Скрывающийся за маской

Полина вбежала по лестнице на нужный этаж и шла по бирюзовому ковру, окружённая множеством одинаковых дверей и небольших ламп. При их очередной случайной встрече в отеле Дамиано упоминал номер своей комнаты в разговоре, Полина сейчас надеялась только на то, что запомнила его правильно. Она отыскала нужную дверь, несколько раз в сомнениях подняла руку и всё-таки постучала. Только теперь Полина осознала, насколько рискованный шаг совершила, дав волю своим чувствам, но обещала самой себе, что после этой встречи с ним, ещё неизвестным ей самой способом, избавится от этой глупой влюблённости. Девушке показалось, что прошёл примерно час, перед тем как знакомый голос с совершенно особенной хрипотцой нарушил тишину ночи. — Иду! — Дамиано появился на входе в чёрных брюках и бардовой не застёгивающейся рубашке, из чего Полина сделала вывод, что он и не собирался ложиться, — а, Полина, заходи, что-то случилось? — спросил он, будто в ночном визите девушки не было абсолютно ничего экстраординарного, потом отвернулся и, не дожидаясь Полины, ушёл вглубь номера. — Дамиано, я понимаю, что это звучит и выглядит странно, но всё в порядке? — Полина уверенно проследовала за ним. Дамиано подошёл к столу, зажёг вишнёвую сигарету и опёрся на него свободной рукой, не поворачиваясь к собеседнице. — Конечно, почему ты спрашиваешь? — он выпустил облако дыма. — Ты выглядишь подавленным, — Полина пожала плечами, она надеялась, что он поймёт её лишь по этой фразе. Дамиано обессилено упал на стул, по движению его бровей было видно, что он обдумывает что-то. Она, сама не понимая, о чём думает, села на пол и положила ладони на его колени, заглядывая в эти невероятные карие глаза, в которых читалось что-то вроде «спаси меня». — Я рассыпалась на мелкие кусочки, когда посмотрела в твои глаза, потому что поняла, что ты действительно чувствуешь внутри. Ты молчишь и все считают, что все в порядке. Я не говорю, что ты должен открыться мне, но, пожалуйста, поговори с кем-то. Держать всё в себе слишком больно и бывает опасно. — Всё в порядке, — конечно, он посчитал её сумасшедшей. Зачем она вообще пошла к нему? Как она могла подумать, что он будет с ней откровенен? Да и какое ей вообще дело? Она встала и пошла к двери, но Дамиано заставил её остановиться, тихо сказав: — Я соврал, — он хотел открыться ей. Она пришла ночью только для того, чтобы поговорить с ним. Она пришла к нему. Та самая Полина, в чьи глаза он смотрел через прорези маски и чей лёгкий голос он слышал за своей спиной, играя под крышей театра. Она чувствовала. Дамиано подошёл к ней и крепко обнял девушку, ища в ней поддержку. — Если ты хочешь поговорить, я выслушаю, — она стояла неподвижно и не пыталась отстраниться. Будто опомнившись, Дамиано отпустил девушку, вернулся в гостиную и отвернулся к окну, закрыв лицо руками. «Что же они сделали с тобой, аморэ? Какую ужасную боль причинили? Что творится у тебя на душе, если ты пишешь такие песни?». Полина подошла к нему и попыталась взять его за руку, Дамиано повернулся, лихорадочно забегал взглядом по комнате и заговорил шёпотом: — Я чувствую на себе слишком много отвественности, но в то же время не хочу никому передавать свои обязанности, — он виновато посмотрел на Полину, — я вымотан, но останавливаться нельзя, иначе всё, к чему мы шли, всё, чего мы добились, просто рухнет, — итальянец напряжённо выдохнул, — я не могу ничего сделать, это… — Замкнутый круг, — Дамиано взял её за обе руки. — Да, именно. Мы расстались с Джорджией несколько месяцев назад, я надеялся, что эта поездка меня отвлечёт… — он замялся. — Мне двадцать лет и я боюсь остаться один, — Полина процитировала слова Дамиано и, освободив свои руки, отошла к стене. Он покачал головой в знак одобрения. — Дело и в отношениях между людьми. Когда у Вик что-то случается, ей не нужно говорить мне, я чувствую это, я сам прихожу к ней, — Дамиано активно жестикулировал кистью руки, — но когда мне плохо, никто не придаёт этому значения, а когда я начинаю говорить о том, что меня тревожит, все лишь обесценивают эти проблемы. Проще справляться со всем одному, чем привлекать к этому кого-то ещё. — Но ты сломлен, Дамиано, ты слишком долго был сильным, — Полина посмотрела на него взглядом, который разъяснил Дамиано, почему она точно угадывает его чувства. — Ты правда понимаешь? — Дамиано подошёл к девушке, он чувствовал какую-то необъяснимую радость, но с