Светик-семицветик

Диана открыла глаза и осмотрелась по сторонам. Она находилась в каком-то светлом, просторном помещении, заставленном столами и шкафами. Дверь открылась и в комнату вбежала женщина средних лет, подхватила с полки открытого стеллажа какую-то папку и также быстро направилась обратно. — Диана Сергеевна, а у Вас разве нет сейчас урока? — обернувшись в дверях на Арбенину, спросила женщина. — У меня? Урок? — вытаращилась на неё Диана. — Ну, да. Сейчас иду. Дверь за женщиной захлопнулась и Арбенина вновь провела взглядом по помещению. "Учительская", — сообразила она. Взгляд упал на календарь на одном из столов, передвижной прямоугольник которого указывал на дату. — 17 декабря 2002 год, — прочитала Диана. Подойдя к стене с прикрепленным на ней каким-то графиком, она принялась изучать его, водя по нему пальцем. — Нет меня. Ни Арбениной, ни Кулаченко. Что я преподаю? Конспирацию? Ещё раз оглядев график, она, хмурясь уставилась на строчку "английский язык" и фамилию стоящую напротив. Сидорова Д.С. — С хуя это я Сидорова? Но других фамилий с инициалами Д.С. не было, и она поняла, что Сидорова, все же, о ней. У Сидоровой был на сегодня последний урок, и ожидал её 8 "Б" в 307 кабинете. Зайдя в класс, новоявленный педагог, уставилась на подопечных. Те, в свою очередь, уставились на неё, видимо, чего-то ожидая. — Контрольная! — скомандовала Диана и нервно прошагала к своему столу. — Ну, чего зависли? Берем листочки и пишем. По домашнему заданию. Вам же что-то было задано? — Прошедшее время, — отрапортовала девочка за первой партой, судя по всему — отличница. — Прошедшее время? Мое любимое. Вот, пишите значит все, что усвоили. По классу послышалось шебуршание, звук выдираемых листов, затем все стихло, остался только скрип ручек по бумаге. Арбенина уставилась в окно. Зима везде одинаковая, но эту заснеженную картинку она не спутает ни с чем. Она снова в Магадане. Заглянув под стол она обнаружила свою сумку из потертого кожзама, и, расстегнув застежку, принялась изучать содержимое. Стопка тетрадок, блокнот с расписанием уроков, списком покупок и прочей незначительной ерундой, паспорт. Диана открыла маленькую книжечку и уставилась на страницу с штампом о браке, переводя взгляд на безымянный палец правой руки, на котором блестело маленькое, золотое колечко. "Охуеть! И где тебе, миссис Сидорова, искать своего мистера?" Перелистнув на страницу с пропиской, она почесала голову. Прописка была та же, что и раньше, но... "Но это же не значит, что я там и живу!" Диана уставилась перед собой, оглядывая пыхтящих над контрольной работой детей. "А может оно и к лучшему? Хоть здесь меня замуж взяли. А чего? Научусь лепить котлеты, кулебяки разные. Учитель опять же. Уважаемая профессия. Главное никакой любви, а, следовательно, никакой боли. Все ровненько. Ни взлётов, ни падений, ни слез, ни страданий. Полстраны так живёт, а я что, хуже что ли?" Прозвенел звонок и школьники заскрипели отодвигаемыми стульями, начали покидать класс, складывая ей на стол ровную стопку своих творений. — Интересно, а когда я это проверять должна? В любом случае не сегодня! Нельзя так рьяно нырять в новую жизнь. Обнаружив в шкафу свою верхнюю одежду, Диана вышла на заснеженную улицу, намереваясь для начала пойти по месту прописки и на месте разобраться, что делать дальше, не обратив внимания, как из машины рядом посигналили. — Диана! — окликнули её басом. Она обернулась, рассматривая зовущего её мужчину. Он гордо подпирал дверцу "копейки", когда-то имевшую белый цвет, но сейчас состоящую на процентов шестьдесят из всевозможных оттенков ржавчины. Был достаточно внушительных размеров, с простоватым лицом, явно не отягощенный академическими знаниями, с крупным, мясистым носом, алеющим от мороза, кустистыми бровями и неровной щетиной на щеках. "Интересно, что меня заставило выбрать себе в спутники этого громилу?"— нервно сглотнула Диана и неуверенной походкой направилась к машине. — А я раньше закончил, решил, что встречу любимую жену! Молодец я? — Не то слово, самый лучший, — проворчала она себе под нос. Понимая, что выбора нет, Арбенина уселась на переднее сиденье поданой кареты. "Надо пристегнуться! Не хватало ещё помереть здесь. Сидоровой!" И как бы не хотелось ей умирать Сидоровой, но потянувшись к месту, где обычно крепится ремень безопасности, она наткнулась только лишь на огромную зияющую дыру. Мотор взревел и чета Сидоровых умчалась в закат. Нет. Заведясь с четвёртой попытки, машина двинулась потряхиваясь, дребезжа каждым болтиком на каждой неровности. Невольно вспомнился Захар и её "Мерседес". От нечего делать, Диана принялась изучать своего суженого. Проведя взглядом по огромной ручище сжимающей руль, она заметила синеющие чернила на фалангах пальцев, с емким обозначением "Коля". "Ну, хоть подписал себя! Одной проблемой меньше!" — Вызывает меня сегодня к себе Михалыч! И говорит, шуруй-ка ты на сборку! Как тебе такое? — Эм... это плохо? — неуверенно предположила супруга. — Диана! Включи голову! Или вы, бабы, только о стряпне думать могете? Это не плохо, это пиздец! Это значит, что он хочет мной все дыры заткнуть! Чтобы я и на сборке хуярил и в литейном цеху въебывал! А денег — шиш! Я его послал к евойной бабушке и