидеть. Но, лучше же сделать и пожалеть, чем всю жизнь жалеть о не сделанном. — Но как? У меня не осталось больше лепестков. Светик- семицветик, блин. Откуда название-то такое дурацкое? — Просто я знал, кто будет объектом твоих желаний, — подмигнул ей старик, улыбнувшись.Медленно поднялся и принялся отряхивать брюки от песка. — Но, название не имеет никакого значения. Ведь мы не в сказке, Диана Сергеевна. И чудес в жизни не бывает. У каждого человека есть в руке семицветик по праву рождения. И каждый вправе разбрасывать свои лепестки, как ему захочется. Безлимитно. Арбенина уставилась на спокойную гладь моря, а когда повернулась, то обнаружила, что снова осталась одна на всем побережье. Она растянулась на песке, закрыв глаза. Солнце перестало нещадно припекать, приближаясь к линии горизонта. Невозможно сказать, сколько так прошло времени, прежде чем она встала и медленно побрела в сторону дороги. Припарковавшись у арендуемого домика, Диана отпустила няню и вполуха слушала радостную болтовню детей, рассказывающих ей, что они делали сегодня и что им обязательно надо сделать завтра. Заверив их, что на следующий день все намеченные планы будут исполнены, она уложила их спать, расцеловав белобрысые макушки. И уже стоя в дверях, замерла, с поднятой к выключателю рукой. — Ребзя, а как вы отнесетесь, если к нам приедет Света? — Мне нравится Света. С ней весело, — пожал плечами сын. — И я не против. Ты с ней не такая грустная, — согласилась дочь. — Ну, да... Ясно... Хорошо... А если... Ну, вдруг, наоборот? То есть, как вы посмотрите, если нам придется уехать отсюда раньше, чем планировали? Уехать к Свете. — Мам, да нам все равно. Лишь бы тебе хорошо было и ты была рядом, — заверили её двойняшки. Улыбнувшись, Диана выключила свет, пожелала детям спокойной ночи и вышла на улицу. Южное небо было плотно и низко усыпано звездами, казалось, что их можно потрогать рукой. Арбенина сидела, вглядываясь в такие близкие и одновременно далекие точки, сжимая в руке стакан виски со льдом. Прошло несколько часов с момента, как она покинула тот безлюдный пляж. И вот сейчас, она уже не была уверена, что действительно встречала того "испанца", и что путешествовала по другим мирам своей несостоявшейся жизни. Возможно, все это было лишь плодом её воображения и действием слишком припекающего солнца. Но в одном она была уверена точно. В своей жизни надо что-то менять. И начинать следует немедленно. Отставив стакан на плетеный столик, Диана решительно достала из кармана телефон и принялась слушать гудки, пока не раздалось заветное: "Алло". — Привет, что делаешь? — Сплю. Час ночи на дворе, вообще-то. Дин, что случилось? До утра это никак не может подождать? — У тебя час, а у меня два! И до утра не может подождать. Потому что утром ты летишь в Испанию! — Какую Испанию? Бля, Арбенина, ты пьяная что ли? Или совсем уже крыша поехала у тебя? — Поехала, заяц. Совсем. Если я сижу тут одна и любуюсь нашим небом без тебя. В трубке замолчали, было слышно только какое-то непонятное шебуршание. — Свет, ты тут? Ты чего молчишь? — посмотрев, идет ли вызов и дунув в динамик для убедительности, спросила Диана. — Тут я, тут... — А чего молчишь тогда? — Не молчу я, — сладко зевая, протянула Сурганова, — Встаю. Надо же хоть чемодан собрать, раз утром у меня самолёт.