Ломая узы

      Морской отпуск больше не привнёс в их жизнь ничего качественно нового. Последний день члены клуба провели в прекрасном настроении и активных путешествиях. Харухи не пришлось сильно притворяться, Кёя не сдерживался от порывов, а Тамаки не нарушал границы. На удивление всё прошло спокойно. И, возможно, каждый из них почувствовал из-за этого досаду.       Фудзиока не могла себя вести раскрепощённо рядом с Отори. Как бы она ни храбрилась, память услужливо подначивала прокручивать в голове произошедшее. Голос, слова, касания, дыхание, чувства - всего понемногу. Кёя всё понимал и тактично - а как иначе - не лез к девушке, держась на расстоянии. Суо пребывал в хорошем расположении духа, уверенный в своей слепой правоте. Едва ли это можно было назвать счастьем, но в остальном всё было неплохо. Ситуацию разбавляли Ханинодзука и близнецы, за что Харухи была им благодарна и уделяла время друзьям больше обычного.       По возвращении домой Фудзиока выдохнула и застыла в безмолвии комнаты. Сказать папе? Она же обещала. Но это ведь... не совсем то, что они имели в виду. Это же не поцелуй-чувство. Не поцелуй-признание. Не... Это просто поцелуй? Так вообще бывает? Она распущенная девушка, раз занимается таким? Или это нормально для современной молодёжи? Да кто ж его знает! Всё было слишком сложно и запутано. Не у кого было спросить совета. Все слишком внедрены в её жизнь. - Мама, открыла бы я это тебе? - спросила Харухи, позволяя словам раствориться в воздухе. Конечно же, ответа не будет, но она уже в нём не нуждалась. Это была скорее привычка. Она носила маму где-то в сердце, но больше не ждала чуда, как в детстве. "У меня ведь всё в порядке?" - спросила Фудзиока сама себя. Но не смогла дать точный ответ.       В школу она шла частично убитая своими мыслями, частично воинственная. Едва ли что-то сможет сейчас сломить её боевой дух. За время, проведённое в одиночестве, Харухи убедила себя, что ничего страшного не произошло, они просто провели эксперимент. Научное исследование. Типичная практика старшеклассников - вот оно. Сойдёт за оправдание. К тому же, она никого не принуждала! Так что если у Отори будут претензии... - Доброе утро, - это испугало её, но лишь на мгновение. Харухи тоненько ойкнула и тут же повернула голову в сторону говорящего. - Кёя, - с облегчением выдохнула девушка. - Доброе утро. - Ты слишком сильно задумалась о своём, Харухи, - он позволил себе сдержанную короткую улыбку, и она не смогла не улыбнуться в ответ. Притворяться, что это бездушный эксперимент, стало сложнее. - Со мной такое часто бывает, - отмахнулась Фудзиока. - Значит, всё в порядке? Нам не стоит беспокоиться, и собачка придёт вовремя? - Он сумел спросить это, затеряв среди слов заискивающие нотки. Актёр погорелого театра. - Мне погавкать? - фыркнула девушка. Харухи посчитала это способом разрядить атмосферу, и дышать стало легче. Если всё упрощать, жизнь вообще не покажется сложной. - А ты умеешь? - с деланным удивлением спросил Кёя. - Впрочем, это лишнее. Не думаю, что это поднимет твой рейтинг. Ты и так держишь хорошие позиции, - пожалуй, это был комплимент. - Спасибо, - мягко отозвалась Фудзиока, заставляя мужское сердце жалобно биться. Она была прекрасна в своей непосредственной искренности. Отори должен был что-то с этим делать, но он даже не хотел. - Немногие сочтут это за комплимент, - философски заметил он, не давая повода заподозрить в нём проигравшего. - Ну, я же особенная, да? - Она спрашивала о другом. Но ему было плевать. - Да. Ты особенная, - усмехнулся Кёя, пряча горечь. Фудзиока... Она же когда-то поймёт? Что-нибудь? Хотя бы что-то?.. - Ну, мне пора? - неуверенно спросила Харухи, остановившись в коридоре. Здесь их пути расходились. - Да, конечно. Увидимся в клубе.       Он кивнул на прощание, хотя был бы не прочь приобнять. Кажется, Отори ступил на опасную дорожку - он вкусил запретный плод и теперь был банальным грешником, которому хотелось большего. Будто бы той ночью они переступили черту и теперь находились за гранью. Но ведь это не так? Это же просто было и прошло. А он теперь мучается где-то между желанием и совестью. - Фракталы просты, филигранны и ограничены, - с этих слов Харухи включилась в работу и пришла в себя только с последним звонком.       