ушёл! "Да уж, тут Онегина точно не будет", — прикрыла глаза Диана. — Понятно. Сборка это плохо. — подвела она итог, краткого, но такого содержательного повествования. — Бля! Училка английского! Ты бы хоть русский подтянула. А-то вон, вообще двух слов связать не можешь. Арбенина задохнулась от негодования. Ей моментально захотелось выдать таких речевых оборотов, которых он не слышал даже в своём литейном цеху. Но пришлось заткнуться, так как путь домой был завершён и машина остановилась. Пройдя в квартиру за мужем, она огляделась. Обычная типовая двушка, со смежными комнатами, совмещенным санузлом и крохотной кухней. — Я, пожалуй, отдохну! — попыталась откланятся Диана, скидывая с себя верхнюю одежду. — А где ты устать-то успела? Иди корми мужика! А-то сбежит мужик! — скомандовал супруг, громко заржав своей оригинальной шутке. — Невосполнимая будет потяря, конечно, — пробубнила Арбенина и пошла на место каждой уважающей себя женщины. То есть на кухню. И то, скорее, из чувства самосохранения. Потому что, голодный Коля, очевидно злой Коля. А злить Колю ей не хотелось совершенно. Являть миру свои кулинарные навыки не было никакого желания и она с надеждой заглянула в холодильник. В нём была обнаружена кастрюля, и приподняв крышку, она уставилась на содержимое. "Да, Диана Сергеевна, готовка явно не твой конек. В любой реальности." В кастрюле находилась непонятная жижа красного цвета, видимо, изначально, задуманная борщем. По верху плавали огромные лопухи капусты и перья разваренного лука. "Слава богу, есть это не мне." — поморщилась образцовая хозяйка, водружая посудину на конфорку. — А что ты в уличном? Замараешь добрую одежку, — с хрустом почесав свою ляжку, пробасил появившийся за её спиной супруг. Оттянув резину на трениках, он шлепком вернул её обратно на внушительное пузо. — Иди переоденься. Сидорова и тут не стала спорить, молча покинув кухню, с единственный желанием, развидеть эту картину. Уставившись на себя в зеркало старого шкафа, она критически разглядывала свои формы. От сухости тела не осталось и следа. Полноватая, со здоровым румянцем на щеках, и... — И откуда только все взялось? — отянув ворот, изумилась Диана. — Да, в этом халате в цветочек только с ковром на стене и гармонировать. Гуччи, капсульная коллекция. Из неизданного. — Екарный бабай! Я жрать сегодня буду или че? — послышашись басы с кухни и жена засеменила на зов любви. Налив в тарелку фирменного арбенинского варева, положив рядом ложку, она с надеждой на спасение уставилась на Николая. — А сметану? — поведя носом над супом дня, недовольно проварчал муж. — Ты у меня и так баба с придурью, но сегодня сама себя переплюнула! Встав с шаткой табуретки, громила порылся в холодильнике, вернувшись к столу с нехитрым набором. Диана, как завороженная наблюдала за движениями огромных ручищ. Отрезав внушительный ломоть чёрного хлеба, он натер его чесноком, щедро присыпав солью. Налил из запотевшей бутылки водки себе небольшую стопку, шумно выдохнул, отправляя содержимое рюмки в себя, занюхал изготовленным бутербродом и повторил ритуал с бутылкой. Только на сей раз в рот попали несколько ложек "борща", добрая половина куска хлеба и перья зеленого лука, потыканные предварительно в солонку. "Родоначальник битбокса, бля!" — пронеслось в её голове, от звуков жующих челюстей любимого. — Ящик включи, — ткнул пальцем в телевизор мужчина. "... Двенадцать детей были доставлены в инфекционную больницу Санкт-Петербурга с признаками отравления. Нашему корреспонденту удалось пообщаться с педиатором..." — Развалили страну! Бюрократы поганые! Все разворовали. Морды нажрали в своей Москве, в телевизор не влезают! А жизни-то и не нюхали нихуя! Экспертное мнение Сидорова Николая пролетело мимо ушей. Диана, открыв рот уставилась в экран, с которого на неё смотрела Сурганова. Что говорила педиатр Светлана по поводу состояния несчастных детей, она так же не слышала из-за образовавшегося вдруг шума в ушах. Она молча подвинула к себе рюмку, щедро наполнив её из бутылки и проглотила прозрачную жидкость, даже не поморщившись. От такого действа на мгновение потерял дар речи даже Коля. Но он же первый его и обрел: — Да, мать, согласен. Без ста грамм смотреть невозможно. Обидно за державу. Диана встала и подошла к окну, вглядываясь в тоскливый заснеженный пейзаж вокруг и перкошенные качели во дворе. "Да, заяц, выходит не только у меня без любви и стихи не пишутся, и музыка не нужна" От мыслей о бренности бытия, её отвлек увесистый шлепок по ягодице. — Пойдём что ли? — облизывая ложку, смотрел на неё захмелевшим взглядом супруг. — Куда? — заикаясь спросила Диана. — В кровать! Помилуемся перед сном! "Бля, вот этого я не предусмотрела!" Миловаться с Сидоровом не хотелось совершенно. И бочком она направилась на выход. — Ты иди! А я сейчас. В душ только схожу. — Когда ты запачкалась-то? В воскресенье в баню ж ходили! — Надо мне! — сорвав голос на истерические ноты, она выбежала с кухни и, захлопнув дверь в туалете, дернула щеколду. — Все! В жопу! Напутешествовалась! С меня хватит! Вынув цветок, она сжала пальцами последний фиолетовый лепесток. — Пусть все будет, как было! Хочу вернуться обратно на испанское побережье. В тот момент, когда я сорвала первый лепесток!