Скрывающийся за маской

Появление подруг в театре напоминало сцену из фильма: здание пылало яркими огнями, обе девушки в эффектных платьях вышли из машины, неуклюже надевая маски прямо на ходу. Они вошли во внутрь. Ослеплённые светом яркой люстры, висевшей под самым потолком и напоминавшей огромный огненный шар, они немного помедлили, но официант, предложивший им шампанское, заставил девушек взять себя в руки. Всё вокруг пестрило яркими красками, а само помещение поражало обилием золотых элементов, которые, отражая свет, просто ослепляли своим блеском. Полина оглянулась вокруг, рассматривая замысловатые костюмы присутствующих, а Маша уже скользила между гостей, вступая в светские беседы со всеми, кого только замечала. Полина опомнилась и поспешила за подругой, чтобы не потерять её в толпе. Около часа Полина беседовала с актёрами. Ничего значительного не происходило, все, видимо, ждали, когда прибудут опаздывающие гости. Наконец на лестнице появились директора театра и произнесли торжественную речь, перечисляя все значительные события, которые произошли в этом театральном сезоне. Закончив свою речь, они сообщили, что перед спектаклем, который станет основным событием вечера, будет бал, а значит, гости могут провести ещё какое-то время в фойе театра. Директора растворились в толпе, зазвучала музыка. Полина отошла к стене: она не любила танцы, в которых требовалась пара. Ещё со школы, почти всегда ей приходилось танцевать одной. Каково было её удивление, когда от общей массы людей отделилась и прямо к ней стремительно направилась фигура в красном костюме, напоминавшем тот, который носил Эрик из «Призрака оперы». Несмотря на обилие цветов в фойе, этот костюм всегда обращал на себя внимание. Полина смогла рассмотреть его маску: она закрывала почти всё лицо мужчины, оставляя видимыми только глаза и рот, так, что черты её владельца нельзя было детально изучить. Он подошёл и обратился к ней по-английски: — Можно Вас пригласить? — вместо ответа Полина вложила свою руку в его. Когда кто-то учтиво приглашает тебя на вальс в театре, чтобы ты не стояла у стены, подпирая её, отказываться- не comme il faut. Он вывел её на середину зала и, закружив, заставил девушку занять необходимую позицию. Полина почувствовала, как его руки обвили её талию. Его прикосновение было уверенным, но в то же время трепетным и осторожным, будто он боялся, что девушка может сбежать. Она положила руки ему на шею и тоже по-английски уточнила, не доставляет ли ему неудобств. Маска лишь покачала головой. Во время танца Полина ещё несколько раз пыталась начать разговор, но маска молчала. Она смотрела в его глаза, казавшиеся янтарными в свете люстры, они были глубокими и, кажется, приглашали утонуть в них. Они смотрели ласково, нежно, но в этих чарующих глазах отражались все терзания таинственного незнакомца, его душевная боль, которую невозможно было скрыть, что делало их ещё прекраснее. И эти глаза смотрели только на неё! Кажется, она танцевала так с кем-то ещё на выпускном. Полина придерживалась мнения, что гораздо лучше жить в одиночестве, но не хотела признаваться себе в том, что считает так лишь потому, что, по сути, не знает, что такое любовь. Она никогда не пользовалась успехом в таких делах. Каждый раз, когда доходило до заветного признания, а ей, стоит отметить, не часто признавались в любви, на Полину нападала тревожность. Она очень хотела, чтобы кто-то был рядом с ней, и часто страдала из-за одиночества, но по многим причинам боялась открыться другому человеку. На неё не часто обращали внимание, именно поэтому такие минуты казались Полине без преувеличения драгоценными. И эти глаза с такой нежностью смотрели на неё! Когда музыка закончилась, незнакомец развернулся и исчез среди пёстрых костюмов. Полина смотрела ему вслед. — Я всё видела! — Маша подскочила к ней со спины. — Что ты видела? — спросила Полина, повернувшись к подруге. — Как вы танцевали и как ты смотрела на него! — Ну танцевали, и что? — Полина сделала вид, будто не слышала второй части фразы. — Ах, я совершенно забыла, ты же против всей этой, как ты её называешь, «романтичной ерунды»? Знаешь, а тебе бы не мешало… — Машу прервал звонок, возвещавший о начале оперы, — пойдём скорее, а то потом придётся пробираться через ряды уютно сидящих аристократов. — Иди, — Подина вздрогнула, вновь заметив красный плащ среди гостей, — я сейчас. Пробравшись сквозь толпу, маска вбежала вверх по главной лестнице, потом свернула налево, затем нырнула в одну из дверей и исчезла в невзрачном коридоре. Полина следовала за ним, стараясь не привлекать к себе внимания. По началу она не совсем понимала, зачем преследует незнакомца, но с каждым шагом всё больше убеждалась, что где-то видела эти глаза. Она была совершенно уверена, что должна заглянуть в них снова, даже если она не знает этого молодого человека, она хотя бы поблагодарит его за танец. Они проследовали по коридору и теперь шли между гримёрок. Вскоре маска резко свернула к пространству за