Она прекрасно умела отвлекаться на учёбу и необходимые действия. Пожалуй, это была её суперсила. Именно в процессе обучения мозг достаточно эффективно отключался и блокировал все ненужные мысли. Харухи была на свидании со знаниями, которые, как и всегда, были изумительным кавалером. Однако всё заканчивается, и уже через несколько часов прозвенела последняя трель, освобождающая учеников от своих обязанностей. Настало время развлечений и удовольствий. - Я же просто развратница, - в ужасе шептала сама себе Фудзиока, ведь картины произошедшего той ночью мелькали и вспыхивали с невероятным рвением.       В таком точно нельзя признаваться родному отцу. Как родитель на такое отреагирует? Впрочем, папа Харухи не был самым обычным взрослым - у него был иной подход к таким вопросам. Но это всё ещё был её отец. Душевных сил на такое признание точно не хватало, она же обычная юная девушка, зашуганная замухрышка, мышка и прочее, прочее. А тут такое!       Впрочем, относился ли поцелуй к разряду чего-то "такого" в её возрасте? Если так подумать, то наверняка сверстники пробовали и не такие развлечения. У Харухи не было подружек, чтобы можно было обсудить с ними этот вопрос. Насколько тактичным будет вопрос об интимном опыте, направленный на посетительниц клуба? После такого Отори будет иметь полное право запретить Фудзиока вообще перевоплощаться в хоста. Это ведь грубое нарушение субординации...       Так и получалось, что поговорить ей было просто не с кем. Оставалось метаться между мыслями о позоре и о том, что это абсолютно нормально для такого возраста. Харухи даже всерьёз задумалась о покупке какого-нибудь пособия по возрастной психологии. Есть ли труды современников, затрагивающие подобные взаимодействия между юношами? будто книга могла дать оценку произошедшему. С другой стороны, это была последняя надежда.       В очередном душевном раздрае Фудзиока пришла в хост-клуб, в чуть лучшем состоянии она отработала свои часы, а после зависла в раздевалке. Девушка задержалась в кабинке: стояла напротив зеркала, рассматривала себя, приподнимала брови, смущалась, отворачивалась, проводила пальцами по губам, прекрасно понимая, что их свидетельство её непотребства известно только двоим. И тем не менее, щёки краснели всё сильнее.       Харухи стояла в майке, держа в руках рубашку. Ей всё никак не хватало сил на то, чтобы наконец одеться. Разве эта угловатая хрупкая девочка способна на то, чтобы кого-то поцеловать? Зачем она вообще это делала? Проверить? Игра стоила свеч? Все мысли были одним сплошным бредом. - Стоит отвечать, когда тебя кто-то зовёт, - недовольный голос раздался в унисон со звоном колец отодвигаемой в сторону шторки.       Фудзиока смотрела в зеркало, поэтому увидела нарушителя её границ сразу же. Она ведь знала, что это будет Кёя. Просто знала и всё. Это уже стало нормой: он всегда появлялся рядом, чтобы дать ей втык, объяснить ситуацию, позволить выплеснуть эмоции и укрыть от проблем. Что удивительного в том, что и здесь снова он?

      Но на неё смотрели синие глаза.

- Тамаки?! - растерянно воскликнула Харухи и развернулась, по инерции сжав в руках рубашку ещё сильнее. - Что ты здесь делаешь? - прошипела она.       Эмоции снова усилились сразу в семь раз, не меньше. Возмущение накрывало злость, та воевала с удовольствием, которое выигрывало у смущения... Бесконечная кутерьма из чувств вылилась в ступор. Почему он? Если Фудзиока и правда застряла здесь надолго, то проверить её должен был Отори, разве нет? Или что-то изменилось после поездки и их поцелуя? Но ведь они всё обсудили, это не должно было стать такой проблемой. - Очевидно, проверяю, как ты, пока твой "парень" занят другим, - с усмешкой парировал Суо.       