Ломая узы

      Этого совершенно точно не должно было быть в их сценарии. Ни эта поза, ни эти действия, ни эта ситуация в целом — ничего не было прописано заранее. Интересно, если бы в договоре Харухи увидела строчку, подобную жаркому роману, согласилась бы? Сейчас уже не время думать об этом. Вообще-то, сейчас вообще не получалось думать. — М, — максимально членораздельно произнесла девушка, выразив разом всю гамму чувств. Она совершенно не могла больше быть рациональной. — Я думаю, процесс должен быть обоюдным, — холодный, выверенный тон был словно насмешкой из другой книжной вселенной. Фудзиока всё понимала двояко, неоднозначно: что вообще имеется в виду? — Что? — выдохнула она целое слово. — Думаешь, над тобой всегда властвует контроль чужих ощущений? Неужели ни разу ты не пыталась разделить себя и связь? — чертовски проницательно и прагматично, Кёя Отори. — Возможно, — голосок дрогнул. Думала ли она… да может, и думала. Но не сейчас. — Вот и пробуй, — чуть тише предложил Кёя и склонился ниже.       Нависающий сверху парень будил что-то взрывное в груди Харухи. Как тут вообще думать?! Это разве не… таким вообще можно заниматься? Или тут ничего предосудительного нет? Её не раздевают, не принуждают, не целуют даже против её воли. Получается, ничего такого не происходит, но сердце заходится в приступах. — Сердце колотится, — срывающимся шёпотом призналась тут же Фудзиока, сама не зная зачем. — От страха? — Кёя не мог не побыть злым серым кардиналом, хоть и сам был готов остановить всё, лишь бы не перейти границу, которую едва держала его холёная выдержка. — Откуда же мне знать, — проворчала Харухи, смотря в сторону. — Но это же твоё ощущение? — Напор убавить или усилить? Ох, сложно. — Моё, — уверенно ответила девушка. Вот уж в чём она не сомневалась, так в этом. — Тебе страшно? — продолжил Кёя. Он больше не приближался, но между ними и так осталось маловато свободного места, а воздух явно нагревался. — Нет… Да, немного, — смято сказала Фудзиока. Действительно тяжело отличить страх от чего-то, что она сама не знает. — Уже неплохо, — спасибо за пряник, серый кардинал. — Я страха не испытываю.

Чёртов лжец.

— Ещё мне жарко, — чуть смелее продолжила Харухи. — Мне тоже. Впрочем, мы в одежде, в кровати, частично под тёплым одеялом, и комната закрыта со всех сторон. Даже сквозняка нет. «Хочешь, разденемся?» — Кёя замер, когда это пролетело у него в голове. Хочешь что? Он только что чуть не произнёс это.       Он выдохнул. Сглотнул. Моргнул пару раз. Посмотрел на Харухи и захотел, чтобы его руки подкосились от слабости. Тогда он упал бы прямо на девушку, конечно же аккуратно, но… Нет уж, нарочно он так делать не будет. — Хочу кушать, — благодаря этой фразе Отори всё же смог прийти в себя и отказаться от странных идей. — Что ж, это явно твоё желание. Я есть не хочу.

Он хотел.

— Ты постоянно повторяешь за моими рассуждениями. Я хочу, чтобы ты сам тоже что-то предлагал, — возмутилась Харухи, немного придя в себя и даже привыкнув к позе. Кёя страх ей не внушал. — Я хочу смотреть на тебя. — Как воспримет? — Конечно же, серый кардинал всегда должен наблюдать, — фыркнула Фудзиока, не уловив нужных нот. С музыкальным слухом у девочки большие проблемы. — А вдруг упущу что-то очень важное? — Ему уже становилось досадно от происходящего. Это физически больно. — Мы же на одной стороне, воюем вместе, — поддержала его Харухи. Но в этой войне Кёя был один. — Твоя правда, — тем не менее, согласился парень. — Чувствую… Какое-то, знаешь, м-м-м, покалывание. Может, у Тамаки что-то занемело? «Надеюсь, мозг», — хмыкнул про себя Отори. — Покалывание какого рода и в каком месте? — Врачи так не выпытывают анамнез. — Не знаю, в пальцах, в затылке, а ещё печёт в груди и что-то вяжет в животе, — разом выпалила Харухи. — Значит, у Тамаки одна половина тела онемела, вторая сгорела, а ещё его медленно жуёт большое и страшное чудище. — Я больше ничего тебе не скажу, — возмущённо буркнула Фудзиока. — На переправе коней не меняют. Мы сами друг с другом связались. Соблазн так ответить был слишком велик. — Как я вижу, ты не сдерживаешься от соблазнов? — бесхитростно отметила девушка.

Если бы…

— Все мы от чего-то сдерживаемся, — уклонился от ответа Отори. Если он будет отвечать честно, она сбежит прямо сейчас. А он хотел ещё немного насладиться этой ситуацией. Нависая над ней, чувствуя её частое дыхание, впитывая тепло её тела — он хотел провести так вечность. — Интересно, как узнать, свои желания я испытываю или его, — задумчиво протянула Фудзиока и смутилась. Очень даже заметно смутилась, даже сумрак был бессилен. И сердце Отори ёкнуло. — А ты просто сделай, — чуть севшим голосом предложил он. — Только так и поймёшь. — Не могу, — она сказала это очень рьяно и даже головой помотала. — Тогда не узнаешь, — выдохнул Кёя. Настаивать дальше? Перейдёт черту. — Ты на это не согласишься, — неожиданно выдала Фудзиока. — А ты спрашивала? — резонно отозвался парень. — Но ведь… Нет, не спрашивала. — Под таким взглядом тушеваться не выходит. — Не строй догадок без основательной базы, — наставительно сказал Кёя. — Ох, ты как обычно. Ладно. Хорошо. Сейчас я кое-что спрошу, готов? — Мне нужно как-то особенно подготовиться? — подняв брови, уточнил парень. — Ну… Просто обещай не припоминать мне это. И не издеваться. И вообще… — Я понял. Готов.

Ну же. Ну же. Ну же.

— Хчтплвт, — выдохнула Фудзиока. Громко, конечно, но… — Прости, что? — деликатно переспросил Кёя. Он так надеялся что-то услышать, что теперь ощущал себя проигравшим. — Непонятно? — с досадой уточнила Харухи. — Кто-то хочет плавать? — без особой надежды предположил Кёя. Даже его гений откланялся при виде такой задачи. — Ладно, я скажу ещё раз, но слушай внимательно! — Я весь внимание, — в тон её серьёзности ответил Отори. — Яхчутибпцелвть, — несколько более вразумительно повторила Харухи. И Кёя понял.