горьким привкусом. — Ты сам всё сказал: это замкнутый круг, лабиринт. И неизвестно, есть ли из него выход. А если есть, то как его искать? — Полина сделала паузу, — пожалуйста, позволь мне спасти тебя, — он запустил руку в волосы девушки и сжал их. Он снова внимательно и нежно посмотрел на неё, девушка почувствовала дрожь в ногах. Она чувствовала, как Дамиано, его голос, его энергетика наполняет её вены. Прежде чем Полина успела что-то возразить, он взял её за подбородок свободной рукой, не отрываясь от её глаз, и настойчиво поцеловал в губы. Он медленно провёл большим пальцем по скуле девушки, касаясь ее лица лишь подушечкой. Дамиано не спешил отстраняться и, спустившись к шее, продолжал нежно и медленно покрывать её поцелуями, он бережно держал её за талию, не давая упасть. Полина закрыла глаза, еле заметно улыбнулась и обхватила его шею, чтобы не потерять равновесие. Наконец, когда молодой человек освободил путь, она отошла к столу. Дамиано расположился за её спиной как в тот вечер в театре. Он сперва едва прикоснулся к её обнажённому плечу, ибо девушка осталась в платье, вернувшись в отель, но потом крепко обнял его. Он снова опустил голову к её шее и поцеловал девушку. Полина вздрогнула. Дамиано не хотел отпускать её, а Полина теперь не хотела освобождаться из его объятий. Он наконец-то нашёл среди множества холодных, завистливых, лицемерных людей того человека, который понимает его. Дамиано знал, через что пришлось пройти этой девушке, если она знакома со всеми чувствами, которые испытывает он, она тоже нуждается в ком-то. И он, тот, кто понимает её, держал её в своих руках, желая защитить от жестокого мира, не дав ему нанести ей очередную рану. Полина осознавала всё это и чувствовала, что если он захочет, он станет её щитом, её знаменем, её мечом. С ним не нужно что-то доказывать, не нужно бороться, с ним она может быть собой, не скрываться за маской, с ним она чувствовала себя спокойно. Дамиано чуть поднял голову и прошептал Полине на ухо: — Я не могу заглушить твою боль, но не допущу, чтобы кто-то ранил тебя снова. Ты помогла мне просто тем, что пришла сегодня, тем, что появилась в моей жизни. — И я всегда буду помогать тебе, обещаю, — Полина открыла глаза и села на ближайший к ней стул, итальянец сделал то же самое, — так ты не просто так позвал меня танцевать? — Я видел тебя в отеле несколько раз до того вечера, а когда увидел, что ты стоишь одна, я решил это исправить, но потом я помню только твой взгляд. А когда мы начали общаться, ты совершенно точно задела меня, — он прокашлялся, и вздрогнул, осознав простую и не самую приятную для обоих истину. Полина было потянулась к нему, увидев напуганное выражение лица рокера, но Дамиано резко вскочил. — Нет, послушай, не стоит. Внутри меня пустота. Я не хочу затянуть тебя в эту темноту, — он сделал паузу, пытаясь справиться с потоком собственных мыслей, — тебя нужно защищать от меня. — Что за бред ты несёшь? — Поверь, я сделаю только хуже. Если ты переживаешь за меня, то не стоит, я всегда справлялся со всем сам. Справлюсь и сейчас, — он понизил голос на тон, — тебя, наверное, уже Маша ищет. Возвращайся к себе. — Да, я, пожалуй, пойду, — Полина почему-то не видела смысла спорить с ним, поэтому он эта послушно проследовала к двери. Дамиано пошёл за ней, когда Полина повернулась к нему, он долго смотрел на девушку, переводя взгляд с её блестящих глаз на манящие губы и обратно. На его лице были видны признаки внутренней борьбы. Сдавшись, Дамиано поцеловал девушку в губы, сжимая её волосы и вернулся на своё прежнее место, бросив её на произвол судьбы. Он услышал, как хлопнула дверь. По щеке Дамиано покатилась солёная слеза, которую было еле видно в ночной темноте. Полина вернулась к себе, стараясь создавать как можно меньше шума. Она была зла на этого упрямого итальянца и в то же время испытывала влечение к нему. Было физически больно осознавать тот факт, что он не может быть рядом. Или, скорее, не хочет. По возвращению в номер произошло именно то, чего ей не особо хотелось после всех впечатлений, произошедших этой ночью: её встретила Маша. — Ты не спишь? — удивлённо спросила Полина. — Нет, конечно, ты столько шума навела, мне даже интересно стало, что он сделает. — Ой, Маш, ты… — Так, давай это на завтра всё-таки оставим, потому что я переоценила себя: я совершенно не способна обрабатывать информацию в столь поздний час, — Полина лишь пожала плечами.