задней кулисой и вбежала вверх по винтовой лестнице. Полина поспешила за ним, поднимаясь всё выше и выше. Стоит отметить, что она была очень хорошо знакома со многими спектаклями театра. Поднявшись, она остановилась, и спряталась за декорацию из «Фауста», как ей показалось, наблюдая, как маска разгуливает между тросов и декораций. Он замер, увидев небольшое пианино, как бы удивлённый тем, что оно стоит здесь, но после раздумий откинул плащ назад и сел за инструмент. Он уже занёс руки над клавишами, как вдруг из-за груды декораций промелькнуло знакомое платье. Полина не смогла удержать равновесие на своих каблуках и буквально выпала из своего укрытия. Он встал и помог ей подняться, а потом, снова заглядывая ей в глаза, спросил: — Ты поёшь? — Немного, — сконфуженно отвечала девушка. Тогда маска заняла прежнее положение и его тонкие пальцы побежали по клавишам. Полина хотела было возразить, ибо точно знала, что это произведение она не сможет вытянуть. Но, как бы прочитав её мысли, маска начала играть ещё требовательнее. Отступать было некуда, Полина начала петь. Он играл чарующе. Девушка чувствовала, как под влиянием музыки она забыла обо всём и видела только его красный костюм. Во время своей партии маска оставила инструмент. Он зашёл за спину девушки и наклонил голову к её шее, не смея при этом прикасаться к ней. Поток горячего воздуха пробежал по её коже. Полина напоминала Кристину Дае, ибо смотрела на таинственного музыканта таким же ошеломлённым взглядом, каким та смотрела на Эрика в фильме. Она растворялась в его голосе и теперь была точно уверена, что знает этот голос. Она приняла твёрдое решение сорвать его маску. Как учат нас классические произведения, гоняться за таинственным человеком в маске за кулисами театра — не самая лучшая идея. Да и вообще, оставаться один на один с незнакомцем в слабо освещённом помещении тоже не очень приятно, хоть и в окружении декораций Фауста. Но Полина не чувствовала страха, она совершенно забыла о всех мерах безопасности и ничуть не боялась этого человека. — Sing, my angel of music! Sing for me! — прозвучало у неё за спиной. Девушка увидела, как его рука, сжатая в кулак, и всё ещё находящаяся в нескольких сантиметрах от неё, медленно скользит от низа её живота к горлу, словно желая помочь ей издать необходимый звук. Если бы она перевернула голову, девушка бы увидела, с какой настойчивостью маска смотрит на неё. Полина взяла нужную ноту. Она смотрела на маску широко распахнутыми глазами, которые выражали всё её удивление. Закончив, Полина упала на колени, она была вымотана и поражена всеми событиями, произошедшими так стремительно. Он не выразил никаких эмоций, лишь вернулся к пианино и начал играть какую-то простую мелодию. Как он заставил её сделать это? Зачем пришёл сюда? Откуда он знает, как попасть в это место? Кто он, в конце концов? Девушка сделала усилие, чтобы подняться и с уверенностью подошла к молодому человеку. Она осторожно прикоснулась к его маске. Он продолжил играть, но поднял голову и закрыл глаза, заставляя думать, что это доставляет ему удовольствие. Ловким движением руки она скинула маску с его лица. Полина прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Конечно, ей стоило узнать этот акцент! — Дамиано! — прошептала она. Ноги подкашивались: она даже представить не могла, что когда-то будет танцевать с солистом Måneskin, под чьи песни плакала по ночам. Это какой — то сон и сейчас она проснётся у себя дома и поймёт, что ничего этого и не было вовсе. Но в то же время Полина ещё могла трезво оценивать реальность и точно понимала, что происходит здесь и сейчас. Дамиано вскочил на ноги, обвил одной рукой талию девушки, пробежав пальцами по её спине. Он приложил указательный палец к её губам. — Мы ненадолго в Москве, — прошептал он, будто это всё, что могло её интересовать. — Но как и зачем ты пришёл сюда? — Пару дней назад бродил здесь, чтобы убить время, да и «Ганнибала» не очень люблю. — Маша! — Полина побежала к лестнице, она не хотела пропустить спектакль. — Ты куда? — он бросился за ней и схватил её за руку. Полина посмотрела на Дамиано взглядом, говорившим, что она хочет, чтобы он оставался здесь. Он покачал головой. Аккуратная рука девушки выскользнула из его руки, Полина скрылась в тени лестницы. Она появилась в амфитеатре, откуда девушки должны были наблюдать спектакль, за несколько минут до звонка, упала в кресло рядом с Машей и старалась перевести дыхание. — Ты всё гонялась за своим визави? — Отсылку к Толстому я оценила, — Полина осматривала сидящих в зале, — это был Дамиано, — она сама была удивлена, что сказала об этом так, будто в этом нет ничего необычного. — Дамиано? Тот, который… — Маша поднялась в своём кресле, — и где вы были? — За кулисами, — Полина помедлила, — его глаза, Маша. В них боль всего мира. — Полин, прекращай свои мюзиклы, — Маша запнулась, — петь, смотреть и играть, если бы я не знала тебя, я бы решила, что ты сумасшедшая, — Полина ухмыльнулась. Занавес поднялся.