Да, это был точно не Кёя. Если бы он так ворвался в её кабинку, то точно не смотрел бы на неё, лишь мельком убедился бы в целости девушки и тут же вернул штору на законное место, повернулся боком и разговаривал бы уже так. Тамаки было плевать на это. Он осматривал её, находясь на расстоянии метра, и даже не думал смущаться и быть джентльменом. Не с ней. Не здесь. - Проверил? Будь добр, уходи, - злобно, но хрипло отозвалась Фудзиока. Она даже сама не поняла, почему голос так быстро сел. Да не было для неё причин. Это просто случилось, а Харухи снова не виновата. - Видела, как коты обходятся с мышками, когда загоняют их в угол? - игриво и томно спросил Тамаки. - Играют с добычей, - не в силах промолчать, ответила девушка. Да, коты не съедали их сразу, а некоторые могли и вовсе отпустить. Суть ведь не в еде, а в удовольствии. Очевидно, аллегория на их отношения. До злости очевидно. - Ты ужасно умная девушка, Харухи, - похвала лилась патокой. Сладкой, жидкой, липкой и оттого частично пошлой. Она будоражила сознание, проникала, как молочко для тела, в кожу, расходилась по телу и незамедлительно впитывалась. Насыщая. Напитывая. Какое же ужасное сравнение, но Фудзиока не могла иначе. - Я в курсе, - уже тише сказала девушка. Она сдавала позиции. В какой чёртов раз? Но ведь нельзя от неё требовать невозможного! Неопытная шестнадцатилетняя особа уж точно не должна уметь противостоять всяким сердцеедам. - Поболтаем? - Это даже не было предложением. Это был ультиматум.       Суо попрал все правила приличия и шагнул внутрь, задёргивая несчастную шторку изнутри. Теперь они были в самой что ни на есть интимной обстановке. Кто придумал такие маленькие раздевалки? Нужно добавить метров десять - стоит сообщить об этом Отори. Ещё не мешало бы заменить эти тряпичные ширмочки на двери с замком. Впрочем, можно обойтись щеколдой - Фудзиока умеет идти на уступки. - О чём? - отступив почти вплотную к зеркалу, уточнила Харухи.       Она же могла выгнать его. Возмутиться, раскричаться (и призвать всех этим криком), распустить руки и начать колотить наглеца рубашкой. Но Фудзиока просто стояла и смотрела на Тамаки. И что только пыталась разглядеть? - О нас, - это была старая шарманка. - Никаких "нас" нет, - она сумела это сказать. Однако фраза не была эффективной. - Это философский вопрос. - Тамаки был истинным хозяином положения. Он боролся с Кёя, а не с Харухи. Она в этой битве титанов была подмастерьем. - Сегодня нет, завтра есть. Согласна?       К своему ужасу (разочарованию, возмущению, изумлению, трепету), Фудзиока кивнула. Она согласилась с этой банальной и вопиющей мыслью. Это снова была связь? Или всё же простая невозможность отрицать очевидное? - А ещё глупо всему и всегда сопротивляться, Харухи. Я не делаю ничего плохого. - Ты ворвался ко мне, пока я переодевалась, - напомнила девушка. - Я беспокоился, - Тамаки сказал это так буднично, словно играл в бейсбол и отбил очередной мяч. Хоум-ран. - И убедился, что я в добром здравии, - съязвила Харухи. На некоторые вещи теперь ей сил хватало - раньше она дар речи теряла сразу же. - А я и не отрицаю, что сейчас стою здесь из корыстных побуждений и из соображений личной выгоды. - Парень пожал плечами. Вот так просто. - Мне нужно одеться, - напомнила Фудзиока. Она всё ещё держала рубашку. - А кто тебе мешает? - с улыбкой поинтересовался Суо. - Впрочем, будучи джентльменом и в стремлении доказать тебе свою компетентность в вопросе галантности, я с удовольствием помогу и с этим.       И он действительно помог. Взял рубашку - и Харухи отдала. Встряхнул, чтобы расправить, и подал рукав. Галантно, разумеется. Фудзиока впихнула руку и по привычке (откуда только взялась?) повернулась, чтобы вставить и вторую. Оказавшись в таком положении, девушка буквально повернулась к хищнику спиной. Тамаки не спешил помогать ей одеваться.       Парень посмотрел на изгиб тонкой шеи, скользнул взглядом по плечу, перевёл его на острые лопатки и в задумчивости прикусил губу. По его мнению, растрёпанная майка, исполнявшая роль нижнего белья, здесь была явно лишней. Пальцами свободной руки он провёл по узкой спине, позволяя мурашкам распространяться всё дальше. Такой же томной, как его голос, лаской пригладил волосы на затылке. В повелительном жесте прошёлся ладонью по плечу вниз, до локтя.       И сделал немыслимо-ожидаемое - коснулся губами кожи в переходе от шеи к плечу. Прямо в изгибе. Прямо там, где теперь в сознании Харухи навсегда останется этот жест. Её поцелуй с Отори перестал быть таинством. Только что произошло нечто на голову интимнее. А она стояла и смотрела в зеркало, позволяя этому моменту отпечататься в памяти клеймом. Харухи не справилась и позволила это Тамаки. Её связь с соулмейтом только что обзавелась печатью.